Ad meliora tempora/ До лучших времен

      Аврорат, 31 марта 2004г       Несмотря на то, что с войны прошло уже шесть лет, ни Аврорат, ни Отдел Тайн, ни Министерство магии в целом не имели представления о том, что происходило во время войны.       Гарри вновь пережил в своей памяти моменты, когда его назвали героем, но он оказался бессилен остановить охвативший всеобщее сознание хаос. Решение, принятое в разгар народного гнева, стало ярким, но мимолетным моментом в истории, озаряющим множество лиц, на которых лежали отпечатки боли и утрат.       Люди требовали справедливости, ослепленные яростью и страданиями. Однако, как это часто бывает, расплата пришла позже. Выяснилось, что этот шаг был спонтанным и однобоким, не способным принести заветное облегчение.       Всё магическое сообщество было захвачено иллюзиями, что зло можно искоренить, и вместо честного расследования и суда, приняло решение казнить всех Пожирателей Смерти.       Это поспешное решение полностью игнорировало истинные причины и последствия войны. Гарри помнил, как толпа, охваченная горем и утратами, взывала о расправе, но, как это часто бывает, справедливость быстро уступила место хаосу. То, что могло стать основой для восстановления и понимания, обернулось кровопролитием. Всю правду старательно маскировали слоем пропаганды и «официальных» версий событий, которые Министерство навязывало обществу.       Именно тогда Гарри встретил Уильяма Форсети, адвоката семьи Малфоев, Паркинсонов, Ноттов и ряда других чистокровных родов. Он избегал открытой позиции и прятался в тени, но как только стало очевидно, что Том Реддл пал, и его клиенты столкнулись с непростыми вопросами, ему пришлось действовать.       Избежать казни удалось только не достигшим двадцати лет. Они не были совершеннолетними, когда началась война, и ответственность за их действия переложили на родителей. Это был максимум, которого смогли добиться Гарри Поттер и другие, кто в большей или меньшей степени осознавал абсурдность всей ситуации. Массовые казни состоялись в первую же неделю после Финальной битвы.       Позже, когда Аврорат начал расследование военных преступлений, то все ключевые свидетели уже отдали душу Мерлину. Сам Гарри пришёл в Аврорат сразу после победы и обнаружил, что работы оказалось очень много, а желающих трудиться крайне мало. Кроме того, Рита Скитер и её коллеги не оставляли их в покое, за их спинами выводя каждую новость в «Ежедневный Пророк».       С тех пор и до сегодняшнего дня авторитет Министерства магии оказался на уровень ниже подвалов Визенгамота, ведь именно Министерство изначально допустило к власти Тома Реддла, а затем, расправившись со всеми его сторонниками, провело масштабную чистку среди магов.       Вопреки всему, чистая кровь оказалась самым ценным ресурсом для магического мира. Можно было не любить этих людей, но, как показывали факты, именно они занимали ключевые посты в Министерстве, руководящие должности, управляли торговлей и связями со многими другими сферами управления государством. Позже, к этому добавилось понимание, что они были сильнейшими магами, изобретателями новых зелий, исследователями, а полукровки и маглорожденные чаще занимали простые, менее квалифицированные должности. И заменить этих людей оказалось некем.       Магическая Англия находилась в агонии.       И вот теперь, совершенно неожиданно к нему пришел Драко Малфой со стертыми в военное время воспоминаниями. Учитывая, что Волдеморт жил в его доме, это были ценнейшие данные.       Но отдавать их никто не горел желанием.       Форсети явился через несколько дней. Без приглашения. Просто вошёл в кабинет Гарри с портфелем из драконьей кожи и сел в кресло, которое недавно занимал Драко.       — Мистер Поттер, — начал он без предисловий. Положил на стол официальное письмо от Министерства. — Вы отказали моему клиенту в содействии. На каком основании?       В запросе, направленном ранее, было подробно описаны все обстоятельства. Первая, самая вероятная версия, была с выкупом. Вторая, тайный роман. Теперь со стороны Аврората появилась третья версия: насильственные действия самого Драко во время войны.       — Аврорат не удовлетворит запрос без встречных уступок, — Гарри старался говорить ровно. — Воспоминания Малфоя о войне — это бесценные данные.       — Мой клиент отбыл наказание. Он чист перед законом.       — Чист? — Гарри не сдержал усмешки. — Вы сами знаете, что те казни были… неправильными. Поспешными. Вследствие чего многие виновные смогли уйти от правосудия. У Аврората нет доказательств преступлений Драко Малфоя, но у нас есть подозрения.       Форсети приподнял бровь. Гарри понял, что сказал лишнего, но остановиться уже не мог.       — Ваш клиент жил в одном доме с Волдемортом длительное время. Он мог быть просто свидетелем. События тех лет… до сих пор остаются туманными. Аврорату нужны его воспоминания.       Форсети понимающе склонил голову.       — Война — это всегда туман, мистер Поттер. Особенно когда правду пишут победители, а проигравшие либо молчат, либо уже не могут говорить. Это не повод для злоупотребления служебным положением.       — Также в подвале его дома была тюрьма. Где гарантия, что юный Пожиратель с подростковыми гормонами, доступом к пленным, и полной безнаказанностью не воспользовался всем этим? Вы понимаете, что я имею в виду? Ваш клиент мог пытать, убивать… или насиловать. И если после войны одна из этих девушек оказалась беременна, то это объясняет и ребёнка, и стёртую память. Люциус Малфой не дурак: он стёр сыну память, чтобы спасти его от пожизненного в Азкабане.       Форсети молчал несколько секунд. Затем медленно, очень медленно, улыбнулся. Улыбка была ледяной.       — Вы только что обвинили моего клиента в изнасиловании без единого доказательства. В устной форме. В своём служебном кабинете. Если я сейчас подам на вас в Визенгамот за клевету, ваша карьера закончится. Авторитет Министерства и так ниже некуда, а скандал с героем, который поливает грязью невиновного человека, это то, что нужно Рите Скитер.       Гарри побледнел, но не отступил.       — Это не обвинение. Это версия. К вашим двум я добавляю третью. Версия выкупа и, кстати, Малфой сам её упоминал, конечно приоритетная. Прецеденты в США были, я знаю. Две богатые семьи были подвержены шантажу с помощью уже рожденных наследников, но все виновники пойманы и отбывают наказание в тюрьме. Детей в тех делах держали в приютах, пока деньги не были переданы преступникам. Поэтому, ищете сначала в приютах.       Форсети спокойно слушал. А Поттер старался показать свою осведомленность.       — И есть версия тайного школьного романа, её придерживается Нарцисса Малфой. Но я, как аврор, имею право рассматривать все возможности.       — Вы имеете право думать что угодно, — холодно сказал Форсети. — Но вы не имеете права шантажировать моего клиента его же ребёнком. Вы требуете воспоминания, которых у него нет. Процедура восстановления памяти опасна для жизни и она, по сути, взрывает мозг. И вы это прекрасно знаете.       — Тогда пусть найдёт того, кто стёр память, и тот восстановит всё добровольно.       — Вы сами понимаете, как это нелепо.       Форсети встал, оправил мантию.       — Я предлагаю вам, мистер Поттер, сделку. Вы даёте разрешение на поиски ребёнка, пусть ограниченное, под контролем Аврората. А мой клиент предоставляет вам те воспоминания, которые не требуют восстановления. О доме и обо всём, что касается военных действий. Идёт?       — Недостаточно.       — Тогда — никак, — Форсети открыл портфель и выложил на стол тонкую папку. — Тут несколько интересных документов, газетных статей и колдографий, собранных за последние несколько лет. Ошибки Аврората, сфабрикованные дела, продажа Тёмных артефактов и много другое. Если вы будете препятствовать поискам ребёнка, я позабочусь о том, чтобы эти факты получили новую жизнь. «Ежедневный Пророк» из такой информации сделает сенсацию. Всё то, о чём знают всё, но доказать не могут.       Гарри сжал подлокотники кресла.       — Вы мне угрожаете?       — Я вас предупреждаю, — мягко ответил Форсети. — Подпишите разрешение, мистер Поттер. А воспоминания потом. Если Драко Малфой, действительно совершал то, в чём вы его подозреваете, он ответит перед законом, но не ценой жизни невинного ребёнка, который сейчас, возможно, голодает в каком-нибудь магловском приюте или, не дай Мерлин, в подворотне.       Он кивнул и вышел.       Гарри остался один. Он смотрел на папку с компроматом, на запрос Малфоя, на свои собственные каракули с тремя версиями. И понимал, что без доказательств — это всего лишь слова.                                                        ══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════       Кабинет Драко Малфоя, 3 апреля 2004г       Драко Малфой сидел за массивным письменным столом, выполненным из темного дерева, сверкавшим в свете магических ламп, создавая атмосферу уюта и строгости. Его руки, белые и изящные, уверенно держали длинное перо, украшенное аккуратной гравировкой. Каждое движение было плавным и целеустремленным, словно он подбирал точные слова для письма, которое еще предстояло отправить.       Кабинет был просторным и минималистичным, создавая атмосферу спокойствия и сосредоточенности. По всей левой стене высился величественный книжный шкаф со стеклянными дверями. Каждая полка была уставлена не только книгами, но и зачарованными статуэтками, часами и артефактами.       Книги были с названиями на неизвестных языках и с потрепанными обложками, а рядом стоящие статуэтки тихо переглядывались друг с другом, что-то активно обсуждая. Время здесь ощущалось и текло иначе: пронзительные тики часов, щелчки механизмов и легкие удары предметов о полки создавали мелодию, но за стеклом это звучало как еле слышная симфония.       Стекло шкафов, околдованное чарами тишины, изолировало звуки, делая их отдалёнными и умиротворяющими, словно шептание ветра в далеких горах. Это позволяло сосредотачиваться на важных мыслях, не отвлекаясь на посторонний шум.       — Шантаж, серьёзно?       Напротив него на большом кожаном диване устроилась Пэнси экс-Паркинсон, вальяжно размахивая бокалом с красным вином. Она сидела непринуждённо и выглядела, как воплощение утонченной элегантности.       Обтягивающее синее платье обрисовывало её фигуру, подчеркивая каждую изогнутую линию, а короткие рукава добавляли образу игривости и непринужденности. Длинные перчатки, обтягивающие руки, были сделаны из легкого материала, который нежно переливался на свету, создавая эффект загадочности и грации.       Прекрасна, как всегда.       На боровинке дивана, чуть в стороне, уютно покоилась белая повседневная мантия. Она была сшита из теплой, но мягкой ткани. Которая, казалось, дышала комфортом, и ее простота контрастировала с нарядностью платья. Этот элемент добавлял образу легкую непринужденность, позволяя перейти из изысканного образа на вечернее событие в более домашний и уютный.       — Форсети шантажирует самого Гарри Поттера!       — Это не шантаж, — фыркнул Драко, — это всего лишь констатация факта!       В ответ миссис Поттер простонала что-то не членораздельное, делая глоток вина. Драко отложил перо, сложил руки перед собой в закрытом жесте и уставился прямо в зеленые глаза подруги:       — Информация известная каждому магу, имеющему мозг, не может являться предметом шантажа.       — Да, брось, — громко сказала Пэнси, — красивый заголовок в лучших традициях Риты Скитер и краткий пересказ решений Министерства за последние несколько лет, и мой муж лишится работы!       — А также, ещё пару десятков чиновников и руководителей, — добавил Драко, — они все ведь не хотят этого допустить.       Пэнси свела брови на переносице и глубоко вздохнула, откидываясь на мягкую спинку дивана.       — Шантажом можно назвать незаконно добытые тайны, способные опорочить в глазах магов хоть рядового сотрудника, хоть всё Министерство. Но сухие, общеизвестные факты — это не шантаж. Всё, что Форсети передал Поттеру, открытая информация. По сути, блеф, — Драко вновь взял перо и размашисто поставил подпись на пергаменте.       — Ставки надо поднимать постепенно, я в курсе, — фыркнула Пэнси.       — А кстати, почему?       Форсети в интригах был как гигантский кальмар в Чёрном Озере, и они всю прошлую ночь обсуждали свои действия в отношении Аврората. Без подписанного прошения поиски ребенка могут затянуться, но рисковать своей свободой Драко не желал. Адвокат предложил заказную статью в Пророке.       — Почему что?       — Почему Аврорат ещё не закрыл послевоенные вопросы? Зачем им мои воспоминания спустя столько лет? Они бы своей работой занимались, в стране такой преступности никогда не было, Пэнс!       Она встала и направилась к окну позади от Малфоя. Проходя мимо стола, Пэнси увидела вблизи книги, которые в несколько стопок лежали с дальнего края стола. «Ментальная магия», «Потеря и восстановление памяти», «Окклюменция, том 52», «Обливиэйт и его последствия», «Секреты памяти. Обливиэйт».       В каждой книги было по несколько закладок с пергаментами, исписанными заметками. Верхняя книга лежала передней частью вниз и громко недовольно пыхтела. Пэнси спросит об этом позже.       — Гарри — хороший человек, но он плохой аврор, — вынесла вердикт Пэнси, дойдя до окна. — А теперь ещё и отец, пытающийся совместить всё и сразу.       Первый год после войны Гарри Поттер учился на Аврора и по итогу сдал все экзамены экстерном. Движение по служебной лестнице для героя было стремительным. Он быстро втянулся в работу и обнаружил, что по военным годам остались сотни незакрытых дел. Людей тогда в Аврорате было немного, и он бросил все силы на раскрытие старых, военных дел. Обыски поместий и домов, допросы тех, кто избежал казни после Финальной битвы.       Тем временем преступность не сидела на месте: торговля нелегальными зельями, наркотиками, и проституция расцвели пышным цветом. Чёрный рынок был на пике популярности за последние полвека со времен самого Гриндевальда.       Маги же идти на работу в Аврорат так и не стремились, даже с увеличением зарплаты раза в три от довоенных времен. Доверия к Министерству больше не было. Слишком много авроров сложило свои головы для победы.       — Война закончена и нужно давно поставить точку в этом вопросе. Заняться текущими делами и преступниками, а не копаться в прошлом. Тогда я говорила Гарри, что это неправильно, но это не моё дело, — поморщилась Пэнси и продолжила.       Самой большой проблемой, по её мнению, была коррупция. После казни многих богатейших магов в стране, их средства были направлены на восстановление страны, артефакты отправились в Отдел Тайн, а драгоценности и поместья проданы с молотка на аукционах.       Разумеется, за бесценок.       Богачи, которые чудом смогли избежать участия войны, предположительно подкупом Реддла, но это не доказуемо, воспользовались ситуацией и активно скупали недвижимость, драгоценности, артефакты и другую собственность. Огдены, Маклаггены и Шафики были замечены Пэнси на аукционах довольно часто.       — Представляешь, — улыбнулась Пэнси, — даже я успела приобрести особняк Роули в Италии, — недалеко от поместья Забини, кстати. Всего за двадцать тысяч! Мои серьги стоят дороже.       — И что никто не обратил внимания?       — Все, кто заметил, были заткнуты золотом так быстро, что не успели и понять сами, — фыркнула Пэнси.       За окном она наблюдала, как сад, некогда забытый, ныне оживает благодаря стараниям Нарциссы. Ужасное запустение, в котором он пребывал многие годы, медленно уступало место новой жизни. Густые кустарники и раскидистые цветы, ранее битые ветрами и неухоженные, теперь сияли в лучах солнца, словно искрящиеся драгоценности. Нарцисса, с её безупречным вкусом и волшебными навыками, превращала хаос в гармонию.       Каждый штрих её заботливых рук был пронизан умением и нежностью. Тщательно расставленные цветы, каждый в своём строго отведённом месте, скомпонованные так, что в отдельном уголке сада обнаруживалась новая радость для глаза. Розы, нарциссы и лилии распускались, наполняя воздух сладким ароматом, который доносился даже до окна. Пэнси, облокотившись на подоконник, не могла отвести глаз от этого восхитительного зрелища, которое даже в заброшенности сохранило свою красоту.       Драко повернулся на кресле к Пэнси и взял бокал с виски.       — Поттер и Робардс не понимают, что делают?       — Это сложно, Драко, — вздохнула Пэнси. — Я даже могу его понять. У маглов есть термин: гиперфиксация — это когда человек заостряет внимание на чем-то одном, игнорируя все остальное в своей жизни.       — Они же победители и теперь должны жить свою лучшую жизнь. У них были огромные выплаты после войны, они могут больше никогда не работать.       — Гарри многое потерял на войне, а когда она закончилась, то оказалось, что потери продолжались. Последней каплей была Грейнджер.       — А что с ней? — поинтересовался Драко. — Она разве не воспитывает свежий выводок Уизли?       У Пэнси вырвался смешок.       — О, нет! Ты же тогда был в Азкабане и видимо упустил, — Пэнси внимательно посмотрела на него. — Грейнджер пропала через пару месяцев после войны, точную дату я не знаю.       Драко молча смотрел на неё требуя продолжения.       — Это уже личное, Драко, да и не …       — Да, брось, сплетни — это не моё, я же не Дафна, — улыбнулся он, — к тому же, ты единственная, кроме нашей семьи и адвоката с Авроратом, кто знает про моего потерянного ребёнка.       Пэнси засмеялась.       — Дафну в плане сплетен переплюнуть будет сложно. Это история о том, как дружба разбивается о скалы взрослой жизни. После победы над Тёмным Лордом, все вроде бы могли расслабиться. Да, были какие-то суды, но они были над низшими Пожирателями, либо над теми, у кого не было метки. И, собственно, много показаний и не требовалось. В то время я не знаю, в курсе ты или нет, Гарри Поттер встречался с Джинни Уизли. У них вроде бы было все хорошо, как все думали, но на самом деле не очень.       — А причём тут Джинни Уизли?       — Слушай, не перебивай, тогда поймёшь, в чем тут дело, — фыркнула Пэнси. — А собственно, Гермиона Грейнджер встречалась с Рональдом Уизли, но я так и не поняла, какие у них были друг с другом отношения, потому что, по словам Гарри, между ними особо то ничего и не было. Какой-то там один поцелуй или что-то вроде. Но вот Рон решил, что Грейнджер должна выйти за него замуж и желательно в ближайшее время.       Слова Пэнси сочились ядом и неуважением. Повисла многозначная пауза.       — И начал Уизли, как умел, видимо, завоёвывать сердце героини, но ей это было не очень нужно, она устроилась в Министерство. Переехала с Гарри на площади Гриммо. В дом Гарри, который ему достался в наследство от Сириуса Блэка. Кстати, твоих родственников, Драко, — Пэнси значительно поиграла бровями. — Так вот и жила собственно Грейнджер там, проходила стажировку в Министерстве, а Уизли к ней приходил, но вела она себя как-то странно и встречаться с ним желанием не горела. И, как я могу судить, со слов Гарри опять же, что это несвойственное ей поведение. И было это не только из-за Уизли, а ещё каким-то иным причинам, потому что вела себя она откровенно странно. Куда-то пропадала, куда-то ходила, потом она могла не выходить из комнаты по несколько дней.       — Поттер этого не видел? — задал резонный вопрос Драко.       — Я же говорю: суды, Пожиратели и расследования. Ему было некогда, чтобы смотреть за своей подругой. Да что там Грейнджер! Ему некогда было, чтобы смотреть за своей девушкой. Ну, в общем то, через какое-то время они обнаружили, что Грейнджер просто пропала, но остались её вещи и, даже волшебная палочка. Позже они выяснили, что и её счёт в Гринготтсе никем не был тронут. А после выплат героям войны там была внушительная сумма. Гарри тогда очень сильно расстроился и был сам не свой.       Пэнси отстранилась от подоконника и обошла письменный стол. Как только она подошла ближе, её внимание привлекла металлическая вставка, расположенная на краю стола. Тонкая, словно серебро, она блестела в лучах солнечного света и отражала контуры комнаты.       Приглядевшись, Пэнси заметила выгравированную на ней надпись. Легкие завитки тонкой резьбы обрамляли слова, которые, казалось, хранили в себе целую историю. «Ad meliora tempora» гласила надпись, и это простое, но мощное сообщение заставило её остановиться и задуматься. Она коснулась металла кончиками пальцев, чувствуя холодную поверхность.       — Он начал её искать. Думал, что она улетела к своим родителям в Австралию. Потом выяснилось, что на её имя вообще билетов не было куплено. Каким-то образом они связались с магловскими службами и смогли это выяснить. Вот и Гарри не нашёл ничего лучше, как обвинить в этом всем рыжего друга. А тот ранее его уже разочаровал тем, что, через пару недель после начала стажировки в Аврорате, сбежал оттуда и оставил его одного. Гарри сказал, что якобы Рон слишком сильно приставал к Грейнджер, не давал прохода, и из-за этого она просто психанула и решила от него сбежать. Считал, что она скоро вернётся. Прошёл месяц, два, три, а она не вернулась. Джинни в это время встала на сторону брата и сказала, что никто не может обвинять в её решениях их семью. Ну и это был скандал.       — Как много я пропустил, — покачал головой Драко, ухмыляясь.       — Мне кажется, Гарри к тому моменту, и не хотел отношений с младшей Уизли, ему их навязали. А те даже кота Грейнджер, огромное рыжие чудовище, которое до сих пор живёт с нами, спихнули ему.       — С чего такие выводы? Уизлетта была красива, стоит признать, даже наши пускали на неё слюни. Особенно Блейз. Не удивлен, что Поттер питал к ней очень даже недружеские чувства.       Пэнси медленно расхаживала по кабинету.       — Тут всё логично, Гарри с первого курса из года в года говорили, что он для семьи Уизли ещё один ребёнок. Рон всегда был рядом, лучший друг. Каждые каникулы он бывал у них в гостях. У него не было и шанса не стать частью этого огромного семейства.       Драко нахмурился.       — И ещё! Ты помнишь, какая девичья фамилия у Молли Уизли?       — Пруэтт.       С детства каждого отпрыска из «Священных двадцати восьми» учили читать родовое древо как священную карту. В сплетении имён и ветвей открывалось родство со всеми чистокровными домами. Эта кровная связь скрепляла общность, передавала наследие от поколения к поколению.       — Думаю, что Молли Пруэтт не дура и всегда понимала, что для её дочери брак с Гарри Поттером — это выгодная партия. Именно поэтому она приняла его под своё материнское крыло, — на этих словах Пэнси поморщилась, — когда он был ещё ребенком. Это был холодный расчёт.       — И способ угодить Дамблдору.       — И способ угодить Дамблдору! — кивнула Пэнси. — Так Гарри остался без семьи и друзей.       Драко сделал глоток огневиски.       — Только вот я не пойму, как ты оказалась замужем за Поттером?!       — О, тут все просто! — заулыбалась Пэнси. — Скажу тебе сразу, что я точно и не знаю, начали мы с Поттером спать, когда он был в отношениях с Уизли или после, но меня это не особо и волнует. В общем, когда он ещё учился в Аврорате, то сразу проходил там стажировку, людей не хватало. Мы с ним много раз пересекались во время обысков моего поместья, конфисковали Тёмные артефакты и так далее, ты и сам всё знаешь. Через какое-то время мы с ним переспали, нам понравилось и это повторилось, а потом ещё. Это был секс без обязательств. Я тогда перенимала дела семейного бизнеса. Ты ведь сам знаешь, что моя мама очень далека от всего этого, и она совершенно не горела желанием во все это вникать. Поэтому это делала я. Мне было не до каких-то отношений. Друзья, как крысы, разбежались кто куда. Ты тогда уже сидел в тюрьме, Блейз уехал в Италию. И все наши однокурсники куда-то делись, а Гарри просто хотел, чтобы его не трогали. И иногда гладили по голове.       Пэнси встала напротив шкафа с книгами.       — Он погрузился в работу с головой, а со мной снимал напряжение. Как и я с ним. Выяснилось, что Гарри Поттеру и не нужно, чтобы в его жизнь кто-то влез и говорил, как жить. Ему нужен был просто постоянный секс. Ну, не только, ладно! Несколько раз мы бывали на той самой вилле в Италии, когда у него окончательно ехала крыша от работы и перенапряжения. Мы просто уезжали туда на несколько дней, трахались на пляже, загорали под солнцем и пили вино, а потом, спокойные и отдохнувшие, возвращались в Англию. Спустя два года таких интересных отношений он просто пришёл в один прекрасный момент и сказал: «Выходи за меня!».       Пэнси показательно вздохнула:       — И ты знаешь, я согласилась! Просто потому, что мы друг друга устраиваем. Это история не про любовь и бешеную страсть. Мы не лезем друг к другу в душу. Мы не пытаемся вылепить друг из друга что-то, чем мы не являемся. Я, скорее всего, противоположность Джинни Уизли и всей той семье, которую он видел все это время. Именно поэтому Гарри ко мне и потянуло.       — И миссис Паркинсон не была против? — с сомнением спросил Малфой, он откинулся на спинку кресла и смотрел на Пэнси. — Поттер ведь полукровка.       Она ухмыльнулась.       — Я уважаю своего мужа и хочу видеть его в своей постели. Мои родители переспали один раз за всю свою семейную жизнь в первую брачную ночь. На утро подтвердилась беременность, и они больше никогда не контактировали без надобности. Я такой жизни не хотела.       — А моим родителям понадобилось пять лет, — протянул задумчиво Драко.       — Мы же все прекрасно знали, что временам царства чистокровности пришёл конец, — цокнула языком она. — Ведь нас осталось слишком мало.       Пэнси задумчиво смотрела через стекло в книжном шкафу на бутылочки с бликующей жидкостью. Это были воспоминания.       — Даже заводчики низзлов знают, что для здорового потомства нужна свежая кровь, а образованные волшебники уж тем более, — Пэнси повернулась к Драко указывая на бутылочки. — Чьи это воспоминания?       — Абраксаса— моего деда, — ответил Драко. — Это же его бывший кабинет, а у меня руки не дошли всё тут перебрать.       Драко показательно развёл руками указывая на пространство вокруг. Бокал с огневиски парил рядом.       — Разве воспоминания не теряют насыщенность со временем, им же почти сто лет?       — Если человек был хорош в ментальной магии, то и воспоминания могут храниться очень долго, — пояснил Драко.       Пэнси согласно кивнула и повернулась, чтобы занять своё место на диване. В это время в дверь постучали и Драко пригласил войти. В кабинет вошла Нарцисса и как положено даме из высшего общества, она была красива и одета так, будто собралась на приём к самому министру. На ней было нежное черное бархатное платье, которое не создавало впечатление мрачности, а добавляло официоза.       — Здравствуй, Пэнси, — сказала Нарцисса и подошла к ней. Дамы обменялись нежными объятьями. — Я так рада тебя видеть в нашем доме.       — Миссис Малфой, — искренне улыбалась Пэнси. — Я рада, что вы вернулись в Англию, мне вас не хватало. До нашей встречи ещё полчаса, и я решила зайти к Драко.       Они уселись по диванам.       — Ничего страшного, я узнала от эльфов о твоем прибытии, и сразу поняла, что ты здесь.       — Она явилась внезапно, — кивнул Драко. — Мама, ты бы хоть меня предупредила.       — Драко, ты со вчерашнего дня был с Форсети, я решила тебя не беспокоить.       — Пэнси влетела, словно фурия, — с веселой улыбкой, сказал он и все засмеялись.       — Иначе тебя очень тяжело застать! — задрав нос сказала Пэнси.       Драко показательно поднял и потряс в воздухе стопкой пергаментов.       — У меня куча дел!       — Мы тебе не помешаем, дорогой, — улыбнулась Нарцисса и повернулась к Пэнси. — Мы можем пройти в чайную комнату?       — Можете пока погулять, мама много нового принесла в поместье, — сказал Драко. — Я пока закончу свои дела, и мы ещё поболтаем, Пэнси.       Нарцисса щелкнула пальцами и возник маленький парящий столик с закусками. Они с Поттер удалились из кабинета.       — Пэнси, я хотела тебе показать обновленную оранжерею, я привезла много новых цветов из Франции, они росли на нашей вилле в Эвиан-ле-Бен, они прекрасны! Волшебная целебная вода источников в Эвиан-ле-Бен на берегу Женевского озера ценится во всём мире и помогает от самых страшных недугов и проклятий. Драко приехал ко мне туда после Азкабана в плохом состоянии, плюс последний год войны дался ему тяжело, он пил и употреблял запрещенные зелья, но поправился. Там даже воздух лечит.       — Думаю мы успеем, я никуда не спешу, конечно, пойдёмте, — Пэнси неаристократично закивала. Она не была поклонницей флористики, но не могла не признать, что Нарцисса имела талант к садоводству и всё, чего она касалась, становилось произведением искусства.       — Я из окна уже наблюдала часть обновленного сада, он прекрасен.       — А как же дети? С кем ты их оставила, Драко мне говорил, что у тебя двое очаровательных детишек.       — Да, у меня старший сын — Джеймс, ему три года, и дочь — Лили, ей всего год, они сейчас с няней и домовиками, — ответила Пэнси. — Но я бы их назвала бешеными нюхлерами, они взяли из крови Поттеров все самое «лучшее».       — Ты могла бы прийти с ними, — сказала Нарцисса. — Я очень люблю детей, а пока история с поиском наследника продолжается, моё сердце страдает.       — В следующий раз обязательно!       За непринужденной беседой они дошли до оранжереи, где царила тихая гармония природы. Солнечные лучи пробивались сквозь стеклянный купол, наполняя пространство мягким светом и создавая волшебную игру теней на разноцветной палитре цветов.       Здесь, среди зеленых листьев, уже начинала зеленеть часть оранжереи и, на радость глазу распустились великолепные тюльпаны. Их было так много, что казалось, будто сама природа взялась за кисть, чтобы нарисовать живое полотно. Тона цветов изящно переплетались, изображая речку, где светлые оттенки желтого и оранжевого плясали на одной стороне, а на противоположной, в контрасте, красные и бордовые цветы достаточно смело добавляли яркости.       — Это прекрасно, — восхитилась Пэнси.       Среди цветочного великолепия она заметила легкое движение, которое привлекло её внимание. В глубине оранжереи метался белый павлин, подросший и немного неуверенный в своих действиях. Его белоснежные перья приковывали взгляд, сверкая на солнце, как ещё не остывшие капельки росы.       Павлин, похоже, заблудился в лабиринте ярких тюльпанов и роскошных зеленых листьев. С каждым взмахом крыла он порывался ввысь, но цветочная палитра все время ускользала от него. Сначала он рвался к ярким желтым тюльпанам, затем, словно настигнутый волнением, мигом менял направление и бросался к красным цветам, где находил укрытие среди густых бутонов.       — Перед отъездом я отправила всех павлинов в Магический заповедник, — сказала Нарцисса, увидев взгляд Пэнси. — По возвращении было решено остаться в Англии, и я связалась с ними опять. Выкупила несколько наших старых павлинов, они уже принесли потомство, и мы забрали три семьи павлинов с детьми.       — Дань традициям?       — Что ты, нет конечно, я всегда любила этих птиц! И Драко тоже, помню, когда он маленький бегал за ними и пытался вырвать перья из хвоста, — с ностальгической улыбкой сказала Нарцисса.       — Все мы так делали, — себе под нос сказала Пэнси.       Нарцисса осуждающе посмотрела на нее фирменным взглядом «где твои манеры?». Пэнси же не растерялась:       — Это было прекрасное время, миссис Малфой, но мы редко позволяли себе вольностей, мои дети имеют намного больше свободы, и я даже им завидую.       — Понимаю, дети должны иметь детство. Жизнь меняется и мне не легко.       Пэнси положила руку на плечо Нарциссы.       — Думаю, вы будете прекрасной бабушкой для своего внука или внучки!       Внезапно, из-за густых зарослей кустарников, появился большой павлин, его величественные перья развернулись во всей красе. Но вместо величественного молчания, он издал истошный крик, который разнесся по оранжерее и заставил всё вокруг замереть. Он явно искал своего подросшего птенца, непутёвого затейника, затерявшегося среди цветов.       Маленький павлин, услышав знакомый голос, с решимостью помчался к своему родителю, словно спасаясь от опасности, которой, вероятно, не существовало. Он сталкивался с цветами, сминая их нежные лепестки и путаясь в стеблях, в спешке оставляя за собой взволнованную симфонию цветочных звуков. Каждый шаг птенца был полон энергии и тревоги.       Однако, как только он исчез, цветы мгновенно вернули себе прежний благоухающий вид, будто не заметили его панического бега. Их яркие оттенки вновь заблестели на солнце, словно не зная ни о какой тревоге и страсти, которые только что пробежали сквозь их цвета. Лепестки распрямились, излучая нежный аромат, который окутал пространство вокруг.       Большой павлин, увидев своего птенца, успокоился. Он воспитательно наклонил голову, приветствуя свою маленькую птицу, и, казалось, вся природа вступила в единение: и цветы, и птицы, и свежий весенний ветер, который наполнил оранжерею легкостью и радостью. В этот момент истошный крик стал частью симфонии оранжерейного рая, где даже шум и спешка сливались с гармонией цветущей жизни.       — Дети — такие дети, — с улыбкой сказала Нарцисса.       — Да, — согласилась Пэнси. — Я хотела бы узнать, какие у вас отношения с Андромедой?       Эта тема взволновала Нарциссу, и она покрутила в руке бокал вина. Пауза затянулась.       — Ты же в курсе, что мою сестру выгнали из семьи?        Пэнси кивнула.       — После войны я хотела помириться с ней, но, поскольку меня изгнали из страны, это не представлялось возможным. Я начала писать ей иногда короткие письма, это нельзя назвать полноценным налаживанием отношений. Сейчас наше общение — это поздравления с праздниками несколько раз в год, у меня не хватило смелости пригласить её во Францию.       — Возможно, я могу помочь?       — Могу я узнать, общается ли с ней твой муж?       — Да, они в хороших отношениях, а Тедди часто бывает в гостях. Вы хотите, чтобы я устроила вашу встречу?       — Если не затруднит, — все так же, не поднимая глаз, проговорила Нарцисса.       — Думаю, это хорошая идея, насколько я знаю, Андромеда тоже скучает, она сама занимается воспитанием и обучением внука, — кивнула Пэнси.        В оранжерею вошёл Драко:       — Не нашел вас в чайной комнате и решил, что вы до неё не дошли.       — О, Драко, — повернулась к нему Пэнси. — Твоя мама просто волшебница и создала такую красоту, — она указала на ручеек из тюльпанов.       — Это только начало, — улыбнулся Драко. — Правда, мама?       Нарцисса заметно расслабилась после сложного для неё разговора.       — Да, у меня много планов на годы вперед, за время отсутствия я соскучилась по поместью. Твоя бабушка рано умерла и растениями занимались эльфы, поэтому все было ухожено и не более, после того как я стала миссис Малфой, то это было моим хобби, — Нарцисса непринуждённо рассказывала. — После того как в наш дом заселился этот ублюдок Салазара, мой сад пришёл в упадок, но теперь я хочу вернуть саду не просто прежнее великолепие, но и сделать его ещё прекраснее.       Последнее было сказано с гордостью.       — Не смею мешать тебе, мама, — сказал Драко. — О чём вы говорили пока меня не было?       — Думаю в ближайшее время я приглашу вас к себе в поместье Паркинсонов, вместе с Андромедой и Тедди.       Драко перевел взгляд на Нарциссу.       — Это неожиданно, но я рад такому повороту, а что Поттер? Он же считает меня насильником и садистом, — с насмешкой сказал Драко.       — Как я ранее тебе говорила, не надо воспринимать весь тот бред, что генерирует воспалённый мозг моего мужа! Я уже работаю над этим, он тебя не знает и предположил худшее, к тому же он всё время на работе, вряд ли он будет участвовать в наших посиделках.       Пэнси сделала глоток вина.       — В Аврорате новая проблема — Кракен.       Пэнси знала об этом Кракене куда больше, чем хотела бы. Не потому, что её интересовали морские чудовища, а потому что чудовище украло её мужа.       — Магическая конфедерация запросила помощь: десяток авроров, троих менталистов, пятерых колдомедиков и кучу младшего персонала. Международная договоренность. Взаимопомощь в вопросах статута о секретности. Кракен в Атлантике топил магловские суда: танкеры, лайнеры и всё, что попадалось на пути, — и магический мир должен был делать вид, что держит ситуацию под контролем. Гарри узнал на следующий день, после визита Драко. Британия отправила своих людей, — продолжила Пэнси. — Десять боевых магов убыли в океан. И в Аврорате их осталось — семеро. Семеро на весь Лондон, на всю магическую Британию.       — Насколько я знаю, этой договоренности много сотен лет, — кивнула Нарцисса.       — Гарри не взяли, но он днюет и ночует в своём кабинете на третьем этаже Министерства. Спит на диване, который помнит ещё Скримджера. Пьёт чёрный кофе и не приходит домой. Кракен всё ещё там, в океане. Конфедерация, говорит, что всё под контролем. А я сижу и думаю: вот что значит быть женой героя. Никогда не быть на первом месте. Никогда не быть единственной. Потому что война не кончилась. Она просто уползла в океан и приняла форму гигантского спрута.                                                       ══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════       В не самой благоприятной части города, за высоким забором, огороженным колючей проволокой, стоял детский дом, в котором когда-то было много старых деревьев и полузаброшенных клумбы с цветами. Возможно, раньше, когда солнечные лучи ласково освещали землю, тут было красиво и уютно. Здесь обитали ребята с большими мечтами о светлом будущем и еще большими разбитыми сердцами, полными надежды и глубоких переживаний.       В этом непростом месте жил с самого рождения мальчик по имени Марк Смит. Его белые волосы, как снег, переливались на солнце, создавая удивительные блики, а серые глаза были полны печали и горя, отражая всю боль его внутреннего мира. Марк всегда был объектом насмешек: для детей он был «Призрак». Короткое и колкое прозвище, которое подчеркивало его странность и необычность в их глазах.       Из-за своего склочного характера и упрямства Марк не находил общий язык с другими детьми, которые предпочитали держаться подальше от него, воспринимая мальчика как нечто странное и непонятное. Частые драки и конфликты не делали ситуацию лучше, а руководство детского дома, как всегда, игнорировало происходящее, что только усугубляло его одиночество.       В итоге он занимался только тем, что уединялся в своем вымышленном мире, создавая вокруг себя атмосферу тишины и уединения, где никто не мог его обидеть. Для него горькие насмешки прежде всего казались совершенно незаслуженными. Каждый день, вставая с постели, он сталкивался с пренебрежительными взглядами и унижениями со стороны сверстников, что еще больше усиливало его замкнутость и отчуждение от остальных.       Марк любил рисовать, и именно в этом занятии он находил утешение. Он заполнял свой блокнот невероятными картинами: фантастическими существами, далекими планетами, ни на что не похожими и неизведанными мирами, которые не знали ни боли, ни слез.       Любителей рисовать было не много, именно поэтому блокноты для рисования и прочие принадлежности, которые были подарены на Рождество для детского дома, практически без конкуренции доставались именно ему.       Чтобы не выносить душевную боль и презрение, он создавал волшебство на этих страницах — мир, где никто не смеялся, не осуждал и не колол его словами, как стеклами. Однако пытаться донести свои идеи до других детей у него не получалось, и это только добавляло смятение и злость в его сердце. Поэтому и показывать свои рисунки окружающим он в итоге перестал, выбрав путь молчаливого художника.       Однажды, когда Марк опять сидел под старой яблоней, угощая себя ароматом её цветущих лепестков, рисуя свои красочные фантазии, к нему подошел Джек, один из самых громких и настойчивых в детском доме. Он всегда изощренно дразнил Марка и искал любую возможность, чтобы его подколоть и показать свое «превосходство».       — Ну что, волшебник, рисуешь своих драконов снова? — прокомментировал он с усмешкой, его друзья, собравшиеся в круг, засмеялись, подхватив общее веселье над «призраком».       Марк, сжал зубы, но не ответил. Он не хотел ссориться и углубляться в конфликт, но в то же время не собирался и оставлять свои нежные и действительно важные мечты. К тому же он чувствовал, как его сердце сжимается от обиды и злости, смешиваясь в одно громкое чувство внутри. Вскоре его молчание привлекло внимание остальных детей, они оживились, глядя на него.       — Смотри, Призрак опять молчит, — рассмеялась девочка с короткими волосами, и смех тут же раздался в унисон, будто это было нечто привычное и простое.       Поводов, чтобы другие ребята смеялись над ним было много, так же, как и происходящих с ним странностей. Как он умудрялся собирать листья с деревьев и заставлять их танцевать вокруг себя. Или как его игрушечные машинки, стоя на полу, всегда удивительно удачно попадали в нужную точку, когда он бросал в них мяч. Мальчики смеялись, но в сердце Марка, таился гнев на мир, который не принимал его таким, какой он есть.