21-я параллель

      Вечер выдался на удивление тихим. Крупные хлопья снега неспеша падали на землю, похожие на лохмотья сахарной ваты. Дракен глядел в небо с несвойственной ему задумчивостью.       В памяти всплыло, как одна сладкоежка выпрашивала у него эту самую вату на фестивале, а через пять минут ныла: «Дракен, я поправлюсь, и это ты виноват». Он перестал покупать ей всякую дрянь — она надулась и не разговаривала с ним полдня. Дурочка.       Дракен как раз возвращался с подработки: еле починил развалюху, которую владелец овощной лавки упорно называл мопедом. Пара тычяч йен грели карман, в кафе напротив лавки уже ждал голодный Майки. Вечер вырисовывался, вот только мысли никак не собирались в кучу.

***

      Дракен ковырял палочками свой жареный рис, пока друг уплетал за обе щеки комбо обед из детского меню (непременно с флажком).       — Эй! — послышалось словно сквозь толстое стекло.       На улице уже стемнело. Окно запотело от дыхания, и растаявший снег превратился в расплывчатые неоновые кляксы на асфальте. Мысли Дракена витали где-то далеко от придорожной забегаловки. Перед глазами — её лицо, когда она мечтала о чём-то, глядя в небо. Дурацкий берет, вечно съезжающий набок, мокрые ресницы...       — Эй, Дракен!       Что-то мягкое шлёпнулось в его тарелку — смятая салфетка с пятном кетчупа.       — М-м? — он неглядя перекинул подарочек обратно в тарелку друга и отправил в рот уже остывший рис.       Майки прищурился, даже жевать стал медленнее.       — Ты какой-то странный. Что, рис не нравится? Давай, доем.       — Обойдешься, — буркнул Дракен, придвигая к себе тарелку.       Очередную паузу заполнил шум посетителей, лязг посуды, из колонок высокий девичий голос надрывно вещал о безответной любви.       Дракен скривился, будто лимон съел. Он с трудом проглотил еду, вставшую комом в пересохшем горле. Сдавшись окончательно, Дракен бросил палочки на поднос — те звякнули о край тарелки — и отодвинул подальше.       Майки вскинулся на шум. Его взгляд скользнул по лицу друга, и на губах мелькнула едва заметная улыбка. Он уже видел это выражение. И эти морщинки меж бровей — в последний раз, когда они спасали Эмму с неудачного свидания. Дракен тогда полдня просидел, глядя в стену, пока сестра рыдала в своей комнате.       — Кенчин. О чем думаешь? У тебя вена на виске вздулась. — Он подпер рукой подбородок, не сводя глаз с друга.       Дракен провожал взглядом падающие снежинки — одну, другую — лишь бы не смотреть на Майки. Молчание затягивалось, сгущая воздух. Казалось, ещё немного — и желудок совершит сальто. Наконец, особенно крупная снежинка приземлилась в сугроб на карнизе.       — Слушай, Майки... — выдохнул Дракен, откинувшись на спинку стула. — Ты когда-нибудь задумывался о будущем? Ты, я, Эмма... Баджи... Тосва. Что с нами будет дальше?       Голос прозвучал ровно, но в теле будто свело все мышцы. Упорно избегая зрительного контакта, Дракен вперился в экран телевизора за спиной Майки, будто от просмотра рекламы лапши зависела его жизнь.       — А что дальше? — задумался Майки. — Хочу, чтобы мы все держались вместе. Чтобы ты был рядом, Эмма, Такемитчи с женой... Друзья навсегда. Разве не здорово?       Дракен хмыкнул, наблюдая, как на экране образцовая японская семья с наслаждением поглощает лапшу быстрого приготовления.       Эмма готовит завтраки. Каждое утро, как по расписанию. В доме Сано всегда пахнет едой и чем-то успокаивающе мягким. Будто все опасности, вся грязь мира остаются за порогом.       Реклама закончилась, сменившись дебильным ток-шоу. Дракен моргнул:       — Так не бывает, балда. Мы повзрослеем, разъедемся кто куда... Эмма найдёт какого-нибудь придурка...       — Убью, - буднично ответил Майки, растягивая губы в своей фирменной беспечной улыбке.       Дракен впервые за вечер перевел взгляд на друга, не зная, то ли рассмеяться, то ли задуматься о переезде в другой город. Майки же выглядел совершенно серьёзным, будто только что выдал базу.       Дракен сглотнул. Не придумав, куда деть руки, он скрестил их на груди.       — А если не придурок? Кто, по-твоему, вообще мог бы... ну, быть с ней?       Майки ответил не сразу. Минуту он молча наблюдал за другом со смесью любопытства и иронии на лице. Дракену вдруг стало невероятно интересно, кого же из кавалеров выберет главная героиня шоу.       — Тот, кто для нее готов на всё. Жить для неё, умереть за неё. Как Такемитчи, например. Я бы хотел найти Эмме такого парня.       Как Такемитчи — клеймом отпечаталось в сознании.       Шум зала притупился, будто уши водой заложило. Дракен невидяще уставился в экран, и под рёбрами жгло, будто в груди расцветало нечто тёплое, распирая изнутри - то ли надежда, то ли отчаяние...       — Знаешь, Майки... — выпалил Дракен и запнулся - слова вылетели из головы. — А что, если не нужно искать? Что если... есть один балбес, который...       Он повернулся к другу и осёкся. Майки застыл с закрытыми глазами, подперев рукой подбородок. Тонкая струйка слюны стекала сквозь приоткрытые губы.       — Майки? — нахмурился Дракен.       Ответом стало невнятное мычание. Дракен потянулся к детскому флажку, борясь с непреодолимым желанием воткнуть его Майки в ноздрю.       — Эй! Я тут вообще-то душу изливаю, вот же засранец!       Майки лишь всхрапнул погромче и улёгся прямо на стол, собирая рукавами все крошки.       Дракен выдохнул, беззвучно смеясь над тем, как по-идиотски всё получилось. Вот же лузер. И на что он только рассчитывал?       За окном снег уже растаял в слякоть. Не теряя времени перед сменой, Дракен аккуратно взвалил сопящего друга себе на плечи и шагнул в ночь.