Ad meliora tempora/ До лучших времен

      Кабинет Гарри Поттера       В просторный, светлый и наполненный воздухом кабинет проникали теплые лучи послеобеденного солнца. Высокое окно, с мельчайшей точностью и вниманием к деталям, проецировало погоду в Лондоне через зачарованные окна от пола до самого потолка. Небо, усыпанное невесомыми облаками, отражало ту весеннюю атмосферу, когда каждый перекресток был украшен великолепными яркими цветами на фоне серых, мрачных зданий. Вдалеке слышался приглушенный и немного хаотичный шум городского движения, создавая непрерывное ощущение вечной суеты.       Заместитель Главного Аврора, мистер Гарри Джеймс Поттер, смотрел в окно и неспешно затягивался сигаретой, наслаждаясь мгновением тишины и спокойствия. Рядом парила пепельница, оставляя за собой шлейф белого дыма. Он ценил курение не за эстетику ритуала и не за флёр солидности в глазах оппонентов. Он любил это действие, потому что он портил своё здоровье и это было осознанным действием с его стороны.       Иллюзия контроля над своей жизнью. Крупица свободы, которая и так, кажется, ускользала, когда жена говорила, что в спальне опять пахнет табаком.       Сигарета медленно тлела в его руках, выпуская в воздух легкий и восхитительный дым с ароматом табака. Аромат же пропадал за считанные секунды, а воздух в комнате волшебным образом так и оставался чистым. Сегодня Гарри предстояла важная встреча с его давним знакомым.       На столе у него лежали аккуратные папки с делами, которые требовали немедленного внимания. Некоторые папки с нетерпимостью отпихивали другие, обозначая свою значимость, и даже иногда сталкивали со стола более мелкие. Секретарь Главного Аврора Гавейна Робардса — мисс Бэгмен умела мастерски заколдовывать папки, пергаменты и любой клочок бумаги, на котором была написана информация так, что он отвоёвывал своё место быть рассмотренным в первую очередь перед адресатом. За это она получала в свой адрес многочисленные проклятья от других работников Министерства и хорошую ежемесячную премию от начальника.       Макулатуры на его столе было много: отчёты о последних инцидентах, письма от других подразделений, а также срочные запросы на расследования, которые никак не укладывались в голове. Рутинные дела он просмотрит потом, в более подходящий момент.       На самом краю стола восседал белоголовый орлан. Статуя — подарок от Министерства магии США. Птица неспешно чистила пёрышки, не обращая внимания на хозяина кабинета. Лишь иногда она гордо посматривала на отпихивающие друг друга пергаменты, которые пытались занять центр стола прямо перед глазами Поттера.       Сейчас, глядя на движущиеся вдали автомобили за окном и стеклянные фасады старинных зданий, Гарри ощущал, как заботы и тревоги отдаляются, растворяясь в теплых лучах солнца.       Он затянулся ещё раз, а затем, не без сожаления, потушил сигарету в пепельнице, на что та довольно зашипела, поглощая дым. В этот момент в дверь постучали, прерывая его задумчивые размышления. Он посмотрел на часы. Они показывали три часа дня.       Абсолютная пунктуальность.       Это встреча, которая обязательно должна была сегодня произойти. Гарри не мог для себя решить, волнуется он или все-таки нет. Он переживает или ему уже совершенно наплевать, ведь эта встреча была с его школьным врагом, а после с человеком, который так или иначе спас его жизнь и помог победить Тома Реддла. И теперь ему предстоит небольшое разбирательство по делу, которое, мягко выражаясь, вызывало в нём некоторое недоумение.       — Войдите, — произнес громко Гарри Поттер, взывая к его острому чувству времени, и в дверь вошёл неторопливо и уверенно, собственной персоной Драко Малфой.       Вместе с ним в кабинет влетели несколько самолётиков и приземлились на столе, по другую сторону от статуи орлана. Птица презрительно посмотрела на гостя.       С первого взгляда было очевидно, что Малфой очень сильно изменился за те долгие годы, пока Гарри его не видел. Он стал гораздо выше, крепче и физически сильнее. Выражение на его лице стало несколько мягче того хмурого и настороженного, которое он помнил в школе. Малфой был не таким высокомерным и вызывающим, не таким жёстким, но тем же самым аристократичным и надменным в той степени, в которой мог позволить себе человек, отсидевший два года в Азкабане, а после долгое время находящийся в ссылке, вдали от родины и привычной жизни.       Они поприветствовали друг друга, и Гарри сел за свой стол, указывая гостю на стул напротив, соблюдая все правила вежливости и протокола. Малфой откинулся на спинку стула, изогнул губы в саркастичной улыбке, и с лёгким оттенком иронии спросил:       — Чем я, скромный человек, удостоился чести, что моё прошение рассматривает сам Гарри Поттер? — он мимолётно посмотрел в окно, — насколько я знаю, подобные дела рассматриваются на уровне секретарей. С чего такая честь?       Поттер даже не дрогнул, он уже не тот наивный мальчишка, которого легко задеть мелкими колкостями. С Малфоем, с которым у него было так много общих воспоминаний, нужно разговаривать на его языке. Здесь не подошел бы язык аврора и полноценный официоз. Все-таки, они знакомы и имеют достаточно большое и насыщенное прошлое.       — Как раз дело в тебе, Малфой, — произнес Гарри с выразительной паузой. — Дело в том, что мы с тобой в некотором роде знакомы, и ты бывший Пожиратель. Поэтому, все ваши дела и всё, что с вами связано, рассматривается лично Главным Аврором. Но поскольку я его заместитель, то сначала все идет через меня. Именно мной было принято решение, что сначала я буду говорить с тобой и думать, как поступить дальше, и каким образом решится судьба твоего прошения.       В ответ Малфой лишь ухмыльнулся, но бросил колкий взгляд.       — Ты ведь понимаешь, что это будет служебной тайной? Потому что это дело не должно выйти за пределы этого кабинета, для обеспечения конфиденциальности.       — Естественно, — серьезно подтвердил Гарри, осознавая всю важность происходящего. — Правда, моя жена уже в курсе, поэтому вопрос конфиденциальности снят.       — Туше, Поттер. Не ревнуй, мы знакомы с пелёнок, она всегда была другом семьи, да и до сих пор приходит на чаепития к моей маме, — Малфой мягко улыбнулся. — Я ей доверяю.       — Не сомневаюсь, — ответил Поттер. — Давай ближе к сути. Хочу услышать эту историю лично от тебя.       — Насколько мне известно, ещё с окончания войны в Аврорате налажена система по поиску пропавших без вести.       Гарри на мгновение замер.       — У меня есть ребёнок, о существовании которого я узнал совсем недавно. Мне необходимо разрешение на поиск в магловском мире и применение магии Второго уровня на маглах, — проговорил Малфой спокойно.       Гарри задумался. Первый уровень применения магии на маглах — это случайные и неконтролируемые выбросы, они уголовно не наказуемы. Второй же уровень включал в себя Поисковые, Следящие, Сонные чары, заклятия Болтливости, и Конфундус: они не несли вреда здоровью маглов. Тем не менее, эти чары часто использовались и, хотя и это было наказуемо, нередко этим пренебрегали. В нынешнем положении дел Малфой не мог рисковать, и при регистрации ребенка, когда тот будет найден, это могло бы всплыть. А к нему, как бывшему Пожирателю, внимание было особо пристальное. И поэтому, на использование такого рода заклинаний требовалось разрешение Аврората.       Третий же уровень применения магии на маглах влек причинение вреда здоровью магла. Туда же относилась и корректировка памяти. Четвертый уровень подразумевал случаи летального исхода.       — Как такое возможно? — спросил Гарри, не веря своим ушам.       — Тебе нужны подробности? — вскинул бровь Малфой.       — Именно, — кивнул Поттер. — Для этого тебя сюда и вызвали, чтобы узнать всю подноготную.       Драко Малфою очень повезло, в отличие от его отца, которого казнили сразу же после Финальной битвы. Семейный адвокат Форсети смог отстоять жизнь своего подопечного Драко. И даже частично отстоял его свободу. Два года — это смехотворный срок в сравнении с наказаниями, постигших остальных Пожирателей Смерти. Нарцисса же была изгнана из страны сроком на пять лет, поскольку никогда не служила Тому Реддлу, и не носила метку, но у неё даже не осталось права навещать сына в тюрьме.       После освобождения Драко тоже покинул страну вслед за матерью. Он возвращался не больше двух раз в году по делам поместья и бизнеса, и никогда не задерживался надолго.       Однако этот приезд перед Рождеством ему пришлось остаться на более длительный срок по делам семейного бизнеса. В один из дней Драко ходил по поместью от скуки и забрел в крыло Люциуса. Он не был там с самой его смерти.              На стене гостиной Люциуса висел семейный гобелен. Это фамильный артефакт, на котором Магическим образом было нарисовано семейное древо со всеми членами семьи и ближайшими родственниками.       Гарри Поттеру не нужно было объяснять о таком волшебном явлении Подобный гобелен был в его доме на площади Гриммо, который достался ему от крестного. Гарри там не жил, поскольку дом являлся очень мрачным и навевал не слишком приятные воспоминания.       От имени «Драко Малфой» отходила тонкая ветка с крупным зеленым листочком без портрета и указания имени. Это значило одно: у него появился ребенок. Обычно глава семьи сам вписывал новорождённого в древо, но если этого не сделать, то ветвь появлялась посредством колдовства, при первом же выбросе стихийной магии или из-за любого другого магического взаимодействия. Такое случается крайне редко, и сейчас все указывало на то, что ребенку уже больше четырёх лет. В этом возрасте у самого Драко произошёл первый выброс. Это является нормой для чистокровных детей, растущих в окружении магов. Но поскольку предполагаемое зачатие попадает на годы заключения, возраст увеличивается и находится в промежутке от 4 до 11 лет. Самой дальней точкой является предполагаемое время начала интереса к девушкам — 13 лет.       Всеми доступными законными средствами поиска ребенка они уже воспользовались.       Сначала Драко сам взялся за поиски и с помощью одобренной Министерством кровной магии выяснил, что ребенок находится в пределах страны и искать по всему миру его не придётся. Через пару недель к нему присоединилась Нарцисса Малфой.       Когда Нарцисса приехала к Драко из Франции, она проверила семейное древо и лично убедилась, что у Драко есть ребёнок, о котором они не знают. Самое логичное, что приходило на ум это девушки, с которыми у него ещё до заключения были сексуальные связи. Они составили список потенциальных матерей, но он оказался не таким большим, потому что Драко не увлекался беспорядочными половыми связями, и Нарцисса очень быстро посетила все те дома, где жили эти девушки или близкие им люди, и нигде не нашла никаких следов ребёнка подходящего возраста. Также не было и никакого таинственного исчезновения девушек в прошлом.       Пара капель Болтливого зелья, и Нарцисса узнавала такие сплетни, о которых предпочла бы вовсе никогда не знать, но информации много не бывает, и интересные факты были тщательно записаны по возращении домой, о чём Драко Малфой в разговоре с Поттером предусмотрительно умолчал.       Уже в феврале, поняв, что ничего найти не получается, они приняли решение обратиться к их семейному адвокату мистеру Форсети. Он разложил по полочкам все, что они успел собрать самостоятельно, и выдвинул версии происходящего.       Первый вариант — это кто-то воспользовался Драко специально для беременности и где-то есть его ребёнок в определённый момент времени, за которого потребуют немаленькую сумму вознаграждения или выкупа, что вполне могло оказаться правдой. Существовала и другая версия: у него была какая-то связь, о которой он мог не помнить. В обоих случаях, вероятно, ему стерли память.       Изменить или стереть память можно заклинаниям Обливиэйт. По окончании Второй магической войны Визенгамот принял закон, запрещающий любую корректировку памяти без специального разрешения. Исключения остались под строгим контролем только для авроров, Отдела тайн и лечебницы Св. Мунго. Нарушение каралось как тяжкое преступление, и сулило срок в Азкабане.       Существовало также предположение, что ребёнок Драко с большой долей вероятности находится не в магическом, а в магловском мире. Он мог жить в приёмной семье или с матерью, либо где-нибудь в приюте.       — Ситуация, — протянул Гарри и повернулся к окну, пытаясь собрать мысли в голове. — Вы продолжаете поиски?       — Конечно. Форсети по своим связям ищет и в магическом, и в магловском мире. Вообще, он склоняется к варианту, что кто-то хочет использовать ребёнка для шантажа и получения выкупа.       — Логично, — кивнул Поттер, мгновенно понимая всю суть происходящего. — Я тоже бы так подумал, исходя из имеющейся информации.       — Но мама так не считает, — решительно произнес Малфой. — Слишком много времени прошло с тех пор, логично было появиться через год или два, все счета давно в нашем распоряжении. Об этом писали в Пророке после моего освобождения. Слишком долгосрочное вложение с высоким уровнем риска, сомнительная затея.       — Хм, а если пока в твоём доме жили Пожиратели, кто-то из них подлил тебе пару капель Крови Афродиты и подложил девушку? А потом в числе прочих был казнён? — предположил Поттер.       Зелье «Кровь Афродиты» являлось сильнейшим афродизиаком и имело эффект кратковременной потери памяти. Самому Мерлину неизвестно, почему это зелье до сих пор не запрещено. Вероятно, его баснословная стоимость ограничивает общедоступность. Тем не менее, если кто-то захотел иметь ребенка от самого наследника Малфоев, это вряд ли бы стало бы проблемой.       — О, Салазар, — взмолился Малфой, возводя глаза к потолку. — Поверь, за эти месяцы мы придумали десятки сюжетов, как для дешевых детективов. Всё сводится к тому, что мою память изменяли. Обливиэйтом или зельем, это все равно влечет за собой дополнительную сложность в случае шантажа.       — С этого момента поподробнее. Ты точно уверен, что потеря памяти имела место быть? — серьезно спросил Поттер.       Малфой кивнул, его лицо не выражало эмоций, а пальцы крутили семейный перстень.       — По наставлению адвоката я обратился к Целителю разума и выяснилось, что у меня есть много пробелов в памяти и воспоминаниях. Тут возникает ещё вопрос: связаны ли вообще потерянные воспоминания и ребенок?       — Стоп, — Поттер жестом остановил Малфоя, чувствуя растущее беспокойство. — Ты окклюмент. И не заметил пробелы в своей памяти?       Драко кивнул, осознавая, что это звучит абсурдно. Природная окклюменция была уникальной особенностью, и встречалась довольно редко, эта информация была в его личном деле. Она давала практическую нереальную способность выявлять пробелы в памяти, а в редких случаях и противостоять Обливиэйту. Блэки умели это превосходно, а Драко являлся наполовину Блэком по линии матери.       — По словам целителя Януса Тики, это значит, что я добровольно позволил стереть себе память. Мой разум всегда это знал и игнорировал недостающую память. Окклюменты так могут — из сознательного мышления переводить в бессознательное. Позже я и сам в этом убедился, изучив литературу на эту тему.       — Это меняет дело, — строго сказал Гарри, признавая важность открытия. — Как много информации у тебя отсутствует?       — Вот заключение целителя, — Драко взмахнул палочкой, и перед Поттером появился пергамент с заключением из Св.Мунго. — Мы больше месяца тщательно изучали и сканировали мою память. В моей голове есть признаки наложения Обливиэйта и старые пробелы в памяти, попадающие на школьные годы. Вероятно, это небольшие отрезки времени по несколько часов. О днях тут речи не идёт. После финальной битвы пробелов больше нет.       Гарри не смог сдержать удивления на лице. Он заверил Малфоя, что в ближайшее время обсудит его прошение с Главным Аврором, и обещал связаться с ним через адвоката, чтобы всё выяснить.       — Во-первых, мне необходимо провести собственное расследование, — объявил Поттер, вставая с кресла и проходя к окну. Он смотрел на горизонт, словно надеялся увидеть ответы за пределами стен своего офиса. — Я свяжусь с несколькими людьми, которые могут помочь выяснить что-то о пропавшем ребенке. Возможно, провести работу в архиве.       — Но это риски, я не хочу утечки информации, — подметил Драко, в его голосе звучала настороженность. — Кто знает, что может произойти, если злоумышленники узнают, что я ищу ребенка? Мы получим ещё больше проблем.       — Я понимаю твои опасения, но в этом случае Аврорат может оказать немалую помощь, — вернул он ему. — Кроме того, ты не один. У нас есть опытные поисковики, и я могу привлечь их к делу. Ты ведь пришёл сюда, чтобы работать в сотрудничестве с Министерством магии?       Драко поправил манжеты на рубашке.       — Ты будешь открывать дело? — спросил он, голос стал серьёзным. — Все поиски я взял на себя, это моя проблема и больше ничья, мне нужно только разрешение на применение магии на маглах.       Гарри вздохнул и, обернувшись, посмотрел прямо в глаза своему бывшему сопернику.       — Учитывая, что твои пропавшие воспоминания, которые очевидно попадают на время войны, это уже юрисдикция Аврората. Хотя за использование Обливиэйта уже положен срок в Азкабане.       Драко молчал.       — Шантаж и вымогательство являются тяжкими преступлениями, — произнес Гарри, всё ещё пытаясь успокоить Малфоя. — Если кто-то на самом деле использует твоего ребенка в корыстных целях, нам необходимо действовать оперативно.       — Знаю, — согласился Драко, и посмотрел в глаза Поттеру, приподнимая уголок рта в полуусмешке. — Я найду этого ребенка любой ценой. Самый последний вариант это Хогвартс: каждый год списки детей на поступление будут досконально изучены, но я не хочу до этого доводить, могут пройти годы прежде, чем яотыщу его.       Дверь за Малфоем закрылась. Гарри медленно снял очки и положил их на стопку бумаг. Прикрыл глаза, потёр переносицу. Подарок судьбы, иначе не скажешь. Щёлкнул портсигаром, вытянул сигарету.       Закурил. Снова.