С любовью, Эдвин

Глава третья

(В которой max_car ждёт ответа от rude-b, а новый учебный год тем временем начинается со ссоры друзей) Эдвин, естественно, сразу прицепил электронный адрес max_car к приложению "Джимейл". Он трижды перепроверил своё письмо в папке "Отправленные", трижды перечитал его и трижды же пожалел, что так поспешно нажал send. Чем дольше он всматривался в короткие строчки, тем отчётливее сознавал: даже если этот rude-b-chachacha-123 и прочитает его послание, то, скорее всего, не ответит. Эдвин так наивно уговаривал себя, что желает не завязать переписку, а поддержать анонима, что не оставил тому почти никаких крючков, за которые можно было бы зацепиться, чтобы продолжить беседу... В своём письме он не задал ни единого вопроса; его письмо, объективно говоря, вообще не требовало какой бы то ни было реакции... Может, rude-b хотя бы лаконичное "спасибо" в ответ пришлёт?.. Не факт. Из-за эдакой своей недальновидности Эдвин теперь уж которые сутки ел себя поедом, то и дело нервно обновляя страничку почтового приложения. А что, если rude-b вообще не видел его имейл? Он же сам писал, что аккаунт левый... Вдруг он его не проверяет? А что, если эта тема давно потеряла актуальность? Редактор "Домика" сбросил на подписчиков бомбу чужого признания, явно надеясь расшевелить школьников перед началом учебного года. Вот только с конца июня, когда на babs_dollhouse@gmail.com, по всей видимости, упало то письмо, много воды утекло...

***

Вот и сейчас, сидя с друзьями на крохотной – пять столиков от силы – веранде Greggs, Эдвин снова тайком проверял почту. – Ну что, Lower 6th, двенадцатикласснички... – Кристалл отсалютовала собравшимся бумажным стаканчиком (латте на овсяном молоке с двойным миндальным сиропом). – Первый учебный день позади. Как вы живы-то? Эд? Алё! Ку-ку, Эд! "Энтерпрайз", опустить щиты! – Она пихнула друга локтем в бок. – Успеешь ещё расписание допов посмотреть! – Прости, Крис, я действительно отвлёкся. – Эдвин резко отложил айфон, не забыв, однако, перевернуть его экраном вниз. – Какие новости, Сай? – Нико повернулась вправо, отставляя в сторону свой вездесущий термос. – Мы тебя даже на обеде не видели... – У математика весь перерыв просидел, – ответил тот нехотя. – Берёшь STEM целиком? – догадалась Кристалл. – Мало тебе GSCEs было, мазохист... – Ага, – Саймон удручённо кивнул. В его выразительных, на выкате, карих глазах проступила вся грусть британского народа. – Пять A-levels, ребят, не считая спецкурсов. К концу Upper 6th я повешусь... – А ты не можешь... ну... взять меньше? – участливо спросила Нико, которая выбрала литературу, историю моды и домоводство – и то лишь потому, что меньше трёх предметов взять было нельзя. – Не то чтоб волшебные совы рядком высадились у меня на подоконнике, наперебой пихая мне в руки конверты с приглашениями в лучшие вузы страны... Хоть в какие-нибудь вузы... – протянул тот. – Мне нужны эти баллы. На тот случай, если со спортивной стипендией не выгорит. – У нас в запасе два года. Никто не ждёт от нас великих свершений уже следующей весной, – заметил Эдвин философски. "Никто, конечно, не ждёт, от меня – особенно, но хотя бы два левела в этом году сдать надо", – подумал про себя Саймон.

***

Его внутренний монолог оказался прерван явлением клоуна Дэвида по прозвищу Демон. – Ба-а! Кого я вижу! Ребята! И моя будущая жена! – завопил Дэвид с другой стороны улицы. – О нет... Только не это... – прошептала Кристалл, прикрывая лицо рукой. – Да чего ты? – улыбнулась Нико. – Он, в общем-то, безобиден. – Только приставуч, как говно к подошве, – пробормотал Эдвин, ослабляя школьный галстук. Несмотря на начало сентября, жара на английском побережье стояла какая-то почти средиземноморская. Дэвид тем временем споро преодолел скромный, объёмом в две сонные легковушки в одну сторону и три полумёртвые – в другую, порт-таунсендский трафик, ловко перепрыгнул через низкую оградку, отделявшую верандочку Greggs от Хай-стрит, и уже вовсю тащил свободный стул от пустующего соседнего столика в сторону своей цели. На его достаточно симпатичном, если не приглядываться к россыпи прыщей на щеках, лице играла задорная, чуть нагловатая улыбка. – Эд, Сай! Дайте пять, парни! – вскричал он с восторгом эмигранта, неожиданно повстречавшего соотечественников на другом конце света. – Мисс Сасаки, вашу ручку, мадэ-муа-азель! Проигнорировав тот факт, что враз посмурневшие Эдвин и Саймон пятюню ему не дали, Дэвид склонился в идиотском полупоклоне и карикатурно облобызал наманикюренные пальчики Нико. А затем он вытворил ровно то, чего боялась Кристалл; из-за чего она заранее изобразила интеллигентный намёк на мем с фейспалмом. А именно... Дэвид опустился перед ней на одно колено и, приложив руки к груди, тоном загибающегося от ковида барана патетически проблеял: – Любовь моей жи-изни, огонь моих чре-есел, как ты прекра-асна! Кристалл поперхнулась кофе и, натужно пуча глаза, сквозь тёмный тон кожи предательски побагровела щеками. – Прекрати ломать комедию, Дэйв, здесь тебе не драмкружок, – попытался осадить его Саймон. – Да, я такой: драмкружок, кружок по фото... Но когда я вижу тебя... – Дэвид послал оторопевшей Кристалл томный взгляд и воздушный поцелуй. – Мне ещё и петь охота!.. – Х-хватит! – зашипели на него Эдвин и Саймон хором, которому позавидовали бы все гадюки Соединённого Королевства, не раздавленные пока колёсами "Воксхоллов" и иных местных автомобилей. Однако Дэвиду было решительно наплевать. Не меняя позы, под робкое похихикивание Нико он набрал побольше воздуха в грудь... и разразился арией: – Сердце краса-а-авиц склонно к измене! И переме-е-ене!.. Прохожие на Хай-Стрит непроизвольно замедлили шаг; влекомый невиданным ором, из дверей Greggs выглянул Чарльз Роуленд, подрабатывавший там за кассой. Где-то на соседней улице сами собой зажглись полицейские мигалки на крыше зелёной "Миаты" Эстер Финч... Кристалл Пэлас медленно моргнула и наконец выдавила: – Стоп, довольно... Что тебе нужно? Стоило Кристалл напрямую обратиться к Дэвиду – он сразу же изменился в лице, мгновенно посерьезнев, поднялся с колен и сел на притащенный с собой стул. – Какое мороженое ты любишь, о Кристалл Пэлас, красивейшая дева всей Британии и Содружества? – Не ем мороженое, – ответила Кристталл немного резко. – Шоколад? – не теряя надежды, предположил Дэвид. – Тоже мимо, – Кристалл растянула губы в холодно-вежливой улыбке, зарезервированной для приставучих продавцов-консультантов в магазинах женской одежды. – Торт? Пирожные? Конфеты? Умоляю... – на лице Дэвида проступило отчаяние. – Нет, нет и снова нет, – качнула она головой. – Но как же?.. Как же мне порадовать тебя? – произнёс Дэвид потерянно. – Реально? – Кристалл прищурилась. – Реальнее некуда! – воскликнул Дэвид воодушевлённо. – Тогда... Тогда позволь мне процитировать Голлума, – проговорила Кристалл с поддельной мягкостью. – Помнишь, что он сказал, когда у него приключился особенно острый приступ раздвоения личности? – Что?.. – выдохнул Дэвид, ловя каждое её слово. Нико, расстроенная, уже понимая, к чему дело идёт, прикрыла ладошкой рот и послала Эдвину и Саймону полный надежды взгляд. Они оба её проигнорировали. В отличие от неё им не было жаль одноклассника. Он их обоих, откровенно говоря, бесил. Как и его бесконечно тупые подкаты к Кристалл. Он ей практически (и этому курсиву не хватало пенни до жирного шрифта!) проходу не давал с прошлой весны – с тех пор, как она вернулась в школу! Кристалл тем временем отодвинула стакан с остатками безвозвратно остывшего латте, наклонилась вперёд, почти нависая над столом, и замогильным голосом прошептала прямо Дэвиду в лицо: – Уходи! И возвращаться не смей! – Что?.. – переспросил Дэвид слабо, растерянно, почти жалко, словно не веря своим ушам. – "Уходи и возвращаться не смей!" – вот что сказал Смеагол своему доппельгангеру Голлуму, – пояснила Кристалл сухо. – И это же я говорю тебе. Отвали, Дэйв! Отвали по-хорошему, пока я не пожаловалась миз Грин или мистеру Каши! Плечи Дэвида опустились. Из него словно разом выпустили воздух. Его взгляд преисполнился слёз, губы дрогнули, спина ссутулилась... Он медленно встал – неприятно, грубо проскрипели по деревянному настилу веранды металлические ножки стула. Не подумав вернуть стул на место и ничего более не говоря, с видом побитой собаки он побрёл прочь. У края веранды Дэвид остановился и обернулся. Он пристально посмотрел на столик, за которым сидели Кристалл, Нико, Эдвин и Саймон, но всем – хоть они этим впоследствии и не поделились – показалось, что он видел лишь Кристалл.

***

– Надеюсь, теперь он от меня отстанет! – простонала Кристалл, роняя голову на руки. – Испортил нам такой хороший вечер... Говнюк! – А мне его немножечко... жаль, – вдруг тихо сказала Нико. – Я его немножечко... понимаю. Он в тебя влюблён. Безответно. Это очевидно. Он такой наивный, глупый, ранимый и беззащитный... Любовь делает с людьми такое. Мы совсем теряем голову... – Он в край охреневший клоун! – рявкнула Кристалл. – Я ему изначально – ещё перед каникулами! – дала понять, что нет, нет, нет! Но он не отваливает! Я уж понадеялась, что спустя полтора месяца его попустит! Ведёт себя, как... как последний сталкер! Как какой-нибудь маньяк! – Он караулит тебя под дверью? Заглядывает в окна? Ходит за тобой по пятам? – спросила Нико; в её тоне послышалась удивительная, неожиданная резкость. – Да нет, что ты?! – Кристалл махнула рукой. – Ты же сама в курсе! Доёбывается вот так периодически! Позорит меня... – Ему не перед кем тебя позорить... Не перед нами, по крайней мере, – произнесла Нико серьёзно. – Просто Дэвид, прости уж, Крис, за прямоту, будь он хоть трижды худрук драмкружка, не "классный", – она показала пальчиками кавычки в воздухе, – парень. Вон Роуленд... – Она кивнула на стеклянную дверь Greggs. – Вот он классный. Если бы он до тебя, как ты сказала, "доёбывался", ты бы его так не обидела. – Ты моя подруга, Никс, – выговорила Кристалл, кривя губы, – но сейчас мне кажется... Хотя нет, мне не кажется. Ты реально охренела. – Возможно, – ответила Нико без намёка на высокомерие или обиду; её эмоции выдало лишь то, как она дёрнула плечом. – Возможно, я охренела, Крис. Просто я знаю, каково это – быть влюблённой в человека, который в упор тебя не видит; в челочека, у которого к тебе не-вза-им-но. Я бы... я бы, может, даже опустилась до того, чтобы и под дверью стоять, как последняя сталкерша, и до дома бы провожала, учебники бы таскала... Но... Я, пожалуй, пойду. Увидимся в школе, ребят. – Последние слова вместе с резким кивком она адресовала опешившим Эдвину и Саймону. Подхватив термос со стола и рюкзачок со спинки стула, Нико Сасаки пошла прочь – в том же направлении, что и непутёвый, обездоленный Дэвид. Над столиком повисло неловкое молчание. – Я... я пойду провожу её, – сказал вдруг Саймон, поднимаясь со своего места. – Нехорошо так её отпускать...

***

Эдвин и Кристалл остались вдвоём. – Ты тоже считаешь, что я перегнула? – поинтересовалась вмиг остывшая Кристалл. Эдвин задумался. Как бы поступила его мама-психолог? Что следовало бы сказать в этом случае? Он не ведал, а потому решил быть честным – и это вышло ему боком. – Не знаю, Крис... – ответил он совершенно искренне. Дэвид его неописуемо бесил, но и Крис... Сейчас она была просто жестока. Особенно с Нико. Хотя её, конечно, можно понять: Дэвид кого угодно выведет... – И ты туда же! – воскликнула Кристалл, раздражённо взмахивая руками. – В общем... это... Аривидерчи! Увидимся в школе! Едва не перевернув стул, она кинулась прочь – в противоположную, естественно, от Дэвида, Нико и Саймона сторону, оставив Эдвина недоумевать: а что он такого, собственно, сказал?..

***

– Привет, Пейн. Твоя фамилия ведь, кажется, Пейн, да? Эдвин поднял голову, встретился взглядом с тёмно-карими глазами Чарльза Роуленда и мысленно напомнил себе, почему однажды зарёкся лишний раз на него смотреть. Да, не зря в школе треплются... Удивительно красивые, конечно, глаза... И подводка эта – малость размазанная, нарочно, естественно, – нечто... Эдвин на секунду зажмурился, резко приходя в себя. Сколько он так просидел? Вот только же, кажется, Кристалл... Чёрт! Надо было идти за ней, да ведь? Как дурак, ей-Энтерпрайзе! – Э-э-м... – Чарльзу явно было неловко. Он, кажется, и вовсе пожалел, что подошёл к однокласснику. – Мы в прошлом году были вместе на математике... – У меня в этом году только гуманитарные предметы, – ответил Эдвин автоматически и тотчас же поморщился: ну надо же ляпнуть такое... Как резко прозвучало. И реально тупо. – Прости... – Он поспешил сгладить ситуацию. – Я просто... На своих мыслях залип. Действительно... Математика, да? И физика-химия. Всё такое... – Всё такое. – Чарльз улыбнулся. – И ты играешь в крикет, – продолжил Эдвин, изо всех сил стараясь реабилитироваться. – Ходишь на игры? – оживился Чарльз. – Приходится. Мой лучший друг – капитан команды. – Теперь настал черёд Эдвина улыбаться. – Да, Моулд настоящий контрол-фрик! – Чарльз искренне рассмеялся, до ужаса привлекательно щурясь и блестя тёмными глазами. – Надеюсь, в октябре нашими общими молитвами мы порвём этих... как их там... из Нижнего... как его... – Тадфилда, – договорил за него Эдвин, одновременно козырнув знанием противников Илариона. – О! Точняк! – Чарльз радостно хлопнул в ладоши и, довольный, наставил на своего визави два указательных пальца. – Мы их... Пуф-пуф-пуф! Как детей! Кстати, мне всегда было любопытно, а есть ли Верхний? – В смысле? – переспросил Эдвин, отводя глаза и нервно хватаясь за телефон. Он неприлично засмотрелся на Чарльза... – Верхний Тадфилд, – ответил Чарльз без намёка на раздражение. – Раз этот, который по соседству, Нижний, то должен же где-то быть Верхний, нет? – Не знаю... – протянул Эдвин напряжённо. Он с отвращением ощутил, что впадает в коммуникативный ступор. Сказать по правде, это был третий раз, когда они разговаривали (Да, Эдвин считал, а что такого?!) после того, как Чарльз без малого год назад не позволил Брэду набить лицо Монти, и... Эдвин растерялся. Как тут не растеряться! И кто бы не растерялся на его месте? Он всё никак не мог взять в толк, Роуленд это сейчас серьёзно? Или чисто разговор поддержать? И как реагировать? Попробовать отшутиться? Погуглить прямо на месте, то есть спросить Siri? – Я сейчас смену закрою и буду свободен. – Прервал его мучительный поток сознания Чарльз. – Не хочешь на набережной посидеть? – С удовольствием, – выдавил Эдвин, втайне удивляясь, как это его язык сболтнул что-то, не дожидаясь команды от мозга. – Крутяк! – Чарльз панибратски хлопнул его по плечу и кинулся к стеклянной двери Greggs. – Я мигом! Пять минут, Пейн, не больше! – Эдвин. Меня зовут Эдвин, – прошелестел тот ему вслед, нисколько не уверенный, что Чарльз Роуленд расслышал.

***

Что ж... Это было странно. Полный кринж. Эдвин в панике зажмурился. Попросить, что ли, маму присоветовать ему какой-нибудь курс по общению, нетворкингу?.. Чтобы со всякими там присказками, прибаутками, айс-брейкерами и тому подобными приблудами... А то вот... С Крис позорно посрались, потому что он что-то не то сболтнул... Нико вот ещё непонятно на что обиделась... Симпатичный одноклассник подошёл просто пообщаться, а он и поплыл, как пятиклассница... Куда это годится? Эдвин покачал головой, про себя себя же ругая. Потом он поднялся из-за стола, поправил свой стул и стулья ребят; подумав, вернул даже стул Дэвида за соседний столик, выбросил их с Кристалл бумажные стаканчики в урну... Кинув взгляд на дверь Greggs, Роуленда внутри Эдвин не разглядел, а потому рискнул быстро набрать сообщение Кристалл в WhatsApp: "Прости, пожалуйста, если сказал что-то не то. Не хочу ссориться". Вздохнув, он заодно обновил "Джимейл", ни на что особенно не надеясь... И внутренне похолодел, увидев одно непрочитанное. Эдвин замер. Мир для него на секунду остановился. Его анонимный собеседник rude-b, не подававший признаков жизни с тех пор, как в воскресенье Эдвин отправил ему своё кривобокое и сбивчивое послание, с полчаса назад ответил: "Привет, max_car, спасибо, ты, наверное, удивишься, но твоё письмо первое и единственное, которое я получил. Все трындят в комментах в Домике... Да, я их тоже читал, но приятно... более чем приятно даже, кого я обманываю, получить ответ, что называется, в личку. Я не буду спрашивать, как тебя зовут в реале, из какого ты класса, я только скажу, что chachacha – это не танец, это фигня на постном масле, не парься. Кстати, тебя реально зовут Макс? Тогда это смело! :)" Не позволяя себе задуматься, не смея потерять и секунды, Эдвин набрал: "Привет, классно, что ты ответил. Я рад. Но ты сам себе противоречишь. Ты говоришь, что не будешь спрашивать, как меня зовут в реале, но потом, опять же, спрашиваешь, реально ли меня зовут Макс ))))))). Нет, не Макс. Но я не буду против, если ты в переписке будешь так ко мне обращаться. Как твой день, кстати?" Последний вопрос Эдвин прибавил просто от безысходности. Он приказал себе не надеяться на искренний ответ, как и на то, что скупые сведения из письма помогут ему вычислить, кто же этот rude-b.

***

...На пороге Greggs показался Чарльз Роуленд. Что ж, ему потребовалось намного более пяти минут, чтобы сдать смену, однако Эдвин был не в обиде. Он искренне улыбался, и улыбка эта была адресована в равной степени однокласснику, который захотел провести с ним время... И загадочному rude-b.