Половина души

Фадиме сидела на полу пещеры, баюкая Исо как ребёнка и пела ему песни - те, что пела ей её мама Фатма, пока была жива. Она понимала, что выглядит как сумасшедшая, но боялась, что если перестанет петь и гладить Исо по лицу и волосам, он покинет её навсегда. Она смотрела на его лицо и измученное тело и задавалась вопросом, кто же это сделал с ним? Что могло случиться? Чакыр приехал меньше, чем через час. Он скрыл свой шок от вида Исо и не стал задавать Фадиме вопросов, за что та была ему благодарна. В больницу они летели с нарушением всех возможных правил дорожного движения. По пути Фадиме позвонила доктору Аслану и, глотая слёзы, объяснила ситуацию. Доктор задал пару уточняющих вопросов и вызвал в больницу лучших врачей больницы Трабзона для диагностики состояния её мужа. Фадиме до сих пор называла Исо мужем про себя. Она была готова на любые расходы, лишь бы его спасли. Она знала, что не разведётся с ним. Не сможет. Это как оторвать от себя половину души. Исо увезли в реанимацию, запретив туда входить кому-либо кроме врачей. Фадиме стояла в коридоре перед той самой дверью в отделение, перед которой несколько месяцев назад плакал и молился её муж после аварии, и делала то же самое. Доктор Аслан, подойдя к ней, выразил соболезнования её ситуации и напомнил, что Ширин Фуртуна ждёт её, что она очень плоха. Фадиме не понимала, как можно уйти от дверей, за которыми умирает Исо, её Исо, но доктор Аслан уверил её, что его состояние почти стабилизировали. Поэтому Фадиме, опираясь на Чакыра и двигаясь как в полусне, дошла до палаты Ширин. Внутрь она зашла одна. Женщина, лежащая на больничной кровати и подключенная к аппаратам жизнеобеспечения, мало напоминала волевую бабушку Исо. Это была измученная женщина с серым лицом и испариной на лбу. С трудом сфокусировав зрение на вошедшей девушке, она прошептала: - Фадиме, Фадиме моя. Письмо... Фадиме подошла ближе, потому что речь больной была невнятной и тихой. Взяв её за руку, она услышала: - Письмо.. Письмо... Тумбочка... Тебе... Ширин закрыла глаза, будто потратив последние силы. Испуганная Фадиме нажала на кнопку вызова медсестер, и через полминуты в палату влетели две брюнетки в медицинских халатах. Они о чем-то переговаривались между собой, медицинских терминов Фадиме не понимала. Заметив тумбочку в углу палаты, она подошла к ней. В верхнем ящике обнаружился пожелтевший от времени конверт без какой-либо подписи, а в нем письмо. Медсестры шикнули на Фадиме и попросили уйти, обещав, что сообщат, когда состояние больной изменится. Выйдя в коридор, Фадиме нашла самый дальний угол, где никто не ходил. Она чувствовала, что это письмо - нечто важное, но боялась его прочитать. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она снова открыла конверт. Лист в нем был исписан аккуратным почерком, явно женским. Часть слов в строках расплылась, как будто автор письма плакал, когда писал его. Дорогая Ширин! Мы никогда не были подругами, но ты сделала много добра нашей семье вопреки вражде между Фуртуна и Кочари, поэтому я искренне называю тебя так. Это уже второе письмо к тебе. Первое я принесла на прошлой неделе к вам в особняк, но так и не отдала его тебе, а порвала и сожгла. "Почему?"- спросишь ты. Отвечу тебе. Потому, что я встретила там человека, который ранил меня в самое сердце. Дверь мне открыл белокурый мальчуган на несколько лет старше моей Фадиме, посмотрев на меня своими голубыми, чистыми, но не по-детски мудрыми глазами, он поздоровался со мной и сказал, что тебя нет дома. Я представилась твоей стариной подругой, Ширин. Ирония, правда? Он ответил, что не знал, что у его бабушки могут быть такие красивые подруги, похожие на фей. А потом улыбнулся мне так, что я потерялась в этой улыбке. Так улыбаются только дети, которые ещё не познали горечь ненависти и потерь. Думаю, он разобьёт не одно женское сердце, когда вырастет. Затем твой внук сказал, что его зовут Исо и попросил разрешения потрогать мои волосы. Я разрешила ему, Ширин. Кажется, попроси он в этот момент Луну с неба - я бы её достала. Когда его пальцы нежно запутались в моих волосах, я очнулась, мягко убрала его руку и попрощалась, обещав зайти позже. Ширин, он помог мне понять одну важную вещь. Я прошу тебя, я заклинаю тебя как мать другую мать, хоть это и против войн крови, которые наши семьи ведут столетиями: когда Фадиме и твои внуки вырастут, не дай им упасть во вражду и убивать друг друга! Воевать бесконечно невозможно, умирают и правые, и виноватые. Если между ними возникнет дружба или что-то другое, не дай этому разрушиться, Ширин! Моя дочь и твои внуки не должны стать новым поколением убийц, пусть они попробуют жить в мире. Мы не смогли - может, получится у них. Я прошу тебя также не забывать моих дочь и сына. Если когда-нибудь Фадиме или Адилю понадобится помощь, не откажи им. Мои дни подходят к концу, Ширин. Я боюсь за Фадиме - Адиль в тюрьме, а Гезеп и Ильве слишком молоды, чтобы стать ей хорошим примером. Я не увижу улыбку своей дочери, когда она вырастет. Не смогу обнять её, когда она выйдет замуж. Я прошу тебя сделать это за меня. Да хранит тебя Аллах! Фатма Кочари. Фадиме с трудом читала последние строки, она плакала - горько, тихо, ломано. Она держала в руках последнюю память о матери, чьё тепло рук ушло из её жизни так рано. Фатма не оставила ни одного письма им с Адилем, но написала письмо Ширин - так велика была её вера в эту женщину. Фадиме не вправе была осуждать мать, её решение было отчаянной попыткой защитить дочь от вражды. Тихим протестом, заключенном в простом листе бумаги. Даже её мама не устояла перед обаянием Исо! Фадиме улыбнулась этой мысли сквозь слёзы и, поцеловав конверт, положила его в карман на груди, возле сердца. Телефон в её кармане ожил. Звонил доктор Ферхат Аслан. - Исмаил бей пришел в себя, Фадиме ханым. Его можно ненадолго увидеть. Но есть одно обстоятельство, о котором вам нужно знать, - начал говорить доктор Аслан, но Фадиме его не дослушала. Она бросила трубку и побежала к своему мужу, ведомая тоской, любовью и чистой радостью, что он не покинул её. Исо лежал на больничной кровати, цветом лица сливаясь с белыми простынями. Её муж, её противный муж выжил. Он рядом. И она больше не отпустит его. Фадиме, подбежав к кровати, нежно коснулась его щеки, будто пыталась стереть шрамы и боль, причиной которых она стала. Исо столько пережил, но не сдался. Он боролся за них тогда, когда она уже сдалась. Почувствовав её руку, он открыл глаза, и что-то сломалось в ней. Последняя стена, разделяющая две половины её души - любящую и ненавидящую его - рухнула. Сердце затопила любовь и только она. Фадиме наклонилась к лицу Исо и прижалась губами к его легким поцелуем со вкусом слез и прощения. Их первым поцелуем. Её первым поцелуем. Она настолько растворилась в мягкости его губ, что не сразу поняла, что они остались неподвижными. Исо не ответил ей. Фадиме, отстранившись, удивлённо посмотрела на него и уже хотела пошутить, что украла поцелуй, будучи в разводе с ним, но глаза Исо остановили её. Глаза, в которых не было обычного тепла, согревающего её. - Фадиме Кочари? Что ты делаешь в моей палате? Что ты вообще творишь? Мне не нужны проблемы с твоим бешеным братом, - нахмурив брови сказал Исо, посмотрев на неё как раньше, в эре врагов. Как разбиваются стаканы, которые кинули в стену в гневе? На сотни мелких режущих осколков. Как разбивается человеческое сердце? На такие же мелкие режущие осколки, изнутри прошивающие грудь стеклянной очередью. В палату вбежал запыхавшийся доктор Аслан и замер на пороге. - Доктор, уберите эту девушку, ей здесь не место! - практически сорвался на крик Исо и закрыл глаза, словно её вид был ему неприятен. Что? Что он говорит? Фадиме отказалась понимать, из груди будто вышибло весь воздух. Видя её шок, доктор Аслан мягко коснулся её плеча и дал знак стоящему на пороге Чакыру. Тот подхватил девушку за руки и тихо вывел из палаты в коридор. Он видел, что она после Исо напоминает привидение, но не мог помочь никак, кроме как быть рядом. Оказавшись в коридоре, она повернулась к доктору, не в силах сказать ни слова. - Фадиме ханым, - вновь заговорил он, посмотрев на неё с тем особенным пониманием, с которым говорил с родственниками своих умирающих пациентов. - Исмаил Фуртуна перенёс слишком много эмоциональных потрясений в последнее время. Его мозг включил защитный механизм, чтобы избежать сумасшествия. Он не помнит последние 7-8 месяцев своей жизни. Соответственно, он не помнит и вас.