Браслет судьбы

После успешной сделки атмосфера в команде наконец-то стала легче. Напряжение, которое держалось все последние дни, медленно отпустило. Сотрудники радовались и поздравляли друг друга и обсуждали детали проекта, а Чонгук впервые за долгое время позволил себе немного расслабиться, но этого оказалось достаточно, чтобы вечером он выпил слишком много. Тэхён заметил это почти сразу. Он вообще замечал Чонгука слишком хорошо, хотя сам себе в этом не признавался. Сначала это были всего лишь пустые бокалы, потом слишком медленная речь, потом взгляд, который уже не был таким холодным и собранным, как обычно, а потом Чонгук окончательно потерял всякую осторожность. — Господин Чон, вы уже достаточно выпили. — Нет. — Да. — Не командуй. — Я и не командую. — Командуешь. — Вы сейчас еле держитесь на ногах. — Неправда. Тэхён молча посмотрел на него. Чонгук попытался выпрямиться, но чуть не задел стол рукой. — Всё, хватит. — Я сам... — Нет. — Ким Тэхён... — Да-да, именно я. И, не дав ему договорить, Тэхён аккуратно подхватил его под руку. Чонгук был выше и тяжелее, чем обычно казалось, а ещё очень упрямый даже в пьяном состоянии. Он что-то бормотал себе под нос и пытался спорить и уверял, что вполне способен дойти сам, но Тэхён только ворчал и продолжал вести его к лифту. — Вы невыносимы. — Я... директор. — Сейчас вы просто пьяный директор. — Непочтительно. — Зато честно. Чонгук тихо усмехнулся, хотя уже почти не соображал, где находится. Тэхён закатил глаза и всё же придержал его крепче, когда тот снова споткнулся. До номера они добрались не без труда. Тэхён открыл дверь и завёл Чонгука внутрь и почти сразу усадил на край кровати. Тот устало прикрыл глаза и откинулся назад. — Не двигайтесь. — Почему? — Потому что вы сейчас упадёте, если встанете. — Я не падаю. — Вы уже почти упали два раза. — Это не считается. — Для вас, видимо, нет. Тэхён тяжело вздохнул и отвернулся, чтобы поставить на стол воду. Пока он возился с бутылкой, Чонгук медленно поднял руку и попытался снять пиджак. Движение вышло неловким. Рукава спутались, а кнопка зацепилась. — Господи... Тэхён обернулся и замер, а потом подошёл ближе. — Дайте сюда. — Сам. — Вы уже пытались сами. Он аккуратно помог снять пиджак и поправил рубашку и на секунду застыл, заметив на запястье Чонгука тонкий, старый и плетёный, потёртый браслет и до боли знакомый. Мир вокруг будто остановился. Тэхён медленно опустил взгляд ещё раз. Нет, этого не может быть. Но это был тот самый его браслет. Браслет, который он когда-то делал своими руками вместе с Гуки. Сердце болезненно сжалось. Внутри всё резко оборвалось, а потом забилось так сильно, что стало почти больно дышать. — ...Гуки? Слово сорвалось почти шёпотом. Тэхён сам не понимал, как это сделал. Он просто стоял и смотрел на браслет, на это знакомое плетение и на узелок, который помнил лучше, чем многое другое. И вдруг всё сложилось не до конца и не идеально, но достаточно, чтобы он понял, что это не просто браслет. Это его браслет и это его Гуки. Тэхён медленно опустился на край кровати. Пьяный Чонгук ничего не понял и что-то тихо пробормотал и повернулся на бок, а Тэхён сидел рядом и не мог отвести взгляд. Столько лет боли и столько злости, и всё это время он был рядом, под одной крышей, в одном здании и в одном кабинете. — Ты совсем с ума сошёл... Тихо прошептал Тэхён, но в голосе уже не было злости, а только растерянность и тепло, которое он давно запретил себе чувствовать. Он осторожно снял обувь с Чонгука и накрыл его одеялом и поставил рядом стакан с водой. Потом ещё немного постоял в нерешительности и всё-таки остался. Тэхён сел на пол у кровати, спиной упираясь о матрас, и тихо и почти сердито пробормотал: — Почему ты всегда всё усложняешь? Ответа, конечно же, не было. Чонгук спал глубоко и без всякого контроля над собой, а Тэхён продолжал сидеть рядом, как будто боялся, что если уйдёт хотя бы на шаг, то всё снова исчезнет. Он смотрел на его лицо, на расслабленные черты и на привычку жмуриться даже во сне, и впервые за долгие годы чувствовал не только боль, но ещё что-то другое. Очень осторожное и очень хрупкое. Что-то почти забытое. Заботу. Он тихо ворчал сам себе, пока поправлял одеяло. — Нельзя пить столько и нельзя доводить себя до такого состояния. — Нельзя заставлять меня тащить себя на себе. И при этом всё равно делал именно то, что считал нужным, потому что это был его Гуки. Пусть повзрослевший, изменившийся и пусть пока не узнавший его, но всё же тот самый. Ночь тянулась медленно. Тэхён так и не заметил, как сам начал клевать носом. Сначала он просто опустил голову, потом потерял ощущение времени, а затем сам того не заметив уснул возле кровати всё так же рядом с Чонгуком. Утро пришло тихо. Свет скользнул по шторе, и в комнате стало светлее. Чонгук проснулся не сразу. Сначала он поморщился и медленно открыл глаза и несколько секунд вообще не понимал, где находится, а потом ощутил тяжесть в голове, боль в висках и сухость во рту и только потом заметил, что рядом кто-то есть. Тэхён спал, сидя на полу возле кровати, слегка наклонив голову набок. Его рука лежала на краю матраса, будто он даже во сне не хотел терять контакт. Волосы чуть растрепались, а лицо было спокойным и неожиданно мягким. Чонгук замер, а потом медленно приподнялся на локте и смотрел очень долго, потому что перед ним был не холодный помощник и не лучший сотрудник его компании, а его Тэ. Тот самый мальчик, который когда-то смеялся громче всех, который когда-то звал его Гуки, который когда-то ждал его у дома и который теперь сидел рядом и заснул, наверное, впервые за долгое время без напряжения на лице. Чонгук почувствовал, как что-то тёплое и болезненное одновременно поднимается внутри. Он осторожно опустил взгляд на собственное запястье. Браслет такой знакомый и старый. И вдруг улыбнулся тихо и почти неверяще, потому что теперь он не сомневался, что Тэхён всё понял раньше, чем он сам успел что-либо сказать, и остался рядом. Чонгук смотрел на него и думал только об одном: как же сильно он скучал по своему Тэ. Он почти хотел позвать его тихо и осторожно, но не стал. Пусть поспит ещё немного и пусть не исчезает хотя бы сейчас. Чонгук улыбнулся шире и очень бережно, как будто боялся спугнуть это утро, а потом, не двигаясь, просто продолжал смотреть на Тэхёна с такой нежностью, на которую сам бы ещё вчера не решился, потому что рядом с ним было спокойно и рядом с ним хотелось быть собой, потому что рядом с ним он наконец чувствовал, что дом ещё не потерян.