Рин

Иконография до Витинари не дошла, зато разошлась в прессе, прикрепленная к статье об аресте командором Ваймсом сорока человек. Если бы Каролина Маркс не обладала железным характером и даром убеждения, в той же статье обнаружилось бы и ее изображение, но пока там было только имя, чему она уже не смогла сопротивляться, как ни старалась. Какой бы хищницей не представала это женщина, с Анк-Морпоркской прессой тягаться не мог никто. В последнее время отношения супругов Маркс стали заметно холоднее, чем в первые годы их совместной жизни. Их дочь точно не была этому причиной, они и не начали остывать друг к другу, любви в их семье было столько, сколько сложно себе вообразить. Но они оба имели свои тайны, которые боялись раскрывать, чтобы не навлечь беду на себя и друг друга. Так Джо уже два года убеждал жену, что работает в больнице врачом, тогда как на самом деле был всего лишь медбратом, а Каролина упорно скрывала от него свою причастность к обществу и мимолетную встречу с Рином. Джо уже достаточно давно носил в себе эту идею, но решился только сейчас. Он стоял перед дворцом патриция. Конечно, первое и основное, что его интересовало, — это судьба его лучшего друга. Обычно Рин давал о себе знать, присылая деньги, но сейчас пошел уже второй месяц, как от него не приходило ровным счетом ничего. Он понимал, что с его работой подвергать себя опасности вполне естественно, но все равно слишком сильно переживал, потому что в нужный момент не мог оказаться рядом. Еще Джо осточертела работа медбратом. Он любил общаться с пациентами, проводить процедуры, но выслушивать указания врачей было просто невыносимо. Уже зашкаливало количество случаев, когда он под восторженные взгляды коллег вступал в ожесточенные споры со старыми снобами, именующими себя великими деятелями медицины. Поэтому сейчас он рассчитывал убедиться, что с Рином все в порядке, что он просто на заказе где-то очень далеко, и потребовать себе подобающее место среди медперсонала городской больницы. — Господин Маркс? - его чисто случайно встретил Стукпостук в одном из коридоров, - Вам что-то нужно? — Да, я хотел бы поговорить с Витинари, он сейчас здесь? — По какому поводу? Может быть я могу вам чем-то помочь? — Возможно. Ты сам как? Здоров? - секретарь немного смутился. — Да, все отлично, спасибо. Так что? - они разместились в креслах. — Рин Сто-Гелитский. Личный наемник Витинари. Мой лучший друг. Мне нужно знать, что с ним. От него слишком давно не было вестей. - Стукпостук криво улыбнулся со смущением и снисходительностью. — Вы не читаете прессу?.. - аккуратно спросил он. — Только «Правду» иногда, а что? - секретарь нервно сглотнул. — Позвольте минутку, - он удалился и вернулся через пять минут с новыми бумагами в руках. - Вот. «Вестник Танти». Выпуск примерно месячной давности. - Лицо медбрата скривилось от боли и отвращения. Та самая иконография, подписанная словами: «Личный наемный убийца Витинари». Он быстро пробежал глазами по тексту. На несколько минут воцарилась тяжелая тишина. — Каролина Маркс? - неожиданно выкрикнул Джо, - Здесь написано: «благодаря Каролине Маркс». Что это значит? Речь идет о моей жене? — Вполне возможно. Да, вероятно, так и есть. — Но что это значит? — Она пришла в Псевдополис-ярд, потребовала личной встречи с командором Ваймсом и, как получается, рассказала ему обо всех манипуляциях общества, об их местоположении и прочую необходимую для ареста информацию. —  Понятно… На иконографии Рин еще жив, верно? Что с ним сейчас? — Я не хочу делать поспешных выводов, сами понимаете, у нас нет никаких доказательств… Но после ареста он так и не вернулся, так что мне остается только предполагать худшее. - Джо медленно понимающе закивал, - Я взял на себя ответственность распорядиться о его имуществе. Из личных вещей у него была только одна шкатулка. В ней по большей части ваши письма, господин Маркс. Еще деньги и… вот это, - секретарь показал его невидящему взору потрепанный и пожелтевший лист бумаги, - Завещание. Было написано еще четыре года назад. По нему вам причитается восемьдесят процентов всех его накоплений, с оплатой за его последний заказ это сто сорок четыре тысячи долларов, и некий нож. Если вы позволите, - Стукпостук снова поднялся и пошел в другое место, но вернулся уже через пару минут с небольшим предметом, завернутым в ткань, - Это обнаружил капитан Моркоу на месте задержания. Вы можете сказать, принадлежал ли он Рину? - Джо сразу узнал блестящее лезвие с гравировкой. Он бы никогда его не спутал. Он уверенно кивнул, - Это уникальная и дорогая вещь. Поскольку раньше никто не знал владельца, Стража отдала его нам. Рассчитывалось сделать его достоянием общественности, поместив в музей или нечто подобное. Но теперь, когда нашлись документы, подтверждающие собственность… Он ваш. Деньги я смогу отдать вам только минут через двадцать. Подождете? - Джо снова только рассеянно кивнул. Стукпостук и сам чувствовал себя немного неловко, став посланником таких известий. - Я могу чем-то еще помочь? — М? Да, я хотел поговорить еще по одному поводу, но уже сомневаюсь, что это имеет смысл. — Говорите, я сделаю, что смогу, - с готовностью отвечал секретарь, будто пытаясь загладить свою вину за все, только что сказанное. — Я хотел потребовать место врача в больнице… — Вас так и не взяли? - прервал его Стукпостук, удивленный. Он вообще был почти уверен, что к этому человеку давно следует обращаться «доктор Маркс», и не исправляет он его только из вежливости. — Согласились только на досрочный выход на работу в качестве медбрата. — Надо же… Я считал, что вв непременно должны работать врачом. Это ужасная несправедливость, что вас не взяли, вы ведь столько сделали для города, - Это была правда. В то время слава Джозефа Маркса как чудесного лекаря дошла уже и до элиты города. Многие действительно предпочитали со своими проблемами приходить к нему, а не в больницу, поэтому работы у Маркса, учитывая должность медбрата, было в несколько раз больше, чем у любого другого медицинского работника. - Я постараюсь с этим разобраться. Сейчас подождите, я запрошу для вас ваши деньги и сегодня же выдам вам на руки… — Где ты был? - Каролина с дочерью сидели за обеденным столом, не притрагиваясь к еде, пока отец семейства проходил в дом и садился к ним. Он выглядел по-особенному уставшим. Обычно он, приходя из больницы, едва переставлял ноги, но неизменно улыбался. Теперь же помимо физической на его лице читалась еще и внутренняя усталость. Сегодня он вернулся гораздо позже, чем обычно, а накануне ночью бесплатно помогал какому-то неизвестному со сродным приступом эпилепсии, так что его можно было понять. — У патриция, - честно ответил он. Все трое понемногу начали есть уже почти полностью остывшую пищу. — У патриция? Что тебе там понадобилось? — От Рина уже слишком давно нет новостей. Я больше не мог оставаться в неведении. — Джо… - он положил перед ней тот самый выпуск «Вестника Танти». Когда ее взгляд случайно упал на прикрепленную иконографию, она скривилась и отодвинула газету от себя. Да, она ее уже видела. — До Витинари я не дошел, со мной говорил Стукпостук. Вот что он мне показал. - он взглядом указал на статью, - Здесь написано, что ты в этом как-то замешана. — Да, послушай… так было нужно, - она скосила взгляд на дочь. Та поймала его и лучезарно улыбнулась. Ей было уже три года. У нее были красивые мягкие черные кудри, совсем как у графа Гильома в молодости, и глаза Джо. От Каролины ей досталась форма носа и галочка верхней губы. — Да, ты донесла на них в Стражу. Но ты скажи мне одну вещь: как там замешан Рин? Это же он, ты не могла его не узнать. Стукпостук сказал, что кроме этой иконографии о нем больше ничего не известно. Ты что-то знаешь? - спросил он с едва ощутимым напором, под которым Каролина сжалась. — Рин, ты поела? - обратилась она к дочери, - Тогда иди сразу спать, нам с папой надо немного поговорить. После чисто условной попытки к сопротивлению девочка все же скрылась у себя в спальне, и только проводив ее взглядом, Каролина обернулась к мужу. Она выглядела подавленной, а он — встревоженным. — Ты что-то знаешь? - повторил он, и ей пришлось ответить. — Твой друг мертв. — Откуда тебе известно? - Джо, казалось, просто не хотел терять надежды, но жена обязана была его разочаровать, хоть и постаралась сделать это как можно мягче. — Просто я пробыла среди них несколько месяцев, я знаю, как они поступают. - На самом деле причина ее уверенности крылась далеко не в этом. Были и более вещественные доказательства. Она приходила туда вместе со Стражей, спускалась в те импровизированные камеры, но Рина там уже не было. Точнее то, что там было Рином назвать было нельзя. Кровавое месиво, когда- то бывшее его телом: над ним, мертвым, серьезно поиздевались. (Известно, кто. Чайчай был человеком незаметным. Он легко ушел от Стражи, а последствия того противостояния скрыл стеклянным протезом в глазнице. В Гильдии он объяснял всем, что эту травму получил в детстве, и никто ничего подозрительного в его словах не заметил) — Мы со Стукпостуком тоже так решили. Он показал мне его завещание. - Джо выложил на стол деньги. Быстрым взглядом Каролина подсчитала, что там было около ста сорока тысяч анк-морпоркских долларов. Потом появилось и нечто, завернутое в ткань. Метательный нож с тремя буквами, высеченными на лезвии, все таком же новом и блестящем, хоть и немного заляпанном кровью. - Это он передал мне, - Каролина оторвала глаза от сомнительного наследства и посмотрела на мужа, который все не отрывался от ножа, - Здесь восемьдесят процентов от его накоплений, считая оплату за последний выполненный заказ. А этот нож, - Джо начал тихо посмеиваться, - Он особенный. Это гномья работа, специальная сталь. Мы за него в свое время немало денег отдали, - он засмеялся еще громче, - Знаешь, как это было? Мы хотели сделать ему подарок на звания лучшего в Гильдии и остановились на таком ноже. Но денег у нас особо не было, мы собрали, сколько смогли, а остальное взяли из его же копилки. Три четверти стоимости этого ножа Рин оплатил сам и так и не узнал об этом. - говоря, Джо принялся ходить по комнате. Открыл дверцу одного из ящиков, достал оттуда сосуд… понял, что перепутал ящик с ядами с ящиком с алкоголем и раздумал пить, а вместо этого опустился в кресло и поджег сигарету. С момента рождения дочери он не выкурил ни одной. - Вот что я хотел тебе сказать… Мне сейчас нужно, чтобы мы оба были друг с другом полностью откровенны. Я начну. Я не врач. Меня не взяли на эту должность из-за моего предыдущего места работы и «непрофессионального» поведения. Я не говорил, потому что не хотел, чтобы ты во мне разочаровалась. - Каролина промолчала. По большому счету ей было все равно, кем ее муж работает в больнице. Пока он приносит домой достаточно денег, чтобы кормить семью, и приходит сам, ее все устраивало. И любила она его совсем не за карьеру. Сейчас ей было важнее то, что ей самой придется сказать. — Полагаю, сейчас моя очередь раскрывать карты? - все же спросила она не без доли надежды. Джо выпустил порцию дыма. — Я на это рассчитываю, - она немного поежилась на диване. — Рин действительно мертв. Я видела его т-тело. — Вот как. Значит, я был прав, - в его голосе слышалось холодное безразличие, будто он только что услышал ужасную правду, к которой был давно готов. Такое же чувство испытывала сама Каролина, когда они расставались в первый раз. Как это было давно… - Спасибо, мне нужно было убедиться. Так вот есть еще одна вещь, которую я должен тебе рассказать. - и он рассказал. Разумеется, Рин не спала. Она услышала доносящийся снизу смех отца и, решив, что там весело, не смогла не проверить. Однако когда она все же спустилась по лестнице, шагая очень медленно, чтобы не выдать себя ни единым звуком, ее родителям уже явно не было так весело. Мама была на взводе, говорила на повышенных тонах, активно жестикулировала. С ней такое случалось. А вот папа, напротив, только молча слушал ее крики и донесения, как всегда, так и сейчас. Джо вообще никогда не поднимал голоса в разговоре с членами своей семьи. — Это было восемь лет назад, Джозеф! Восемь! - Услышала девочка, когда подошла так близко, что крики матери начали оформляться в осмысленные фразы. Она уже знала, что Джозефом мама называет папу только в очень серьезном разговоре, - Вы даже не виделись четыре года!.. — Три, - аккуратно поправил ее Джо, заранее зная, что останется неуслышанным. — Это давно не имеет никакого значения! Ты о нас подумал? Ты… - рано или поздно вспышки эмоций Каролины гасли, и тогда она начинала вслушиваться в здравый смысл. Джо это было хорошо известно, поэтому он всякий раз просто ждал, ничего не говоря в ответ. Несостоявшийся наследник рода герцогов Сто-Гелита такой тактики придерживался на протяжении всей жизни по непонятной причине, следуя давней привычке скрывать все ото всех, а Маркс лишь не так давно понял, что в определенных случаях его просто не услышат, поэтому в разговорах с женой выбирал молчание. — Я дал клятву, Каро, - сказал он негромко ей во второй раз, когда она точно умолкла. Она выдохнула, смотря ему в глаза. —  Я ведь не смогу тебя переубедить? — Поступишь низко и правильно, если попытаешься, - ответил он с привычным теплым спокойствием. — Тогда не буду и пытаться, - Каролина села на кресло рядом с ним и склонила голову в его сторону, - Ведь когда такое было, что Каролина Гильом поступала правильно? - он обхватил рукой ее затылок и притянул ближе к себе, чтобы оставить нежный поцелуй на лбу. — Ты Каролина Маркс, милая. — Да вот думаю вернуть девичью фамилию, как овдовею, - тихо посмеялась она, пока ее глаза наполнялись слезами. Супруги обнялись, будто спрятались в волшебный кокон, состоящий из друг друга, чтобы оградить себя от всего мира и согреться. Их дочь не знала, не понимала, о чем идет разговор, но как можно не радоваться, когда видишь, что родители любят друг друга? Следующий день, хоть он и был будним, семейство Маркс провели вместе. Джо не принял ни одного пациента, хотя обычно работал ежедневно, даже в выходные. Рин не покидало ощущение, что сегодня какой-то праздник, о котором она напрочь забыла, иначе почему было так хорошо? Вечером супруги отправили дочь спать, а сами остались в гостиной. Джо лег на диван с бутылкой из неправильного ящика, тайно подобрав под себя именной нож покойного друга. Не исключено, что его видела его жена, и просто ничего не сказала. Прибежала и их дочь. Каро хотела было отправить ее обратно, не спрашивая о причине прихода, но Джо опередил ее, пригласив Рин лечь рядом с ним, и она без раздумий запрыгнула к нему на диван и улеглась в уютном месте между мягкой спинкой и твердым бедром отца. Мать хотела возразить но не стала. Возможно, просто не смогла. Каролина стояла рядом с диваном, прямо напротив того места, где на подлокотнике покоилась голова ее мужа. Ее сердце бешено билось, но за свои двадцать девять лет она научилась мастерски скрывать от окружающих всякое внутреннее беспокойство. Сейчас, однако, ее выражение лица выглядело совсем уж неуместным, если не знать подтекста открывающейся сцены (зато очень уместным, если знать) Рин все объяснили так: папе нужно отдохнуть. Сейчас он выпьет специальный напиток, чтобы уснуть, и уснет. Джо весело подмигнул дочери, демонстративно откупорил колбу и выпил все содержимое несколькими глотками. — А теперь давай посмотрим, кто первый уснет: ты или я. Как думаешь, а? Закрывай глаза, проверим. - и она послушно зажмурилась. Каролина смотрела на это веселье с тяжелым сердцем. Ей казалось, что Джо только что выпил яд, но откуда ей было знать, что это было лишь что-то вроде нейтрализатора, обезболивающее средство с побочным эффектом в виде сонливости и частичного онемения конечностей. Он слабым жестом подозвал ее ближе к себе, она наклонилась, и он поцеловал ее в губы. Из глаз Каролины все же пробились первые слезы. Она резко отпрянула, когда между их лицами промелькнуло яркое лезвие. Теперь ее муж с кровавой чертой на шее выглядел еще слабее, но все равно улыбался. Он последний раз прикрыл правый глаз, имитируя подмигивание, прежде чем навсегда сомкнул веки. Каролина вышла из ступора и пришла в негодование, стараясь все делать как можно тише, чтобы дочь не открыла глаза в ненужный момент. У нее только что умер муж, а единственное, о чем она думала: «он же сейчас зальет кровью мне весь диван» и «нельзя, чтобы Рин увидела кровь». С этими мыслями она метнулась в кухню, прилегающую к гостиной и прикрыла рану на шее Джо взятым оттуда полотенцем. — Можешь уже открывать глаза. Папа победил, - слегка надтреснутым голосом сказала она. Рин моментально вскочила и посмотрела на отца, - Он уснул, - объяснила ей мать. Девочка понимающе закивала. — А когда проснется? Когдапроснется?Когдаонпроснется?Когдаонпроснется?! Каролина была из тех людей, которых прежде всегда пробирает гнев, даже когда злиться в сущности не на кого. Она еще не решила, кого будет обвинять, сейчас свой гнев она выместила на неодушевленных предметах. Она подобрала этот проклятый нож с противно идеальным лезвием из неживых пальцев мужа и вонзила его в стену над его головой со всей страстью, которую смогла в себе найти. Потом, успокоившись, она взяла на руки дочь, которая, казалось, даже и не собиралась как-то комментировать ее жест, и, уже унося ее из комнаты, тихо и холодно ответила: — Никогда. Рин посмотрела на отца из-за плеча матери. Она давно усвоила, что спящих будить нельзя, потому что тогда они будут в плохом настроении, потому что устали и не успели отдохнуть. Папа говорил, что это зависит от каких-то гормонов. Она не понимала, что это такое, но звучало сложно, а значит правдоподобно. Рин всегда больше тянулась к отцу. ( Но это и не удивительно, к Джо тянулись все. Он сразу располагал к себе любого, в то время, как Каролина была доверху набита спесью) Она хорошо видела, что папа уже давно не может отдохнуть, поэтому ходит грустный, так что сейчас она была почти не против того, что ему придется спать так долго. Тем более, судя по его лицу, ему сейчас снилось что-то приятное.