Искаженный горизонт

      —Кого там черти носят, Дата-вам-не-рада! — послышалось из-за двери — Уходите! Тоша постучал еще несколько раз       —По голове себе постучи! Никого нет дома!       —Это я, Бобби Си — Фантон, Локвелл!       Голос за дверью притих. Спустя несколько секунд послышался хлопок — кто-то с невысокой высоты приземлился на пол.       Тоша моргнул и движением глазных яблок под сомкнутыми веками активировал режим визуальной интерпиртации. Синие векторные линии дорисовали за дверью фигуру — около 70 кг веса, высота падения около 40 см. Векторные следы прошаркали до двери и замерли у старомодного глазка.       —Вот это да. Так, стоп… э… расскажи—ка мне «Тоша» как называют человека который не использует ИИ Интерфейс из—за астрологических предрассудков? Подумав пару секунд тоша ответил —эммм…Нейротипичный лев?       — Неправильно! — послышался звук отмыкающегося замка.       Наложенные на зрение тоши синие векторы идеально совпали с тем как стояла фигура за открывшейся дверью. Перед Тошей стоял невысокий старик азиатской внешности с длинными тонкими волосами, собранными в небрежный пучок.       Тоша снова прикрыл глаза и отключил визуальный анализ.       — Вообще-то, — сказал старик, — правильный ответ: нейротипичный козерог. Но от твоих рептильных мозгов большего ожидать трудно. Паттерн рассуждения и скорость реакции вполне соответствует твоей модели. Чего приперся?       — У меня нет библиотеки предрассудков, ты же знаешь. День сегодня был сумасшедший, подумал, тебе будет интересно послушать.       — А зря! Иногда предрассудки красноречивее любых слов, — прищурился старик. — Что там у тебя? Очередной нейроторчок пытался тебя пырнуть? Или белковый принтер напечатал живую курицу?       — Такое бывает? — удивился Тоша.       — С утра смотрел шоу мадам-не-по-годам где какой-то шизик рассказывал что видел такое дважды. Это должно быть было очень смешно. Представляешь? Поставил готовится гарнир с утра пораньше, а первое начинается кудахтать прямиком из кухонного шкафчика, вот умора!       Старик разошелся заливистым хохотом.       — Так… можно войти? - выждав пока тот закончит поинтересовался Тоша.       — …Так и быть, входи, — нехотя ответил Бобби Си.       Бобби Си пошаркал тапочками семеня шумными шажочками через широкий коридор. В стенах коридора было несколько дверей и прямой проход в большую гостиную откуда на второй этаж вела широкая винтовая лестница с обеих сторон комнаты. Стены были увешаны обоями с кое-где покосившимися рамками старых фотографий. Никакой электроники. Только старая проводка. В углу стоял старый струнно-клавишный музыкальный инструмент с облезлым лаком черного цвета.       По середине комнаты стояло уставшее анатомическое кресло. Похожим Тоша пользовался на работе, только кресло Бобби Си было гораздо более… винтажным. Это было настоящее кресло-ветеран: корпус обтянут кожзамом, из боков торчали толстые трубки вместо привычных тонких проводов. До полноценного “ретро” не хватало только RGB-подсветки.       —Я тебя ни от чего не отвлекаю? — запоздало поинтересовался Тоша       — конечно отвлекаешь, но я почти закончил. Нужно было откалибровать свою ласточку — похлопал по корпусу кресла Бобби Си. Он поднялся по ступенькам маленькой стремянки к верхнему креплению трубки и продолжил делать то, что по всей видимости делал последний час — обжимать хомутами какие-то трубки.       Тоша заметил тканевые бандажи на трубках и вспомнил любимую фразу Бобби: «Если не капает — значит не работает».       — Ты все никак с ней не распрощаешься? Имеет смысл в очередной раз предлагать обновить оборудование       — Валяй, рискни здоровьем. Это кресло спасло столько жизней, что в его защиту одну я мог бы и загубить! — погрозил кулаком из под потолка в сторону Тоши Бобби си       — Да… И мою тоже спасло, — тихо сказал Тоша, погладив кресло.       — Как твой оператор синтетических форм, кстати? здоровенный албанец? Смог перейти на модульную детоксикацию?       — Нет, он решил что лучше потратить кредиты на новые предикторы. Психозы не возвращались два месяца и он решил что можно дальше пичкать себя модулями по подписке. Говорит что попробовал их все.       — Ха, я слышал у зоологов пацифики есть пакет симуляций сенсорного восприятия обезьян бонобо. И что после него тянет нюхать жопы. Интересно его он тоже опробовал?       — Мою не нюхал, — усмехнулся Тоша.       — Придурок! — фыркнул Бобби Си сверху. — Я столько раз видел, как люди сами себе мозги выжигали. Повторяли одно и то же снова и снова, пока у них слюни изо рта не начинали капать. За последние тридцать лет ситуация, конечно, стала лучше, но природу не обманешь. Несмотря на нейроэтику со школы, люди как были крысами, жмущими на кнопку ради капли сладкой воды, так ими и остались. Только смелости понабрались.       — Да-а… — протянул Тоша. — Пока до тебя шёл, видел, как повреждённые очередную чушь обсуждали на улице.       — Это ещё не повреждённые, просто тупые.       — Ты понял, о чём я. Они тоже повреждённые, просто пока не успели слишком себе навредить.       — Боже, надеюсь, малыш Атари нормально сдаст экзамен и сможет отсюда убраться. Вчера целый день втолковывал ему, что бывает, если не следить за гигиеной сознания. Если он, как его папаша, будет зацикливаться на неудачах, ему прямая дорога к выжженной борозде. Интерфейс — это не прикол какой-то, а самая опасная штука, которую человечество когда-либо могло придумать. Его папаша и твой албанец могут спокойно тягаться за титул “дебил года”, если до сих пор этого не поняли. Тоша опустился в кресло над которым карпел Бобби Си и остановил свой взгляд на стопке мнемов на полке напротив. На них были наклеены подписанные от руки ярлычки с названиями лекций. Тоша прищурился, активировал увеличение и апскейл чтобы разглядеть их: «Cogito ergo sum Mr. Anderson», «Симулируй это», «Рукотворная эволюция» и уже знакомая Тоше «Кирпичи и пакеты: как города и системы делают нас заложниками структуры»       — Знаешь, Бобби, сегодня был странный день, — начал Тоша. — С утра не выходит из головы один старый знакомый. Лет пятнадцать его не видел, а с самого пробуждения будто перед глазами стоит. И образы странные, как будто вчера разговаривали, но при этом никакой конкретики. Дмитрий Каку, помнишь такого? Мы вместе учились.       — Не помню, — буркнул, спускаясь со стремянки, Бобби Си.       — Странно. Я был уверен, что помнишь. Сегодня приходили Тройки… — Тоша достал из кармана обугленный кусочек пластика и положил его на стол. — Сказали, это всё, что от него осталось. Вчера ночью он пропал. Ни квантового следа, ничего. Только повреждённый интерфейс и мой ID. Кас ещё впервые за всё время заговорил со мной неформально. Каса-то помнишь?       — Кучерявого? Помню. Тоже дебил, — Бобби Си разлил чай по кружкам.       — Говорят, раз Митя хотел мне что-то отправить, нужно найти способ узнать что именно. Командируют на Луну.       — На Юэ? — заметно оживился Бобби Си. — Видимо, твой друг занимался чем-то интересным, если смог незаметно исчезнуть с Юэ. Там столько датчиков, что фотон не проскочит.       — Подозреваю, он мог разрабатывать какое-то оружие, хоть Тройки и отрицают. Придумал какую-нибудь нейтрино-гранату и подорвал себя к чертям. А ID просто случайно совпал. Или я у него первым по алфавиту стоял.       — Бьюсь об заклад, так и есть! Эти дебилы вечно ищут, как эффективнее уничтожать эмергентов и силикатов, а потом удивляются, что всё выходит из-под контроля. Такое я уже видел! Когда мой папаша разрабатывал прототипы первых нейросред, им пришлось угробить не одну сотню бедолаг, прежде чем стало понятно, как это вообще должно работать.       Тоша вскинул брови, переведя взгляд на Бобби Си.       — Да, отец мне никогда об этом не рассказывал, — продолжил Бобби Си, ловя взгляд Тоши. — Но пару недель назад старик Иезекииль передал мне его мнемы. Там полно всего, что он не хотел держать в голове. И поверь, пацан, он через своё кресло пропустил больше людей, чем ты и я вместе взятые. Первые нейронавты, инвалиды войны за разделение, бедолаги, оказавшиеся не в то время и не в том месте… Те шизики на улице рядом с ними — образец адекватности. Не удивительно, что старик был таким молчаливым. У тех даже не было шанса поправиться. А оборудование в сравнении с теперешним — просто небо и земля!       —Так сейчас некорректно говорить — почти машинально ответил Тоша.

УУУУУУ

— с упрёком пробасил Айм в голове. —

активирован протокол «лицемерие»

      — Да мне плевать как сейчас говорят! — прикрикнул Бобби Си — до тех пор пока эти люди не разберутся в себе ко мне пусть даже не лезут!       Тоша задумался.       — А ты можешь сказать что разобрался в себе?       — Пацан! — рассмеялся Бобби Си. — Мне 140 лет в обед. Добрую сотню из которых я путешествую по мозгам тех, кто сам уже не справляется. Я на своей шкуре прожил столько чужих комплексов, страхов и разбитых мечт что в пору бы пойти в паломничество до Узла Освобождения. Но я оставлю это железякам. Если бы я в себе не разобрался давно бы стоял на улице с плакатом и пускал бы слюни. А ты что? Неужели тебе не хватило твоих бедолаг чтобы разобраться как работают мозги? Сколько у тебя их было, кстати?       — Сто сорок четыре случая серьёзной работы за пятнадцать лет, — вызвал перед глазами список Тоша. — Ну и если считать с потоковыми осмотрами — больше десяти тысяч. Плюс девять флоробиомов, два кота, одна жаба и девятнадцать голубей.       — Я помню тот ваш студенческий спор с голубями — рассмеялся Бобби Си —но вообще не густо, конечно. За 15 лет много не надумаешь… Чистил тут старую дату и нашел твои школьные дампы. Там есть запись о твоем однокласснике, которому поставили какой-то детский мод с родительским контролем чтобы его не мучала эпилепсия. Его отец еще был каким-то крутым инженером с широкой биомедицинской страховкой. Эпилепсия-то ушла, зато к выпуску парень чуть не помер от невротических тиков.       — Витя Шикарин, помню его.       — Себя я ещё понимаю, но вот почему люди, имея перед глазами кучу примеров типа Вити, продолжают пичкать себе мозги дерьмом — не понимаю. Даже без модов использование интерфейса — это постоянная, кропотливая работа над собой. Не лёгкая прогулка, а путешествие к жерлу роковой горы. Освободишь мысли от ограничений — и без контроля быстро свихнёшься. А уж если кто ещё подсядет на предикторы… Мгновенный адреналин в огромных количествах делает из тебя скорее муху, чем человека! За удовольствие видеть будущее на две секунды вперед многие готовы сойти с ума. Тоша молчал, зная, что Бобби прав. Вся его работа заключалось в постоянном ментальном контакте с людьми, которые буквально выжгли себе борозды в мозгу злоупотребляя своими интерфейсами. Но может быть потому что Тоша соскучился по живому, хорошо поставленному но агрессивному тону Бобби Си он решил не перебивать.       — Несмотря на то, что кажется, уже каждая собака знает о вреде интерфейсов для неподготовленного сознания, мы с тобой без работы не останемся, пацан, — продолжил Бобби Си. — Дата-дегенерата, да кто угодно, получив в руки огромную красную кнопку “КАЙФ”, затрёт её до дыр через месяц. Помнишь, как у тебя крышу сорвало во время первого психоза?       — Даа… — тяжело выдохнул Тоша. — Мышечный тик до сих пор не прошёл до конца.       — И не пройдёт! — ехидно усмехнулся Бобби Си. — Хорошо, что ты был знаком с правильными людьми, пацан! Я таких синоптических дуг, как на твоей галотомографии, даже у Мириам Левчетт не видел. А она, между прочим, тридцать лет натирала дом до блеска, даже когда ноги отказали. Ползала по-пластунски и всё равно драила кафель с утра до вечера. Он усмехнулся:       — Правду мой папаша говорил: мы — это совокупность наших пороков и следствие наших травм. Самое страшное, что люди даже не хотят понимать, что сами продуцируют свои проблемы. Отказываются признавать, что могут влиять на работу своего мозга. Только научившись контролировать и направлять поток мыслей, можно по-настоящему безопасно пользоваться нейроинтерфейсом. Всю историю человечества обыватель мог позволить себе беспечно относиться к своему разуму. Теперь все поменялось и нейропластичность вот уже сотню лет это скорее социальная необходимость чем прихоть зажиточной аристократии.

Глупые глупеют, умные умнеют. Антиутопичная классика — усмехнулся Айм

      — Первые звоночки пошли сразу после внедрения интерфейсов в массы, — продолжал Бобби Си. — СМИ тогда трубили, что уровень тревожности вырос за полгода. Даже на игровых порталах об этом писали. И знаешь что? По сути, даже совершенно психически здоровый и нейроустойчивый человек мог за несколько недель регулярного использования ИИ повредить кору своего головного мозга.       Он кивнул самому себе:       Помню пришел паренек, чуть старше тогдашнего меня, мажористый черт, из семьи меценатов—богачей. Сейчас кажется они живут в дорогушем скайплексе где—то на втором ярусе. Никого никогда не обижал, помогал слабым, решал чужие проблемы прям Дева Мария. Да вот беда, сердце колотится, руки трясутся, а взгляд — как у загнанного зверя. Я его на мрт просветил а там руминацию видно четче чем озоновое преломление в туман. Говорю ему: дружище, аккуратней с интерфейсом. Амигдала у тебя как жопа у орангутана. Передняя поясная извилина реагирует просто на дыхание. А он — “я не влияю, не контролирую”. Говорит, дай мне лучше какой—нибудь мод на сглаживание эффектов. — И что?       Я, конечно прифигел, кто кроме тебя—то контролировать будет твои мозги куриные? Но мод ему дал. Так он вернулся через месяц… с бороздой. Оказалось что сглаженные модом эффекты ему не понравились и вместо того, чтобы хотя бы попытаться заняться какой-то нейропластикой этот доходяга спалил себе орбитофронтальную кору так, что из петель проверки и избегания моя бабуля смогла бы связать чехол на самолет.

Айм сухо сообщил: регистрирую резкий скачок картизола 

      Тоше внезапно заплохело. Едкий запах озона и перегретого пластика резко ударил в голову Тоше. Острый, как у электрошока, сухой и горький. Перед глазами начали всплывать образы некоторых его пациентов. Меньше чем за секунду в его голове пронеслось огромное количество мыслей и образов. Очередная цепочка—вонючка активировалась рассказами бобби си. Только теперь не от запаха к образу а наоборот. …Пациенты…распад личности…нейродегенерация…       Тоша знал, как это начинается. Сначала странные физические ощущения в мозгу. Как будто под скальпом начинают пробегать лучики света. Как будто между извилинами рассыпали сахарную пудру, впитывающуюся в ткани. Сначала приятно… через несколько недель тревожно… через месяц страшно.       Ты чувствуешь, что что-то идёт не так, но не можешь это контролировать. Статичные вещи кажутся движущимися если смотреть на них краем глаза. В голове нарастает монотонный гул то резко стихая, то разрастаясь с новой силой. Мигрени. Свет становится врагом. Сенсорная перегрузка приводит к приступам паники и неконтролируемому животному страху. Затем приходит дереализация — восприятие сужается до одного чувства. И человек хватается за этот якорь, пытаясь не утонуть. Правильным было бы остановится и перестать трясти газированную бутылку своего сознания. Но в разгар психоза это невозможно. Как тонущему под водой смертельно опасно вдохнуть полные легкие воды так и нейро-поврежденному жизненно необходимо перестать направлять нейроны по одному и тому-же пути, где мозг перманентной электрической активностью уже выжег на себе колею самого короткого пути. Но эволюция слишком долго закладывала в нас инстинкты и рефлексы, чтобы за какую сотню лет мы смогли подчинить свою природу. Биологию - возможно, но не сущность.       Тоша вздрогнул, когда очередная вспышка боли словно прошила его сознание. Даже лёгкое эхо этих ощущений вызывало мурашки.       Бобби Си замолчал, наблюдая за ним.       — Уффф, — выдохнул Тоша, растирая лицо руками. — Ты так это описываешь… меня аж перекосило.       — Какой ты инженер сред, если не выставил защиту от триггеров, пацан?! — возмутился Бобби Си. — Сколько раз тебе повторять: неконтролируемые триггеры могут стоить жизни!       — Да знаю я… — оправдывался Тоша. — С утра Пацифика выкатила новое обновление без предупреждения. Я не успел подготовиться. Теперь у меня нет доступа к части глубоких знаний и, видимо, слетели защитные блоки.       — Тьфу ты! — всплеснул руками Бобби Си. — Так и скажешь им там, через дорогу, в квартале дефективных! Когда случится перегрузка тебя там с радостью примут! Тоша покосился в окно. Вдалеке тускло светились окна зданий — в них жили те, кто не справился с бурей в собственном сознании.       — Бедняги, — пробормотал он. — На вид обычные люди. Только они годами тренировали одни и те же эмоциональные паттерны… И выбраться из этой борозды с каждым разом становится всё сложнее.

Знаю о чем ты думаешь - возник из ниоткуда голос айма - эта странная, немного болезненная мысль. Ты хочешь просто отогнать ее и если получится забыть на совсем. В гостях у старика Бобби Си не лучшее время для таких размышлений. С другой стороны ты так долго ее откладываешь, что подходящее время кажется уже и не наступит

      Тоша не отводил взгляд от ярлычков мнемов, смотрел куда—то сквозь них. Он скрестил руки за головой откинувшись в кресле еще глубже       — Я не уверен, где заканчиваются страхи моих пациентов и начинаются мои, — глухо произнёс Тоша. — Эти люди не хотят признавать, что им нужна помощь. Они не понимают, что что-то должно измениться.       Взгляд Тоши проскользнул куда-то в потолок, в угол который кроме пауков не замечал никто уже несколько лет.       — Сколько социальной рекламы вокруг… Плакаты, предупреждения на медиафасадах, разве что на личные флешки уже не наносят иллюстрации разлагающегося мозга. Вся школа нам долбила про информационную гигиену. И что? Всё равно находятся те, кто ищет истину в интернете… В том самом, который официально признан зоной информационного бедствия уже больше века. Бобби Си молча пил чай, глядя на него, не перебивая.       Тоша продолжал:       — Я смотрю на себя и вижу успешного человека. У меня неплохая работа, Бобби Си. Да, не сама высокооплачиваемая, до хайп—тек «ученных» далеко, но жить хватает. Она мне нравится. Я прожил сотни жизней своих пациентов. Я всегда старался концентрироваться на хорошем, даже когда было тяжело. Все как ты меня учил.       Тоша закрыл глаза на секунду:       — Но последнее время… пару месяцев, или пару лет я просыпаюсь и не знаю зачем. Препарирую сознания доходяг из отдела финансов, абсолютно не замечая как сам раз за разом проживаю один и тот же сценарий. Никакой нейропластичности. Много раз я ощущал эту потерянность на сеансах, но, кажется, пропустил момент, когда начал продуцировать её сам.       Он горько усмехнулся:       — Я хотел бы сказать: «Мой мозг точно не сломан, я слежу за этим как коршун за мышкой», но откуда мне знать? Может, это просто ошибка восприятия? Ведь и те бедняги на улице тоже считают себя нормальными…       Тоша вздохнул:       — Жаль нельзя просто сгрузить эти размышления в облако и прогнать через детектор когнитивных искажений. Логикой такие вещи не разрулишь. Бобби Си молча поставил чашку на стол.       — Мдаа… — протянул он, наконец. — ну и загнал ты себя, конечно.       Он шумно выдохнул, разглядывая струйку пара, а потом сказал:       —Знаешь, пацан. В нашем деле очень важно не путать свои эмоции и эмоции пациентов. Ощущение сотен прожитых жизней очень коварное и обманчиво реалистичное. Когда скачешь между чужими мозгами, напитываясь их страхами и радостями, очень просто забыть о своих собственных чувствах. Ты перестаёшь искать себе развлечения, потому что вроде бы и не скучно. Жизнь насыщена, но чья эта жизнь? Бобби помолчал, отпил и продолжил:       Мой покойный папаша часто говорил, что мы должны быть благодарны своему времени. Ему и его дружкам пришлось строить целую индустрию на предположениях и ошибках. Они кромсали себя и своих пациентов. Тела и души шли в расход. Они пробовали все на себе чтобы в конечном итоге раздвинуть границы возможного. Говорил что нам стоит сказать спасибо первопроходцам за их самоотверженный труд. Бобби помолчал, отпил и продолжил:       — Только все это херня. Кучка ослепленных амбициями детей в телах взрослых дядек и тётек, на деньги всего мира породили по настоящему страшное время. Хоть мы и живем в самом гуманистически развитом обществе с минимальным уровнем насилия и бедности за всю историю, нам предстоит сражение куда более пугающее. Эфемерное, практически незримое. Сражение которое мы ведем каждый день внутри себя. Он поставил чашку и взглянул на Тошу.       Папаша умер от аневризмы до последнего дня двигая границу возможного. И каким бы плохим отцом он ни был, у него была мечта, которая вела его в завтра. Он и остальные фазеры (пок. зумеры, бумеры) сделали невозможное, и невозможным оно перестало быть удивительно быстро.       Ты, как мне кажется, тоже чувствуешь этот зов, но не до конца еще решил для себя что это значит. Папаша забил на мать, на меня и в конце концов на самого себя, но никогда не отказывался от своих идеалов — это его и погубило.       Бобби Си сделал шаг к креслу где сидел Тоша:       Ты, если не очухаешься просто затухнешь, как и большинство твоих коллег из башни. А ведь ты не из большинства, правда?       Правильный ответ где-то между двумя крайностями. Вряд ли посередине.       Опасаясь прожить короткую жизнь перегоревшего лазера ты рискуешь прожить жизнь стухшей тряпки.       Бобби Си развел руками направляя их в сторону где должна находится Луна:       —До того как Женьлю (прим. 人流 — “поток людей”) плотно обосновались на Юэ был старый вопрос: что происходит на её тёмной стороне, пока мы на не смотрим? И только спустя сотни лет наблюдений и экспериментов мы наконец получили ответы. Он снова посмотрел на Тошу:       — Так и с тобой. Смотри не только туда, где всё хорошо. Что ты там не видел? Смотри туда, куда никто не смотрит. Где по-настоящему страшно. Только там живёт рост.       Тоша вздохнул:       — К чему всё это?       — А к тому, пацан, что кажется хватит тебе просиживать штаны в анатомическом кресле. Не знаю какие мысли тебя гложут по ночам, но развеяться тебе точно не помешает. Езжай на луну, проверь что там случилось. Может быть ты ничего не найдешь. Если повезет — сможешь найти своего дружка. Если очень повезет, может быть найдешь себя. Что-то ты точно найдешь.       Он резко сменил тон:       — Билеты оплачивает компания?       — Да.       — НУ А ЧТО ТЫ СИНАПСЫ МНЕШЬ, ДУРАЧИНА?! Я бы сам сейчас на Юэ умчался, не раздумывая! — Резко крикнул и во весь голос рассмеялся Бобби Си       Тоша не выдержал и тоже рассмеялся.       — Наверное ты прав, как минимум взбодрюсь, как максимум раскрою межгалактический заговор.       — Не забудь привезти мне ретрофелло! Их теперь только на Юэ и можно достать, в музее земной кондитерки. Я в свои шестьдесят ими объедался только так. Тогда еще с настоящим сахаром!       — Я вчера видел их в холле башни, на сорок седьмом этаже. Привезти тебе пачку в следующих раз?       — Надеюсь, пацан, смыслы ты ищешь лучше чем сладости! То, что ты видел — жалкая подделка которую делают по лицензии чтобы срубить кредитов на легковерных глазерах (прим. бумеры, зумеры), мне нужны настоящие ретрофелло, понял?!       — Дата-фаната! Понял, понял — усмехнувшись кивнул Тоша. Он встал с кресла, пожал Бобби Си его морщинистую, тощую но крепкую руку, приобнял его на прощание и отправился в путь. По пути к выходу Тоша забрал со столика флешку с поврежденными данными Мити, засунул ее в карман и нащупал там тонкий предмет. Это была заколка—розочка которую утром дала ему Айя.       — Ты это, заходи если что — чуть слышно произнес Бобби Си вслед закрывающейся входной двери. На улице уже окончательно стемнело. Естественный свет уступил место сиянию рекламных баннеров, всполохам маглитных трасс и далёким огням скайплексов.       —Удивительно, как встреча с другом способна развеять тоску, — подумал Тоша. Отсюда до дома идти было примерно 47 минут прогулочным шагом. Что думаешь Айм?

—все то же, что и ты, только быстрее

      — Это точно, — кивнул Тоша самому себе.       Прохладный ветер обдувал его лицо. Тоша закрыл глаза на миг, позволяя воздуху пройти сквозь него, унося остатки тревог. Айм тихо активировал протокол эмбиент — идеальный режим для долгих вечерних прогулок внизу. Мысли оформились сами собой.       Последние 20 лет я шаг за шагом выстраиваю свою жизнь. Материальное благополучие и размеренная жизнь. Родители и 5 поколений предков до них мечтали бы оказаться на моем месте. А мне все мало. Я ведь сам не пошел на корпоратив, и на день рождения к Финису. У меня много друзей и приятелей, но почему чувство одиночества меня не оставляет? Мешает идти на встречу приключениям.

      — Кажется ты только что осознал петлю, дружище — отозвался Айм

      Тоша усмехнулся про себя. При всей противоречивости своих эмоций он не мог назвать свою жизнь пустой или скучной. Полторы сотни чужих жизней не были единственным источником его впечатлений.       —Я сам создаю себе приключения, — подумал он. — “Вспомнить хотя бы тот сломанный хлопковый принтер. Семь с половиной часов борьбы — любопытство, злость, усталость, удовлетворение. Всё своё, настоящее.

— просто скачать базу знаний оказалось недостаточно, да? — подсказал Айм. — без мышечного навыка всё может пойти не так.

      — Но я справился, — вслух сказал Тоша. — И мне это понравилось. Он улыбнулся. Он знал свои эмоции, умел их отслеживать. И ему не было одиноко наедине с собой.

— Именно поэтому ты так одинок, тоша, — неожиданно холодно проговорил Айм. — ты наделил меня личностью. почти как шизофреник расширил ядро своего сознания, спрятал за мной ту часть себя, которой предпочитаешь не видеть. возможно, ты всегда хотел чего-то другого.

      — Ерунда, — опешил Тоша. — Я отлично себя знаю. Если ты о том, что я сознательно не продуцирую негатив наружу — это осознанный выбор. Наша планета пережила слишком много бед из-за алчности и злости. Зачем множить страдания?

— Только прожив эмоцию от начала до катарсиса, можно с ней справиться. Ты думаешь, что отпускаешь, а ты просто прячешь. Ты ведь почувствовал это у Бобби, да? Возможно ты не осознаешь это напрямую, но неугодные эмоции нельзя бесконечно долго сгружать в облако. 

      — Ты не понимаешь, Айм. Настоящая сила — в умении выбирать эмоции. В том, чтобы не быть рабом провокаций.       Тоша замолчал, потом тихо добавил:       — Моё сознание — как бескрайнее море. Любая печаль — это всего лишь капля, которая исчезает, если дать ей время. Это тяжелый урок, но я хорошо его усвоил на работе. Главное - не придавать проблеме вес больше, чем она заслуживает.

— я знаю, так ты и справляешься. Но ты ведь понимаешь что я мониторю твое состояние? уровень гормонов, активность кортекса, кортизола, норадреналин — все это объективные факторы которые позволяют сделать вывод что местами ты не до конца честен с собой.

 

      Тоша завернул за угол и снова увидел группу людей с плакатами       — Посмотри на шизиков, они только и делают что ходят по улицам и кричат о том, что весь мир против них. Тайные заговоры и теории о том, что в их бедах виноват кто угодно но не они. Мне хватает смелости принять ответственность за свою жизнь на себя.

— тебе виднее, фантон. но помни, я всего лишь надстройка твоего сознания и все что я тебе говорю — это твои собственные мысли, только спрятанные. ты построил свою личность на твердых убеждениях, на котоыре можно опереться в трудную минуту. но вещи не вписывающиеся в эту картину ты предпочитаешь игнорировать. не то чтобы это уникальная проблема для человечества, но в момент когда ты решишь что сформировал свои взгляды окончательно ты начнешь плесневеть. и никакое моральное превосходство тебе не поможет. 

      Тоша промолчал. Над городом взошла Луна, огромная и чуть искажённая озоновой заплаткой в атмосфере. Остаток пути Тоша прошел молча и практически без мыслей. Остатки размышлений растворялись в воздухе как звуки уходящих вдаль шагов. Ветер окончательно вытеснил все размышления из его головы.       Дома Тоша быстро собрал сумку. Напечатал несколько базовых футболок. Поужинал средиземноморским сетом. Лёг в кровать, уставившись в потолок. Через десять часов ему предстояло впервые в жизни покинуть родную планету. Впору было подумать о предвкушении такого значимого события, но мыслей не было. Ни сомнений, ни страха, ни предвкушения.       Ничего.       Только тишина.       На стене тускло мерцал гобелен, подаренный профессором на выпуске:       “Увидеть проблему. Понять её. Сделать работу. Понять изменения. Сформулировать новый запрос. Измениться.” - это был главный постулат его профессионального сообщества. Тоша закрыл глаза и, наконец, позволил пустоте убаюкать его.