На минималках

ПАЗики на автобусной станции были заполнены молодёжью. Ребята и девчонки, с сумками, рюкзаками и гитарами наперевес. В пакетах звенело стекло, но сопровождающие трудовой отряд в дом отдыха «Лесное» тактично молчали и отворачивались. А что тут скажешь? Ребята в массе своей уже совершеннолетние: кто-то с первого курса института, кто-то из технарей. Есть несколько парней и девчонок из 11 классов. Ребята ехали помогать совхозу собирать свёклу и полоть капусту. А совхоз им за это три копейки заплатит. Всем хорошо: молодёжь подзаработает, совхоз сэкономит на гастарбайтерах. Ни один уважающий себя таджик или узбек за такие деньги не согласится полоть грядку «вот отсюда и до вечера». А студенты согласны. Всем хорошо. Через десять минут все погрузились в автобусы, и те повезли крепкие рабочие руки и спины в «Лесное», близ деревни Хрюково, где растянулись поля с грядками в километры, что скрывались за горизонтом. Директор дома отдыха предоставил совхозу места для проживания студентов, а местный автопарк — автобусы для перемещения рабсилы из «Лесного» на поля и обратно. Лерка и Витька* сидели ближе к хвосту автобуса. Лерка у окошка, Витя рядом. Две недели вдали от Озерского, без мам и дворовых друзей. Чужие люди, новые знакомые, масса впечатлений. — Ты взял перчатки? — Валера толкнул Витьку в бок локтем. — Думаешь, замёрзнем? — Блять, для работы, балбесина! — Ааа, не. Да ладно. Нормально. — Ну и чудовище ты, Дубов. Я взял на двоих. Спасибо ещё скажешь. — Спасибо, заботушка ты моя, — заулыбался Дубов, а у Лерки в зобу дыханье спёрло. — Зато я ноут взял. И киношек накачал. Будем вечером смотреть. Вдруг там интернета нету. — Это хорошо. — Я молодец? Похвали меня. — Ты молодец, Дубов. Хороший мальчик. Приедем на место, я тебе косточку сахарную дам. Погрызёшь. — Довыёбываешься. — Ой ли? Ехали почти два часа, за которые кое-кто успел как следует отметить отъезд/приезд. Народ веселился, ходил по автобусу туда-сюда. Девчонки всё нахальнее тёрлись рядом с Витей, стреляя глазами и призывно улыбаясь. Витя довольно улыбался им в ответ и подмигивал особо пьяненьким. — Ты хоть гандоны-то взял? Тебе, я гляжу, работы предстоит — непочатый край. Помимо прополки капусты днём, будешь ночами «пропалывать» девок. — А ты чё, перчатки взял, а резинки нет? Совсем на думаешь о моём здоровье, Мармышкин. — веселился Дубов. — Я Белозёров! — зашипел Лерка. — У. Когда ты так шипишь, то больше Гадюкин. Лерка тихо матернулся по-немецки сквозь зубы и отвернулся к окну. По приезде их расселили по комнатам. Дом отдыха «Лесное» по факту был бывшим пионерским лагерем. Двухэтажные панельные корпуса с рекреацией посередине и коридорами с бывшими палатами. Некто выкупил сие заведение за копейки, сделал ремонт, достроил пару деревянных красивых домов, в стиле русской избы, где находилась столовая-ресторан и корпус администрации с номерами «Люкс». Проложили прогулочные тропы, лазилки для детей, организовали досуг и вот. Теперь сюда за немалые деньги приезжали городские жители, уставшие от суеты и выхлопных газов. На природу, которая, кстати говоря, тут и правда была прекрасна. Сосновый лес, река поблизости, да и в деревню Хрюково можно доехать на квадроциклах, которые дают здесь же, в аренду, чтобы домчаться до деревни с ветерком по разъёбаной дороге, попить молочка из-под коровы, погладить пушистого кролика или вонючего козлика, а также закупиться местным самогоном. По спискам Валерка жил на первом этаже в номере (теперь это номер на двоих) 17. Дубова же поселили на второй этаж в другое крыло в 24 номер. Валерка зашёл в стандартную комнату с двумя кроватями, шкафом купе, тумбочками и столом у окна. Дубов же молча пошёл за ним, как только узнал, что их поселили в разных комнатах. В номере уже был какой-то патлатый ботан и подпрыгивал на кровати, проверяя пружинность и удобство. Но его гитара почему-то лежала на Леркиной кровати. Видимо ещё не определился с выбором. Хотя, выбора у студента особо и не было. Белозёров не успел даже познакомится с новым соседом, как следом зашёл Витя. — Привет, студент, — обратился он к патлатому. — Там перепутали списки. Ты живёшь на втором этаже, в двадцать четвёртом. — Не. Я видел списки. Всё правильно я пришёл, — студент не планировал уходить с насиженной костлявой жопой койки. Витя сдёрнул его с кровати и поставил на ноги. — Ты. Перепутал. Номер. Ферштейн? — чётко произнес Дубов. Он почти касался своим кончиком носа студентского. Глаза у Вити были, как нефть, а энергетика, как смерть. Но студент не планировал свою скорую кончину, поэтому что-то крякнул, подхватил свои пожитки и быстрым шагом пошёл на выход. — Балалайку забыл, музыкант! — фыркнул Витя. Студент молча вернулся, забрал гитару с Леркиной кровати и удалился. Как только дверь захлопнулась, Витя повернулся к Валерке и расплылся в довольной улыбке, растопырив руки. — А вот и я, мой верный друг Панчо! — Не Панчо, Дубов, Панса! Санчо Панса! А Панчо — это, блять, торт! — Лерка раздражённо закатил глаза и отвернулся к своей сумке. Внутри всё ликовало, и он боялся, что Дубов заметил его счастливую улыбку. — Да поебать. Неужели ты думал, что я тебя брошу одного, с этим подозрительным музыкантом? — А если он пожалуется? — Мы чё, в детском садике? — Ну знаешь… — Я если я ему в ухо дам? — Ну да. Аргумент. Витька кинул свою спортивную сумку на пол рядом с кроватью и рухнул на постель, довольно вытянувшись и хрустнув суставами. Лерка шуршал пакетами, доставал шлёпки для душа, раскладывал свою одежду на полки шкафа. Витька лениво наблюдал за другом. — Чё улёгся, чудовище? Давай, разбирай сумку. Скоро обед. — Да потом. — Потом едем на свёклу. Ты расписание-то смотрел? — Неа. Нахуй мне? Ты ж смотрел. Лерка вздохнул, закатив глаза, и продолжил распаковывать свою сумку. Обед в местной столовой приятно удивил. Вроде ещё не ресторан, но уже не столовка. Не было раздаточных столов и тёток-буфетчиц. Предлагался шведский стол. По центру располагался большой остров, где в свободном доступе стояли салаты, холодные закуски и просто нарезанные овощи, а вдоль стены — симпатичные кастрюли из нержавейки с тремя видами супа, а также подогреваемые противни с горячими гарнирами, мясом, тефтелями, рыбой в маринаде и всякими подливками. Витя аж рот открыл от восхищения. Жрун он был легендарный и сейчас почувствовал себя в раю. — Что, бегемотина ненасытная? Твоя мечта сбылась только что? — Ёпта, да это же бинго, бля! — Витя уже взял большую плоскую тарелку и двинулся к острову с салатами. Лерчик последовал за ним, накладывая себе свежие овощи, сельдерей и листья салата. Дубов же накладывал высокими горками «Оливье», «Мимозу» и салат «Богатырский». Он утрамбовывал всю эту майонезную красоту компактно, чтобы уместить как минимум, половину острова в своей тарелке и двигался дальше. — Может тебе ведро принести? — А у тебя есть? — Дубов. Нас кормить будут каждый день по три раза. Тебе не надо сегодня наедаться на две недели вперёд. — Лерчик. Я не могу оставить этот салат без внимания. И этот тоже, а вот это чё? О, с копчёной курицей. Ммммм… — Белозёров скорчил лицо мученика. — А ты чё одной травы набрал, козлик мой ядовитый? Возьми хоть нормальной хавки! — Отвали, Дубов. Ты пятикантроп. Рядом стоящая девчонка хихикнула, невольно прослушав разговор ребят. Лерка поднял на неё глаза и тут же нарисовал на лице совсем другое выражение: «Да, он придурок, но он мой друг, и я сам его выбрал». Девица обожглась о ледяной взгляд из-под очков и ретировалась к своему столику. Лерка взял себе на горячее брокколи в сливочном соусе и маленькие фрикадельки. Дубов же отнёс тарелку с салатами на их стол, взял новую для второго и пиалку для супа. Когда Валерка подошёл к их столу, он ломился, как на богатой свадьбе председателя совхоза в Клячкино. — Господи, Дубов! Ты как с голодного края! — Нормально, Мармышкин. Садись и не отсвечивай. — Витя наяривал обед с такими счастливыми глазами, что Лерчик еле сдержал улыбку. За столами было по четыре места, и к ним подсели две девушки, с трудом разместив свои тарелки. Одна из них с интересом разглядывала Дубова, поглощающего обед, как чёрная дыра поглощает пространство и время. — Вы, девушки, зря медлите. Если не успеете, то он и ваше доест. — Лерка наколол тефтельку на вилку, пристально её рассмотрел и положил в рот. — Меня Ольга зовут. А это Лида, — решила поддержать разговор блондинка с волосами по плечи, но всё же ускорилась в поедании своего плова. Лида была серьёзнее и не кокетничала, как её подружка. — А вас? — Я Валерий. А этот шредер… — Лерик ткнул вилкой в сторону Дубова, — Виктор. И если вы опоздаете на завтрак, и увидите пустые кастрюли, подносы и противни, то будете точно знать, кто всё сожрал. Витя не мог говорить, лишь улыбнулся в приветствии и стал похож на хомяка из советского мультика «Раз — горох, два — горох…» Его щёки комично оттопырились, набитые местными салатиками, между зубов застрял укроп. Девушки хихикнули, глядя на Витю. Лерка скрипел ножом по тарелке, распиливая тушёную брокколину. Когда Дубов отвалился на стуле и застонал в муках, Валера ехидно оскалился. — А там что? — Витя вяло кивнул головой в угол зала, где народ наливал себе чай и кофе, а также нёс в маленьких тарелочках всякие булочки, круассаны и сахарные печенюхи. — Это десерт, Дубов. И я пойду возьму себе вкусную булочку с вишней или маком. Валера встал из-за стола и двинулся в десертный угол зала. — Он всегда такой? — спросила Ольга, кивая в сторону Лерки. — Нет. Это он ещё себя сдерживает. — Витя подорвался следом за Белозёровым. — Блять, ты же лопнешь, Витя! — А ты отойди подальше, чтобы не обрызгало. Ничо. Щас всё утрамбуется и поместится ещё парочка вкуснях. Валера взял сахарную завитушку и налил себе чашку чая. Витя складывал в штабель одну на другую, начиная со слойки с маком и заканчивая косичкой с корицей и сахаром. Когда стопка из сдобы начала опасно крениться, Витя прижал эту пизанскую башню к себе, придерживая подбородком, и прихватил в свободную руку две сосиски в тесте. — Ты же столько не съешь! — С собой заберу. — Отсюда нельзя выносить еду. — С хуя ли баня упала? — Дубов! Витя демонстративно запихивал в себя слойку и с трудом жевал, проглатывая уже не лезущую в организм еду. Валера лишь качал головой и закатывал глаза, а соседки по столу улыбались, следя за лицом Валерика и Вити. Дубов завернул в салфетку то, что не смог осилить, и выкатился из-за стола. — Спасибо за компанию, милые дамы! — с трудом дыша, произнёс Дубов. — Ещё увидимся. — …Если он не лопнет по дороге, — ехидно добавил Лерка. Дубов с непроницаемым ебалом прошёл мимо администратора, неся в руках «свою прелесть». — Ща никак нельзя в поле. Щас надо надавить на массу часа два, чтобы всё улеглось. — пыхтел Дубов. — Жрать надо меньше, саранча. Витя лежал на кровати, выпятив свой пресс, который округлился и был похож на тугой барабан. Он мученически стонал, поглаживая себя по сытому брюху, задрав футболку. Валера цыкнул и выдал Дубову две таблетки «Мезима» с бутылкой воды. — Как знал, что ты обожрёшься. — Ох… — Половина аптечки — для тебя. От тошноты, отравления, обжорства и поноса. Дубов, ты такой Дубов, ей богу! — Мой спаситель, — уже наигранно стонал Дубов. — Ты лучший! Лерка фыркнул и отвернулся, убирая аптечку в тумбочку.

***

После обеда трудовой отряд погрузили в автобусы и повезли в поля. Солнце уже не пекло, как днём, но воздух был тяжёлый, влажный. Пахло землёй и навозом. — Это свёкла? — спросил кто-то из городских, показывая на длинные зелёные ряды. — Нет, это капуста. Свёкла дальше, — ответил местный агроном, дядька с красным лицом и папироской в зубах. Валерка вытащил перчатки из кармана: те, что побольше — Дубову, поменьше размером — себе. — Да ладно, Лерка! Не надо! — отмахивался Витька. — Бери, Дубов, не спорь! Потом руки свои не узнаешь, если без перчаток будешь работать. Дубов забрал перчатки и натянул их, когда все вывалились из автобуса. Поле было просто бескрайним. Начиналось оно прям тут, у их ног, и стройными грядами уходило к горизонту, где виднелись макушки деревьев. — Ну ни хуя ж себе! — послышалось искреннее возмущение справа. — Каждый встаёт на одну грядку, — скомандовал сопровождающий. — Сорняк по возможности рвать с корнем, класть между гряды. Не филонить, не сачковать! Молодёжь распределилась, и через минуту со стороны автобуса стояло несколько десятков людей кверху жопами, медленно продвигаясь в сторону леса. Лерка честно выполнял вверенную ему работу: старался подцепить сорняк с корнем, зарываясь пальцами в чернозём. Они практически не разговаривали: было трудно общаться вниз головой, да и дело шло медленно. Витька тоже не сачковал, но у него получалось быстрее и уже через час Лерка с трудом мог рассмотреть спину друга. Поначалу пот заливал глаза, но потом солнце поползло вниз к горизонту и стало комфортнее. Ещё через час вроде как угадывался финиш грядки. Небо побледнело, потеряв свои дневные краски, и где-то далеко, в деревне Хрюково, залаяли собаки, начиная вечернюю перекличку между собой. Витьки не было видно, и Лерка, вытирая потный лоб, продвигался к концу. Через полчаса Белозёров поднял голову и увидел, как Дубов двигается по его грядке ему навстречу. Он был похож на трактор с вечным двигателем: неустанно полол сорняки и приближался. — Ты чего? — спросил Валера, окончательно выдохнувшись и садясь в промежуток между грядками. — На, водички тебе принёс. — Дубов оборвал последний сорняк, разогнулся и достал из кармана военной куртки поллитровую пластиковую бутылку «Святого Источника». Белозёров схватил живительную влагу и присосался к горлышку так, что бутылка громко хрустнула. — Зачем ты мою-то полол? — оторвался он от пустой бутылки и вытер мокрые губы рукавом. — Да ты б тут до утра копошился. — Витька размял спину и хрустнул суставами. — Я не просил. — А я и не спрашивал. — Вот ты канеш… — Лерка помотал головой, но ему было приятно. Дубов всегда так делал. Всегда. Никогда не ждал, что его попросят. Просто молча брал и делал. — Спасибо… — Я просто на ужин хочу успеть, — расплылся в улыбке Витька. — Госпаде, Дубов, куда в тебя столько влезает?! — Я — растущий организм. Мне нужны калории и витамины! — Ты скоро будешь распухший организм. — Не пизди. У меня метаболизм ахрененный. — Ага. Как и аппетит. — Пошли к автобусу, язва ты моя с прободением желудка. А то без нас уедут. — Витька подошёл и протянул руку сидящему на земле Белозёрову. Лерчик протянул свою, и Дубов вздёрнул его на ноги. — Ох, бля. Моя спина! — охнул Валерка. — Хошь, на руках тебя понесу? — Очень смешно, Дубов! — скорчил морду Лерчик. Витька пропустил Валерку перед собой, и они потопали в сторону ПАЗиков.

***

В столовую Витька заходил с довольным видом. Они успели вымыться в душе и переодеться. Лерка глазами выцепил стол, за которым они сидели днём. Обе девушки уже были на своих местах. Витька сразу двинулся к раздаче горячего, игнорируя остров с салатами. Увидев разнообразие блюд, Витя довольно хмыкнул и начал накладывать еду: картофельное пюре, гуляш с подливкой, один фаршированный перец и большой ёжик в томатном соусе. Лерка положил себе куриную грудку, запечённую с грибами и сыром, и ложку риса, тушёного с овощами. Витя прищурился, заглядывая в тарелку друга, и чуть подумав, добавил себе такую же грудку. Лерка хрюкнул, потому что Дубов и еда — это отдельная история любви, страсти и вожделения. Валерка добавил ложку салата из свежих овощей с острова, а Витя прошёл мимо. — Ты не заболел, Виктор Маратович? — приподнял брови Белозёров. — Да иди ты. — Витька двинулся к столу. — Я просто место экономлю. — Для чего? — У меня большие планы на вооон тот столик в углу. — Дубов махнул головой в сторону выпечки. Девушки с аппетитом ели свои спагетти, изредка перекидываясь фразами. Ольга — бойкая, с живыми глазами и симпатичной мордашкой. Лида — русая, с длинной косой, спокойная, с умным и серьёзным выражением лица. Она смотрела на мир чуть свысока, но не надменно, а так, как смотрят люди, которые реально знают больше остальных. Они приветливо улыбнулись. Витя кивнул, Лерка буркнул что-то нечленораздельное и рухнул на стул. — Устали? — спросила Лида. Голос у неё был тихий, ровный. — Нормально, — улыбнулся Витька. — Я думал, будет хуже. Да, Лерчик? Ольга засмеялась, стрельнула глазами в Витьку. Лида улыбнулась уголками губ. — А вы давно знакомы? — спросила Ольга, кивая на них обоих. — С песочницы, — ответил Витька с набитым ртом и подмигнул другу. Лерка поморщился, но кивнул. — Он ел песок совочком, когда я его обнаружил в своём дворе. — Девушки засмеялись. — Правда? Не про поедание песка, а что так давно дружите? — переспросила Лида, и в её голосе появился интерес. — Это много. — Ага, — сказал Лерка. — Он уже надоел мне, а я всё никак не могу от него избавиться. — Я бы с удовольствием самоликвидировался, но не могу. Совесть не позволяет оставить это хрупкое ядовитое существо без присмотра, — парировал Витька. Лерка злобно улыбнулся. — …Сказал иксодовый клещ прекрасному мне. Лида звонко засмеялась, а Лерка продолжил: — Дубов, ты знаешь, чем иксодовый клещ отличается от тебя? Клещ хоть иногда отваливается. А ты как прицепился в детстве, так и висишь. Пьёшь мою энергию, мои нервы и мою кровь. — Витька состроил кривую рожицу. Ольга рассмеялась тоже. Девушки просто смотрели на Лерку, на Витьку и слушали острую перепалку, хотя было понятно, что это всего лишь шутки. — Слушайте, а вы на костёр пойдёте сегодня? — спросила Ольга. — Говорят, как стемнеет, будет. И гитара, и песни. И выпивка кое у кого есть. Витька оживился. — Выпивка — это хорошо. А еда там будет? — Дубов, ты же прям сейчас ешь! — у Лерки уже начинал дёргаться глаз. — Я ем, но вечер только начинается. — Там атмосфера. Романтика. Звёзды, — сказала Лида спокойно. — О! Романтика! — оживился Дубов, зачерпывая пюре вилкой и отправляя его себе в рот. — Ты же не поёшь, гитару не любишь, звёзды тебе не интересны. — Может, я хочу расширить свой кругозор. — У тебя кругозор расширяется только в сторону холодильника. Ольга прыснула в кулак. Лида улыбнулась — чуть заметно, но тепло. Витька обиженно засопел. — Так что, придёте? — спросила Ольга. — Придём, — ответил Витька за двоих. — Во сколько? — Часов в девять. У центральной площадки, где лавочки. — Будем. Они доели в тишине. Витька сходил за десертом и вернулся с горой плюшек, булок и слоек, чем вызвал очередной вздох Лерки. Лида смотрела на Лерку поверх очков. Взгляд у неё был изучающий. — А ты, Валера, на кого учишься? — спросила она. — Последний год в школе. Потом пойду на филфак. Языки. — Какие? — Немецкий, английский. Итальянский. — Ого, — Ольга удивилась. — Зачем столько? — Ему бабушка сказала: вдруг фашист снова придёт. Надо знать, о чём враг говорит, — ответил за Лерку Дубов. Ольга не поняла, шутит он или нет. Лида же кивнула — серьёзно, без улыбки. — А ты, Витя? — спросила она. — Физкультурный. Буду тренером. — Понятно. В этом «понятно» было что-то, что заставило Витьку нахмуриться. Но он не стал вдаваться в подробности. Они встали из-за стола. Витька, как всегда, вынес с собой пару плюшек «на всякий случай». Лерка закатил глаза, но ничего не сказал. В коридоре, когда они шли в комнату, Валерка сказал: — Дубов, ты помнишь, что тебе крепче пива ничего нельзя? — Да помню, помню. — Халк недоделанный. — Ты мне всю жизнь будешь вспоминать? — Не вспоминать. Напоминать. Лерка никогда не унимался, если разговор заходил об алкоголе. Потому что он не хотел больше пережить тот самый момент из прошлого. Да и за друга беспокоился. Хотя, если честно, то больше за окружающих. Всё дело в том, что когда Дубову было где-то шестнадцать, они за гаражами отмечали день рождения их общего приятеля из компании, Макса Савушкина. Тому исполнялось восемнадцать, и через месяц его должны были забрать в армию. Поэтому Макс проставлялся по полной. Их маленький самодельный столик в «штабе» ломился от салатов и закусок, на мангале жарился шашлык, распространяя на весь двор запах маринованного мяса. Ну и алкоголь, само собой, лился рекой. Дубов тогда в первый раз в жизни попробовал водку. И, как оказалось, в последний. Несколько стопок крепкого напитка пробудили в нём зверя. Дикого, агрессивного и абсолютно неуправляемого. Он сцепился с Лёхой на ровном месте — с чего началось, никто уже не помнил, — и через четверть часа началась драка. Дубов тогда уже был кандидатом в мастера спорта по боксу, так что исход был предрешён. Не в пользу Лёхи. Витя не помнил ничего. В себя он пришёл только, когда Лерка схватил его за руку и сказал тихо, но так, что тот замер: «Дубов. Хватит. Домой. Быстро!». Витя посмотрел на него — глаза ещё мутные, дыхание тяжёлое — и кивнул. Наутро он ходил к Лёхе извиняться. За разбитую губу и фингал под глазом. А после зарёкся пить крепкое. Теперь только пиво. И то — две банки, не больше или литр разливного. Лерка следил. Всегда следил. За окном окончательно стемнело. Где-то вдалеке слышались голоса — кто-то уже шёл к костру. Небо было чёрным, с мириадами звёзд, большой волшебной луной и августовским звездопадом, который не увидишь нигде, кроме как вдали от цивилизации и электрических огней.