NNN

Цвях попятился, взлохматил волосы, хотел ещё что-то сказать, но только вздохнул. — Иди сюда, я тебе спинку потру, — улыбнулся Стерня и заграбастал большими руками мальчишку. — Я так не хочу, — послышался его капризный голос через минуту, — я хочу не так! — и засмеялся чему-то за душевой перегородкой. Оттава намыливал разбитое Ильясом тело и старался сосредоточиться, подсчитывая убытки. Больше всего досталось верхней части спины, но это мелочь, могло быть и хуже. Он всё время возвращался мыслями к тонкой тёмной фигурке в дверях. «Просто не думать»,– командовал себе. Поверх тревоги он увидел новичка, имени которого не запомнил. Тот смотрел в душевой отсек, где возились Стерня и Цвях, с какой-то смесью удивления и восторга. — Эй, мэн, — выступил Оттава. — Люди друг друга давно не видели, тебе чо надо? Чего пыришь? Он поморщился: Система дважды укусила за ногу. — Зачем смотришь? — исправил себя Оттава. — Тебя как звать? — Да пусть смотрит, не жалко, — отозвался Цвях из своего отсека. — Ну пусти… — сказал Стерне, — я сейчас. Он выскользнул из рук мужчины, тот звонко хлопнул его по заду и тоже выглянул. — Ой, — притворно запищал мальчишка, выгибаясь и оглядывая свою розовеющую попку, — обижают. — Что? Нравлюсь? — сверкнул он глазами, улыбаясь новичку. — Я под хвост не долблюсь, — очень быстро ответил тот, замер от сигнала на ноге и отвернулся к стене. Цвях залился смехом, как морская вода солнцем, ринулся на новичка, разворачивая его лицом к себе и тыча куда-то вниз его живота: — Ахаааа, а это что? А? что? Хвоооост. Тут заговорили сразу все. Из общей кучи выпирало несколько голосов: — А ну сюда иди, — прикрикнул, заражённый смехом мальчишки, Стерня. — Так не нравлюсь, что даже встал, — хохотал Цвях. — Мы тут все за хвост свой сидим. Система не взяла бы, если бы не хвост. Общая статья, мы тут все свои, — увещевал новичка Адзин. — Да нормальные тут ребята сидят. Ты эти свои зоновские понятия оставь. Все в одной лодке, все друг другу помогаем, — продолжал уже серьёзно Стерня, он вытащил Цвяха из отсека новичка и теперь прижимал к себе вздрагивающее от смеха мыльное тело. — Выжить бы… — устало закончил он. Кряжич в общем гомоне не принимал участия, он пытался услышать всех, переводил взгляд с одного на другого. — А хвост, кстати, у тебя ничего, большой такой хвост, — развернулся Цвях и засиял ямочками, получил подзатыльник тяжёлой ладонью и снова побежал в душ. — Чего вы ржёте? Только что труп таскали, забыли уже? — новичок, клички которого не помнили, заговорил фальцетом, он теребил пальцы, будто пытался их оторвать. — Заглохни, революционер, — бросил Оттава. — А чо я сказал-то? — крикнул он вниз браслету и снова получил разряд. — Ты нам морали не читай, только пришёл, а уже учишь, как жить здесь, — завёлся Оттава, но сразу же остыл. — Как тебя звать? Ну, кличку какую дали? — Али, — сказал новичок, усмехаясь. — Ну вот нет здесь логики, — взревел Птушаня, словно это известие принесло ему невыносимую боль. — Ну какой из тебя Али? Браслеты брякнули, анонсируя Эда. Он появился сразу же. — Пятый барак, давайте сегодня быстрее. Мне домой надо, день рождения у меня. Слово «домой» повисло в воздухе отдельно. У нескольких едва заметно дёрнулись лица — не к улыбке, а куда-то мимо. Цвях уже раскрыл рот — пошутить — и тут же передумал. — С праздником! — мягко сказал Кряжич. Эд кивнул. Одевались сумрачно, буднично втискиваясь в ненавистные тёплые тряпки. Птушаня подошёл к нагнувшемуся Кряжичу: — Поговорить надо. В столовой или в раздевалке. — А это? — кивнул Кряжич на ногу. — Ну а куда денешься? Поговорим «при этом». Ты сумеешь. Новичок не отвечал утвердительно, намеренно долго блуждал взглядом по нервному лицу, будто сканировал. Потом кивнул. До студии добрались быстро, новичкам Эд разрешил ничего не кричать, только внимательно слушать правила. Али проговаривал их вместе со всеми, стараясь как можно точнее запомнить, Кряжич шёл молча в середине колонны, но непрестанно вертел головой, наслаждался свежим воздухом, втягивал его то ртом, то носом. Смотрел, как открывается рот соседа и из него вместе с паром вываливается очередное странное правило, в суть которых он не углублялся. В раздевалке не было привычного оживления, Цвях изредка тер глаза, остальные молчали. Оттава открыл шкафчик Урбана будто по ошибке, Система почему-то не отреагировала, и он занялся своим переодеванием. Птушаня ходил кругами вокруг Кряжича, но подойти не решался. Тот видел его метания, но шаг навстречу тоже не делал. Наконец в столовой подсел к бритому новичку, и не смущаясь, что разговор слышали все, начал с наступления: — Тебя в одиночке держали или вместе сидели с этим? — Почему вы перестали бояться, что я могу предать вас? — Кряжич ответил вопросом на вопрос. — Потому что глупость смороз… сказал глупость. Тут невозможно ничего скрыть. Браслет, камеры, охрана. Всё видно. Некоторые думают, что даже мысли читают. Но нет, не читает, я проверял. Я уже многое тут проверил. Только пока не могу увидеть полной картины. Давай друг другу поможем. Новичок молчал и разглядывал свой контейнер с едой. — Вкусно, — сказал наконец, так и не прикасаясь ни к чему. — Ешь, а то накажут, — посоветовал кто-то, но Кряжич не смотрел на того, кто сказал. — Я сидел в одиночке. 21 день и 8 часов, — будто бы с середины начал он внезапно. — Мне показывали фотографии разных людей и спрашивали, знаю ли я их. Кого-то я знал, из медийной сферы всё, кого-то не знал – певцы, артисты. Вас показывали. Меня спрашивали, знаю ли я кого-нибудь. Я никого из вас раньше не видел. — Система показывала? Водили в комнату с монитором? — Да. Людей я, кроме охраны, никого не видел. Потом объяснили, что я нужен. Я до ареста был… — Все мы до ареста были. Я — сценарист, Цвяшек — блогер-миллионник, Стерня — у него передача была. Нас собрали сюда. — Это реалити-шоу? — спросил Кряжич. — Мы участники на выживание? — Да ты романтик, — усмехнулся Адзин. — Какое шоу ещё? Вкалывать будешь. Мрачно. От заката до рассвета. Делать то, что ты умеешь, из-за чего тебя взяли. — Из-за любви, — просто и коротко ответил Кряжич. — Любви… — плюхнул ложкой в суп Адзин. — Тебя взяли из-за твоей аудитории, небось большая была? Ты здесь будешь пилить свой контент, работать на ту же аудиторию, на которую привык, только с нужным Системе мессиджем. Понял теперь? Ты в кадре работал? — Да, работал, — сказал Кряжич, глядя в далёкую точку, — но теперь не буду. — Будешь, куда ты денешься? Со всеми подробностями будешь рассказывать своим зрителям… Она умеет заставить. — Нет, не буду. — Суп — порви дно! — непонятно отчего разозлился окончательно Адзин и проворно заработал ложкой, чуть ли не кроша себе зубы. — Ещё один революционер, — подхватил его злобу как горячую картофелину Оттава. — Пока ты будешь пытаться, мы из-за тебя будем получать. Коллективная ответственность, слышал про такое? — Не буду, — спокойно в третий раз повторил Кряжич.