В обители отвергнутых признаний

“Я пытался их до смерти рассмешить Но пришлось, как в старой сказке просто задушить!” “ Никто бы взаправду со мной не остался. Я не такой. Я изгой. Социальное недоразумение. Единственное, что я могу попытаться сделать, это нервно пошутить. Самым нелепым образом: имитируя больных, паралич, рассказывая тупые скабрезные шутки. Я видел, как делали так другие в моем классе. И дети следовали за ним. Он был лидером мнений, заводилой. Значит, это работает. Но во мне этого нет. Я это вымучиваю, играю. Это не от души. Это всего лишь имитация. Я сам - имитация. Жизни. Её полноты. Я боюсь жизни. Жизнь непредсказуема, а смерть статична. Разве может от меня уйти тот, кто уже ушёл?.. Дальше уже просто некуда. Со мной может быть только мёртвый человек. Только тот, кого уже и так нет. В каком-то смысле, я и сам лишь оболочка без содержимого. Во мне пустота. Я хотел делать из людей зомби, потому что я и сам как зомби. Это понятная мне форма. Как-то, я несколько раз чуть не уснул на работе на шоколадной фабрике. Такое место… Ну, не такое радостное и сказочное, как можно было бы представить, однако же, это шоколад! Эссенция серотонина и праздника, а я спал… Так и моя жизнь проходила: словно во сне. Не в смысле, как в неге прекрасного и безмятежного, а, в смысле, как сомнамбула”. - Эх, давно я мечтал побывать в Америке! - Горшооок! - Я же просил меня так не называть. - Разве? А как тебя называть? - Миха. Горшок - это для фанатов. Когда мы на публике, интервью даем журналистам там, тыры-пыры. - Тыры-пыры… Ты чем занят там? - Сочиняю… - нехотя и брыкливо отозвался Миша. - Что ты там сочиняешь? Тексты - это по части Князя, - улыбнулся кто-то из группы. - Да иди ты! - взорвался Миша. “По части Князя”. - Много ты понимаешь… - протянул Миша. - Мои идеи в слова не помещаются! - отчеканил он под хохот остальных, которых он, впрочем, уже не слушал.       Михаил погрузился в себя и стал почти недоступен для окружающей действительности. Блуждая в своих мыслях, он вспоминал те истории начала 1990-х, о которых он так часто слышал в “Криминальной России” и “Чрезвычайном происшествии”.       “Что в головах таких людей?” - думал Миша. А разве ему самому никогда не хотелось… чего-то такого? Нет, не взаправду, но так чтобы выплеснуть всё, что накопилось, показать: “А я вот такой!” Он чувствовал такой кайф на сцене. “Они смотрят на нас так, как будто ты им сейчас руку отрубишь. - И съешь? - спросил журналист. - И съешь! - подтвердил Горшок. - Это лестно”, - он вспоминал одно из своих интервью. Он рассказывал тогда о том, как на него и их группу смотрят всякие поп-звездочки, если уж случайно волею судеб они столкнулись в одном пространстве. В такие моменты перед выступлением и сразу после он как будто становился другим человеком. Кем-то из своих историй - он никогда не сказал бы “сказок” - темным, мрачным, дерзким антигероем, от которого мурашки по коже и кровь стынет в жилах, кем-то, кто может позволить себе всё… То, чего Михаил в жизни себе позволить не мог. Не то, чтобы он взаправду вот так хотел. Или… хотел? Может быть. Иногда… Он и сам не понимал. Он не мог ответить себе на вопрос: а не сорвётся ли он когда-нибудь? Всё это плод его фантазии или нечто большее - что-то скрытое, тайное - Тень, которую он выставлял напоказ, играючи. Говорят, лучшее место, чтобы спрятать лист - в лесу.       Одно он мог сказать точно: он обожал пребывать в этом изменённом состоянии сознания - где грань между фантазией и реальностью, дозволенным и недозволенным - стиралась. Он уже не Михаил, а граф, мясник, мастер, перебирающий черепа у камина… И о, эти черепа были так реальны. Он словно чувствовал эту шероховатость кости пальцами… Несмотря на то, что он никогда не пробовал этого в жизни! Он НЕ ЗНАЛ, но его мозг услужливо достраивал все ощущения.       Иногда это до чёртиков пугало. И Миша всё чаще и чаще задавался набившим оскомину вопросом: не ступил ли он ещё за грань, если уже даже его органы чувств так живо отзываются на то, чего никогда и не было?..       “Все те, кто не прочь, поразмять немного кости… Вас ждут в эту ночь - Мастер приглашает в гости!” - прошептал он со зловещим, но в то же время почти ребяческим восторгом.       Вдруг, из его мрачных дум его выдернуло неожиданное сообщение по радио:       “Сегодня тюремная охрана Колумбийского исправительного учреждения штата Висконсин обнаружила, что пропал один из его самых знаменитых заключенных - жестокий серийный убийца Джеффри Дамер, погубивший 17 юношей и мужчин и получивший за это тюремный срок в 15 пожизненных заключений. Напомним, что монстр убивал своих жертв при помощи удушения, а также оставлял их части тел и хранил у себя дома в качестве трофеев, отдельные части тела он даже употреблял в пищу…”       Мишу как обухом по голове ударило - словно ожил герой его мрачных дум. Уж не почудилось ли это ему, не показалось? Может, это сообщение по радио тоже нарисовало ему его больное воображение?       - Вот это урод… - услышал он отзыв Яши.       Значит, не показалось.