Корни на бетоне

Эдгар проснулся, когда уже было темно. Разбудило его ощущение чьего-то прикосновения к руке. Он резко открыл глаза; пальцы затряслись, дыхание сбилось. Голова чертовски болела, в горле снова пересохло. Осмотревшись, он увидел комнату, освещенную лишь лампой на столе. Рядом с кроватью сидел Фенг и перематывал бедолаге руку, чтобы остановить кровь. Лицо у Фенга было грустным. Эдгар испугался, сам не зная почему, и вскочил, вжавшись в стену. Все его тело дрожало. Положение дел пугало Эдгара. Он лежал в чужой футболке и шортах — ни одна из этих вещей ему не принадлежала. Он находился в чужой кровати, в чужом доме. Сам он был весь побит и невероятно слаб из-за большой потери крови. Ему было страшно из-за своей уязвимости. Он не знал, что у Фенга на уме. Плюс ко всему, ему было стыдно за то, что он чуть не покончил с собой в чужом доме. Фенг закончил бинтовать руку, взял стакан и протянул его напуганному парню: — На, попей... Сколько ты уже не ел? Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю? Что ты любишь из еды? Вопросы сыпались из уст Фенга, но ответа не следовало. Фенг явно волновался. Ему очень хотелось знать, что произошло с парнем и почему тот не хочет продолжать жить. Он хотел узнать историю каждого пореза на его бледных запястьях. Главное же, он хотел отвести его в полицию, чтобы зафиксировать побои и найти насильника. Эдгар хотел было отказаться от еды, но голод был таким сильным, будто кошки скребли ему по желудку. Эдгар часто голодал, и это было для него не впервой, но прежде чем он успел сказать, что не хочет есть, Фенг опередил его: — Ты любишь пельмени. Эдгар замялся и все же промямлил: «Да, люблю». Не успел Эдгар опомниться, как Фенг уже стоял перед ним с миской пельменей. Темноволосый парень все еще дрожал всем телом. Он взял тарелку и принялся есть. Эдгара очень смущало, что незнакомец всё это время просто смотрит на него. Когда в тарелке осталось всего два пельменя, Фенг подал голос: — Давай сходим в полицию. Снимем побои и всё такое. Подадим заявление на насильника. Мм? Эдгар явно заволновался. Его белоснежные пальцы впились в простыню с такой силой, что казалось, он хочет оторвать кусок матраса. — Откуда ты знаешь, что меня изнасиловали? — Всё твое тело в синяках. Эдгар покраснел, осознав, что Фенг его переодевал. И вообще, ему было стыдно, что он доставляет столько хлопот. Он отодвинул миску с пельменями и насколько это возможно спокойным голосом сказал: — Я больше не хочу есть. Фенг не хотел больше давить на парня. В конце концов, тот сам не хочет идти в полицию, однако в душе Фенгу было очень грустно. Ему хотелось растерзать всех, кто причинил Эдгару боль. — И... мне, наверное, пора домой. Я и так доставил вам очень много хлопот. В этот момент Эдгар вспомнил, что к незнакомцу лучше обращаться на «вы». Фенг понял, что парню и впрямь пора идти. Наверняка его родные очень волнуются. Ему не хотелось, чтобы Эдгар уходил, но что он мог поделать? — Давай обменяемся номерами телефонов. Если что, можешь мне написать. После этих слов Фенг начал копаться в полке, достал ручку и листок бумаги и что-то быстро написал. Через пару секунд у Эдгара в руках оказался обрывок бумажки с набором цифр. Эдгар, как всегда, хотел положить бумажку под чехол телефона, но понял, что телефона рядом нет. — А где мой телефон? — А, блин, точно! Я его на зарядку поставил. Секунду, сейчас дам. Фенг отдал Эдгару телефон, а вместе с ним и выстиранную одежду, приятно пахнущую карамелью. «Странно», — подумал Эдгар. Он засунул бумажку под чехол телефона, после чего пошел в ванную. Он понимал, что стоило бы принять душ, но решил сделать это дома. Быстро надев синюю майку, красную жилетку, чёрные штаны, ремень с шипами, перчатки и, конечно же, полосатый шарф, он вышел. В коридоре он сказал: «До свидания» и, не дожидаясь ответа, быстро вышел из квартиры. Эдгар побежал по лестничной клетке вниз и выбежал из подъезда. Он плохо ориентировался в местности, но, выйдя из двора, увидел остановку. На табло светилась надпись: «32т >1». Этот троллейбус как раз ехал в его район. Меньше чем через минуту он уже сидел в троллейбусе и смотрел в окно. Ночь. В окне мелькали фонари. Эдгару очень повезло: это был последний сегодняшний троллейбус, и если бы он опоздал хоть немного, ему пришлось бы шагать пешком на другой конец города. Через полтора часа Эдгар вышел на нужной остановке и пошел в сторону дома. Низ его штанов полностью промокл, так как лужи еще не высохли. Вдруг Эдгар услышал до боли знакомый смех. Смех, от которого становилось противно. Смех, от которого хотелось стать невидимым. Это были подружки его сестры. От неожиданности Эдгар выронил телефон. Сердце забилось как сумасшедшее. Эдгар резко поднял телефон из лужи и тут же достал промокшую бумажку из чехла, чтобы она не намокла еще сильнее. Он не хотел оборачиваться. Он знал: стоит ему обернуться, и его узнают. Или, возможно, его уже узнали. Сжимая бумажку в одной руке, а телефон в другой, он бросился в сторону дома, но было уже слишком поздно. Его резко схватили за руку и потянули на себя. Пальцы сомкнулись на предплечье — резко, до хруста суставов. Эдгар не успел дернуться. Тело предательски замерло, будто вросло в мокрый асфальт. Дыхание оборвалось на полуслове. Легкие судорожно пытались втянуть воздух, но горло сжалось в тугой комок. В ушах зашумело: сначала глухой гул, потом обрывки голосов, смех, шлепки резины по лужам. Всё смешалось в кашу. Он попытался вырвать руку. Мышцы напряглись, но вместо движения пальцы лишь дрогнули. Ноги стали ватными, колени подкашивались, но кто-то уже перехватил его с другой стороны, вдавливая в холодную стену остановки. Бетон холоди спину, но он почти не чувствовал этого. Чувствовал только пульс — бешеный, где-то у висков, в горле, в кончиках пальцев, которые всё сильнее немели. *«Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас».* Мысль мелькнула обрывочно и тут же утонула в звуках. Кто-то резко дернул его за воротник. Ткань натянулась, перекрывая вдох. Зрение сузилось до туннеля: расплывчатые силуэты, блик от фонаря на асфальте, капля дождя, скатывающаяся по чужому рукаву. Голоса доносились будто из-под воды: — Опа, смотрите, кто вернулся… — Куда спешишь, герой? — Телефончик-то не урони… Эдгар хотел ответить. Губы шевельнулись, но из горла вырвался лишь сухой хрип. Слюна стала вязкой, язык казался чужим, тяжелым. Дрожь, начавшаяся где-то в груди, теперь волнами расходилась по всему телу — от плеч до колен, от запястий до челюсти. Он сжимал бумажку так сильно, что острые края впились в ладонь, но разжать пальцы не мог. Телефон в другой руке скользнул, чуть не выпал, но он судорожно вцепился в него. Костяшки побелели. Время растянулось. Секунда длилась минуту. Минута — вечность. Он перестал понимать, где верх, где низ. Запах мокрой шерсти, дешевых духов и бензина бил в нос, вызывая тошноту. Кто-то наклонился слишком близко. Дыхание обожгло щеку. Смех — тот самый, до боли знакомый — прозвучал уже не снаружи, а внутри черепа, эхом отскакивая от стенок сознания. *«Дыши»,* — приказал себе Эдгар. Но легкие забыли как. Воздух не поступал. Перед глазами поплыли темные пятна. Он попытался отвести взгляд, но шея не повернулась. Тело больше не слушалось. Оно стало чужим. Просто объект. Вес. Мясо. Рука на его плече сместилась ниже, к локтю. Пальцы впились глубже. Боль пришла не сразу — сначала только давление, потом жжение, потом пульсация в такт сердцу. Он не закричал. Не смог. Только сглотнул, и это движение отозвалось спазмом в животе. *«Почему я не бегу? Почему ноги не несут?»* Ноги стояли как вбитые в асфальт. Голос застрял в гортани, превратился в сдавленный свист. Веки дрогнули, но не сомкнулись. Свет фонаря резал сетчатку, оставляя белые следы на черном фоне. Кто-то щелкнул пальцами перед его лицом. Звук был неестественно громким, как выстрел. Эдгар моргнул. В поле зрения попала татуировка на чужом запястье, блеск цепочки на шее, капля воды, сорвавшаяся с козырька куртки. Детали складывались, но не в картину — в удушье. — Всё, пойдем. Не хочешь сам — поможем. Голос прозвучал ровно, без злобы. Именно поэтому стало страшнее. Руки сомкнулись вокруг его локтей. Не рывком. Плавно. Неумолимо. Его потянули в сторону от остановки, в тень между гаражами. Шаги были не его. Ноги двигались механически, подчиняясь чужой силе, а не его воле. Он шел. Не потому что хотел. Потому что тело больше не принадлежало ему. Бумажка с номером Фенга всё ещё была зажата в кулаке. Она мокрела от пота и дождя. Он пытался вспомнить цифры. Пытался. Но в голове оставался только шум. И смех. И ощущение, что пол уходит из-под ног, хотя он всё ещё стоял на асфальте. — Что у тебя там такое интересное в руке? Поделись, нам тоже интересно. Эдгар не собирался разжимать руку. Он сам не знал, зачем ему этот чертов номер, но рука сама по себе сжалась еще сильнее. Кольт потянулся к руке Эдгара. Тот в свою очередь сжал руку с телефоном в кулак и хорошенько так вдарил Колту по носу. Эдгар часто дрался, он сам не знал, почему так долго не ударял никого из этой буйной четверки. — Ты че, в край охуел? Я те щас твой кулак в жопу засуну, — сказал Кольт. После этих слов Эдгара взяли за волосы и резко ударили коленом в живот. У Эдгара аж потемнело в глазах, и он упал, но так и не разжал руку. Не отпуская его волосы, его уложили на живот и встали одной ногой ему на спину. — Расскажи-ка нам, куда это ты вчера убежал? Мамке своей плакаться... Ой, точно, у тебя же нет матери. Значит, к отцу прибежал. Ах, точно, твоему отчиму на тебя плевать. Ха-ха-ха-ха! Все засмеялись, а Эдгар продолжал молчать. — Тебя разве не учили манерам? Раз тебе задали вопрос, то изволь ответить, — сказал парень по имени Менди-Честер. После этого Честер резко потянул Эдгара за волосы вниз, впечатывая его голову в асфальт. Из одного глаза Эдгара потекла кровь. — Я сказала: отвечай, где ты вчера был, — произнесла Мэнди, сестра Честера. Эдгару прилетело чьей-то ногой по боку, потом еще раз и еще. С каждым пинком боль становилась все сильнее. Глаза заплывали слезами, отчего ничего не было видно. Эдгару казалось, что прошел целый час, но на самом деле прошло всего пятнадцать минут. Они наконец ушли. В глазах Эдгара всё начало темнеть. Последнее, что он увидел, — удаляющиеся ноги в фиолетовых туфлях с бантиками. †ᅠ†ᅠ †ᅠ †ᅠ †ᅠ Эдгар проснулся от лучей солнца, которые старательно слепили ему глаза. Он открыл их. Небо. Оно было таким ясным. Ни одного облачка. Небо — чистое, Эдгар — нет. Эдгар встал. Голова ужасно болела от удара. Он не знал, куда идти. Дома были мачеха, отец, да и любимая сестра, возможно, привела своих друзей. Но и на улице оставаться не хотелось. Деться было некуда. Эдгар направился в сторону дома. Слава богу, семьи дома не было. Это была единственная хорошая вещь, случившаяся за день. Эдгар снял всю грязную одежду и посмотрел на себя в зеркало. Всё тело было покрыто синяками, засосами и укусами. Также он был испачкан собственной кровью. Он пошел в душ, но даже вода не могла смыть это липкое чувство отвращения к самому себе. Фенг, конечно, предлагал Эдгару принять душ, но тот отказался, так как у него не было ни сил, ни желания мыться в доме незнакомца. Казалось, в мире Эдгара потухли все огни. В его мире не было места свету и надежде. Эдгар где-то с час просто стоял под горячей водой. Помывшись, Эдгар лег на свою кровать. Он очень хотел спать, и голова всё еще болела. Парень быстро провалился в царство Морфея.