Половина души

Глаза Исо будто отказывались признавать, что снова видят Фадиме. Он вскочил и сделал несколько шагов к ней, не в силах остановить себя. Он смотрел на неё так, будто не мог наглядеться, будто даже убей она его сейчас, он бы принял это за счастье. - Фадиме, Фадиме моя, ты пришла! - прошептал Исо и попытался улыбнуться. Но вышла лишь ломаная тень той улыбки времен их брака. Фадиме рассматривала его как незнакомца, пытаясь не чувствовать ничего, пытаясь остановить мурашки и дрожь от его разбитого и измученного вида. - Фадиме, я скучал по тебе. Я так скучал, любимая, - нежно шептал Исо, продолжая смотреть на неё как на чудо. - Не давай ему говорить! - включил сирену её разум. - Ты снова утонешь в море лжи, из которого еле выплыла! - Даже не думай допускать мысли о том, чтобы простить его! - кричала её кровь, бурлящая в венах и доводящая сердце до бешеного стука. - Он Фуртуна! Фуртуна - лжецы и убийцы, не выбирай его вновь! Ты уже ошиблась один раз! - Ему больно, - шептала её душа, - ему очень больно, ты же видишь. Не уходи, пока не узнаешь всю правду. - Мы хотим коснуться его и стереть его слезы, - будто говорили её руки. - Мы скучаем по нему, по его теплу, по его нежности и мягкой силе. Никто в мире больше не поцелует нас так, как он, не будет держать как самое драгоценное сокровище во Вселенной, не успокоит одним касанием, не подарит ощущение дома. Аллах свидетель, Фадиме действительно ощущала себя в руках и объятиях Исо как дома. Как будто ей больше некуда бежать и незачем воевать, она нашла свой Эльдорадо. Три месяца без него она просыпалась ночами и сначала шарила по постели в поисках его тепла, пока окончательно не проснувшись, не осознавала, что его больше нет рядом. Фадиме тосковала по всему, что было связано с Исо и ненавидела себя за это. Она заставляла себя ходить, улыбаться, есть, работать, но её будто выключило, а батарейки нет. Больше нет и не будет. Там, в мастерской брата, наставляя на него пистолет, она подпитывала себя гневом, она считала, что вправе выстрелить в него и хотела, чтобы Исо упал к её ногам и корчился от боли, как корчилась она в том туалете на заправке. Она видела боль в его глазах, помертвевших, когда он увидел дуло её пистолета, направленное ему в грудь. Она ненавидела его за ту последнюю тёплую улыбку, которую он подарил ей, когда Чакыр его связывал, потому что он продолжал любить её, предав. И это кололо сердце изнутри, путая мысли. К слову, Чакыру тоже пришлось нелегко - выйдя из мастерской он вытер рукавом выступившие слезы, и за это Фадиме возненавидела Исо ещё больше. Он пробрался в сердце не только ей. Думая, что боль притупится, три дня назад она собрала вещи Исо в одну кучу во дворе с твёрдым решением сжечь их. Брат молча смотрел на это, но не подходил к ней. В его глазах она нашла молчаливое одобрение этому поступку - Адилю тоже пришлось нелегко, потому что он привязался к Исо всем сердцем, тем тяжелее было узнать о его предательстве. Фадиме долго стояла, не решаясь облить горючей жидкостью рубашки, футболки, брюки и обувь своего лживого мужа. Взглядом она попросила брата не уходить, не оставлять её одну - Фадиме и так его не хватало. Женившись на Эсме, он целиком погрузился в семейную жизнь, он будто дышал ею и Элени. У Фадиме же он спрашивал, как дела, кивал, получая стандартный ответ, вскользь целовал в лоб и уходил, чтобы побыть рядом с женой и дочерью. Ни разу за эти 3 месяца Фадиме никто не спросил, что она чувствует. Элени попыталась один раз, они тогда сильно поругались с Фадиме, и гречанка отступила. Фадиме получила молчаливое одобрение семьи за то, что рассталась с Исо и жизнь будто вернулась на круги своя. Иногда она ловила на себе молчаливый взгляд Эсме - невестка видела больше, чем другие, и иногда будто порывалась о чем-то рассказать, но останавливала себя. Стоя возле вещей своего почти бывшего мужа, Фадиме почувствовала дикий порыв закричать. Закричать, заплакать, разрезать всё что пахло им, уничтожить, сжечь дотла и развеять пепел без остатка. Но что-то маленькое, нежное внутри неё, тихо просило не делать этого. Вот рубашка, в которой Исо колол дрова после первой брачной ночи, которую они провели врозь. Вот синий джемпер, который был на Исо, когда они вместе спасали сестру Эмине, и муж в нежном порыве прижался к ней. Вот его желтый джемпер, который был на нём, когда они искали причины для развода, а Фадиме уже тогда боялась признать, что боится этого. Вот полосатый джемпер, в котором он сначала обнял её там, на берегу, когда она ругалась с Эсме, а потом сплетничал с ней, Элени и Ильве на кухне Кочари так, будто жил с ними всегда. Каждая вещь несла в себе частичку истории, их истории, в которой не случилось хорошего конца. - Фадиме, наконец-то ты прозрела, - раздался голос человека, которого она ненавидела больше, чем Исо. Эюпхан подошел к ней и встал рядом. - Раз ты никак не решишься, я помогу тебе, - оскалился Эюпхан и быстрым движением руки достал из кармана что-то похожее на петарду, поджег её и кинул в вещи Исо. В следующую секунду вся куча весело вспыхнула. Если бы Фадиме посмотрела прямо - туда, где стоял её брат, она бы увидела, что Адиль всё снял на камеру телефона. Хоть его и считали горным медведем, он кое-чему научился у своей дочери-вундеркинда. Несколько движений рукой - и искусственный интеллект изменил видео. Теперь Фадиме спокойно стояла над над горящей кучей вещей Исо, позволяя Эюпхану обнимать себя. Адиль понимал, что поступает неправильно, его совесть кричала об этом, но разум оставался холодным, потому что его подпитывал гнев на Фуртуна. Его люди каждый день докладывали, что Исо снова приезжал и спрашивали, не изменился ли приказ. - Не изменился, - отвечал им Адиль, стараясь не представлять, что группа из 15 мужчин могла сделать с его зятем. Он говорил себе, что каждый получает по заслугам. Ширин лежала в больнице с сердечным приступом, Зарифе и Хиджран сидели в тюрьме, ожидая финишного заседания суда, Шериф должен был гнить в тюрьме ещё 30 лет за всё, что сделал. Оруч впал в кому после огнестрельного ранения на корабле, и врачи не давали хороших прогнозов. В глубине души он восхищался Исо - у парня никого и ничего не осталось, его семья рухнула, но он с упорством, достойным уважения, пытался добиться встречи с Фадиме. Телефон сестры Адиль выбросил в тот же день, когда она заперла своего мужа в мастерской, и запретил всем в Кочари давать ей номер Исо, если попросит. Даже Эсме и Элени. Но Фадиме не просила, и Адиль успокоился. Первая любовь - не на всю жизнь, поболит и отпустит. О том, что он сам полюбил Эсме сразу и на всю жизнь, пронеся это чувство через 20 лет разлуки, её брак с Шерифом Фуртуна и бесконечные несчастья, Адиль старался не думать. Все пройдёт. Всё устаканится. Не то чтобы Адиль не любил Фадиме - любил, конечно. Она всегда была его сестрой, частичкой его души. Но она же сильная, вроде перестала плакать, работает, улыбается, спокойно ужинает в кругу семьи. Откуда ему было знать, как плакала Фадиме, закрыв дверь своей спальни? Сколько раз она просыпалась в слезах? Сколько раз проигрывала в голове их последний разговор с Исо и убеждала себя, что сделала всё правильно? Сколько раз закрывала себе рот, чтобы не закричать от тоски, потому что дома постоянно были люди, а уезжала в горы, в самые безлюдные места и кричала там, где её боль могли видеть и слышать только горы? Сколько раз порывалась пойти в больницу к Оручу или Ширин, потому что там наверняка был Исо? Сколько раз жалела, что выбросила обручальное кольцо в реку в день, когда не обнаружила Исо в мастерской? Сколько раз хотела подойти к Чакыру, чтобы спросить, как и куда уехал Исо в тот день? Сколько раз, понимая, что безмерно любит Элени, гасила в себе ненависть к ней и её матери, потому что тайна её рождения забрала у неё самое дорогое? Сколько раз смотрела на джинсы, футболки и мягкие пуловеры, которые носила в браке с Исо Фуртуна, потому что безотчетно хотела выглядеть женственной и привлекательной для него, но брала грубые брюки, безразмерные джемперы, надевала ботинки и закрывалась во всём этом как в броне? В броне, которая не помогала забыть и перестать чувствовать, перестать помнить. Фадиме с размаху влепила Эюпхану пощёчину, от которой тот пошатнулся, и дернулась вперед, к куче горящих вещей своего любимого, к горящим свидетельствам их брака. Но крепкие руки брата удержали её. Адиль прижимал к себе бьющуюся в истерике сестру и слепо смотрел перед собой. Он осознал, что пока он считал, что всё хорошо и Фадиме успокоилась, внутри его сестрёнки любовь осталась на руинах, не в силах собрать заново то, что когда-то было ею самой. Горькие рыдания Фадиме перешли в ломаный вой, пробирающий до глубины души. Пока они жили новой семьёй с Эсме и Элени, эта сильная снаружи, но разбитая внутри девочка тихо умирала каждый день, рассыпаясь на осколки от воспоминаний. Адиль встал перед тяжёлым выбором: с одной стороны, он мог рассказать Фадиме, как её отвергнутый муж каждый день пытался прорваться в Кочари несмотря на унижения и побои. Он этим даже восхищал Адиля, который когда-то молча смотрел, как его любимая выходит замуж за другого. С другой стороны, гнев на Фуртуна за причиненное зло ему, Эсме и Элени никуда не делся. У них украли 20 лет, лишив воспоминаний, счастья и возможности быть семьёй. Именно поэтому Адиль не хотел признавать, что Исо другой, что он достоин быть с Фадиме, выпячивая вперед фамилию этого парня - Фуртуна. Он Фуртуна. Схватив на руки вырывающуюся Фадиме, он понёс её в дом и силой заставил выпить лекарство, сказав, что это простая вода. Когда сестра уснула, он долго смотрел на неё и мысленно просто прощения за то, что собирался сделать. А на следующий день показал сфабрикованное видео Исо, этим обманом заставив подписать бумаги на развод. Фадиме бы никогда об этом не узнала, если бы сегодня не услышала, как Адиль, сидя в своей комнате, истово молится и просит у Аллаха прощения за свой грех. Она выбежала из дома и поехала куда глаза глядят, чтобы обдумать, что её брат мог её предать таким образом. Она почти не смотрела на дорогу и не отдавала себе отчёта в том, куда едет, пока не оказалась возле той пещеры. И Исо был там. Её ненавидимый всем сердцем бывший муж был там. И они наконец поговорят.