Искаженный горизонт

      — Хорошо — подумал Тоша. Собирая обрывки мыслей в какое-то подобие формы. Ему казалось что силы маглитных сверхпроводников не хватило чтобы преодолеть атмосферу планеты и шатл падает вниз, на встречу земле.       Экран состояния показывал обратное: шатл успешно преодолел атмосферу и следующие пятнадцать минут будет свободно дрейфовать в невесомости.       Похожий трепет он испытывал откидываясь спиной вперед на плазменное поле смотровой площадки пацифики.       Нос заложило и Тоша почувствовал легкую отечность лица. Внутренние органы как будто перемешались. Шатл несколько раз прокрутился вокруг своей оси и Тоша больше не был уверен где верх а где низ. Как будто он находился не в физическом воплощении салона, а в его идее. Немного не по-настоящему. Наверное если бы Айм находясь в сознании Тоши что-то чувствовал это были бы похожие ощущения.       Единственное что ощущал Тоша сейчас это отсутствие. Отсутствие тяжести, усилия, веса. Всё тело как будто стало чистой мыслью, не требующей мышц. Кресло по прежнему фиксировало его на месте, но видимо после выхода в невесомость контроль был немного ослаблен так, что ему удалось подвигать руками и ногами.       Вместе с давлением гравитации пропало и напряжение. Физическое напряжение в мышцах и психологическое напряжение в сознании. Бархатная мягкость бытия - вот на что было похоже это состояние.       Тоша повернул голову к иллюминатору и увидел как Земля медленно отдаляется от него. Планета все еще занимала бОльшую часть вида но с каждой секундой ее синевато-зеленый изгиб медленно отползал от краев иллюминатора.       — Оху*ть — все, что мог подумать человек впервые покинувший родину планету. Никакая «дата» не смогла бы передать тот ураган эмоций которые захлестнули его прямо сейчас.       Тоша не моргал потому что не хотел пропускать ни секунды этого практически психоделического опыта. Дыхание перехватило.       Землю обволакивала тонкая как стенка мыльного пузыря, почти светящаяся синяя ниточка атмосферы. Такая.. хрупкая и беззащитная. Тонкой пленкой радужных разводов казались отсюда озоновые заплатки. Шестиугольные гексогены разного размера преломляли свет с разной интенсивностью. Особенно явно видно их над тропиками. И над мегаполисами, где маглитные трассы подсвечиваются, как сетка фиолетовых капилляров.       Мегаполисы источали радиальные всплески — электромагнитные волны в атмосфере, которые было видно только с этой высоты.       Тонкими полупрозрачными нитями вьющимися над континентами виделись живые текущие грозы. Некоторые их них пульсировали от белого до фиолетового спектра света. Наблюдать их с земли было захватывающе, но смотреть как тысячи электрических зарядов живут в атмосфере с орбиты — просто немыслимо.       — Нет. Вот это катарсис — смог сформулировать мысль в своей голове Фантон.       В центер шатла возникла фигура Скайлер.       — Уважаемые пассажиры, рада сообщить что выход в суборбитальную зону прошел успешно. Только что шатл преодолел земную атмосферу. В течении десяти следующих минут активируется протокол искусственной гравитации. До этого момента вы можете насладится полетом в невесомости.       Скайлер несколько раз прикоснулась к своему компьютеру на предплечье. В салоне включился верхний свет. Тоша отвлекся от созерцания неземной красоты.       — Ваши кресла полностью перестали подавлять мышечную моторику. Если вы желаете в полной мере ощутить полет в невесомости одновременно зажмите большими пальцами кнопки расположенные на внутренней стороне ручек вашего кресла. Таким образом вы снимите фиксацию кресла с вашего тела. Тем пассажирам кто желает остаться в кресле следует ничего не делать. Через минуту мы опустим наблюдательные экраны так, чтобы вы могли в полной мере насладится видом.       Через секунду после этих слов одна из попутчиц Тоши — девушка в водолазке с высоким воротником взмыла воздух. Красивым пируэтом вращаясь вокруг своей оси она как бур стремящийся пронзить небеса направилась в конец шатла. Кажется она знала откуда открывается хороший вид.       Спящий в момент взлета суровый мужчина тоже не стал дожидаться индивидуального приглашения. Гораздо менее изящно он выпорхнул из кресла, дважды перекрутившись вокруг себя. Уперевшись в потолок копчиком он крепко уцепился за металлические поручни удивительно уместно оказавшиеся под рукой.       Тоша почти машинально наблюдал этот неуклюжий балет без возможности оторвать взгляд. Невесомость поражала. Отвлекшись от сжимания поручней лысый заметил на себе взгляд Тоши и вместо добродушной улыбки ответил взглядом испепеляющей злости.       Тоша моментально перевел взгляд на колени.       — ФУХ — собраться с мыслями без помощи Айма было заметно тяжелее. Дав себе секунду передышки он зажал кнопки на ручках кресла. После легкого щелчка он перестал ощущать связь с креслом. Как сумасшедший, которому удалось вырваться из смертельной рубашки.       Разжав пальцы вцепившиеся в подлокотники он оторвался от кресла не двигая ни одним мускулом. Ощущения были странными. Даже пугающими. Как будто что-то изнутри поднимает его вверх без его участия. Не чувствуя веса своего тела казалось что сама душа отправляет его в полет. Внутри ощущалось легкое покалывание. В попытке подвигаться он инстинктивно протянул ногу для шага вперед, но тело только закрутило по диагонали и он ударился головой об корпус багажной полки. Также инстинктивно он попытался растереть место ушиба рукой но вместо этого только придал себе большего углового ускорения.       Он изогнулся всем телом и окончательно потерял ориентацию в пространстве. Понять где находится верх, а где низ стало решительно невозможно. Казалось верх должен быть там где голова, но на самом деле никто никому ничего не был должен. В попытках как-то сгруппироваться ему удалось зацепиться ногой за ближайший поручень.       — Мистер Локвелл, позвольте дать вам несколько советов — со стороны послышался доброжелательный голос Скайлер.       — Был бы очень признателен — с натугом ответил Тоша пытаясь справится с инерцией собственного тела.       Пока Тоша барахтался где-то под потолком Скайлер уверенно стояла в проходе между креслами. Ее обувь была адаптированна к условиям невесомости лучше, чем его вестибулярный аппарат.       — Вам стоит понимать Мистер Локвелл, что для передвижения сейчас лучше использовать руки, а не ноги. Как весла. Да, вы не чувствуете массы своего тела, но это не значит что ее нет. Инерция, если правильно ее использовать может вам очень помочь. Но знайте меру. Слишком сильно разгонитесь — без травм не обойдется. Хочу напомнить, что экипаж четвертого ферровокзала не несет ответственность за травмы полученные пассажирами во время суборбитальной невесомости.       — Мы можем перейти к той части где вы мне помогаете миссис Эверблю? — с легким оттенком раздражения произнес Тоша.       — Ну что вы, я теперь мисс Эверблю — пропустив первую часть фразы подмигнула ему Скайлер. — По сути вы как будто находитесь в бассейне, только вода в которой вы «плаваете» — она сделала жест кавычек руками — не оказывает никакого сопротивления на ваше тело.       Тоша зажмурился чтобы собраться.       — А вот это совершенно бесполезно, Мистер Локвелл. Даже опытные астронавты не могут ориентироваться в невесомости с закрытыми глазами. Зрение сейчас ваш лучший ориентир.       Тоша услышал механический шум поднимающихся экранов и через закрытые веки понял что вокруг резко стало сильно светлее.       Открыв глаза он увидел совершенно удивительную картину. Семьдесят процентов всего покрытия шатла стали совершенно прозрачными делая из помещения скорее премиальную смотровую площадку чем салон транспортного средства. Непрозрачными остались только кабина пилота, соединительные швы и сегменты скрывающие технические механизмы на полу и части потолка. Отраженный от планеты свет заливал все пространство вокруг.       Открытый космос заполнил все визуальное пространство вокруг. Это было безумно красиво. Огромная голубая планета больше похожая на воду, чем на землю плавно отдалялась.       Тоша обомлел от восхищения. Создавалось полное впечатление что он находится снаружи. Ему захотелось подлететь к задней части шатла стена которого превратилась в панорамное окно от пола до потолка.       Он был не единственным кто испытывал откровение в этот момент. Скайлер наблюдала за всеми пассажирами: Мужчина со шрамом на затылке кажется непроизвольно перевернулся верх ногами но завороженно направлялся в сторону панорамного окна. Девушка с высоким воротником ожидаемо оказалась в самой выгодной для созерцания неземных красот позиции. Молодой парень, девушка в вечернем платье и темнокожий мужчина предпочли остаться на своих местах наслаждаясь видами в фиксированном положении. Обе азиатские бабушки мирно прибывали в гибернации.       Скайлер снова несколько раз постучала по экрану своего компьютера на предплечье после чего в салоне заиграла инструментальная симфоническая музыка.       — Музыка для настроения! — донеслось из громкоговорителей салона — Как показывают исследования нет более уместного времени и места для такой музыки чем околоземная орбита и интеллектуальные шоу с сомнительной репутацией. — Скайлер убрала палец от воротника, завершила объявление для всех и вернулась к Тоше.       — Почувствуйте габариты своего тела Мистер Локвелл. Ощутите сколько весят и как двигаются в невесомости ваши конечности. Чтобы ощутить силу инерции вам достаточно будет повернуть головой в сторону — попробуйте!       Тоша отпустил поручень который держал ногой и остался висеть в углу без опоры. Он повернул голову влево до упора и обнаружил что все его тело начало закручиваться вслед за головой.       — Отлично! — воскликнула Скайлер — Теперь в другую сторону.       Тоша послушно посмотрел на право остановив инерцию тела. Сконцентрироваться на движениях было не легко, вокруг было слишком красиво чтобы думать о траектории полета своего тела. Буквально все пространство вокруг кричало «ПОСМОТРИ НА МЕНЯ». Где-то вдалеке через прозрачные экраны виднелись спутники и орбитальные станции.       Голова шла кругом, то ли от визуального разнообразия, то ли от сбоев в работе вестибюльного аппарата. То ли от всего вместе. Без Айма тяжело было сказать наверняка.       Тоша поднял руки и они поплыли, как будто и не принадлежали ему. Все вокруг было очень меленным. Как будто двигалось в вязкой жидкости, хотя на самом деле как раз наоборот — среда не оказывала никакого сопротивления. Чувство того как должно быть очень мешало воспринимать все так как оно было на самом деле.       Он немного вжался в себя, прицелился на смотровое окно в задней части шатла и оттолкнулся от стены ногами. Может быть дело в том, что он был опустошен после эмоционального потрясения, или из-за нулевой гравитации в сознание Тоши пришла необыкновенная легкость. Все переживания остались на где-то далеко. Фантон отдалялся от них на инерции разгона первой космической скорости. Волнение ушло вместе с силой притяжения. Больше ничего не отягощало его. Страх и неуверенность поднялись откуда-то из самой глубины, наполнили его до предела и ушли без следа.       Постепенно замедляясь он пролетел над креслами остальных пассажиров. Его переполняла эйфория. Уголки губ непроизвольно перетекли в улыбку. Он рассмеялся очень по детски. Чернокожий мужчина в одобряющий улыбке обнажил свои белоснежные зубы. Молодой паренек проводил его взглядом.       Тоша сгрупировался и приготовился стыковаться с окном. Чтобы не врезаться в людей находившихся там достаточно было чуть повернуть корпус плечами — и всё тело разворачивалось следом. Тоша взял курс правее, ближе к девушке в водолазке. Подлетая к окну он обнаружил что инерция еще не иссякла а тормоза у него нет. Слегка запаниковав он начал размахивать руками после чего хорошенько приложился к стеклу оставив жирный след от лица. Подытожил эту сцену идеально подходящий эпический аккорд оркестровой музыки. Стекло еле заметно отреагировало на прикосновение волной активного интерфейса.       На лице девушки слева не дрогнул ни один мускул.       Тоша отлип от стекла. Кроме необходимости сгруппировать свое физическое тело у него появилась необходимость сгруппировать мозги в кучу и выдать что-то адекватное в качестве выхода из неловкой ситуации рядом с симпатичной девушкой.       Не дожидаясь приветствия она пошла на опережение. В безмолвном жесте она подняла перед лицом Тоши указательный палец как бы говоря «ЧЩЩЩ — молчи».

      — ну ты даешь, приятель. даже тут, в окружении буквально неземной красоты, в самом романтичном месте в котором мы были тебе не дают даже сказать «привет». это определено новый уровень

      Внезапно вклинился между мыслями «да блин» и «какого черта?» только что перезагрузившийся Айм.       — да брось — продолжал улыбаться Тоша, — в другом случае я бы согласился с тобой, но сейчас мне кажется она просто хочет насладиться видом в тишине. По крайней мере я решил что буду думать так. Как бы то ни было в таком месте я рад что ты снова со мной, приятель.       В знак солидарности Айм вывел на визуальный интерфейс метрики всех физических объектов которые было видно в этой части космоса.       С этого ракурса особенно завораживающе выглядели экраны для отражения солнечного излучения — часть системы климатического регулирования Земли. Они были установлены на орбите до того как инженеры смогли разработать более эффективные и дешевые озоновые заплатки. Тем не менее демонтировать их не стали. Вместе эти меры защиты помогли решить человечеству XXIII века множество климатических проблем. И не важно что катализатором ухудшения состояния планеты также послужили действия человечества. В том числе связанные с колонизацией космоса.       Тоша сфокусировался на круглом объекте находящимся в паре сотен километров. В отображении визуального интерфейса кругляш моментально соединился в цепь геостационарных спутников синими векторными линиями. Расположенные на высоте около тридцати шести тысяч километров над землей, неподвижные относительно поверхности планеты телекоммуникационные ретрансляторы, военные и корпоративные станции образовывали подобие жемчужного ожирелая на шее матушки-Земли.       Бегая глазами от одной жемчужной бусинки к другой Тоша заметил кое-что между ними. Вдалеке виднелись рассыпанные посреди ничего бликующие крошки.       Тоша молча прикоснулся к смотровому стеклу ладонью. Интерфейс шатла позволял увеличивать масштаб далеких космических объектов. Активировав увеличение этого сектора Тоша разглядел за цепью спутников планетарное кладбище. Отдаленная область с демонтированными отработавшими свое спутниками и фрагментами старых станций.

      — интерфейс шатла также имеет режим хронологических слоев. можно просмотреть как выглядела земля на разных этапах существования

— Дал справку Айм

      — Ого! Давай посмотрим что там было сотню лет назад. — Тоша несколько раз провел пальцами по стеклу и с орбиты планеты исчезла половина звеньев жемчужного ожерелья. Кладбище тоже заметно проредилось.       — Еще сотню лет назад — на орбите остались только несколько военных и исследовательских станций.       — А теперь давай посмотрим как выглядела планета 4 миллиарда лет назад! — он поставил палец на бегунок и начал отматывать его в самое начало. Спутниковые цепи и кольцевые орбитальные станции — все исчезло за долю секунды. Пропали светящиеся трещины молний, озоновые заплатки, радиальные всплески магнитного поля мегаполисов. Быстро исчезли все спутники и погасли мерцания городов. Небольшие всполохи костров возникали и исчезали за мгновенье. Земля избавлялась от следов цивилизации. Зеленые леса заполнили земную твердь, континенты начали дрейфовать. Над поверхностью земли клубились непроницаемые облака свидетельствующие о протяжной молчаливой зиме в планетарных масштабах. Крупный метеорит выстрелил с поверхности планеты куда-то в глубины космоса. Континенты быстро собирались в единую структуру Пангеи которую моментально погладила пучина вездесущего темно-синего океана отражаясь местами в сине-зеленые переливы. В истощающейся атмосфере возникали и тут же пропадали клубящиеся облака. Водная гладь осушалась обнажая темную гладкую земную поверхность. Тут и там начали взрываться редкие острова вулканов перерастая в вездесущую красную набухающую от жара поверхность. Тоша практически услышал как шипят камни поглощаемые магматическими морями. Мгновение и земля превратилась в большую раскаленную сферу полностью покрытую огнем. Яркие кометы и астероиды разлетаются от ее поверхности, как искры в кузнице богов. Наконец Луна ртутной каплей притягивается к телу Земли и поглощается в темно-красной атмосфере — бурлящей смеси ядовитых газов. В глубинах ядра вспыхивает первый замкнутый ток — сердце планеты начинает биться.        — Айм — еле слышно произнес Тоша — зафиксируй это воспоминание, чтобы позже я смог добавить к нему мнемонический якорь с запахом раскаленного металла.       Перед глазами возникла синяя вспышка майндшота.       Из состояния транса от увиденного Тошу вырвало легкое прикосновение к плечу.       — Здравствуйте. — Произнесла девушка парящая слева. Вы в первые смотрите на землю отсюда, да?       — Да, — ответил Фантон, ещё не отпустивший ощущение грандиозности увиденного.       — Меня зовут Синди Зескул, — она протянула руку.       — Фантон Локвелл — немного отстраненно ответил Тоша пожав руку.       — Простите за вторжение, не могла не заметить вашего восхищения. Моя просьба может показаться немного странной, но я бы хотела чтобы вы поделились своими эмоциями.       — В смысле?..       — Видите ли, я художник-иммирсионист. Зарабатываю тем, что записываю свои и не только эмоции на рефлектограф. Регистрирую нейромодуляции в моменты высшего переживания. Потом проецирую их в сенсорные образы. Так рождаются мои шедевры.       — Интересно. Мы с вами, получается, практически коллеги. Я инженер когнитивных нейросред, забираюсь в головы чтобы произвести тонкую настройку. Только в отличии от вас я давно перестал видеть красоту в воспаленных мозгах пациентов.

— широко известная в узких кругах персона, между прочим.

пионер когнитивного искусства

я навел справки

— Отозвался Айм

      Синди грустно усмехнулась. — и правда, коллега. Приятно с вами познакомится.       Она немного опустила взгляд.       — Откровенно говоря, Фантон, мне тоже все тяжелее и тяжелее находить что-то приятное и впечатляющее в окружающем мире. Даже этот вид на пятую поездку не будит во мне практически никаких эмоций. Мне поступил заказ от крупного выставочного концерна на специфическую работу в которой должны быть эмоции на которые я, кажется, больше не способна.       — И вы хотите использовать мои эмоции? — почти возмущенно приподнял бровь Тоша.       — Именно. — спокойно отозвалась Синди — Разумеется не за бесплатно. Если вы позволите считать вашу психосигнатуру прямо сейчас, когда впечатления особенно свежи я дам вам кругленькую сумму которая позволит вам не работать несколько месяцев, а то и лет. В зависимости от вашего уровня жизни.

— пропуск от тройки покрывает только базовый доступ. и содержит весьма скудное количество кредитов. на достопримечательности точно не хватит

— вмешался Айм

      — А что не так с вашими эмоциями? — осторожно поинтересовался Тоша — неужели вам больше не откуда черпать вдохновение?       — И да и нет. Видите ли, мое ремесло подразумевает большую отдачу. Создавая свои произведения я как и каждый художник вкладываю в них частичку себя. И с годами мне становится все труднее делать его по настоящему… впечатляющим. Дело даже не в том, что я уже посмотрела на все что могло меня впечатлить. Мои впечатления продолжают жить на выставочных триптихах и в частных коллекциях толстосумов но с каждой работой во мне самой становится меньше меня. Понимаете?       — Наверное да — задумчиво ответил Тоша       — С картинами на холстах такой проблемы нет. Но они и не передают такого опыта как рефлектограммы. Традиционное искусство живет в глазах смотрящих, мои произведения позволяют прочувствовать все то, что я вкладываю в них на уровне чувственных интерпретаций. Я надеялась что смогу почувствовать хоть что-то в этот раз, но увы. Однажды оторвав от себя подлинное чувство оно может вернутся только единожды. Знаете, как сто пятьдесят лет назад люди могли вырастить только один набор зубов после молочных? Так и с настоящими эмоциями, однажды отказавшись от них рискуешь больше никогда к ним не вернутся.       — Значит, если я дам вам свои эмоции...       — Они останутся с вами. Я запишу только сигнатуру.       — Тогда я не совсем понимаю почему вы испытываете такие сложности.       — Вам правда интересно?       Тоша кивнул — в первую очередь в профессиональном плане.       — Понятно. Есть две техники создания моего искусства, Фантон. Поверхностный-созирцательный когда ты проецируешь свои эмоции в работу без непосредственного их отчуждения от себя и углубленный-проживающий — когда ты буквально вырезаешь из себя переживание и вплетаешь его в ткань своей работы. Воспринимая созерцательные работы наблюдатель может почувствовать лишь отдаленное эхо чувств заложенных изначально. Очертания и тени от опыта художника. Я добилась успеха потому что одной из первых начала экспериментировать в технике глубокого отчуждения. Так мои работы стали по настоящему впечатляющими. Так я сделала себе имя в мире искусства. Но к сожалению со временем я столкнулась с последствиями. Это можно сравнить с творческим выгоранием, только абсолютно бескомпромиссным и безвозвратным. Мое искусство это работа в один конец.       — Она замолчала на несколько секунд и продолжила:       В этом тоже есть своя эстетика. Последнее время мне удавалось хорошо реализовывать переживания творческого кризиса. Пришлось сместить фокус аудитории с обывателя на интеллигенцию, эта тема хорошо откликается в творческой среде. Множество художников средней руки готовы платить бешеные кредиты чтобы ощутить то, к чему они могут прийти работая не жалея себя. Но проблема в том, сейчас я не способна даже на это. Все мои переживания о себе как об исчерпавшем себя художнике тоже ушли и теперь у меня не осталось ничего. Только пустота которую нельзя заполнить.       — Вы хотите сказать что прославились как художник который может чувствовать по настоящему, и благодаря этому перестали что либо чувствовать? Иронично.       — Именно так — подытожила Синди. — Не осталось даже симулякров. Поэтому если вы все же не против легких денег я бы хотела отразить вас в своей работе.       Внутри Тоши что-то сжалось. Ощущение опустошения от переживаний на работе было ему знакомо. Все-таки Синди Зескул хороший художник и смогла зацепить его за живое. Без ярких красок и сильных образов она вызвала у незнакомого человека сочувствие. Лишенная эмоций она по прежнему могла вызывать эмоции у других. Подобно ценителям ее искусства Тоша прочувствовал поэтичную трагедию человека без остатка отдававшего себя миру.       — Синди, все что вы говорите.. ужасно и одновременно прекрасно. Ваша жизнь кажется мнемом на который вы записываете свою трагичную историю. Может быть вам стоит сменить род деятельности? Если бы вы пришли ко мне на сеанс калибровки я бы посоветовал вам искать вдохновение в других местах. Вы не задумывались о том, чтобы сделать шаг назад? Вернутся к более академическому искусству? Живописи или прозе? Я уверен ваши мемуары были бы очень востребованы. То, что вы рассказали мне обезоруживает своей откровенностью. Я даже не знаю восхищаться мне или грустить.       — Пожалуй, только осознание красоты собственной творческой энтропии и позволяет мне двигаться дальше, Фантон. Даже полностью испепеленная искусством я все еще могу делать что-то прекрасное. Я перепробовала уже кажется все способы самовыражения и вероятно у меня действительно не плохо получилось бы написать книгу. Но боюсь, для меня уже слишком поздно. Я больше ничего не чувствую.       Тоша почесал затылок.       — Да, но поверьте мне. Как инженер когнитивных сред я столько раз видел как люди, загнавшие себя в бесконечные циклы негативных самовоспроизведений выбирались из них. Смысл — не в чувствах. А в том, как мы на них смотрим. На словах это сильно проще чем на самом деле, но если вы еще хотите что-нибудь почувствовать, уверяю — не все потеряно.       — Вы ведь понимаете что отчуждение эмоций и негативные петли это несравнимые по масштабу вещи? — почти оскорблено ответила девушка.       — Давайте так, Синди. Я позволю вам считать свои эмоции, а вы позволите мне провести небольшую диагностику — Тоша похлопал по своему портативному нейроанализатору пристегнутому на кожаных ремешках под курткой. Как и вы я предусмотрительно везде ношу свои инструменты — Тоша усмехнулся — тогда я смогу дать вам несколько советов по существу.       — Почему нет? — пожала плечами Синди. — Только пока вы не переключились на меня позвольте сначала считать вашу сигнатуру. Кажется я и так внесла в ваше восприятие оттенки чувств на которые не рассчитывала. Остальное меня, честно говоря не волнует.       Тоша кивнул.       Синди достала тканьевый мешочек который в развернутом виде стал похож на сеточку для волос, только из переливающейся активной ткани.       — Я таких не видел. — удивился Тоша — портативные рефлектографы о которых я слышал от коллег едва помещались в чемодан средних размеров.       — Одним из плюсов обеспеченной жизни является доступ к технологиям на грани прогресса. Вы как никто другой должны понимать темпы с которыми развивается современная прикладная наука. Позвольте?       Синди растянула сеточку рефлектографа руками и натянула ее на голову Тоше. Она прикрыла веки и сделала несколько движения глазными яблоками, видимо отдавая команды своему интерфейсу. Рефлектограф начал переливаться.       — Я попрошу вас как можно отчетливей вспомнить те эмоции, что вы испытали сегодня, Фантон. Это не обязательно, но как показывает практика нейропередача подкрепленная когнитивным воспроизведением отпечатывается лучше.       — Давайте попробуем — с энтузиазмом отозвался Тоша.       Ткань как будто начала светиться изнутри. Тепло-янтарный, золотисто-оранжевый и медовый цвета плавно перетекали друг в друга. Перед глазами снова начали всплывать образы зеленоватой синевы горизонта отдаляющейся планеты. Вспоминать было приятно. Цвет ткани постепенно перетекал в лимонно-желтый с проблесками лазури. Резкими всплесками поменялся на светло-фиолетовый, с вкраплениями бирюзы после чего медленно начал рассеиваться. Тоша пытался вспомнить все, что почувствовал наблюдая масштаб человеческой цивилизации. Сначала в атриуме ферровокзала, потом у смотрового окна. Ткань приобрела нежный персиковый цвет, сменившись розово-кремовым затем жемчужным. Тоша довольный качеством своих эмоций взглянул на Синди. Ее лицо было не проницаемо.       Тоша смутился.       В структуру цвета ткани добавился глухой серо-синий оттенок. Характер свечения изменился. Цвет как будто стекал с ткани, как вязкая жидкость. Оттенок поменялся на бледно-серебристый с выцветшими тонами. Ткань перестала светится, свет как будто стал поглощающим.       Синди глубоко выдохнула. — Ладно, на этом можно закончить. Признаться я ожидала от инженера нейросред лучшего контроля эмоций. Впрочем, это неважно. Самое главное записано. Она потянула сеточку рефлектографа за петельку на темечке и легким движением стянула его с головы Тоши.       — Вы не первая кто мне это говорит за последние двадцать четыре часа. У меня есть некоторые проблемы с корректной работой когнитивных блоков и..       — Ничего, у мужчин при сильном стрессе такое частенько случается.       — Да нет же, вы не поняли — поспешил оправдаться Тоша.

—ей все равно

Прошептал Айм

      — Мне все равно. — сухо перебила его Синди. — вот ваши кредиты.       Она протянула Тоше пластиковую карточку — холодный кошелек

—дзинь

      — Что вы хотели проанализировать, Фантон?       Тоша расчехлил портативный анализатор. — Это будет экспресс-диагностика, потому что кресло в сумку не поместилось. — усмехнувшись он попытался вызвать на лице собеседницы хоть какую-то улыбку — бесполезно.       Анализатор Тоши был схож по принципу работы с рефлектографом Синди но выглядел не так эффектно. Коробочка в оранжевом пластиковом корпусе похожем на старомодные воки-токи рации. Пучком проводов к нему подсоединялись обруч из полимерного материала похожего на обычную резину. На анализаторе был небольшой аналоговый экранчик и круг выбора меню.       — Дайте мне секундочку, распутаю провода. В невесомости это труднее, чем кажется — немного суетливо он дергал вверх-вниз пучок проводов сам при этом раскручиваясь вокруг своей оси — я просканирую ваши когнитивные паттерны, модуляции лимбических петель, уровень когнитивного “шума”, а также инерцию нейрофокусов. Готово!       Тоша наконец распутал провода и надел обруч на голову Синди. Как только резина плотно уселась на висках перед ним синими линиями вспыхнули графики визуализации мозговых волн и мыслительных ритмов. Очертания мозга Синди в разрезе возникли прямо перед его глазами. Самый сложный и комплексный орган человеческого тела предстал перед Тошей как архитектурный проект. На проекции присутствовали цветовые разделения на зоны. Некоторые были подсвечены ярче, другие же казались совсем не активными.       Синди не проявляла признаков заинтересованности.

— инициирую протокол скрининга

      На аналоговом экранчике прибора дублировалась информация о прогрессе анализа. Пройденные этапы сменяли друг друга удивительно быстро: Лимбическая активность — проверка завершена. Амплитуда откликов амигдалы — измерена. Глубина дофаминовых всплесков — измерена. Префронтальная кора — проверка завершена. Текущий уровень когнитивного напряжения — измерен.

—сбор данных заверен. приступаю к анализу

      Тоша сосредоточено наблюдал за всеми метриками проецируемыми на его визуальный интерфейс.       — Угу. Угу. Дофамин-таламус-гиппокамп ниже порога сенсорной привязки. — бормотал что-то себе под нос Тоша — Эхо паттернов последних эмоциональных записей не вызывает повторного возбуждения. Зеркальные цепи активны, но реакция не резонирует с внутренней моделью. Пустой транслятор. Угу. Угу.       Тоша машинально кивал себе подтверждая новые данные. В невесомости это давало эффект постоянной раскрутки. Синди сидела рядом с утомленным видом.

— активирую следование протоколу мягкого убеждения

оптимальная стратегия - эмоциональное вовлечение

без лести, со среднем уровнем терминологии

она все таки профессионал

      — Что-ж, кажется я закончил. Узрите мое искусство, Синди!       Тоша развел руки в стороны и откинул голову в помпезном жесте. Продолжая дрейфовать в вокруг своей оси. Анализатор в его руке отражал какие-то непонятные цифры разных цветов.       — Я ничего не понимаю, Фантон. — приглядевшись к экранчику раздраженно произнесла Синди.       — Не переживайте, с художниками-иммирсионистами в творческом кризисе такое частенько случается. — Тоша по детски весело рассмеялся.       Синди ухмыльнулась.

— да! контакт установлен, молодец!

— Порадовался за Тошу Айм

      Довольный собой он моментально изменился в лице и серьезно продолжил:       — На самом деле дела ваши действительно плохи. Без шуток. Хуже чем у многих моих пациентов. Я не могу вынести полноценный диагноз без проникновения в сознание, но того что я вижу тут — он потыкал в экранчик анализатора указательным пальцем — вполне достаточно чтобы понять что вы не преувеличивали.       В едва заметном, почти горделивом жесте Синди расправила плечи — она получила признание своего саморазрушения не от почитателя, а от специалиста в своей области. Творческая энтропия зафиксирована.

—так держать! она на крючке. теперь самое сложное — разговор по делу

не пережми ее, держи баланс

      — Первое что бросается в глаза — угасание валентных ответов. Это снижение способности эмоционально откликаться даже на ранее значимые стимулы. Также присутствует высокая инерция нейрофокуса. В следствии отчуждения эмоций мозг не формирует новые аффективные связи, не реагирует на стимулы, не создает новых смыслов. Все это очень похоже на замкнутый цикл повторной фокусировки. Только доведенный до крайней степени. — это очень серьезно Синди.       Тоша оторвал взгляд от цифр и заглянул ей прямо в глаза       — Но не все потеряно. — Наш мозг и сознание устроены так, чтобы избегать травматического опыта любыми способами. То, как вы отчуждаете целые сегменты оформленного опыта создает большой стресс для всего организма. То, как отзывается ваше сознание вполне закономерная реакция на такой стресс. В попытках найти потерянное вы раз за разом обращались к опустошенным сегментам разума. Вы сформировали синоптические шрамы от интенсивной электрической активности. Как скульптор, который вместо стамески для мрамора использует плазменный дробовик. Строго говоря — вы все еще способны испытывать эмоции, но зоны вашего мозга которые отвечают за проводимость к моторным зонам полностью выжжены. Вы способны «чувствовать» в анализе, но не проживать эмоции в действии.       Синди впитывала каждое его слово сохраняя при этом внешнюю невозмутимость.       — Рассуждая нейрологически — продолжил Тоша — Ваш мозг изолировал себя от опыта, чтобы защититься, но теперь этот же щит стал клеткой.

— дай ей альтернативу

      Я бы порекомендовал мягкую дефокусирующую терапию. Прекратите попытки “чувствовать” — дайте себе время не создавать. Только приостановив регулярное обращение к поврежденным участком мозга можно вернуть нейропластичность. Иначе — только безвозвратное выгорание.

— дай ей надежду

      Проще говоря — он взял ее за руку — вам не нужно искать новые эмоции, Синди. Сначала нужно отпустить старые. И тогда вы сможете получить что ищите.

— Браво. Получилось гораздо лучше чем с Тадеушем на прошлом сеансе

—подвел итог экспресс сессии Айм

             — Суборбитальный полет завершен — внезапно послышался из динамиков голос Скайлер — наш шатл полностью покинул зону действия земного притяжения. Следующие три с половиной часа по заданной траектории мы будем двигаться к лунной базе Юэ. Режим искусственной гравитации активирован.       После этих слов Тоша почувствовал как вес плавно возвращается в его тело. Конечности снова налились тяжестью. Внутренние органы встали на свои места. Тоша и Синди плавно опустились на ноги в отличии от мужчины со шрамом на лысине. Он не успел сгруппироваться так, чтобы голова находилась сверху и плавно шлепнулся на задницу. Классическая музыка перестала звучать из колонок. Вместе с телами заземлились и мысли.       Тоша по прежнему держал ее руку между своими ладонями.       Через несколько секунд размышлений Синди нарушила глубокое молчание:       — Я много времени посветила размышлениям о том что я буду делать дальше. Стоя на пороге полной чувственной анемии я приняла решение углубляться дальше в пучины неизведанного. Если я нигде не могу найти свои чувства, то я буду искать их в самом центре нигде — в пучинах космоса. Мой предыдущий полет закончился на границе Млечного Пути. Я чуть не умерла, когда мой корабль влетел в пояс астероидов. Мне повезло что на меня наткнулся патруль операторов андроидов. Они успели залатать корпус до полной разгерметизации. Я очень испугалась. Этот страх вернул мне надежду на то, что я еще смогу что-то чувствовать.       Она забрала свою руку себе.       Знаете, пол года назад я познакомилась в баре с одним исследователем. Одним из тех, кто путешествует за границы освоенной вселенной. Он тогда до чертиков напился и всю ночь травил мне всякие байки про гравитационные поля мертвых цивилизаций и реликтовое излучение. В тот вечер я праздновала день рождения племянницы и тоже увлеклась, но кое что из его слов по настоящему меня впечатлило.       Он говорил, — Синди добавила в голос немного баса с хрипотцой — на бескрайних просторах космоса встречаются такие места, где нет ничего. Даже пустоты. Плотность времени и пространства там стремится к нулю. Там, где раньше были складки гравитационных волн на другом уровне восприятия проступает темная материя. Каким-то странным образом она проецирует следы чужих мыслей и ощущений. Остаточные образы мертвых звезд и фрагменты прошлого былых цивилизаций. Такие области нельзя понять или осознать. Информация отраженная в темной материи просачивается в сознание заполняя его осколками чужих культур и фрагментами снов погибших посреди нигде.       Я решила что если что-то и сможет вернуть мне утраченное, то оно должно быть именно таким. Именно в поисках такого места я чуть не погибла. Нет, конечно, если бы я нашла черную дыру или коллапсирующую сверхновую я бы тоже надеялась что-то почувствовать. Да что там, даже колония силикатов могла бы вдохновить меня на паломничество к узлу освобождения. Но я максималистка и не размениваюсь на полумеры.       — Ваш максимализм, Синди, это саморазрушение в прямом своем проявлении. Поверьте, человеку только дай волю разрушить или покромсать себя под благовидными предлогом. Однажды распробовав положительное закрепление от страданий очень тяжело не гордиться тем как много ты вынес на себе. «Остальные-то точно не справились бы на моем месте», «Только я одна могу пережить это, чтобы предостеречь остальных», «Так как я живут только самые сильные». Романтизируя свои увечья, неважно физические, ментальные, ради искусства или всего рода человеческого вы уничтожаете себя.       — Да, — коротко ответила она — этой мой осознанный выбор

—звучит знакомо, приятель?

      Тоша промолчал. Это действительно звучало знакомо. Зачастую он и сам в работе с пациентами выбирал отдавать частичку себя. Это не казалось безвозвратной инвестицией в искусство как у Синди, скорее долгом перед профессией. «Я, в отличии от них точно смогу выдержать любое давление и моральное истощение. Я на этом собаку съел» — Единственно верный способ достичь безусловного успеха в своем деле — не жалеть себя. И это чертовски правильно. Когда все вокруг только и делают что жалуются и перекладывают ответственность за свою жизнь на внешние обстоятельства по настоящему можно уважать себя только полностью взяв контроль в свои руки. Но никогда прежде он не видел себя со стороны под таким углом. Это было.. неприятно.       Обычно он не спорил с пациентом даже если ему было что сказать. Особенно о нейропластичности. Попытка переубедить человека который всю жизнь осознанно шел к своей цели по меньшей мере выглядит неуважением. Но в этот момент что-то перещелкнуло у него внутри.       — Вы сказали что праздновали день рождения племянницы? Наверняка малышка смотрит на вас с восхищением и мечтает стать такой же как вы. Ваше искусство служит предостережением вашим творческим коллегам, но как же близкие и дорогие нам люди? Вы не думаете что своим примером подтолкнете ее на путь саморазрушения? Поэтического, прекрасного но безвозвратного?       — Малышка старше меня на пятнадцать лет. В тот вечер ей исполнилось восемьдесят. С племянниками так бывает — ухмыльнулась она — У нее давно своя голова на плечах. Вечеринка была дикая. Прелесть искусства заключается в том, чтобы дать возможность людям самим для себя все осознать. В этом смысл. Пока я могу творить я должна творить. И если выдавить из себя еще немного настоящих чувств будет значить сжечь свой мозг изнутри, или разбиться об астероид посреди нигде — так тому и быть.

—альтруистическая мотивация ожидаемо не работает,

попробуй эгоистическую

      — Хорошо, я понял. Вы действительно не несете ответственность за наблюдателей своего творчества, но разве вам не хочется пожить по-дольше?       — А зачем? Просто чтобы пожить по дольше? Эмоциональным овощем без страстей? Неспособной на искренность? Не хочу.       — Но вы способны. Да, придется отказаться от активной части вашего творчества, но так у вас есть шанс на реабилитацию. Разве вам не хочется сберечь остатки себя для себя в будущем? Я уверен, лет через пятнадцать вы ещё удивите всех — и новым стилем, и отвязаной вечеринкой на восьмидесятилетие. Главное — дожить в здравом уме и с парой целых нейропетель. Подумайте, сколько не рожденных шедевров умрет вместе с вами?       — Хах — немного снисходительно усмехнулась Синди. — Вы действительно очень проницательный, Фантон. Из вас получился бы не плохой художник. Я подумаю стоит ли мне отправляться в суецидальное путешествие или может быть заняться музейным делом.       — Прошу, Синди, называйте меня просто Тоша.       — Хорошо, Тоша. С вашего позволения я вернусь на свое место. Хочу повнимательнее изучить новый материал. У меня есть ощущение что ваших эмоций мне хватит не на одну работу.