Петля времени

Атосу совершенно не нравится сегодняшний вечер. Впрочем, утро тоже не нравилось. Все шло не так весь день: холодный завтрак (вчерашнее мясо, жесткий сыр, который при всем своем усердии Гримо так и не научился выбирать), бессмысленная перепалка с гвардейцем кардинала – наглый малый позволил себе усомниться в чести мушкетера. Атосу стоило не малых усилий не обнажить шпагу прям там на площади, на глазах у прохожих. Он сдержался – но осадок остался. И на закате, привычно свернув в переулок – тихий и уединенный, которым обычно сокращал дорогу в свою квартиру, он сделал привычные несколько шагов и встревожено остановился. В переулке, узком переулке, где стены домов почти смыкались над головой, образуя темный каменный коридор, стоит колодец. Стоит там, где всегда пусто и сыро, где его никогда и не было, да и не должно было быть — это же не площадь? Не площадь. Привычка к опасности, выработанная годами дуэлей и засад, подсказывала: не подходить, обойти, уйти другой дорогой. Но разум, холодный и цепкий разум графа, требовал объяснений. Мужчина медленно обошел находку, осматривая и не прикасаясь. Колодец был сложен из грубого серого камня, с низким срубом, покрытым зеленоватой слизью – такой, словно он простоял здесь не одно десятилетие. Ни следа колес, ни веревок. Только черная глубина, от которой тянуло сыростью и чем-то еще – чем-то живым, что он не мог определить. Граф все—таки решил заглянуть во внутрь, нагнулся, но мгновенно отпрянул, увидев в колодце тело. Не понятно – живой человек или нет, но на удивление, вода находилась близко. Он действовал быстро, как привык в бою: взялся за скользкий камень левой рукой, правую руку вытянув вперед, смог ухватиться за пряжку на спине и приложив не малые усилия вытащил безумца. «Это явно не мужчина», — мигом пронеслось в его голове, ощутив, как тело, бледное и совсем не имевшее шансы на жизнь, оказавшись на воздухе сделало первый судорожный вдох, рефлекторно перевернулось на бок, чтобы выплюнуть скопившуюся воду из дыхательных путей. «Женщина в мужском костюме? Ночью? Удивительно», — продолжал про себя думать Атос. Под глазами спасенной виднелись темные разводы, будто от краски для глаз – той, что в последнее время баловались во дворце – сурьмой, привезенной из других стран. «Поздравляю, граф. Ваш вечер только что перестал был скучным». Женщина закашлялась, резко вдохнув еще больше воздуха, и, согнувшись, уперлась ладонями в камни выплевывая остатки воды. Волосы до этого держащиеся в косе растрепались, но милого вида не придавали. Граф не спешил помогать ей подняться — лишь наблюдал и изучал. Слишком внимательно, слишком холодно. Обычная утопленница. Не больше, не меньше. Таких достаточно по окраинам Парижа. И всё же — не такая. Слишком странная одежда, ткань казалась незнакомой. Мужской костюм? Она попыталась подняться, но сильно пошатнулась. В этот момент на другом конце переулка послышалось лошадиное ржание и голоса дежурных, что уже неделю совершали свои «прогулки» в поисках ведьм. Конечно, когда же еще ведьмам работать? Только тогда он подал ей руку — коротко, без лишнего участия, и тут же отпустил, как только она удержалась на ногах. Уже ближе, из-за угла, донесся топот копыт. Атос взглянул на женщину, та стояла слегка покачиваясь, но не делала попыток бежать или звать на помощь. Только смотрела по сторонам с выражением человека, который не понимает, где очнулся. Атос сразу принял безрассудное по его меркам, решение – укрыть ее. Благо, дверь что была позади, вела в иную часть дома, где проживал он сам, и сейчас пустовал, потому что была выкуплена тайно на имя его слуги. — Дверь, — кивнув в сторону входа, он быстро развернул женщину к себе спиной и держа за плечи, на мгновение замер, улавливая ее испуганное дыхание, после подтолкнул к ступеням, уже слыша приближающийся шаг коней. Случилось неожиданное – женщина остановилась у порога, буквально застыла, глядя на темный дверной проем, дыхание снова сбилось. Встав сбоку, Атос заметил не страх – растерянность. Будто стоит человек, который не знает, как поступить, потому что ни одно из правил по которым он жил здесь не работает. - Вы так и будете стоять? – спросил он не громко, - Или предпочитаете дожидаться всадников здесь? Уверяю, они менее гостеприимны. Женщина взглянула на него – и в этом взгляде мелькнуло что-то, чего Атос не ожидал. Не страх, не покорность. Скорее – досада, как у человека, который понимает, что выбора у него нет и это бесит. Она перешагнула порог, практически ввалившись в коридор. Не плавно, не покорно - а резко, как бросаются в холодную воду, понимая, что медлить нельзя. Он успел захлопнуть дверь, закрыв ее на засов. В доме темно и тихо, лишь падал свет луны из окна, различая силуэты. Только где-то внутри дома скрипнула половица: Гримо - верный слуга, уже взял мушкет на изготовку, но пока не показывался. Мужчина зажег свечу, она вспыхнула, разрезав темноту: желтый свет лизнул стены, выхватил из темноты дубовый стол, грубые скамьи, камин в котором еще тлели поленья. Атос не спешил говорить. Он обошёл её медленно, по кругу, не скрывая взгляда. Слишком внимательно для простого спасителя. Лицо женщины мокрое, бледное, но не испуганное. — Теперь, — произнёс он наконец, — вы объясните, кто вы такая. — Я… я была на экскурсии… — Лжёте. Слово прозвучало спокойно, без повышения голоса, без нажима. Оттого — холоднее. Он остановился напротив, сложил руки на груди. — Вы не из этого квартала. И не из этого города. И уж точно не из тех женщин, что могут позволить себе подобный наряд и подобное время для прогулок. Пауза. Она сглотнула – он заметил, но взгляд не отвела. — Второй раз я спрашивать не буду. — Я не вру… Атос медленно вдохнул – так вздыхают люди, чье терпение подходило к концу. И сделал шаг ближе. — Сударыня, — тихо сказал он, — в моём доме вы находитесь только потому, что я не привык оставлять людей умирать в переулках. Его взгляд скользнул по её руке и замер. Кольцо. Он остановился на долю секунды и этого было достаточно, чтобы в глазах что-то изменилось – мелькнуло узнавание с холодным удивлением. Простое кольцо, с потускневшим гербом, точно такое же, как у него самого, только более изношенное. — Однако, это не обязывает меня вам доверять. Он чуть повернул голову в сторону двери. — Снаружи сейчас ищут ведьм. Вы, быть может слышали? В Париже уже неделю горят костры… Тишина стала тяжёлой. — И, признаюсь, — добавил он так же ровно, — вы не выглядите достаточно убедительно, чтобы я сразу отказался от этой мысли. Она резко направилась к двери. Атос не двинулся сразу – дал ей шанс. И только когда её пальцы коснулись задвижки, оказался рядом. Быстро, почти бесшумно. Его рука легла на дверь раньше, чем она успела её открыть. Вторая — перехватила её запястье. Крепко, но без жестокости. — Я не давал вам разрешения уходить, — произнес он тихо и развернул её к себе лицом. — Попробуете ещё раз — я вас свяжу. И это будет самым мягким исходом из возможных. Он отпустил её так же внезапно, как и схватил, и отступил на шаг, словно ничего не произошло. — Говорите, — повторил он. И в этот раз в голосе не осталось даже намёка на терпение. — Хорошо, — с некой покорностью выдохнула она, — но прежде чем начнем, спрошу… Мой рюкзак на улице остался? Слово «рюкзак» заставило Атоса на мгновение замереть. Он быстро приоткрыл дверь и окинул взглядом переулок и увидел сумку с двумя лямками, которая лежала на камнях, а самого колодца уже не было. Граф почувствовал, как по спине пробежал холод. Сделав два шага, он собирался забрать сумку, как дверь за спиной с глухим хлопком захлопнулась. — Хм… умно, — пробормотал он, чувствуя азарт охотника, чья добыча пытается ускользнуть. — Чертова девка! Он обогнул дом, влетел в черный ход и последовал за тихими шагами, которые уводили в глубину. Там, у камина, его ждал Гримо – молчаливый и верный Гримо, с мушкетом в руках, направленным на женщину, явно принимая её за очередную воровку. — Гримо, убери оружие, — сухо приказал Атос, выступая из тени и подходя ближе, - не пугай нашу гостью. Плащ тихо шелестел за его спиной. Слуга молчаливо опустил мушкет и бесшумно отступил. Атос перевел взгляд на «утопленицу», внимательно наблюдал. В ее глазах читалось напряжение – но не ужас. Она бледная, мокрая, ее трясет от холода, но она стоит прямо и смотрит без той дрожи, которую он привык видеть у женщин в подобных обстоятельствах. — Что ж, теперь начнем заново, — произнёс он, сняв шляпу и бросил рюкзак на стол. — Как вас зовут, сударыня? — Элеонора, — бросила она через плечо, откладывая сюртук. — Элеонора Ренье. В рюкзаке паспорт, посмотрите. «Паспорт?» — озадачившись новым словом, граф не сразу потянулся к сумке. Мгновение он лишь смотрел на неё, словно ожидая подвоха, после чего всё же раскрыл сумку с двумя лямками, мягкими, незнакомого плетения и перевернул вверх дном. Содержимое с глухими ударами посыпалось на стол, вызвав недовольный вздох Элеоноры. Не обращая на это внимания, он быстро перебрал вещи, и потянулся к «книжице». Сначала провёл пальцем по обложке - слишком гладкая, слишком аккуратная. Не чета пергаменту или сафьяну, какие ему доводилось видеть. Он провел по корешку, лишь после этого раскрыл её. Внутри портрет, взгляд зацепился - у графа перехватило дыхание. Слишком точный. Слишком… живой. Глаза медленно прошлись по строкам, а пальцы коснулись изображения: «Элеонора Арман ла Фер Ренье, 1994 год рождения». На мгновение в комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как потрескивает фитиль свечи. Атос не изменился в лице, медленно закрыл книжицу, аккуратно и положил её на стол. Лишь затем поднял взгляд на женщину. Долго. Внимательно. Словно впервые видел. — Это подделка, — произнёс он спокойно. Не вопрос - утверждение. Он опёрся ладонью о стол, чуть подавшись вперёд. — Причём выполненная с редким мастерством, которого я не встречал. Что заставляет меня предположить: вы либо имеете дело с людьми весьма опасными, либо являетесь таковой сами. Его взгляд стал жёстче. — Я склоняюсь ко второму. Он снова взял паспорт, приоткрыл его, ещё раз взглянул на портрет, затем — на неё. — Слишком похоже, — тихо добавил он. — Для случайности. Закрыв книжицу, он убрал ее во внутренний карман камзола – туда, где обычно носил письма, которые не должен видеть никто. — Теперь объясните, — продолжил он, не повышая голоса, — каким образом вы намерены убедить меня, что не ведьма и не шпионка. Элеонора молчала, Атос тоже не спешил говорить. — Итак, — произнёс он ровно, — подведём итог. - Он начал загибать пальцы, не сводя с неё взгляда,- женщина, найденная ночью в колодце, которого там не было. В одежде, не соответствующей ни сословию, ни времени. С предметами, назначения которых я не понимаю. И с документом… — он чуть коснулся пальцами места, где теперь лежал паспорт, — …который утверждает, что вы родились через три с лишним века. Вы сами видите, насколько это звучит… убедительно. Он медленно обошёл стол и остановился ближе. — Добавим к этому, — продолжил он, — то что в городе уже неделю ищут ведьм. И находят их по куда меньшим признакам. Его голос оставался спокойным. Почти ленивым. — Так скажите мне, сударыня, — чуть наклонив голову, он посмотрел ей прямо в глаза, — почему я должен считать вас чем-то иным? Она сделала вздох и через несколько секунд произнесла: — Потому что я не ведьма. — Это не ответ, — отрезал Атос. Тишина. Он выжидал. Не давил — но и не отпускал. Элеонора еще раз глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Хорошо… — тихо сказала она. — Давайте так. Ведьма — это кто? Атос едва заметно прищурился. — Человек, вступивший в сговор с тёмными силами. Способный на то, что выходит за пределы естественного порядка. — Отлично, — кивнула она. — Значит, если я ведьма, я должна уметь делать что-то… сверхъестественное? Он не ответил, продолжая наблюдать. — Тогда заставьте меня это сделать, — продолжила она. — Прямо сейчас. Мужчина чуть склонил голову, изучая её лицо. — Интересный ход, — произнёс он тихо. — Вы утверждаете, что не можете? — Я утверждаю, что не умею, — резко ответила она. — Ни заклинаний, ни… чего вы там боитесь? Он сделал шаг ближе. — Люди, идущие на костёр, тоже это утверждают. — Тогда проверяйте, — не выдержала она, в ее голосе впервые провралась злость. — Хотите — свяжите меня, обыщите, держите под замком. Я никуда не денусь. Но если через день, два, неделю я не начну превращать людей в жаб — может, вы пересмотрите своё мнение? «Злость вместо страха. Хороший знак. Или очень плохой. Но она не боится меня. Она боится — непонимания. Того, что не может объяснить то, что очевидно для неё. Это интересно». Атос выдержал паузу. Затем протянул руку и взял её за запястье — резко, но не грубо. Проверил пульс. Частый, неровный. «Беспокоится. Да. Но не дрожит. Не пытается вырваться. Держит лицо». — Беспокоитесь, — произнёс он больше для себя. Отпустил. Отступил на шаг. — Хорошо, вы останетесь здесь,- не предложение. Решение, - До тех пор, пока я не решу, что вы не представляете опасности. Или пока не докажете обратное. Он снова взглянул туда, где лежали её вещи — светящийся прямоугольник, прозрачное перо, твёрдые духи, шоколад в серебряной бумаге. — И советую вам, сударыня, сделать это как можно быстрее. Он не сразу продолжил. Стоял у стола, опершись ладонью о край, и смотрел на неё. — Вы утверждаете, что не ведьма, — произнёс он наконец. — И при этом не можете объяснить ни своего появления, ни этих вещей. В таком случае — проверим. Слово прозвучало спокойно, но в нём не было ни тени сомнения — решение уже было принято. Элеонора нахмурилась, не понимая, о чём речь. Атос же действовал без спешки: сначала он взял со стены небольшой крест, простой, без украшений, но явно освящённый. Он не поднёс его резко, не стал размахивать им, как делают фанатики. Лишь подошёл ближе, вплотную. — Протяните руку. Это не было просьбой. Она на секунду замялась, но всё же вытянула ладонь. Он внимательно следил за каждым ее движением, за дыханием, за малейшей дрожью. Коснулся её кожи холодным металлом креста - ничего не произошло, ни ожога, ни отдёрнутой руки. Но Атос не выглядел удовлетворённым. — Этого недостаточно, — тихо сказал он, скорее себе. Он отложил крест и, без предупреждения, перехватил её запястье, поворачивая руку ладонью вверх. Его пальцы были тёплыми и сильными, хватка — уверенной, но не грубой. Он изучал её кожу, линии ладони, задержался на ногтях, на кончиках пальцев. Заодно и внимательно рассматривал кольцо – точная копия его же. — Руки, — произнёс он. — Не принадлежат женщине, привыкшей к тяжёлому труду… но и не рукам знатной дамы. Его взгляд скользнул выше, к запястьям, где начинали проступать рисунки. Брови едва заметно сдвинулись. — И это вы тоже собираетесь объяснить? — Это татуировки, — выдохнула она. — Просто рисунки. Он провёл большим пальцем по линии узора, будто проверяя, сотрётся ли краска - не стёрлась. — Краска, которая не смывается водой, — заметил он. — Удобно. Теперь в голосе прозвучала лёгкая насмешка, но взгляд оставался таким же тяжёлым. Она не дёрнулась на этот раз. Только вздохнула — измученно, как человек, который уже устал объяснять очевидное тому, кто не может понять. Он отпустил её руку. Атос отступил на шаг и обошёл стол, на мгновение задержавшись у её вещей. Взял в руки один из предметов, повертел, прислушался к звуку, когда тот ударился о дерево, затем положил обратно. — Вы сказали, что не способны ни на какие… проявления, — продолжил он. — Значит, остаётся поведение. Он снова посмотрел на неё. В упор. Долго. — Ведьмы, как правило, либо слишком уверены, либо слишком боятся, — произнёс он. — Вы же… держитесь спокойно. Его глаза чуть сузились. — Не так, как человек, оказавшийся на грани костра. Элеонора не выдержала: — А как я должна себя вести? Падать в обморок? -в голосе прозвучала усталая ирония. — Это было бы правдоподобнее, — спокойно ответил он. Несколько секунд он молчал, затем медленно кивнул самому себе, словно складывая картину. — Хорошо, — произнёс он наконец. — Будем считать, что вы не проявляете признаков… немедленной угрозы. Слово «пока» он не произнёс, но оно прозвучало в тоне. — Однако, это не означает что я вам верю. Он снова встретился с ней взглядом. Чёрные, глубокие, внимательные — теперь в них было не только подозрение, но и расчёт. — С этого момента вы не покидаете дом без моего разрешения. Все ваши вещи остаются под моим контролем. И любое ваше действие, которое покажется мне… необычным, будет иметь последствия. Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние до предела. — Если вы лжёте - я это выясню. И чуть тише, почти вполголоса: — Если нет… вам придётся это доказать. Только после этого он повернулся, словно разговор был окончен, но напряжение в комнате не исчезло — оно лишь стало плотнее, оседая между ними, как невидимая преграда, которую ещё только предстояло преодолеть. — Гримо, — сказал Атос спокойно. — Проводи сударыню в комнату для гостей. И принеси сухую одежду. И горячего вина. Она всё же только что чуть не утонула. Слуга безмолвно кивнул. Элеонора поднялась, бросила короткий взгляд на графа. Не благодарность. Не страх. Что-то вроде молчаливого согласия — мы ещё не закончили, но сейчас не время. Она вышла следом за Гримо. Атос же остался стоять, погружённый в мысли. Внутри у него уже выстроилась последовательность действий: завтра первым же делом отправиться к Де Тревилю. Он был уверен, что тот сможет разобраться со странностями женщины и подтвердить подозрения, которые граф ещё только собирался проверять. Странное чувство уверенности не покидало его — именно Де Тревиль мог разложить всё по полочкам. Атос задул свечу – мысли остались гореть за нее, они остались в том месте, где стояла она: каждое движение, каждый взгляд, сумка на столе - все требовало внимания и терпения. А терпение у него было – наблюдать, ждать и не спешить – все что требовалось сейчас. Ночь и утро он умел обращать в союзников. Колодец в переулке больше не появлялся.