Course to Love

Долгожданный отпуск настал, а это значит, что наконец пришло время достать заранее купленный билет до Майами. Серые будни в офисе можно оставить здесь, в Корее. Как и застоявшиеся круги под глазами от стресса и недосыпа. Культ переработок Джисон никогда не понимал. Именно поэтому для отпусков он выбирал места подальше от дома. Подальше от родной страны. Даже его от природы смуглая кожа будто выцвела за этими стенами, став бледной и уставшей. Ну не про него это — быть белым воротничком в строгой системе из правил, статуса и чужих ожиданий. Давно собранный серебристый чемодан на колёсиках наполнен небольшим количеством летней одежды, парой тюбиков солнцезащитного крема и, как бы странно ни звучало, ванильными пудингами. Да что уж тут таить — восемьдесят процентов всего места занимают различные традиционные корейские сладости и японские десерты. Нестандартный набор для отпуска, но без него Хан не отправится на отдых. Просто не может. Приземлившись на полосу аэропорта штата Флориды, Джисон сглатывает и прикрывает глаза, чувствуя, как самолёт замедляет ход. Его переполняют эмоции. Ожидания от этого отдыха завышены до небес. Настолько, что он боится разочароваться и не получить желаемого. Настолько, что, стоило только подумать о том, что его ждёт, в животе и груди просыпались неуловимые бабочки, устраивая круговорот трепета. Он выходит из здания аэропорта, и Майами встречает его стеной влажного, горячего воздуха. В левой руке — ручка чемодана, в правой — телефон с открытой главной страницей тур-приложения. Новые рэйбаны последней модели защищают глаза от адски палящего солнца, и на коже уже начинает выступать испарина. Но его это не беспокоит. Он, чёрт возьми, в Майами! В месте, где царит горячий колорит из запаха сигарет и кубинского кофе. Это город, пылающий латиноамериканским огнём, солёным океаном и цветущими пальмами. Здесь будто вечный праздник. На улицах играют ритмы сальсы, старики выходят компаниями играть в домино, собирая вокруг себя толпу зевак. На пляжах люди сбиваются в команды для волейбола и плещутся в бирюзовых волнах, а с заходом солнца девушки сменяют бикини на лёгкие вечерние платья и с бокалами коктейлей вливаются в открытые вечеринки. Этот город буквально живёт под открытым небом. Проводить дни взаперти здесь считается поистине странным явлением. Он ловит местное такси. Водитель, мужчина средних лет с доброй улыбкой, сразу интересуется на английском адресом отеля, но парень удивляет его, прося отвезти его в порт. Они немного разговорились. Мужчина взахлёб рекомендовал различные заведения и блюда. Пришлось под напором дать клятву, что он попробует эспаньолу в маленьком семейном ресторанчике. Мужчина остался доволен собой. Джисон благодарил за рекомендации, скрывая то, что ему были известны почти все здешние места. Не впервые он в Майами. Но ему всё равно было приятно то, насколько отзывчивым оказался этот человек. Такси остановилось у ворот порта, и у Джисона перехватило дыхание. Он вышел, сразу чувствуя солёный бриз, попрощался с местным и направился к огромному белоснежному лайнеру, сияющему на солнце. Помимо заранее купленного билета до Майами, был ещё один. Забронированный тикет на круиз до Кариб также ждал своего часа. У Джисона всё было заготовлено и спланировано так, чтобы в день прибытия не пришлось останавливаться в отеле, а сразу отправиться в порт. И вот Джисон наконец здесь. Возле широкого трапа уже выстроилась очередь из толпы пассажиров. Шум, смех и щёлканье фотоаппаратов смешивались с криками чаек. На пирсе суетились портовые грузчики, перетаскивая багаж, а у самого трапа, выстроившись в приветственную линию, стояли члены экипажа широко улыбаясь. Джисон ждал этого круиза больше семи месяцев. С самого конца прошлого отпуска, на котором он также отправился в путешествие по океану. И именно на этом судне. Пока другие пассажиры пытались запечатлеть начало их пути, восторженно комментировали габариты корабля и предвкушали виды с борта, взгляд Джисона судорожно метался. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Он нашел двух капитанов. Те стояли в белоснежной форме с идеальными стрелками на брюках чуть поодаль от управляющих и приветствовали гостей с достоинством, подобающим их статусу. Но взгляд зацепился за одного конкретного. «Капитан Ли Минхо» — красовалась вышивка на его идеально сидящей форме. Фуражка с золотым кантом сидела на нём как влитая. Его осанка была безупречна, а лицо — серьёзно и сосредоточено. Он одинаково сдержанно кивал каждому поднимающемуся на борт, никому не даря лишней эмоции. У Джисона пересохло во рту, а ладони предательски вспотели. Очередь быстро таяла. Он подошёл к трапу, сжимая ручку чемодана так, что побелели костяшки. Внимание экипажа было обращено к нему, но никто и ничто теперь не имело смысла, когда на него смотрели такие завораживающие глаза. Профессиональная маска капитана Ли не дала трещину. Лишь в уголках губ дрогнула хитрая, но вместе с тем такая тёплая улыбка. Предназначающаяся только ему одному. Джисон жалко хочет в это верить. От того сердце и сделало кульбит, а внутри всё вспыхнуло пожаром. Мужчина в фуражке вновь стал серьёзным, чуть склонил голову и произнёс дежурную фразу: — Добро пожаловать на борт, сэр. Надеюсь, ваше путешествие будет незабываемым. А в глазах его плясали чертики. — Спасибо, капитан, — с дрожью в голосе выдохнул Джисон, чувствуя, как румянец заливает щёки. — Я уже предвкушаю это.

♡₊‧⁺˖ ⚓︎ ˖⁺‧₊♡

Первый день на борту «Aurora Dream» пролетел незаметно. Шестнадцать палуб этого плавучего города вмещали в себя всё, что только можно вообразить: от изысканных мишленовских ресторанов до уютных баров с видом на бескрайний океан. На восьмой расположился огромный бассейн, окружённый шезлонгами и пальмами в кадках. Этажи с девятого по четырнадцатый занимали каюты разных классов: от скромных без окон до роскошных сьютов с собственной террасой. Пятнадцатая палуба была отдана под спа- и фитнес-центр с панорамными окнами. И на самой верхней, на шестнадцатой — вертолётная площадка и смотровая зона для тех, кто хотел встретить рассвет или закат в полном одиночестве. Пассажиры постепенно осваивались, исследовали торговые палубы. Кто-то записывался на экскурсии в портах захода, кто-то просто лежал на шезлонгах, впитывая щедрое карибское солнце. А кто-то и вовсе уже засел в казино, которое располагалось на четвёртом уровне. Лайнер плавно разрезал бирюзовую гладь, оставляя за кормой пенную дорожку, и всем хотелось, чтобы этот рай длился вечно. Правда, солнце палило нещадно. Кондиционеры работали на полную мощность, и тень от зонтов была единственным спасением. Но ни в одном уголке «Aurora Dream» не было так жарко, как в одной отдалённой от всего шума каюте на передней части верхней палубы. В апартаменты капитана вход для обычных пассажиров строго запрещён. Поэтому тяжёлая дверь с золотой табличкой была плотно закрыта. Но если бы кто-то всё же решил нагрянуть внутрь — а такого, разумеется, случиться не могло, — то он стал бы свидетелем того, как капитан Ли Минхо, в уже не настолько идеально сидящей форме, с расстёгнутыми верхними пуговицами кителя и откинутой на пол фуражкой, прижимает к стене тяжело дышащего пассажира Хан Джисона. Их губы слились. Они хватали друг друга жадно и глубоко. Поцелуй был с привкусом соли и желания, копившегося слишком долго. Руки Минхо скользили по бокам парня, сминая дорогую льняную рубашку, которую Джисон надел всего пару часов назад, чтобы произвести впечатление на конкретного человека. Но тому, кажется, не было никакого дела до этой тряпки. Поэтому он спешит сорвать её с Хана, и дорогая ткань летит на пол к ранее сброшенной фуражке. — Ты даже не представляешь, — хрипло выдохнул Минхо, отрываясь от его губ и утыкаясь носом в шею, вдыхая знакомый запах ванильного крема, который всегда сопровождал Джисона. — Как я ждал этого момента. — Ещё как представляю… — прошептал Джисон, запрокидывая голову и чувствуя, как сильные пальцы сжимают его талию. — Я больше полугода пахал в чёртовом офисе и лизал зад боссу, чтобы мне скорее выделили несколько жалких недель отпуска. И это была неприятная правда. Джисон брал дополнительные проекты. Ездил в командировки и участвовал в различных мероприятиях, представляя свою компанию. Он стал правой рукой директора холдинга, и все в офисе теперь шепчутся, что ещё немного — и Хан сможет занять должность повыше. Сам парень же не метит ни на что. Все те вынужденные переработки, которые он так ненавидел, были лишь для того, чтобы наконец снова почувствовать вкус этих губ и тепло этого тела. Минхо тихо рассмеялся, когда Джисон издал сиплый стон и подался бёдрами вперёд, ища больше трения. — Прости, — сказал капитан. — Я обещаю окупить твои страдания за эту неделю. Обещание это отозвалось в груди Джисона. Он надеется, что так и будет. А ещё он знает, что ему недостаточно недели. Никогда не будет достаточно поцелуев, прикосновений и слов. Ему нужно больше Ли Минхо. Ему нужно больше этого капитана в свою жизнь. Но он подумает и пострадает об этом позже. Сейчас его мысли заняты лишь тем, как его подхватывают под бёдра и несут к кровати. Как тёплые пальцы растягивают его и постепенно возвращают притупившееся, но никак не забытое ощущение заполненности. Чёрт. Он желал этого долгих семь месяцев. Он бредил этим телом, этими пальцами внутри себя и этим уже налившимся кровью большим членом, который плавно скользит внутрь и моментально вырывает из Джисона стон, спазм внизу живота и искры из глаз. Когда Джисон привыкает к ощущениям, а Минхо начинает набирать темп, вызывая тем самым у обоих сбитое дыхание, Хан понимает, что теперь он наконец на своём месте. Всё это кажется таким правильным. Они кажутся правильными. Всё началось пару лет назад. Когда друг Джисона уговорил его выбраться в отпуск куда-то за пределы страны. Хан протестовал, говоря, что не хочет тратить свои силы на перелёты и ненужные экскурсии, когда он с чистой совестью может пролежать несколько недель на диване, смотря аниме и заказывая любимые блюда в доставке. Джисон сдался. Он тогда ещё просто не знал, что его друг для них заготовил. Только по прибытии в Майами тот достал два билета на круиз, и Хан уже был готов лететь обратно в Корею следующим рейсом. Настолько ему не понравилась эта затея. Но кто же знал, что первый в жизни круиз Джисона обернётся тем, что он до трясучки в теле будет ждать дня, когда сможет снова вступить на борт белоснежного судна. Взгляд на невероятного капитана упал ещё в первый день. Но тогда Хан лишь оценил его привлекательность и попытался сосредоточиться на отпуске, который спланировали за него. Пусть он сначала и не был в восторге, но быстро признал, что круиз — это невероятное место. Они загорали, вкусно питались в ресторанах, ходили на пенные вечеринки и пили в местных барах. В один из таких вечеров к Джисону подсел парень. Он тогда даже не взглянул на него, ведь голова уже на пятый день непрекращающегося веселья начинала болеть, а отшивать местных парней вошло в привычку. Те так и липли к Джисону, стоило его другу оставить его. Вот и в тот раз он подцепил очередную красотку и уединялся с ней в своей каюте, бросив Хана посреди бара. — Можно вас угостить? — первое, что сказал тогда незнакомец, и от голоса говорящего у Джисона мурашки пробежались по спине. Он повернул голову и встретился с крупными, пронзительными глазами. Он сразу узнал в этом лице капитана. Ли Минхо, кажется. Ещё раз в уме подчеркнул его красоту и, честно говоря, не смог отказать. Минхо заказал им два безалкогольных мохито, и они разговорились. Говорил в основном Минхо. Он рассказывал о море, о том, как впервые оказался на корабле в девятнадцать лет, о штормах, которые он успел повстречать и пережить. Голос у него был низкий, чуть хрипловатый, и Джисон слушал, но почему-то не мог сосредоточиться на словах. Он смотрел на его губы. На то, как они двигались, как влажно блестели в приглушённом свете бара. Как Минхо покусывал нижнюю губу, когда вспоминал очередную историю. Джисон пропал, когда Минхо заметил это. Капитан замолчал, чуть прищурился, а затем улыбнулся одними уголками губ. — Вы вообще слушаете, что я говорю? — спросил он насмешливо и без обиды. — Нет, — честно признался Джисон, чувствуя, как жар заливает все тело. — Простите. Я... вы просто очень красивы, не могу сосредоточиться на словах. Он был сам в шоке от того, что смог вот так прямо сказать это капитану, будучи лишь слегка пьяным. Но Минхо тогда просто рассмеялся. А потом наклонился ближе, почти касаясь губами уха Джисона, и прошептал: — Тогда, может, перейдём к чему-то, что не требует слов? И тогда он уже не думал ни о чём. Он просто хотел. Они хотели. Та ночь была лучшей в жизни Джисона. Мятые простыни, сбитое дыхание, шёпот чужих имён, которые уже после второго оргазма не казались чужими. Минхо был нежным и одновременно требовательным. Он изучал тело Джисона так, будто тот был картой с самым интересным маршрутом. Его пальцы прокладывали маршрут по изгибам тела, словно считывая навигационные координаты. Ложбина ключиц была маленькой бухтой, где можно укрыться от любых штормов. Рёбра — рядами островков, за которыми скрывался тёплый океан его дыхания. Если оргазм — это шторм, то момент, когда он лежал на груди Минхо, пока тот поглаживал большим пальцем его чувствительный и разгорячённый бок, можно назвать штилем. Настолько спокойно и умиротворённо он себя чувствовал. Хан убедился в том, что Ли Минхо — лучший капитан. Ведь его маршрут он изучил вдоль и поперёк всего за одну ночь. К сожалению, в тот отпуск они больше не смогли провести время вместе. До конца круиза оставалось несколько дней, а выходные и свободные часы у капитанов строго ограничены. Они обменялись только парой коротких взглядов на палубе, когда Минхо проходил мимо. И Джисон сходил с ума от того, как эта идеальная форма скрывала тело, которое он так хорошо запомнил на ощупь. Когда пришло время прощаться с экипажем, Джисон уже ни на что не надеялся. Но в последний момент Минхо, стоявший у перил, коротко бросил ему: «Надеюсь, ещё раз увижу вас на своём борту, мистер Хан». И Хан сделал всё, чтобы он увидел. На следующий отпуск Джисон уже без друга взял билеты на круиз. На тот же самый, надеясь, что капитаном будет именно Ли Минхо. И он был. И, что самое волнующее, Минхо его узнал. Сам нашёл его каюту при первой же возможности. Нагрянул без предупреждения, прижал Джисона к стене так, как будто эти месяцы разлуки сводили его с ума не меньше, чем Хана. Так и начался их курортный роман, пропитанный влажным солёным воздухом, тихими стонами в каютах и горьким прощанием на долгие месяцы. Они знакомы с Минхо уже два года, а виделись всего три раза. И вот этот отпуск стал четвёртой встречей. Они даже не каждый день могут видеться. Всё-таки обязанности капитана никто не отменял. Но Джисон правда готов работать на износ только ради этих мгновений. Он заслужил их. Он заслужил прямо сейчас чувствовать Ли Минхо внутри себя. — Чёрт, — проскулил Джисон, чувствуя, как Минхо вошёл в него до основания. — Минхо... — Ш-ш-ш, — выдохнул капитан, утыкаясь лбом в его лоб. Он входил глубоко, каждый толчок отдавался в теле Джисона искрами, заставляя пальцы впиваться в широкие плечи, сжимать идеально выглаженную форму, которая теперь была вся в беспорядке. — В каютах нельзя шуметь. — Но ты любишь, когда я кричу, — усмехнулся Джисон с той дерзостью в голосе, которая каждый раз сводила Минхо с ума. Капитан прикусил кожу на ключице Джисона так, что тот вздрогнул и дёрнулся бёдрами навстречу. — Много болтаешь, пассажир Хан, — прошептал он, ускоряя темп. — Будешь наказан. Минхо сменил угол и попал в ту самую точку, от которой у Джисона потемнело в глазах. Он застонал, потеряв контроль, и это было именно то, чего добивался капитан. Джисон чувствовал, как внутри всё сжимается, как жаркая волна поднимается от низа живота, заполняет грудную клетку и распускается по венам, как подводное течение. Руки Минхо сжимали его бёдра, помогая двигаться, и весь мир Хана сузился до одного человека, пахнущего морем и дорогим одеколоном. Он кончил с именем Минхо на губах, сжимаясь вокруг него так сильно, что капитан почти сразу последовал за ним, утыкаясь лицом в его плечо и тихо выдыхая его имя в такт собственным толчкам. Они так и пролежали несколько минут, тяжело дыша, прижимаясь друг к другу, не в силах разомкнуть объятия. За иллюминатором всё ещё пекло солнце. Где-то внизу гудела палуба, смеялись пассажиры и играла музыка. Другими словами — там была целая жизнь, которая не имела к ним никакого отношения. И в мыслях снова созрело зерно их очередной разлуки. Повезёт, если у них состоится ещё хотя бы несколько встреч перед окончанием путешествия. Минхо отстранился первым. Его перерыв подходил к концу, и капитан уже поднимался с кровати, потянувшись к шкафу за запасной формой. Прошлая сейчас мятым комком валялась на полу из-за требовательных рук Джисона. Хан смотрел на сильное тело Минхо, пока тот одевался. На широкие плечи, кубики пресса на розоватой коже, которую он так любил целовать. Каждый раз, глядя, как капитан натягивает китель и застёгивает пуговицы, Джисон чувствовал, как часть его самого уходит вместе с Минхо. — Можешь остаться, — сказал капитан, не оборачиваясь. — Отдохни или останься на ночь. Правда, не обещаю, что смогу вернуться сегодня. Джисон грустно хмыкнул, отворачиваясь к стене. — Смысл мне тут оставаться, если тебя не будет? — Не вредничай, — сказал Ли, направляясь к выходу из собственных апартаментов. — Ты же знаешь, что не всегда на перерывах у меня есть возможность уйти. Иногда приходится обедать прямо за штурвалом. Я прекрасно это знаю. Джисон сел на кровати, натягивая простыню на обнажённое тело, и язвительно бросил тому в спину: — Тогда я сам съем все привезённые пудинги и сладости. Минхо застыл в дверях, уже взявшись за ручку. Он медленно обернулся, и в его глазах зажглась детская надежда: — Ты... привёз мне пудинги? Джисон не смотрел на него, делая вид, что изучает узор на стенке шкафа. — Ну... может, и прихватил парочку. Он врал. На самом деле для Минхо он заказал целую доставку из Японии. Несколько упаковок тех самых ванильных пудингов, которые капитан обожал, но в Америке и уж тем более на кораблях их не было. Джисон помнил, как Минхо впервые рассказал о них, и запомнил эту информацию навсегда. Как и всё то, что касалось этого человека. Ли расплылся в улыбке. Вернулся к кровати, наклонился и мягко поцеловал Джисона. Поцелуй был бережным, словно он благодарил за что-то большее, чем просто десерты. — Я тебя обожаю. Парень притворно нахмурился, пытаясь скрыть, как сильно дрогнуло сердце от этих слов. — Нет. Ты просто обожаешь пудинги. Минхо усмехнулся, снова направляясь к двери: — Именно ради них я и постараюсь выделить несколько минут, чтобы заглянуть к тебе в каюту. Дверь закрылась за ним, и Джисон успел лишь бросить в неё подушку. Он улыбался, но внутри неприятно саднило, как от свежей раны. Он знал, что обещания Минхо — не пустые слова, но знал и то, что капитан не всегда в силах их сдержать. И действительно, на следующий день они не увиделись. И через день тоже. Только на четвёртые сутки Минхо нашёл его, только чтобы сорок минут безжалостно красть стоны и вздохи, срывающиеся с его рта, и потом снова пропасть на день. Джисон заметно поник. Он не видел смысла выходить из каюты. Пытался прогуляться по сувенирным лавкам, разглядывал безделушки, но быстро терял интерес. Пытался позагорать на палубе, но солнце и шум пассажиров казались слишком раздражающими. Его интересовал только Минхо. Как бы он ни расхваливал Майами и этот круиз, на самом деле он был здесь только ради него. И не имел возможности им насладиться. Это был уже несколько раз пройденный этап. Он знал, на что шёл. Но чем больше проходило времени, тем больше и глубже он чувствовал к этому капитану. Джисон понял, что влюблён, ещё после второго отпуска. Тогда он впервые задумался о том, что чувства вышли за пределы курортного романа. С каждым разом разлука ощущалась больнее. Чувствует ли Минхо то же самое? Наверное, да. Он тоже скучал. Всегда был честен в плане чувств. Вроде. По крайней мере он говорил о том, как ждёт их встреч. Но дело в том, что они даже номерами не обменялись за два года их... знакомства. Курортный роман на то и курортный, что всё произошедшее на нём не распространяется на основную жизнь. Но Джисон давно уже прошёл через эти границы. Он хотел большего. Хотел любить Минхо и быть любимым им. По-настоящему. За пределами этого корабля.

♡₊‧⁺˖ ⚓︎ ˖⁺‧₊♡

Джисон прогуливался по палубам, бесцельно переставляя ноги. Он решил подняться на смотровую площадку, где обычно было не так людно и более тихо. Там, на самом верху, открывался невероятный вид на ночной океан. Он смотрел на звёзды, рассыпанные по чёрному бархатному небу. Внизу вода казалась почти чёрной, лишь лунный свет дрожал на её поверхности. Ветер трепал волосы, и Джисон закрыл глаза, позволяя себе просто дышать. Неожиданно он почувствовал руки на своей талии. Вздрогнул, но тут же успокоился, когда узнал запах знакомого одеколона, смешанного с солёным бризом. Минхо прижался к его спине, обнял за талию, уткнулся носом в шею и медленно вдохнул ванильный аромат. Они стояли молча. Просто наблюдали за ночным океаном. За звёздами. За тем, как лунный свет отражается в воде, создавая иллюзию бесконечности. — Прости, — тихо прошептал Минхо. За что тот извиняется? За пропущенные дни? За украденное время? За то, что они снова и снова проходят через это? — Мы оба знали, на что шли, — Хан тяжело вздохнул, накрывая ладони Минхо своими. — И я ни о чём не жалею. — Я тоже, — сказал капитан в его шею, оставляя лёгкий поцелуй на коже. Джисон медленно обернулся в его объятиях. В глазах напротив он увидел ту же грусть, что терзала его самого. Минхо первым отвёл взгляд, глядя куда-то вдаль. — Завтра уже возвращаемся. Джисон горько улыбнулся. Он поднял руки, взял лицо Минхо в свои ладони, заставляя посмотреть на себя. — Тогда, — начал Хан, — я не отпущу тебя сегодня ночью. Это была та самая ночь, которую они смогли разделить полностью. Без часов и минут. Без отсчитывания времени. Джисон уснул в тёплых объятиях Минхо, чувствуя его дыхание на своей макушке и пальцы, поглаживающие его бока. Ему казалось, что, если не открывать глаза, время остановится. Но с рассветом, когда Минхо нужно было уходить, Джисон пошёл к себе собирать вещи. Он плакал впервые за все их встречи. Слёзы текли сами собой, когда он складывал рубашки и футболки в чемодан. Он ненавидел океан за то, что тот не стал для них бесконечным течением времени. И он ненавидел себя за то, что не смог попросить большего. Не смог сказать о своих чувствах. Не спросил, что чувствует Минхо. Три раза. Они смогли увидеться всего лишь три раза за этот круиз. И Джисон не знал, что разрывает его сильнее — неизбежность расставания или собственная трусость. Они не виделись даже во время захода в порты. Минхо сказал, что решал какие-то технические вопросы и подписывал бумаги. И вот, всего через час будет последняя остановка. А кто знает, может, она станет последней для них. Джисону казалось, что у него больше нет сил. В начале он был готов на всё ради их времени вместе, но сейчас руки опускались.

♡₊‧⁺˖ ⚓︎ ˖⁺‧₊♡

Когда судно причалило, пассажиры неспешно начали покидать борт. Джисон спускался по трапу одним из последних и чувствовал, как каждый шаг даётся тяжело. Он встретился взглядом с Минхо, стоявшим на палубе рядом с другими членами экипажа. И лицо капитана впервые дало трещину перед посторонними. Он увидел чуть покрасневшие глаза Джисона, и на мгновение его профессиональная маска рухнула. В них мелькнула такая боль, что Хану захотелось развернуться и забежать обратно. Но Минхо взял себя в руки и ровно произнёс глядя в его припухшие глаза: — Спасибо, что всегда выбираете нас, мистер Хан. Джисон улыбнулся. Конечно, он всегда будет выбирать его. Всегда. Он поехал сразу в аэропорт. У него были новые билеты — прошлые пришлось сдать под настойчивыми уговорами Минхо в их последнюю ночь. Капитан сам купил ему билет до Кореи в бизнес-классе, аргументируя это тем, что их круизная компания сотрудничает с авиалинией и для своих у них большие скидки. Джисон сдался, решив, что Минхо напоследок просто хотел проявить заботу. Но в отличие от изначально купленных Ханом билетов, эти были на чуть более поздний рейс. В аэропорту часы тянулись невыносимо долго. Как же это несправедливо. Их дни в океане пролетели со скоростью света, а здесь каждая минута растягивалась в вечность. Пришло время и Джисон зашёл на борт самолёта. Стюардессы улыбнулись ему, он попытался ответить, но улыбка вышла кривой. Он сел на своё место у окна и уставился в иллюминатор, бесцельно наблюдая за суетой на взлётном поле. Инструктаж, голос стюардесс и приветствие капитана самолёта прошли мимо его ушей. Он думал только об одном капитане. Казалось, он сходит с ума, ведь до сих пор чувствовал аромат его одеколона. Или он сам пропитался им? В любом случае, Джисон жадно вдыхал полной грудью этот родной запах, смешанный с теплом и солью. Он уснул, пропустив весь взлёт. Когда самолёт набрал высоту и полёт стал ровным, Джисон открыл глаза. Он смотрел прямо перед собой, не поворачивая головы, боковым зрением замечая фигуру соседа. Тот сидел неподвижно, но Хану было безразлично. Он снова прикрыл глаза и опять вдохнул тот самый запах. Почему он такой отчётливый? Вдох. Бессмыслица. — Неужели океан вам по душе больше неба? — спросил вдруг сосед. И Джисон дрогнул и после застыл. Этот голос. Он знал его до дрожи в коленях. До мурашек по коже. До боли в груди. Он резко открыл глаза, но не сразу решился повернуть голову. Сердце колотилось где-то в горле, разрываясь между надеждой и страхом ошибиться. Когда он наконец повернулся, мир остановился. Рядом сидел Минхо. Ли Минхо, капитан круиза. Но он не был в форме. Джисон впервые видел его в обычной одежде. На нём была обычная серая футболка и чёрные джинсы. Волосы мягко спадали на лоб, без привычной строгой укладки. А взгляд его был полон нежности, тепла и… чего-то ещё. Чего-то большого и бескрайнего. — М-Минхо? — заикаясь выдохнул Хан. — Что ты здесь делаешь? Он пожал плечами, и в уголках его губ заиграла хитрая улыбка. — Отпуск, — просто ответил он. Джисон расширил глаза ещё больше. Минхо явно забавляла его реакция, но потом он стал серьёзнее. — Прости, я пытался тебе сказать. — Сказать что? Ли глубоко вздохнул и посмотрел ему в глаза. — Это было моё последнее плавание в качестве капитана, — сказал он. — Я решил уйти в отставку. Всё искал подходящий момент, чтобы сказать тебе, но так и не нашёл. Слишком много всего свалилось. Документы, передача дел и прощальные встречи. Бессмыслица… — Я не понимаю... — прошептал Джисон, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Что ты будешь делать дальше? Ты же столько лет на борту. Это твоя стихия. Как ты мог бросить океан? Минхо устало улыбнулся, но твердо сказал: — Океан прекрасен, но он никогда не будет моим домом, пока в нём нет тебя. Ком моментом оказался в горле. Джисон почувствовал, как слёзы снова начали обжигать глаза, но он смотрел не отрываясь, боясь моргнуть и потерять этот момент. — Я устал ждать, Джисон, — продолжил Минхо, накрывая его ладонь, лежащую на подлокотнике, своей. — Я устал гадать, когда у тебя будет отпуск, устал смотреть на твою спину, уходящую по трапу, и просыпаться с мыслями о тебе, но без тебя. Я хочу быть рядом. Хочу иметь возможность целовать тебя, когда захочу. Обнимать. Готовить тебе завтрак. Смотреть, как ты ешь со мной пудинги и улыбаешься. Я хочу быть твоим, Хан Джисон. Не на перерыв. Не на неделю. Не на круиз. Навсегда. Слёзы намеревались хлынуть из глаз Джисона. Но он держал их. Не имея возможности говорить. Все слова застряли где-то в груди, смешавшись с огромным, всепоглощающим счастьем. — Минхо... — только и смог выдохнуть он. А потом Джисон подался вперёд и обнял его так крепко, как никогда в жизни. Сжал в объятиях, боясь, что тот растворится или окажется просто сном. Но Минхо обнимал в ответ сильнее и крепче, прижимая Джисона к себе так, будто хотел вплести его в свои клетки, сделать частью себя. Он отлип только затем, чтобы утянуть капитана в глубокий поцелуй. Жадно сминал чужие губы своими, пока не осознал, что они всё ещё в самолёте. Хан распахнул глаза и отстранился, испуганно оглядываясь по сторонам. Но в бизнес-классе никого не было. Минхо понял его замешательство и тихо рассмеялся: — Я скупил все места. Мы тут вдвоём. — Ты… что?! — глаза Джисона расширились до предела. — Ты нормальный? Это сколько же денег ты потратил?! Он пожал плечами, подавляя усмешку: — Скромная зарплата капитана позволила мне эту маленькую шалость. — Маленькую шалость? — Джисон ахнул, но на его губах уже расплывалась ответная улыбка. Он откинулся на спинку сиденья, скрещивая руки на груди и надувая губы. Но это было скорее показательно, чем серьёзно. — Мог и найти минутку, чтобы поведать мне о такой «маленькой шалости». И только потом до него дошло полностью. Минхо бросил всё. Карьеру, океан и привычную жизнь. И всё ради него? Он уже не мог сдерживать слёзы. Они хлынули из глаз, и он поспешно повернулся к иллюминатору, смотря на проплывающие облака. — Почему ты не… не сказал мне той ночью? — тихо спросил Джисон, не оборачиваясь. Минхо потянулся к нему. Костяшками пальцев провёл по щеке, стирая непрошеные слёзы, и Хан вздрогнул от этого прикосновения. — Я боялся, — честно признался капитан. — Боялся, что ты не захочешь такой ответственности. Что подумаешь, будто я сошёл с ума и что всё это слишком серьёзно для обычного курортного романа. Джисон всё смотрел в окно, пряча глаза. Он не знал, что сказать. Слишком много чувств разрывало его изнутри. Он понимает чувства Минхо. Джисон тоже боялся. И он тоже был готов бросить всё ради него. Но вот в отличие от Джисона, Минхо стал действовать и действительно бросил всё, не имея представления о том, как он отреагирует. Сложно представить, что чувствовал Ли в последние минуты плавания. А он думал лишь о Джисоне. Минхо подцепил его подбородок и мягко повернул к себе. Его пальцы скользнули по контуру челюсти, поднимаясь к бровям и переходя не переносицу. А потом остановились на щеке Джисона. — Это мой любимый остров, — прошептал он. Джисон шмыгнул носом и несколько раз моргнул, не понимая: — О ч-чём ты? — Этот остров, — невесомо коснулся кончиком пальца родинки на его щеке. — Мой любимый. И сейчас ты послал на него целый шторм, — он усмехнулся, намекая на слёзы. — Но я всё равно не сойду с курса. Бездонные, тёплые, любящие. Именно такие глаза сейчас смотрели в его. И в них не было ни капли сомнения о принятом решении. Только уверенность. В них отражалось всё. И в них Хан видел только себя. Сердце наконец поняло. Минхо любил его. Настоящей, глубокой, всепоглощающей любовью. И Джисон любил в ответ. Так же сильно. Возможно, безрассудно. Он улыбнулся сквозь слёзы, снова притягивая Минхо ближе и прижимаясь своим лбом к его. — Мой капитан, — прошептал в его губы и поспешил утянуть в очередной солёный поцелуй. Но в этот раз не от морского воздуха. Этот круиз действительно стал для них последним. Но здесь, в небе, начиналась новая история. Новая глава их жизнь. Впереди была Корея. Дни, когда они будут просыпаться вместе. Утро, когда Минхо будет варить ему кофе, а Джисон — улыбаться сквозь сон и говорить, как сильно его любит. Никаких прощальных поцелуев и месяцев ожидания. Океан больше не будет их разлучать. Потому что теперь океан был внутри них. Глубокий, бесконечный, полный жизни. А в нём — корабль, нашедший наконец свой порт.