Про Сичэня

Привычная суета перед ночной охотой снова овладела самым умиротворённым местом на земле. Облачные Глубины наполнились людьми; тут и там на тропинках мелькали формы адептов разных цветов. Во время приветственного сбора в центральном зале Лань Цижэнь сверлил старшего племянника тревожным взглядом. Но, убедившись, что сегодня поистине прекрасный день, вздохнул с облегчением, ведь Сичэнь наконец-то походил на себя прежнего. Его любимый ученик, заставивший старика измотать последние нервы непонятно откуда взявшимися переживаниями, был собран, ничего не путал и смотрел на предводителей кланов с уместным спокойствием. Как ни странно затворничество Сичэня походило на любовную муку как много лет назад у Лань Ванцзы, когда тот горевал по Вэй Усяню. Но если к Ванцзы у Цижэня ещё оставались злость и недоумение за то, что тот бесстыже притащил ожившего Вэй Усяня в Гусу и обозначил его спутником жизни, то в случае с Сичэнем он твёрдо верил, что всегда мудрый и рассудительный племянник обладал очень наивным сердцем. Воспитывая детей в строжайших традициях клана, Цижэнь надеялся, что парадоксальные черты не проявят себя. Но оба мальчика походили на отца — ничто не существовало для них просто так. Казалось бы, хорошо, но упрямые до безрассудства, они оставались верными до самого конца тому, что трогало их особенно сильно. И сердце Лань Цижэня обливалось кровью каждый раз, когда он думал о цене, которую эти двое платят за свою слепую, непоколебимую доверчивость и наивность. Несомненно, только из-за этой привязчивости предательство Ланьфан-цзюня так отразилось на Сичэне. И всё-таки на лице Сичэня снова царила благодать. К великой, но настороженной радости дяди, последние дни слуги докладывали, что, хоть господин и не просит добавок, из его комнаты забирают пустые пиалы. Одним словом предводитель клана Гусу Лань вернулся к нормальной жизни, будто последних нескольких месяцев и не было всех этих странностей. Ванцзы и Усянь с самого утра ушли на северо-восток — организовать оцепление для охоты. А вот младшее поколение заклинателей, по настоянию Цижэня, осталось в Облачных Глубинах до начала соревнований. Колокольчики только что прозвенели к началу выдвижения, и все толпой зашагали к подножию горы. Поначалу молодые господа вели себя пристойно, но лишь появился юный предводитель Цзинь, Цзинъи тут же вступил с ним в горячий спор. Цижэнь побагровел лицом от доносившейся брани. Неизвестно, какое наказание настигло бы ученика после охоты, но тут предводитель Дзян прорычал, подняв руку: — А-Лин! Помолчи и не позорься! Ещё хоть слово — и я дам тебя высечь воспитательным кнутом. — Я, между прочим, лидер ордена Ланьлинь… — тут Цзинь Лин всё-таки умолк. Дисциплинарный кнут пугал только Ланей, и то Сэджуй говорил, что их никогда такому не подвергали, но пререкаться с дядей перед всеми великими кланами даже он не рискнул. Тем более Цзэу-цзюнь, шедший рядом с Дзян Чэном и стариком, в который раз очень странно на него посмотрел. Потому Цзинь Лин отвернулся от старших и уже в разы тише, но с вызовом заключил: — Надо было сразу туда пойти. А теперь, может, этот лютый мертвец ещё кого-то убил. — Очень вряд ли, — возразил Сэджуй. — Ты же знаешь, что никто из местных не ходит в ту топь уже давно. Тем более жители деревни и к дому-то не подходят. Заставили семью с позором выселиться к краю леса. — Просто молодая… — Цзинъи не договорил «госпожа», видимо, из-за страха перед Циженем. — Молодой господин Цзинь опасается, что теперь орден Лань засчитает себе победу над этим мертвецом. — Да ты вообще завидуешь, что нас тогда учитель Лань и учитель Вэй с собой взяли, а тебя нет, — фыркнул Цзинь Лин. Чем попал в точку: Цзинъи замолчал и надулся. Вот только Сэджуй не менял темы беседы, чем неосознанно нарушал тридцатое и сорок второе правила своего благочестивого клана. То ли пытаясь заступиться за соклановца, то ли оправдать А-Лина, Сэджуй продолжил: — История не простая. Ханьгуан-цзюнь сказал не ходить в топь без подготовки. Мертвец может быть особенно свирепым. — Расскажи нормально, пожалуйста, Сэджуй, — взмолился Цзинъи. Но А-Лин тут же перебил: — А что в итоге с его женой-то случилось? Я так и не понял. — Вроде как она отправилась за ним в лес. Скорее всего, он её убил. По крайней мере, её после этого никто не видел. — Если она пошла его искать, то, может, она и не была такой уж и плохой… — очень тихо, себе под нос, проговорил Цзинь Лин и тут же громко засвистел, призывая Фею. Но собака не явилась. Только её лай всё отчётливее доносился от ворот у подножья. А-Лин обернулся к старшим уточнить, почему не пускают собаку, как внутри у него всё онемело. — Цзинь Жулань, в Облачных Глубинах запрещено свистеть. Животным тоже вход воспрещён. — Лань Цижэнь возмущенно покачал головой. — Но как же кролики? — А-Лин даже как-то гладил одного. Товарищи говорили, что это кролики Лань Ванцзы, которых ему подарил Вэй Усянь. Дзян Чэн закатил глаза, тяжело вздохнув. Лань Цижэнь же оставил вопрос без ответа, только продолжил тереть остатки бороды. А вот Лань Сичэнь в лице совсем не изменился. Губы его на уголках приподнимались, благодаря чему он представлялся спокойным и добродушным. Только вот смотрел он на Цзинь Лина тяжёлым и непонятным взглядом. Отвернувшись, А-Лин глубоко задумался. Песок и мелкие камни шуршали под ногами, все о чём-то говорили, кто-то бахвалился, старшие за спиной обсуждали политику, а Сэджуй, сжалившись над Цзинъи, продолжил рассказывать про двух братьев. История о том, как жена обманывала мужа, а его вера в ее невиновность обернулась для обоих смертью, и так не выходила у А-Лина из головы. Сэджуй же вроде говорил по делу, но всё как будто не то. А-Лин оторвался от товарищей, поспешив на лай Феи. Толпа заклинателей добралась к лесу ещё до захода солнца, но тени идущих растягивались в длиннющие тонкие полоски. Все стали поглядывать себе под ноги, как только сошли с дороги на позолоченное вечерними лучами поле. Многие наслаждались прекрасным вечером, и кураж соревнования пробирал их перед встречей с нечистью. Цзинь Лин заметил деревянный ухоженный домик у самой кромки леса. Это был именно тот дом, в который они заходили несколько дней назад — разузнать о странностях в округе. На крыльцо вышли хозяева, а за ними повыскакивали дети. Увидев знакомых заклинателей в толпе, они замахали руками. Однако учитель Вэй и Лань Ванцзы стояли поодаль дома. — Боже! Опять эта псина! Зачем А-Лин вечно её с собой таскает? — мужественно отступая за спину Лань Джаня, запричитал Вэй Усянь. — Дети же должны быть похожи на родителей, а этот весь в А-Чэна. Ужас какой-то, а, Лань Джань? Ну скажи. — Дети похожи на тех, кого любят. — Да ты что? — Вэй Усянь рассмеялся. — Хочешь сказать, что Сэджуй — весь в меня? — Мгм. Вэй Усянь закинул на чужое плечо руку и дотронулся до белоснежной ленты на лбу, от чего Лань Ванцзы посмотрел на него тепло, но неодобрительно. — Ах, Лань Джань, Лань Джань… Значит, ты совсем не любишь своего дядю? Ванцзы остался равнодушен к сказанному и поклонился в ответ на поклоны собравшихся на краю леса адептов. Вэй Усянь тоже отдал поклоны, всё ещё посмеиваясь. Толпа была большая и разноцветная. В этот раз ночная охота проходила без помпезности и официоза. Организовавший её орден Гусу Лань — а фактически Лань Ванцзы и Вэй Усянь — представили её старейшинам как сбор для помощи местным крестьянам, обучения младшего поколения и формирования сплочённости между кланами. Лань Цижэнь сначала протестовал из-за отсутствия точных правил и отсутствия судей, но Ванцзы убедил его, сказав, что эта охота нужна в первую очередь старшему брату. Вэй Усянь поднял руку, требуя тишины, и с привычной насмешливой лёгкостью сказал: — Слушайте внимательно. Сегодня здесь особый враг — лютый мертвец. Кто сумеет его изловить, тот и станет победителем охоты. Но молодым туда путь закрыт. Вам хватит и мелкой нечисти. Не испытывайте судьбу. Шум прошёл по рядам. Молодёжь возмущённо зафыркала. Но Вэй Усянь только усмехнулся, будто дразня: — Говорят, этот мертвец потерял веру в людей, потому что был предан собственной женой. Учтите это, когда столкнётесь с ним. Даже самые свирепые чудовища когда-то были людьми. — А то мы не знаем, кто такие лютые мертвецы! — возразил Дзян Чэн. Вэй Ин ответил бы брату, но Лань Джань покачал головой, тихо попросив: «Потом. Встретимся в лесу». Вэй Ин, тут же забыв про Дзян Чэна, со спины дёрнул Лань Джаня за кончик налобной ленты и первым зашёл в лес.