Корни на бетоне

Осень — очень красивая пора. Пёстрые деревья. Золотой ковёр из листьев под ногами. А если только начало осени, то и вовсе горячее, обжигающее солнце. Даже когда солнце гасло, природа сменяла его другой погодой. Возможно, не такой тёплой и приветливой, а для некоторых — вовсе противной. Ливень шёл уже далеко не первый час. Улицы были наполнены запахом сырости. Один из листьев дерева, медленно кружась, упал в лужу. Она была довольно большая, и лист корабликом поплыл вперёд. Эдгар не очень понимал, где он. Всё тело адски пронзала неугасающая боль. Он медленно плёлся вперёд. Идти быстро уже не было ни сил, ни желания. Внутри — пустота, а снаружи — ужасное отвращение к собственному телу. Ему было уже всё равно, что о нём думают люди, мимо которых он проходил. Ему было абсолютно всё равно на всё вокруг. Кругом будто всё затянуло туманом. Дождь уже давно намочил его до нитки. Погода минусовая. Можно даже назвать собачьим холодом. Из-за мокрой одежды ветер пробирал до костей, а ливень всё шёл и шёл. Капли, быстро падая, били по лицу Эдгара, смешивались со слезами и размывали кровь на щеках. Парень продолжал идти, не обращая внимания, как многоэтажки сменяются старыми домами времён СССР. А потом даже эти старые дома сменились деревьями. Он сам не знал, сколько шёл, но знал, что шёл долго. Прохожих становилось всё меньше и меньше. Солнце, которое не показывалось с самого утра, уже давно ушло за горизонт, а его сменила луна. Луна просто прекрасна, но её света недостаточно, чтобы осветить весь гнусный мир, окружавший его. Она сияет, ярко сияет, но далеко-далеко-далеко, в космосе. Луна — спутник Земли. Миллионы лет она кружит рядом, хотя светит лишь отражённым солнцем. Эдгар обожал вечерами смотреть на луну. Возможно, он находил в себе что-то похожее. Всю свою осознанную жизнь он гнался за вниманием отца. Только вот папе оно не было нужно. Эдгар не понимал, за что отец не любил его с самого рождения. Папа никогда не воспринимал его всерьёз. До двенадцати лет они так и жили вдвоём. Хотя, вернее сказать, «вдвоём»: отец подсел на наркотики, а Эдгар всегда оставался один. Когда отец накуривался, он бил Эдгара. В какой-то момент это закончилось. Эдгар думал, что всё наладилось, но всё только начиналось. Отец нашёл себе какую-то девушку, привёл её домой. А девушка привела свою дочку. В итоге, после раздела комнат, Эдгар оказался в гостиной. Эдгар вынырнул из воспоминаний, споткнувшись о чёртов камень, лежавший на дороге. Потерял равновесие и упал носом в лужу. Безразлично поднялся на ноги и посмотрел вперёд. Перед ним стоял заброшенный дом. Сам не понял, как оказался здесь. Всего в доме было пять этажей. Эдгар уверенно направился на четвёртый. Все лестницы и стены были исчерчены граффити. Абсолютно каждое окно разбито. Он вновь споткнулся о ступеньку и упал руками вперёд. На полу валялись осколки, рассекшие бледные ладони. Пара струек крови стекла на кончики пальцев. В пролётах со второго по четвёртый этаж красовались алые дорожки. Парень стремительно, без всяких сомнений, подошёл к краю. И когда уже собирался прыгать, у него невероятно быстро забилось сердце. Ему стало страшно. Но ведь это было именно то, чего он так хотел все семнадцать лет своей жизни. Он абсолютно не понимал, почему его берут сомнения. Он стоял на самом краю минуты три, как вдруг услышал голос: — Ты знаешь, у тебя есть всего одна жизнь. — Голос был какой-то лёгкий и непринуждённый. В нём не было ни нотки тревоги. Эдгар решил промолчать, но парень продолжил: — Знаешь, возможно, я чего-то не понимаю. И может, ты с девятью жизнями, хотя, если честно, не похож. — В конце фразы незнакомец засмеялся. — Почти у всех… хотя нет, у каждого найдётся смысл в жизни… — парень хотел продолжить, но услышал ядовитый смешок. — Думаешь, если бы у меня были цели, был смысл, я бы здесь стоял? Думаешь, человек в здравом уме, без каких-либо проблем, стал бы на край? Думаешь, у всех всё хорошо? Думаешь, каждый радуется этой жизни? Думаешь, ты самый умный здесь? — Эдгар говорил всё это с каменным лицом. — Знаешь, всегда есть выход. Всегда есть люди, которые помогут. Всегда есть тот, на кого можно положиться. Всегда будет тот, кому можно довериться. А ты… У тебя какая-то маленькая проблема, а ты сразу нюни распустил и на крышу полез. — Можно довериться? — это было сказано с издёвкой, ядовитым смешком и ухмылкой. — Знаешь, если ты не видишь никакого смысла и не можешь никому довериться, то я искренне тебе сочувствую. — Парень сказал это уже с безразличием и лёгким отвращением. — Знаешь, ни один человек на этой планете не заслужил доверия! — Эдгар не говорил это. Он прокрикивал. Он истерил. И в то же время смеялся. Ну, это был не смех веселья, а смех разочарования. Сердце вылетало из груди, а он чуть ли не задыхался. — Никто не подошёл, не помог, когда это было надо. Все только орали, критиковали и отворачивались. Этот мир ужасен, с какой стороны ни посмотри, а люди только продолжают его портить. Здесь нет ничего хорошего. Этот мир… — Эдгар с радостью продолжил бы, но упал на холодный бетон, расшибая лоб у виска. Даже его мечта о скорой смерти не сбылась из-за какого-то парня. Зачем он только его слушал? Надо было просто сразу прыгать. Эдгар ненавидел себя даже за это.