Рин

В родной комнате Рин почувствовал себя лучше, но только эмоционально. Его тело по-прежнему не слушалось и дрожало от усталости после незначительных нагрузок. Больше всего раздражала беспомощность. И скука. Беспомощность и скука. Заказы, заранее записанные на него, выполнял Джо (даже зная, чем это может закончиться). Деньги они сразу делили пополам во избежание споров, хотя Рин считал такую сделку несправедливой в первую очередь для друга. Дни тянулись невероятно долго по вине бездействия. Рин входил в ту часть населения Диска, которая не относилась к алхимикам и волшебникам, то есть не видел особого смысла в чтении, но даже он взял в руки книгу (какую-то из многочисленных книг отравителя по медицине и биологии, он не особо разобрался) и почти сразу положил на место. Уже на третий день он готов был чуть ли не молить Джо пустить его на заказ. Или Примерно на шестой год их работы в Гильдии у Рина появился постоянный клиент. Он делал заказы, не называя имен, а показывая иконографии, и просил доставлять тела в его поместье сразу по окончании работы. Как известно, хорошие наемники не задают вопросов и молча выполняют заказ, вот и Рин мог только подозревать о причудах этого богача, жертвами которого становились в основном молодые девушки. Впрочем, узнать наверняка ему пришлось образом по его мнению достаточно забавным и самым печальным с точки зрения клиента. Однажды после некоторых существенных последствий участия в очередной драке Джо запретил Рину выходить на работу, ссылаясь на неудовлетворительное состояние его здоровья, чего метатель очень не любил, но спорить с отправителем на этот счет как правило не решался. По обыкновению Джо взял его заказ на себя, а поскольку способ убийства заказчиком не оговаривался, применил способ, удобный ему, то есть яды. На следующий день стало известно о смерти одного из богатейших людей Анк-Морпорка. Причина — отравление. Рин долго смеялся, а Джо поначалу стало стыдно за убийство единственного постоянного клиента Гильдии Наемных Убийц, но потом он уже и сам посмеивался над тем случаем. тайком сбежать, взяв себе чужой. Конечно, потом Джо бы все узнал, но это было бы только потом… От этой мысли он отказался, отдавая должное другу, который заботится о его здоровье, а потому было решено попытаться заверить его в своем отличном самочувствии (то есть сделать невозможное, поскольку с тем, как долго они были друзьями, Рину никогда не удастся обмануть Джо) — Ну хоть этой ночью я смогу пойти работать? - начал он пытаться. Джо устало выдохнул. — Я же сказал, минимум неделю. Я свой яд на себе пробовал, как ты помнишь, а потом не мог подняться дней десять, а до полного восстановления вообще около трех недель прошло. — Ну… Я не ты. Ты же сам говорил, что… — И уже жалею об этом. Я всего лишь прошу тебя перестать пытаться себя убить, разве это так уж много? - по мере того, как отравитель раздражался, а Рин понимал, что от своей цели он, возможно, еще дальше, чем был, фальшивая улыбка начала сползать с его лица, давая место привычной мрачной мине. — Меня это бездействие убьет быстрее. — Не говори ерунды, - ответил Джо спокойно, методичными жестами перебирая свои вещи. Рина это только больше бесило. — Нет, вот откуда ты знаешь, может я великолепно себя чувствую? - Джо снова вздохнул, но после этого на губах его заиграла слабая улыбка. Он едва заметно подмигнул самому себе правым глазом. — В таком случае докажи, - отравитель уже выглядел довольным собой, только от того, что Рин растерялся. — Что? Как? — Обопрись рукой обо что-нибудь. Вот, скажем, о кровать, - комната состояла из четырех кроватей и шкафа, так что выбирать долго не пришлось. Метатель неуверенно выставил перед собой левую (здоровую) руку, - Нет, нет. Правой, - мгновенно остановил его карманный лекарь. Джо уже внутренне ликовал от возможности доказать свою правоту. Рин обхватил правой рукой изголовье кровати и стал медленно и осторожно переносить на нее свой вес, исподлобья поглядывая на друга. Сам он в эти моменты довольно улыбался и вздергивал брови, говоря этим: «ну давай, давай». Под действием этого взгляда Рин переносил все большую массу своего тела на раненую руку. Она уже начинала нешуточно дрожать, но наемник продолжал смотреть на Джо, делая вид, что так и должно быть в его нормальном состоянии. В итоге этой пытки Рин, конечно, проиграл. Рука не выдержала и он с грохотом повалился на пол, несколькими местами ударившись о другую мебель. Джо победно усмехнулся и протянул ему руку, чтобы помочь подняться (помощь Рин принял левой рукой). — Я же говорил, - сказал отравитель, чтобы закрепить триумф. Рин был раздосадован. — Ну скажи, а в чем опасность? Может, мое тело и не функционирует так, как надо, но никто, кроме заказчика от этого не пострадает… — Ты пойми, чтобы тело снова начало работать как надо, ему нужен покой. И время на восстановление. Любой другой бы на твоем месте уже умер. А ты жив, пока выполняешь мои указания, - сказал Джо то, что говорил уже сотни раз, и, бросив напоследок: «Я слежу за тобой», - снова вышел из комнаты, оставив его одного. Пока Рину приходилось проводить дни и ночи в стенах Гильдии, не покидая комнаты, близнецы избегали туда возвращаться. Они побаивались Рина, хоть и уважали. Увидеть это можно было хотя бы из того, что после смерти Паркера, метатель не услышал от них ни одной шутки про женщин. От Джо такие шутки летели постоянно, что почти абсолютно всегда становилось причиной драки. «Неконтролируемые вспышки агрессии», как это называет сам отравитель, для бывшего вора не были новостью, но даже зная о них, он позволял себе говорить Рину все, что взбредет ему в голову, не страшась при этом смерти. Во многих, знающих Рина, это вселяло истинное уважение. Даже Эд и Сол никогда не шутили сами. Они смеялись с шуток Джо, а потом делали ставки, подсчитывая количество и тяжесть увечий, наносимых отравителю их другом. Дело в том, что они (и сам Маркс) понимали, что с Рином Джо в полной безопасности, и вреда, большего, чем пара переломов нанести он ему никогда не сможет. Причина тому — глубокая привязанность, которую близнецы очень часто могли наблюдать своими глазами, видя их агрессивную заботу друг о друге и подслушивая душевные разговоры. Сейчас близнецы предпочитали нахождению в комнате наедине с неразговорчивым наемником бессмысленное шатание по городу, против чего Рин особо не возражал. Джо учился в магистратуре Гильдии, а потому почти полностью сменил режим на дневной и постоянно пропадал в тех местах здания, куда большинству других работников Гильдии даже в голову не пришло бы зайти (учебный корпус со всеми его библиотеками, лабораториями и классными комнатами). До заката метатель оставался в одиночестве и старался развлечь себя, бросая ножи в воображаемые мишени. Под вечер Джо вернулся в комнату и остаток дня они скоротали вместе за приготовлением каких-то веществ, названия и свойства которых Рин забыл почти сразу, как услышал. Он любил вот так сидеть с другом и слушать, как он страстно и с огнем в глазах рассказывает, какой ингредиент за что отвечает. Больше половины слов ему были непонятны, но слушать нравилось. Иногда Джо просил его что-то добавить или перемешать… Единственное, чему Рин научил отравителя за восемь лет — это правильное положение ножа при перерезании горла. Он пытался научить его метать ножи, но ничего дельного из этого никогда не выходило. В полночь, когда Джо уже спал, а близнецы выполняли свой очередной нудный заказ, Рин с напрочь отсутствующим режимом наемного убийцы лежал без сна. Настало самое время задуматься, как он вообще к этому пришел? Зачем полез в этот бой? Почему у лорда Низза возникло желание исключить его из Гильдии? На, на все был только один ответ. Когда он впервые увидел Диона, играющего на площади в Щеботане, его, разумеется, сразу зацепила его внешность. Рин отрицал возможность возникновения какой-либо симпатии, особенно к внешности, особенно к эльфийской. Но черт возьми, лламедосец был красив! Он убил его один раз, переступив через первый в его работе эмоциональный барьер непривычного сожаления, на второй его бы уже не хватило. Поэтому музыкант остался в живых, при этом не принеся наемнику никакой материальной выгоды. Тогда Рин сам завысил цену на отказ от своих обязанностей, но было это исключительно для того, чтобы не показаться дешевым, тогда как на деле ему, наверное, хватило бы и «пожалуйста», чтобы сдаться. Он все равно уже тогда не мог представить себе этого до смешного беззащитного, как ему казалось, парня мертвым. Помниться, тогда он по достоинству оценил правило из Устава Гильдии: «Не заговаривать с жертвами», ведь, как оказалось, когда начинаешь видеть в цели человека (да еще и невинного человека), его убийство вдруг представляется проявлением неоправданной жестокости. Момент, когда молодой музыкант стал ему дорог, Рин упустил. После первого расставания с ним он начал слишком много думать, думать именно о нем, потому что тот без всякой причины отказывался уходить из головы. С этого взяла свое начало постоянная потребность убеждаться, что он жив. Потом к ней подключилось желание открыться ему, такое же беспричинное, как все прочее, но слишком сильное, чтобы его игнорировать. Были и чувства, но их Рин не принимал во внимание, пока они не начинали влиять на мысли. Так вот, судя по всему, эти начали. Пришла мысль проведать причину всех бед. Привыкший повиноваться спонтанным желаниям, метатель собирался вскочить с кровати, но получилось только встать. Тем не менее он начал быстро и по возможности тихо (зная, как чутко спит Джо) собираться. Он был одет в единственную одежду, что у него была, то есть в рабочую, с двумя заплатками на правом плече, на одной из которых была нашита эмблема Гильдии Наемных убийц, а вторая появилась буквально пару дней назад. Однако так Рин никогда бы не вышел. Прежде он рассовал по тайникам своей формы около пяти метательных ножей, надел пояс, на котором уже висели четыре и только теперь был готов покинуть комнату. Джо, разбуженный звуками, увидел только силуэт в окне, задержавший на нем взгляд, после чего тот пропал из вида, скрывшись снаружи здания. Отравитель простонал что-то невнятное и уронил голову обратно на подушку. Делать что-то было уже бессмысленно, к самобытности Рина он давно привык. Ему оставалось только снова погрузиться в сон, надеясь, что он не убьется там, куда собрался. Убиваться Рин, конечно, не намеревался… Во всяком случае сегодня. Он даже пошел в обход Теней, хотя и пришлось делать крюк, поскольку одним из своих основных преимуществ как наемного убийцы считал трезвую оценку своих нынешних возможностей. В его планах было просто навестить Диона. Множество деталей плана он упустил из вида, как например поздний час, в который нормальные люди уже спят. Он не знал также, что будет делать по достижении цели, что говорить. Все эти вопросы приходили к нему в голову, но на них он не мог ответить, а потому просто не думал о них. Шел он нарочито неторопливо, боясь что снова перенапряжется и упадет где-нибудь в неподходящем месте. Где живет Дион он знал давно, еще до боя с лламедосцем, хотя сам музыкант об этом не мог и подозревать. Подойдя к нужному дому, он посмотрел вверх, на третье окно, за которым, по его расчетам, и находилась конечная цель. Выдохнув так, как выдыхают люди перед тем, как проглотить стопку, он стал взбираться вверх. Через двери Рин принципиально не ходил. Анк-Морпорк особенно нравился ему тем, что абсолютно в любой дом и на любой этаж можно забраться по стене при обладании достаточной сноровкой из-за большого количества балконов, карнизов и прочих украшений. С его опытом залезания в окна, он мог подняться даже по отвесной стене, но это не доставляло ему такого удовольствия. В обычном своем состоянии метатель смог бы забраться к Диону за считанные минуты, но сейчас ему понадобилось в два раза больше времени, а по достижении нужного карниза, он почувствовал легкое головокружение и задышал глубже. Передохнув с полминуты, он наудачу толкнул окно локтем, чтобы не разворачиваться, то есть не делать лишних движений. Окно открылось со скрипом, характерным для дешевой съёмной комнаты. Рин усмехнулся беспечности музыканта. (На самом деле просто открытое на ночь окно в этом районе никакой опасности не представляло, просто метатель был устроен так, что видел угрозу буквально во всем. Подчиняясь воздействию снаружи, окно открылось настежь, и лунный свет залил комнату, сделав все тени темнее, а силуэты резче. Наемник сидел на окне в комнате музыканта смотрел, как тот спокойно спит в своей постели. На мрачном лице незваного гостя застыла слабая ухмылка, которая, вопреки своему виду, означала искренне положительные чувства. Дион поморщился во сне от света. По долгу службы Рин успел хорошо изучить человеческий сон. Он понял, что эльфис не спал, а только засыпал, то есть закрыл глаза не более десяти минут назад, а значит разбудить его не составит никакого труда. — У тебя в комнате убийца, - произнес он вполголоса. Улыбка на его лице стала шире, уже намереваясь перерасти в смех. Дион резко распахнул глаза, услышав голос. Смысл слов до него пока не дошел. Потом, заметив силуэт в открытом окне, он одним быстрым движением сел на кровати. Когда уже и смысл сказанного дошел до него, он испугался. Только всмотревшись в лицо гостя, он узнал Рина и бояться перестал, облегченно выдохнув. — А, это ты, Рин. Заходи, - и наемник спрыгнул с подоконника, сделав шаг в комнату. Оглядевшись, он заметил стул, подвинул его ближе к кровати и опустился. Может, немного резче, чем сделал бы это человек в нормальном состоянии здоровья, но назвать это словом «упал» или «обрушился» пока было нельзя. — Я давно тебя не видел. То есть, после… в смысле мы тогда даже не успели объясниться и… - Погружаясь в воспоминания о встречах с Рином, Дион путался в мыслях и словах, - думаю, нам стоит многое обсудить. Лицо метателя было почти невозможно разглядеть в темноте, но музыкант догадался, что оно помрачнело. — Но начнем с другого, - догадался он, - Я давно не видел тебя на площади. Обычно ты приходишь под вечер и стоишь в одном и том же месте, - он быстро замолчал, чтобы не сказать еще чего-нибудь лишнего. — Джо не выпускает, - быстро сориентировавшись, прервал его Рин, - Из-за этого, - он похлопал себя по плечу левой рукой, и слегка поморщился от боли, - Беспокоится обо мне, - он слабо усмехнулся. Дион пристально смотрел ему в лицо. — Я понимаю. Но ты все же вышел. — Ну да. Сбежал, можно сказать. Джо будет в ярости. — Мне кажется, это естественно. Он же твой лучший друг? Я видел, как он переживал за тебя в ту ночь. Ты тогда чуть не умер. — Я много раз бывал на пороге смерти… - Рин отвернул голову в окно от пристального взгляда черных глаз эльфиса. — Да, мне рассказывали. …В ту ночь многое произошло. Но больше всего меня интересуют несколько вещей. Для начала, как ты там оказался? Рин вдохнул, все еще глядя в окно, не столько чтобы что-то в нем рассмотреть, сколько чтобы избежать прямого зрительного контакта. Его пальцы начали выстукивать на коленях непостоянный ритм. — Рин? Он чувствовал себя обязанным ответить на вопрос, но ответить так, чтобы не показаться слишком подозрительным. Почему он чувствовал вину и долг перед человеком, которого не знает и двух недель, которого трижды спасал от смерти? Почему он не может признаться в вольности парню, который трижды ему обязан? Надо было соврать. Придумать быструю, безопасную ложь, как он обычно делал с компанией. Но что тут соврать? — Такое… стечение обстоятельств, - невнятно проговорил он, отметив про себя, что обычно он врет уверенней, - Тебе повезло, - добавил он уже тверже. По лицу Диона было видно, что ответ его не убедил. Но настаивать он не стал. Все равно, как ему казалось, он уже знал ответ. И от этого становилось некомфортно. Как и от того, что Рин пришел к нему домой, хотя никогда не спрашивал, где он живет. — Ты не говорил, что твой друг — лекарь, - он сменил тему. —Вообще то говорил, - Дион смутился, - И он не лекарь. Формально им не является. Но с его способностями, я думаю, ему не составит труда им стать. Он единственный врач, которому я готов доверить свою жизнь. Во многом еще потому, что не готов следовать указаниям чужих людей. Я слышал, у многих врачей есть синдром Бога, знаешь о таком? Дион знал, что у простых людей называют синдромом бога. Чувство, будто ты имеешь право распоряжаться людскими жизнями. Все время знакомства с Рином, он считал, что перед ним именно такой человек. В ответ на его вопрос он только кивнул. — Нет, Джо совсем не такой… - они не знали, как продолжать разговор, а потому какое-то время молчали. — Ты всегда приходил на площадь? Или начал с тех пор, как я стал там играть? - спросил Дион. Рин согнулся на стуле, запустив руку в волосы, потом выпрямился, шумно вдохнув. К отвратительному самочувствию прибавился еще и непонятный стыд. Зрачки его блуждали в глазницах, скользя взглядом по стенам и потолку, он по-прежнему избегал смотреть в глаза собеседнику. — Я… - протянул он, судорожно отыскивая в голове уместную ложь, - Неплохо после рабочей ночи немного насладиться хорошей музыкой… — Так дело в музыке? — А почему бы и не в ней? - если в разговоре с друзьями он начал бы раздражаться неверием в его очевидный обман, то сейчас он старался отвечать как можно сдержанней. Арфист из Лламедоса пристально смотрел ему в лицо. Взгляд наемника забегал из стороны в сторону еще быстрее. — Странный ты человек, Рин, - он наконец посмотрел на музыканта, приподняв брови в вопросе, - Разговариваешь странно. Вроде бы не знаешь больше, чем должен знать человек в твоем статусе, а разговариваешь как аристократ. — Там, где я учился слишком много преподавали философию, - не задумываясь ответил он. Дион был не первым, кто замечал в нем эту странность. — Как в женских пансионах? - музыкант заулыбался, а Рин уставил на него грозный подозрительный взгляд. — Ты знаешь? - едва слышно спросил метатель. — Да, твои друзья рассказали. Да я и сам догадывался. Сидя на кровати, Дион смотрел, как Рин поднялся с своего стула и, недолго оглядевшись, уставился в окно. — Уходишь? - музыкант не был против того, чтобы остаться в законном одиночестве, просто его беспокоило, что скорый уход друга вызван чем-то из того, что он наговорил. Рин смотрел в окно. Пейзаж по-прежнему не менялся: все тот же дом напротив, где сдаются такие же дешевые комнаты, как эта. Слова Диона лишь слегка затрагивали его сознание, не оставаясь в нем, так что их приходилось ловить за хвост. Уходишь? Уходить? Он уходит? Несложный вопрос потребовал долгих размышлений. Вернуться в общежитие Гильдии, ставшее для него тюрьмой в эти дни или остаться здесь, с человеком, который знает слишком много, который по какой-то причине ему не безразличен? — Да… Нет. Не знаю, - Он зачем-то развернулся спиной к парню и опустил голову, задумавшись. Дион бесшумно встал с кровати и подошел к наемнику. Что он хотел сделать? Успокоить? Он коснулся его плеча. — Ты можешь остаться, если хочешь… Рин резко обернулся, ужаснувшись тем, как близко оказался молодой арфист. Наверное сейчас, когда он ощущал ладонь лламедосца на своем раненом плече, был первый и единственный миг, когда страх буквально парализовал его. От безысходности он рассматривал лицо Диона, который, казалось, не сводил глаз с его зрачков, видя в них свое же изображение. Взгляд наемника цеплял по очереди черты эльфийской внешности парня: от черных бровей к таким же черным глазам, к идеальному носу, бледным губам… Когда Рин сделал движение к музыканту, ладонь последнего со свежего шрама на правом плече сместилась ниже, к старому, восьмилетней давности, но не опустилась. Руки наемника легли на плечи Диона, отчего оба напряглись. В голове арфиста зашевелилось смутное сомнение, а сердце наемника билось где-то в самом низу груди. Он продолжал рассматривать совершенные черты парня, а его руки неосознанно стали перебирать длинные темные волосы. Музыкант стоял как изваяние, лишь свободная его рука сделала лёгкое движение, намереваясь увеличить дистанцию, а потом… А потом все произошло слишком быстро, и Рин Сто-Гелитский совсем не отдавал себе отчет в том, что делает. Его руки нашли под волосами затылок лламедосца, а дальше тело наемника действовало по своему усмотрению, не справляясь о мнении хозяина, поддаваясь тому желанию, которое сознание Рина так отчаянно не подпускало к себе все эти дни. Он притянул Диона еще ближе к себе, так, чтобы их тела столкнулись, а губы соприкоснусь друг с другом. Рин никогда не целовался и был уверен, что этого никогда и не произойдет. Он совершенно не знал, как это делается, а потому наугад успел только легонько пройтись языком по внутренней стороне верхней губы парня, прежде чем получил резкий толчок в грудь от него же. Он никогда так не напивался, чтобы так трезветь, но по другому это можно назвать разве что «пришел в чувство». Хотя это будет неправильно, ведь что, если не чувства управляли его телом последние несколько секунд? Во всяком случае теперь управление вновь взяло сознание и здравый смысл, а потому Через мгновение Рина уже не было в комнате. Дион, несмотря на все свои гипотезы, был поражен произошедшим до глубины души. Миг понадобился ему, чтобы прийти в себя и вдохнуть воздуха, а когда он вновь поднял взгляд на то место, где только что был человек, его уже там не было. Повинуясь неосознанному голосу интуиции, он выглянул в окно, но там наемника тоже не нашел. На всякий случай он закрыл окно на задвижку, перед тем как лечь в уже остывшую постель. Он думал о том, что здесь было, и было ли вообще? Если задуматься, то он был даже не сильно против. Ведь кто такой Рин? 23-летняя девушка, восемь лет прятавшаяся под личиной неразговорчивого парня из Гильдии Наемных Убийц… Рин скрылся на карнизе четвертого этажа. Пустой взгляд был направлен вниз, руки он запустил в волосы и ладонями давил на виски. Дышал он как после долгого бега. Резко откинув голову назад, он глубоко вдохнул ночной воздух. Сердце билось все там же внизу, но теперь вдвое сильнее. Какой же он дурак. Как добрался до Гильдии Рин не помнил. Джо на повышенных тонах потом рассказывал ему, что вернулся он с рассветом, чуть не валясь с ног, с высокой температурой и почти в лихорадке. По словам отравителя и с подтверждением близнецов, его прихода они испугались больше, чем смерти, потому что вошел он через дверь и с порога повалился на руки их лидера.