Пока лес помнит

На третий день семья готовилась уходить. Джейк принял тяжёлое решение. РДА знали слишком много, и Куоритч не оставит Оматикайя в покое. Дроны и рекомы проникали в самые укромные места. Нужно было уводить детей к Меткайинам у моря, где враг их не ждёт. В пещере царила суета: Нейтири собирала оружие. связывала стрелы, проверяла лук, точила ножи. Её лицо было сосредоточенным, но мать периодически бросала на неё взгляды, проверяя, что она рядом. Ло’ак спорил с отцом из-за какой-то мелочи, кажется, из-за того, кто понесёт припасы, и их голоса разносились по пещере, смешиваясь с шорохом листьев и треском костра. — Я могу нести больше! — горячился Ло’ак. — Ты понесёшь столько, сколько я скажу. — Джейк был непреклонен. — Но это глупо! Я не ребёнок! — Тогда перестань вести себя как ребёнок. Кири сидела в стороне, молча гладила кору дерева. Её глаза были полузакрыты, она слушала лес и Эйву. Тук сидела рядом с Нетейамом, крепко прижимая к себе маленькую деревянную фигурку палулукана с отломанным хвостом. Нейвира смотрела на семью: уставшего отца, напряжённую мать, проверяющего оружие Нетейама, спорящего Ло’ака, молчаливую Кири и испуганную Тук. Ей хотелось уйти с ними. Сесть на икрана, прижаться к тёплой шее, спрятать лицо в гриве и лететь к океану, ветру и чужим людям. Туда, где нет камер, Брауна, Куоритча и…его. Паук остался у РДА. Куоритч знал, что она выжила, видел кровь на краю обрыва, но не тело. Рано или поздно он начнёт искать её и, найдя с семьёй, убьёт всех. Она не могла привести семью обратно к этой войне. Не сейчас. Не так. — Ты остаёшься, — сказал Джейк. Он стоял перед ней, высокий и сильный, с спокойным лицом, но дрожащими пальцами. Нейвира подняла голову, сидя на корне дерева с перевязанной рукой, под солнечным светом. — Да. — Нет. — Нейтири резко обернулась, рука замерла на рукояти ножа. — Мам. — Нейвира старалась говорить спокойно. — Нет. — Нейтири шагнула к ней. — Ты ранена и еле ходишь. Не оставайся здесь одна. — Я не смогу лететь, — сказала Нейвира. — Икран чувствует боль наездника. Он будет нервничать. Я не хочу упасть с высоты во второй раз за неделю. — Сможешь. — Голос Нейтири был жёстким, но в нём дрожала мольба. — Мне нужно восстановиться. Дай мне несколько дней… Неделю. Я поправлюсь и догоню вас. — Ты восстановишься рядом с нами. — Нейтири подошла ближе. — Рядом со мной. Нейвира медленно покачала головой. Ей было больно видеть лицо матери. Больно слышать её голос. Но она знала, что права. — Нет. Я останусь с отрядом. Мы будем следить за ними. Не атаковать, только следить. Узнаем, где Паук. Узнаем, что замышляет Куоритч. Когда придёт время, мы ударим. Но не сейчас. — Это опасно. — Нетейам приблизился с мрачным лицом. — Я знаю. — Она не стала спорить. — Ты ранена. — Он указал на её плечо, на бедро, на пальцы. — Ты не можешь держать оружие, не можешь бегать и вообще… — Я знаю. — Она перебила его мягко. — Я понимаю, Тея. Мне больно так же, как и тебе. Но я не могу просто забиться в угол и ждать. Не могу свалить и делать вид, что всё норм. Там Паук. Он один, и я ему слово дала. — Нея… — начал он. — Я знаю! — Её голос сорвался, и эхо разлетелось по поляне. Все замолчали. Тук прижалась к палулукану. Кири открыла глаза, Ло’ак прекратил спор. Нейвира глубоко вдохнула воздух, пахнущий лесом, дымом, травами и семьей. — Я не собираюсь делать глупости, — сказала она тише. — Я не пойду на базу одна. Не собираюсь наезжать на рекомов с ножом, как раньше. Просто хочу выяснить, где Паук и Куоритч.…где… — она запнулась. — Почему Ла.йл? — Нейтири прищурилась, и её глаза превратились в острые лезвия. Нейвира отвела взгляд, но слишком поспешно и заметно. — Потому что он знает, где Паук. — заставила свой голос звучать ровно. Нейтири долго смотрела на неё, затем отвернулась. Джейк подошёл ближе, положил руку на здоровое плечо дочери и сжал. — Хорошо. Но ты не одна. Тарэн, высокий воин со шрамами, шёл первым. Рядом Сивея с косой, братья Кайю и молодые воины Нейвиры. С ними две охотницы. Войдя в укрытие, почувствовали изменение воздуха и увидели её. Тарэн замер, расширил глаза и опустился на колено. За ним последовали остальные. — Мы думали, ты погибла. — Его голос был хриплым. — Когда ты не вернулась из патруля… когда прошла неделя… мы думали, что потеряли тебя. — Я тоже. — Нейвира усмехнулась. Криво, устало, но это была улыбка. — Ты жива. — Тарэн взглянул вверх, глаза наполнились слезами, но он не испытывал стыда за это. — Жива. — Она кивнула. — Побитая, злая, но живая. Сивея подошла ближе. Её движения были осторожными, как у лани. Она опустилась на корточки перед Нейвирой и посмотрела на повязку на плече, на бинты на руках, на шрамы, которые не скрывала одежда, на имя Брауна на предплечье. — Кто? — Её тихий голос был полон стальной решимости и угрозы. — Потом. — Нейвира встретилась с ней взглядом. Сивея кивнула, не споря. Она знала Нею с детства: вместе тренировались, охотились и оплакивали гибель первого отряда. Сейчас слова были не нужны. — Мы ждали тебя, — сказала она просто. — Я знаю. — Нейвира сжала её руку. — Спасибо. Джейк крепко обнял дочь, дрожа. Нейвира сначала напряглась, но затем обняла его в ответ. — Я найду тебя, — сказал он. — Где бы ты ни была. — Я знаю. — Не лезь туда одна. — Не обещаю. — Нея. — В его голосе была мольба. — Ладно. — Она вздохнула. — Постараюсь. — Это самое честное, что ты сказала за последние дни. — Джейк отстранился и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. — Я учусь. — Нейвира усмехнулась. Нейтири подошла последней, не обняла дочь сразу. Она долго смотрела ей в лицо, изучая каждую чёрточку, шрам и тень под глазами. — Ты не обязана доказывать, что сильная. Нейвира хотела резко ответить, но не смогла. Нейтири коснулась её щеки, и Нейвира почувствовала слёзы. — Ты уже доказала. — Мать провела большим пальцем по её скуле, стирая грязь. — Вернулась живая и здоровая. Ты гораздо сильнее, чем я думала. Горжусь тобой. Нейвира кивнула, но не ответила. Нейтири убрала руку, развернулась и ушла, сжав кулаки. Нетейам задержался у выхода, прислонившись к корню дерева. Его лицо было спокойным, но за этим скрывалась буря. Он снял парную бусину с запястья, посмотрел на неё и снова затянул ремешок. — Свою не потеряй. Нейвира коснулась бусины на своей руке. Она была тёплой от её кожи, истёртой пальцами за много лет. — Не потеряю. — И не делай ничего, что я бы сделал. — Нетейам кивнул. Она видела по его лицу, что он хотел что-то сказать, но передумал. — Это самый плохой совет, который ты мог дать. — Она искренне улыбнулась. Впервые за долгое время. Он ушёл последним, его силуэт растворился среди деревьев. Нейвира осталась одна. Она стояла у корней и смотрела, как семья исчезает в лесу. Икраны взмыли в небо, их крики эхом разнеслись над долиной. Когда последняя тень скрылась за облаками, лес снова стал тихим. Сивея подошла к ней и встала рядом. — Что дальше? Нейвира подняла голову, ощущая боль. Пальцы плохо сгибались, плечо тянуло, бедро ныло. Но внутри поднимался знакомый план. — Следим, — сказала она. — Не геройствуйте. Не стреляйте, пока я не скажу. Никаких атак без команды. Мы просто следим и слушаем. Всё. Тарэн нахмурился. Его пальцы сжались на рукояти ножа. — Они с оружием. А мы просто будем смотреть? — Именно поэтому. — Нейвира повернулась к нему. — Если нападём сейчас, точно прогорим. Нас мало, да и я вся в ранах. Не стоит так рисковать, но можно просто следить за ними. Узнать их расписание. Найти, где у них слабые места. Выяснить, где держат Паука. Когда охрана меняется. Куда летают дроны. — А Паук? — спросила Сивея. Нейвира посмотрела в сторону базы. Там, за лесом, скалами и колючей проволокой, был её брат и друг, ради которого она прыгнула со скалы. — Паук дождётся. Она сказала это уверенно, потому что иначе не могла. Если бы усомнилась, сорвалась бы и побежала к базе, что убило бы их обоих. Сивея посмотрела на неё и кивнула. — Тогда начинаем. Следить за рекомами оказалось сложнее, чем думала Нейвира. Они не оставляли следов, не разводили костров, использовали химические обогреватели и датчики движения. Рекомы передвигались цепочкой с винтовками, иногда летели на «Скорпионах» или исчезали на базе, погружая лес в тишину. Лес знал всё. Ветер был осторожен, Сивея следила за машинами, Тарэн угадывал маршруты людей по следам, братья Кайю замечали повреждения. Охотницы внимательно слушали лес. Нейвира медленно шла с раной в бедре, полученной от пули Лопеса. Иногда её рука и плечо болели, но она искала. Она ненавидела свою слабость. Сивея наблюдала за её медленными движениями после привала, а Тарэн молча забирал у неё лук, когда пальцы начинали дрожать. Ей приходилось принимать помощь, хотя она всегда справлялась сама. Но Паук был важнее гордости, и она восстанавливалась ради возвращения.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: * *: ･ﾟ✧*: ･ﾟ✧

Через шесть дней они увидели его. Рекомы вышли небольшой группой: Лайл, Манск, Прагер и двое новых бойцов. Они шли к заброшенной буровой площадке, которую клан Оматикайя разрушил много лет назад. С ними был Паук в кислородной маске и маленьком рюкзаке, но он не был одним из них. Она лежала на толстой ветке огромного дерева, укрытая листьями. Её тело было неподвижным, дышала через раз. Ветка была широкой и надёжной, покрыта мхом. Она смотрела сквозь просветы в листве. Паук шёл рядом с Лайлом, они разговаривали. Нейвира сначала не могла разобрать слов из-за шума леса, но потом ветер стих, и она услышала их. — …и ты серьёзно думаешь, что это сработает? — Паук задал вопрос с явным скептицизмом в голосе. — Это сработает, потому что это моя идея, — ответил Лайл. — А мои идеи всегда срабатывают. — Кроме тех случаев, когда не срабатывают. — Это детали. Паук фыркнул. Лайл что-то сказал, и Паук засмеялся искренне. Его смех разнёсся над дорогой, и Нейвира почувствовала, как у неё сжимается горло. Она стиснула челюсть. Это неправильно. Он не должен смеяться рядом с ними после камеры, Брауна, цепей, избиений и зажимания ушей. Он должен ненавидеть их всех, включая Лайла. Паук внимательно осматривал лес, проверяя маску и держась ближе к деревьям. Он запоминал оружие рекомов. Он не сдался. Выживал, как и она. Смех помогал не потерять себя среди монстров. Лайл сказал что-то провокационное, Паук толкнул его плечом. Лайл покачнулся и усмехнулся. Нейвира ощутила странную тяжесть в груди. Не ревность и не злость, а боль от того, что Паук ищет нормальность среди врагов, смеется с теми, кто его держит в плену, и дружит с Лайлом, потому что больше нет выбора. Лайл резко остановился, напрягся и повернул голову, глядя прямо в глаза Нейвире, прятавшейся между листьями. Она не шевельнулась и не вдохнула. Сердце на миг замерло, затем забилось быстрее. Он её не видел: листва скрывала, ветка прижимала, она слилась с деревом. Но смотрел так, будто знал всё. Лайл замер, затем плечи расслабились, на лице промелькнуло облегчение и, возможно, боль. Жива. Он не сказал этого вслух, но Нейвира увидела тень на его лице, сжатые пальцы, разжавшиеся, и медленный выдох. — Что? — Паук заметил что-то. Он посмотрел на Лайла, затем на деревья и снова на Лайла. — Ничего. — Лайл уже отвернулся и пошёл дальше. — Ты никогда не останавливаешься просто так. — Паук не отставал. — Ты как те датчики, которые по лесу ставят. Если остановился, значит, что-то увидел или услышал. — Теперь остановился. — Лайл говорил ровно, не глядя на него. — Иди. Паук посмотрел на деревья. Его глаза скользнули по кроне дерева, где лежала Нейвира. Он знал, что она там, хоть и не мог её видеть. Он медленно улыбнулся, как в детстве. Улыбка говорила: «Я понял». — Она рядом? — спросил он тихо. Лайл не ответил. Он просто шел вперед. Паук кивнул, словно сам с собой согласился. — Я знал. — Что именно? — Лайл бросил на него быстрый взгляд. — Что она жива. — Паук говорил уверенно, без тени сомнения. — Я сразу понял, что ты наврал, когда сказал, что она не справится. Ты всегда так делаешь, чтобы кого-то защитить. Я это заметил. — Ты не знал. — Лайл покачал головой. — Знал. — Нет. — Знал. — Паук улыбнулся шире. — Ты ведь не хотел, чтобы я надеялся, да? Но я все равно надеялся. Всегда. — Упрямый. — Лайл тихо выдохнул, и этот звук напоминал смесь смеха и стона. — Учусь у сестры. — Паук усмехнулся. Нейвира закрыла глаза, стараясь не двигаться и оставаться невидимой. Внутри неё дрожало что-то тёплое и живое, ради чего стоило жить. Она не могла позволить им увидеть её, ещё не время. Группа рекомов двинулась дальше. Их шаги стихли за поворотом дороги. Нейвира осталась на ветке, тяжело дыша. Когти ветра ждали внизу, далеко от дороги, скрытые в густом подлеске. Когда рекомы ушли достаточно далеко, Тарэн бесшумно поднялся к ней по корням, его движения были точными, как у лазающего зверя. — Почему не стреляем? У нас была хорошая позиция. Мы могли ударить сверху. Нейвира взглянула на дорогу. Там, где только что находился Паук, теперь было пусто. — У них винтовки. Там пятеро спецназовцев. Один из них — главный, типа их полковник с мини члеником. Если он выстрелит, нам конец. Ты видел, как они двигаются? Это не новички.Они точно знают, что делать, если попадут в засаду. — Мы можем ударить сверху, — повторил Тарэн. — Икраны. Быстрый налёт. — И потерять половину отряда. — Она наконец повернулась к нему. — А может, и больше. У них тепловизоры, Тарэн. Они засекут икранов за милю, и откроют огонь до того, как мы приблизимся. Тарэн молчал, стиснув челюсти. Он жаждал боя и мести, это читалось в его глазах. Нейвира, взглянув на него, произнесла: — Я не поведу вас на смерть, чтобы просто почувствовать себя крутой. Я уже потеряла отряд. Первый отряд. Думала, у меня все продумано, мы справимся. Все погибли. До единого. А я выжила. — Она сглотнула. — Я не повторю эту ошибку. Никогда. Тарэн медленно кивнул. Это была правильная фраза, хотя ей было тяжело её произнести. Раньше она могла рискнуть, думая, что справится. Но первый отряд показал, что самоуверенность — это дым и ожоги. — Тогда что? — спросил Тарэн. — Я пойду за ними одна. — Нейвира осторожно спустилась с дерева. Её ноги коснулись земли, и она оперлась на палку, чтобы не упасть. Сивея, услышав это, резко повернула голову. Она стояла у корней дерева, скрестив руки на груди, и её глаза метали молнии. — Нет. — Я не атакую. — Нейвира подняла руку, останавливая её. — Только слежка. Я хочу узнать, куда они ведут Паука, какой у них маршрут, где они останавливаются. — Ты ранена. — Сивея шагнула к ней. — Твоё плечо всё ещё болит. Бедро ноет с каждым шагом. Я вижу, что ты хромаешь. — Я знаю. — Ты не умеешь нормально держать лук. Не можешь бегать. И вообще… — Я знаю, Сивея. — Нейвира встретилась с ней взглядом. — Я всё это понимаю. Но мне надо выяснить, куда они ведут Паука, какой у них маршрут, кто с ним остаётся, где Лайл и Куоритч, когда меняется охрана. Всё это важно, без этих данных мы не сможем его вытащить. Сивея молчала, её губы сжались в тонкую линию. Она хотела возразить, но знала, что Нейвира права. — Один час, — сказала она наконец. — Не больше. — Два. — Один. — Полтора. — Один. — Ладно. — Нейвира вздохнула. — Ты обманываешь. — Сивея, прищурившись, внимательно разглядывала лицо Нейвиры своими пронзительными, как бритвы, глазами. — Я учусь у Паука. — Нейвира позволила себе слабую тень улыбки. — Это не успокаивает. — Сивея не улыбнулась в ответ. — И не должно. Нейвира поправила ремень на плече, проверила нож на поясе и шагнула в лес. Её палка легко оставляла следы на влажной земле. Плечо ныло, бедро горело, но она продолжала идти. На базе Браун лежал На базе Браун в медицинском блоке, в комнате с прозрачной перегородкой, где когда-то лежала Нейвира. Его положили на ту же койку. Он был бледен и опустошён. Куоритч без стука вошёл в комнату. Дверь распахнулась, его тяжёлые шаги застучали по полу. Лайл, в полной форме и с пыльной бронёй, шёл за ним. Куоритч вызвал его прямо с патруля. Медик поднял глаза от планшета, увидел полковника и сразу выпрямился. Его спина стала прямой, как палка, а пальцы сжались на планшете так, что побелели костяшки. — Как он? — спросил Куоритч. — Стабилен, сэр. — Медик говорил быстро, нервно. — Кровопотеря остановлена. Инфекции нет. Но повреждения… обширные. — Я вижу. Браун лежал за полупрозрачной перегородкой, его лицо было серым, как мокрый бетон, с сухими потрескавшимися губами и запёкшейся кровью. Под глазами темнели глубокие тени, он спал под препаратами, а его дыхание было медленным и механическим. Возле койки мигал монитор с зелёной линией, пульсирующей в такт его сердцу. Лайл остановился у стойки и смотрел на Брауна, его лицо, руки и место под одеялом, где когда-то было что-то, уничтоженное иглой Нейвиры. — Он жить-то будет? — спросил Лайл. Врач не успел открыть рот, чтобы ответить. Куоритч опередил его и заговорил первым. — Жить будет. — И? — Лайл медленно перевёл на него взгляд. Куоритч взглянул на Брауна через стекло. Его лицо оставалось непроницаемым. — Кастрировали. Полностью. Игла повредила уретру, нервные окончания, сосудистую ткань. Пришлось удалить. — Он говорил это сухо, почти буднично. Как будто зачитывал отчёт о состоянии техники. — Он больше не мужчина в физиологическом смысле. Слова прозвучали тяжело. Медик вздрогнул. Лайл молчал несколько секунд. Потом в его голове мелькнула одна мысль, которую он не озвучил: — Какая жалость. Прям до слёз… Она сделала то, что обещала. Вонзила иглу прямо в дырку. Мою иглу… Которую я ей дал… Боже, она богиня. Лицо Куоритча не дрогнуло. Он стоял неподвижно. Но он заметил, как дрогнул уголок рта, как тот отвёл взгляд и сжал ремень винтовки. — Ты можешь не делать вид, что расстроен, — сказал полковник. — Я и не делаю. — Лайл даже не попытался притворяться. — Хорошо. Куоритч смотрел на Брауна ещё несколько секунд. Потом его губы растянулись в холодной, безжалостной усмешке. — Вторую жизнь теперь только глазки строить будет. — Он повернулся к Лайлу. — Или, может, петь. Говорят, кастраты хорошо поют. Может, найдём ему место в хоре. Лайл едва заметно выдохнул через нос. Куоритч повернулся к нему, его холодные светлые глаза впились в Лайла. — Уэйнфлит. После посещения Паука зайди ко мне в кабинет. Нам надо поговорить. — Есть, сэр. Лайл развернулся и пошёл по коридору, не оглядываясь.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: * *: ･ﾟ✧*: ･ﾟ✧

Паук сидел в комнате с прозрачной дверью. Здесь были учебные планшеты, инструменты, маска, вода и старая книга. Но это не было свободой: мигала камера, на двери был замок, а в стене окошко в коридор. Он поднял голову, увидев Лайла, и его карие глаза сузились. — Чего тебе? — Привет тоже подходит. — Лайл остановился напротив стекла. — Или «здравствуй». Или «рад тебя видеть». У вас, людей, много вариантов. — Я не рад тебя видеть. — Паук скрестил руки на груди. — Ты солдат РДА, держишь меня в плену. С чего мне быть радым? — Взаимно. — Лайл пожал плечами. — Ты мелкий, надоедливый, и ты укусил меня за руку в первый раз. До сих пор шрам. Паук откинулся на спинку стула. Стул скрипнул. — Ты меня обманываешь. — Что? — Лайл приподнял бровь. — Вранье, что не рад меня видеть. — Паук смотрел на него с вызовом. — Ты сам сюда пришел, после патруля, даже не переоделся. Ты хотел увидеть меня. Лайл остановился напротив стекла. Мальчик и солдат несколько секунд смотрели друг на друга. Затем Лайл сказал: — Она жива. — Что? — Паук замер. Его лицо стало неподвижным. Руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. — Нея. — Лайл произнёс её имя тихо, но отчётливо. — Жива. Я видел её в лесу час назад. Паук вскочил так резко, что стул упал на пол с грохотом. Его глаза расширились, дыхание стало частым. — Ты видел её? Где? Когда? Она была одна? — В лесу. — Лайл говорил спокойно, но в его голосе что-то дрогнуло. — На дереве пряталась. Думала, что я её не замечу. — Она ранена? — Паук прижал ладони к стеклу. — Да. — Лайл помолчал, затем кивнул. — Насколько? — Голос Паука стал выше, напряжённее. — Сильно? Она может ходить? Она может… — Достаточно, чтобы злиться на весь мир. — Лайл позволил себе слабую тень улыбки. — Но недостаточно, чтобы не прятаться на деревьях и следить за нами. Так что жить будет. Паук почти рассмеялся, его губы дрогнули, на миг он стал похож на мальчика из детства Нейвиры. Потом его глаза увлажнились, и он быстро отвернулся, избегая взгляда Лайла. — Я знал, — сказал он тихо. — Я знал, что она жива… Я чувствовал. — Нет, не знал. — Лайл покачал головой. — Ты надеялся. Это другое. — Знал. — Паук повернулся к нему. — Я сразу понял, когда ты сказал, что она не выживет. Но ты соврал. Я видел. Ты всегда врёшь, если хочешь кого-то защитить. — Ты очень плохо врёшь. — Лайл скрестил руки на груди. — Я вообще не вру. — Паук посмотрел на него. — Она правда жива? Ты не обманываешь? — Да. — Лайл кивнул. Паук опустился на корточки, поднял стул и сел. Несколько секунд он дышал глубоко и медленно, успокаиваясь. Затем спросил: — Ты дал ей уйти? Тогда, у водопада? Ты специально промахнулся? Лайл молчал. Паук не сводил с него глаз. Взгляд его был острым, пронзительным, словно он пытался заглянуть в самую душу. — Ты промахнулся. Ты же у нас лучший стрелок в отряде. Обычно ты не промахиваешься. — Бывает. — Лайл пожал плечами. — Ты же снайпер. Ты почти никогда не мажешь. Я видел, как ты стреляешь. Двумя пулями в голову наповал уложил. А тут промазал по стоячей цели? — Значит, почти. — Лайл не отвёл взгляда. — Спасибо. — Паук опустил взгляд. Его пальцы, лежавшие на коленях, разжались. — Не надо. — Лайл нахмурился, его брови сошлись у переносицы. — Надо. — Паук поднял голову. — Нет. — Почему? Лайл бросил взгляд в сторону на камеру в углу. Красный огонёк мигал каждые две секунды. — Потому что она всё равно вернётся за тобой. — Его голос стал тише. — Опять придётся делать выбор, который мне не по душе. Снова промахиваться, врать Куоритчу. Опять рисковать. — Она вернётся. — Паук слегка улыбнулся. — Знаю. — Лайл кивнул. — И она тебя убьёт. — Паук сказал это без злобы, просто. — Это тоже знаю. — Лайл почти улыбнулся. — Она мне обещала. Раз сто. — Но ты рад, что она жива. Лайл повернулся к пауку. Тот смотрел спокойно, слишком спокойно для пятнадцатилетнего, которого недавно пытали и держали в плену. В его глазах было понимание. Лайл не стал врать. — Да. — Она тоже будет рада. — Паук кивнул, медленно и с видимым удовлетворением. — Она скажет, что нет. — Лайл покачал головой. — Она скажет, что я всё ещё третий. Что я лысый. И что она меня прикончит. — Конечно. — Паук улыбнулся. — И назовёт меня идиотом. — Лайл загибал пальцы. — И скажет, что я плохо стреляю, что у меня уши красные. — Точно. — Паук закивал. — Всё это будет. — И скажет, что я всё ещё на третьем месте. — Лайл вздохнул. — На третьем? — Паук усмехнулся, на этот раз шире и почти весело. — Не начинай. — Лайл закрыл глаза и тут же пожалел, что сказал это. — Ты на третьем месте в списке людей, которых она хочет убить? — Паук подался вперёд, и в его глазах заплясали искорки. — Не начинай, Паук. — Лайл поднял руку. — Это почти романтично. — Паук расплылся в улыбке. — У моей сестры есть список смертников, и ты в нём на третьем месте. Это… это самое милое, что я слышал. — Паук. — Ладно. — Паук поднял руки в примирительном жесте. — Молчу. Всё. Лайл заметил, что глаза ожили, плечи расправились, серость и отчаяние исчезли, осталась надежда. Это было достаточно. Он собрался уходить, но остановился у двери. — Она сильная, — сказал он, не оборачиваясь. — Она нереально крутая. Выжила после всего, что на неё свалилось. Прыгнула с водопада и выплыла, и она точно вернётся за тобой. Я это знаю. Ты это знаешь. Так что просто держись. Паук молчал. А когда Лайл уже взялся за ручку двери, тихо сказал: — Ты тоже держись. Лайл не ответил. Просто вышел в коридор и закрыл за собой дверь. — На третьем месте, и это почти как что-то романтическое. Блядь. Этот пацан… он действительно умный для своего возраста. И он прав. Я рад, что она жива. Рад, что прячется на деревьях и следит за нами… Если она вернётся, а она точно вернётся, мне придётся решать. И я уже знаю, что выберу. Он направился по коридору, зная, что его ждёт Куоритч. Впереди маячил разговор, который ему явно не понравится.