Между двумя комнатами

Говорят, что магия может исцелить почти всё. Сломанные кости. Проклятия. Даже воспоминания. Но никто никогда не говорил, что делать с разбитым сердцем. Чонвон стоял в тёмном коридоре возле пустого кабинета трансфигурации и не мог заставить себя уйти. Он видел. Видел всё. Хисын, его Хисын, альфа, с которым он был вместе почти три года, целовал другого. Не его. Тот парень был бетой из Когтеврана. Красивым. Уверенным. И Хисын улыбался ему так, как никогда не улыбался Чонвону. — Ты же не собираешься бросать своего омегу? — тихо засмеялся бета. Хисын только усмехнулся. — Чонвон? Он слишком правильный. Он никуда не денется. Мир остановился. На секунду Чонвону показалось, что он просто ослышался. Но потом Хисын снова поцеловал того парня. И этого оказалось достаточно. Он бежал. По лестницам. По коридорам. Мимо портретов, которые что-то кричали ему вслед. Пока не оказался перед стеной на седьмом этаже. “Мне нужно место, где никто меня не найдёт.” Три раза. И появилась дверь. Выручай-комната была тёплой. Слишком тёплой. Словно пыталась утешить его. Чонвон сидел на полу, обняв колени, и плакал до тех пор, пока слёз просто не осталось. Он любил Хисына. По-настоящему. Даже если тот никогда не любил его в ответ. Когда за окнами начал заниматься рассвет, Чонвон понял, что больше не может здесь оставаться. Он медленно открыл дверь. И застыл. Напротив стоял Джей. Пак Джей. Наследник одной из самых влиятельных чистокровных семей. Слизеринец. Альфа. Человек, который никогда не должен был оказаться здесь. Он тоже выглядел так, словно не спал всю ночь. И смотрел на Чонвона так внимательно, что тому захотелось снова спрятаться. — Ты плакал, — тихо сказал Джей. Не вопрос.Утверждение. Чонвон отвернулся. — Это не твоё дело. Обычно Джей бы согласился. Обычно он бы просто ушёл. Но сейчас почему-то не мог. Потому что перед ним стоял не гриффиндорец. Не омега. Не парень, которого он видел в Большом зале все эти годы. Перед ним стоял человек, который выглядел так, будто у него только что разрушился весь мир. — Он сделал тебе больно? — спросил Джей. И это был конец. Потому что Чонвон снова почувствовал, как к глазам подступают слёзы. — Пожалуйста, — прошептал он. — Не спрашивай. Джей сделал шаг. Потом ещё один. И вдруг оказался совсем близко. Настолько близко, что Чонвон чувствовал тепло его ладоней и запах дорогого парфюма, смешанный с чем-то по-настоящему родным. Он не понимал, что делает. Джей тоже. Но иногда люди совершают самые важные ошибки именно тогда, когда им больно. Когда Джей осторожно коснулся его щеки, Чонвон не отстранился. А когда их взгляды встретились, стало слишком поздно отступать. - Сделай так, что бы я забылся, - прошептал Чонвон, прежде чем губы Джея накрыли его. Утро оказалось гораздо страшнее ночи. Чонвон проснулся первым. Несколько секунд он просто смотрел в потолок, не понимая, где находится. А потом всё вспомнил. Хисына. Слёзы. Выручай-комнату. И Джея. Тот спал рядом. Спокойно. Будто ничего ужасного не произошло. Чонвон почувствовал, как внутри поднимается паника. Что он наделал? Что они наделали? Он быстро поднялся, схватил мантию и выбежал из комнаты, не оборачиваясь. Он не видел, как через несколько минут проснулся Джей. И как впервые в жизни понял, что совершенно не хочет отпускать человека, который только что от него сбежал. Чонвону казалось, что если он будет достаточно быстро убегать, то сможет убежать и от собственных ошибок. Поэтому он убегал. С завтраков в Большом зале. С совместных занятий по зельеварению. Из библиотеки, едва замечая в проходе знакомую тёмную мантию Слизерина. От самого себя. Первые несколько дней Джей пытался убедить себя, что это случайность. Что Чонвон просто занят. Что он просто не хочет разговаривать. Но после пятого раза, когда Чонвон буквально выскочил из аудитории раньше, чем профессор успел закончить занятие, Джей понял — его избегают. И это злило. Нет. Это сводило с ума. Потому что он тоже не понимал, что произошло в ту ночь. Он не собирался искать кого-то в Выручай-комнате. Не собирался проводить всю ночь рядом с плачущим омегой. Не собирался запоминать, как Чонвон дрожал, когда наконец позволил себя обнять. И уж точно не собирался просыпаться утром с мыслью, что впервые за долгое время чувствует себя… правильно. А потом Чонвон просто исчез. — Ты выглядишь отвратительно, — сообщил Джейк, усаживаясь напротив него в Большом зале. — Спасибо. — Не за что. Ты уже неделю смотришь на гриффиндорский стол так, будто хочешь его поджечь. Джей сжал вилку. — Я не смотрю. — Конечно. Поэтому ты только что десять минут наблюдал, как Ян Чонвон ест овсянку. Джей резко поднял голову. Чонвон сидел рядом с Сону и смеялся. Смеялся. Будто ничего не произошло. Будто он не оставил Джея одного в той комнате. Будто не забрал с собой что-то важное, о существовании чего Джей даже не подозревал. В этот момент Чонвон почувствовал на себе взгляд. Их глаза встретились. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Он вскочил. И ушёл. Снова. Джей с такой силой сжал вилку, что та погнулась. — Ого, — тихо произнёс Джейк. — Всё настолько плохо? — Хуже. Прошло ещё две недели. Джей пытался заговорить с Чонвоном после травологии. Тот сбежал. После уроков магии. Тот спрятался за спиной Сону. После ухода за магическими существами. Тот буквально сел на гиппогрифа и улетел вместе с группой гриффиндорцев. И вот тогда Джей понял. Если Чонвон не хочет с ним разговаривать, значит, он сам найдёт способ. В тот вечер Чонвон сидел в пустом коридоре возле астрономической башни. Его руки дрожали. — Ты должна сказать ему. Сону сидел рядом, нервно теребя рукав мантии. — Нет. — Чонвон. — Нет. Сону тяжело вздохнул. — Ты уже месяц скрываешь это. Чонвон закрыл глаза. Месяц. Целый месяц. Месяц страха. Месяц бессонных ночей. Месяц, в течение которого его жизнь разрушалась с каждым днём всё сильнее. — Он имеет право знать, — тихо сказал Сону. — А потом что? — голос Чонвона сорвался. — Что потом, Сону? Он сын одной из самых богатых семей магического мира! А я кто? Омега из семьи, которая едва может оплатить моё обучение! Его родители меня уничтожат! — Но это его ребёнок! Чонвон закусил губу. Да. Именно поэтому ему было так страшно. Он опустил голову и почти шёпотом произнёс: — Этого ребёнка вообще не должно было быть. За их спинами кто-то резко вдохнул.Оба вздрогнули. Сону медленно поднял голову. И побледнел.В нескольких шагах от них стоял Джей. Он смотрел только на Чонвона. Так, будто весь мир вокруг перестал существовать. — Что… — его голос оказался хриплым. — Что ты сейчас сказал? Чонвон почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Нет. Нет. Нет. Только не так. Сону первым пришёл в себя. Он быстро поднялся, направил палочку на коридор и тихо произнёс: — Оглохни. Воздух вокруг них дрогнул. Теперь никто не мог их услышать. Сону перевёл взгляд с Джея на Чонвона. — Вам нужно поговорить. И ушёл. Оставив их одних. Джей сделал шаг вперёд. — Скажи, что я неправильно понял. Чонвон молчал. — Скажи! По щекам Чонвона уже текли слёзы. — Я не хотел, чтобы ты узнал. Эти слова ударили сильнее любого заклинания. Джей застыл. А потом медленно произнёс: — Значит… это правда? Чонвон опустил голову. Этого оказалось достаточно. Несколько секунд Джей просто смотрел на него. Потом провёл рукой по волосам и нервно рассмеялся. — И когда ты собирался мне рассказать? — Никогда. — Никогда?! — А что я должен был сделать?! — внезапно закричал Чонвон. — Прийти к тебе и сказать: “Привет, помнишь ту ужасную ночь, о которой мы оба хотели забыть? Я беременный!” — Я не хотел её забыть! Тишина.Такая страшная, что у Чонвона подкосились ноги. Он медленно поднял глаза. Джей смотрел на него с какой-то отчаянной злостью. — Ты правда думаешь, что я пытался тебя найти просто так? — тихо спросил он. — Ты думаешь, что я месяц бегал за тобой из чувства долга? Чонвон не знал. Он вообще больше ничего не знал. — Твои родители будут ненавидеть меня, — прошептал он. — Посмотрим. — Джей… — Нет, Чонвон. Посмотрим. Он сделал ещё один шаг. Потом осторожно взял его за руку. И впервые за весь этот месяц Чонвон не попытался убежать. — Через неделю начинаются каникулы, — тихо сказал Джей. Чонвон почувствовал, как сердце замерло. — Нет. — Да. — Джей… — Ты поедешь со мной домой. — Ты с ума сошёл. — Возможно. Он сжал его пальцы крепче. — Но ты и этот ребёнок — мои. И впервые за долгое время Чонвон испугался не будущего. А того, что ему отчаянно захотелось поверить этим словам. Перед каникулами Чонвон почти не спал. Каждую ночь он смотрел на потолок гриффиндорской спальни и пытался представить, чем закончится эта безумная история. Он поедет в поместье Пак. Познакомится с родителями Джея. Расскажет им, что носит ребёнка их сына. И после этого его либо выставят за дверь, либо… Нет. Второго варианта Чонвон даже не мог представить. — Ты хотя бы ел сегодня? — Сону поставил перед ним чашку чая. Чонвон поднял на друга измученный взгляд. — Не хочу. — А надо. — А если они меня возненавидят? Сону тяжело вздохнул. — Тогда это будет их проблема, а не твоя. — Ты не понимаешь. — Нет, понимаю. — Сону присел рядом. — Но знаешь, что я не понимаю? Почему ты до сих пор думаешь, что Джей привёз тебя к родителям только из-за ребёнка. Чонвон ничего не ответил. Потому что если начать думать иначе, станет ещё страшнее. Платформа девять и три четверти была заполнена учениками. Чонвон стоял чуть поодаль, крепко сжимая ручку чемодана. Он почти передумал. Ещё можно было сбежать. Вернуться в общежитие. Сказать, что заболел. Исчезнуть. — Даже не думай. Он вздрогнул. Джей стоял рядом, как всегда безупречный в своём тёмном пальто, но в его глазах впервые не было ни раздражения, ни злости. Только усталость. — Я не… — Думал. — Думал. Чонвон опустил голову. Джей неожиданно вздохнул. — Послушай. — Его голос стал тише. — Я тоже боюсь. Чонвон поднял глаза. — Ты? Джей коротко усмехнулся. — Очень. Это почему-то напугало сильнее всего. Потому что если боится даже Джей, значит, всё действительно серьёзно. Поместье семьи Пак оказалось именно таким, каким Чонвон его представлял. Огромным. Холодным. Идеальным. Когда они вошли в главный зал, Чонвон почувствовал себя грязным пятном на дорогом ковре. Он сразу понял, кто родители Джея. Высокий мужчина с тяжёлым взглядом. И невероятно красивая женщина, которая смотрела на них так, будто пыталась решить сложную задачу. — Мама. Отец, — спокойно произнёс Джей. — Это Ян Чонвон. Повисла тишина. — Гриффиндорец? — наконец спросил отец. — Да. — Омега? — Да. — Тот самый омега? Джей кивнул. Чонвону захотелось провалиться сквозь пол. Мать Джея медленно подошла ближе. Её взгляд остановился на лице Чонвона. Потом на его дрожащих руках. И внезапно стал мягче. — Сколько тебе лет? — Двадцать, госпожа Пак, — тихо ответил Чонвон. Она перевела взгляд на сына. — И? Джей сделал вдох. И произнёс: — Чонвон ждёт ребёнка. Тишина. Абсолютная. Такая, что Чонвон слышал собственное сердце. Отец Джея медленно закрыл глаза. Мать Джея опустилась в кресло. Прошла секунда. Потом ещё одна. И ещё. — Это твой ребёнок? — наконец спросил отец. — Да. — Ты уверен? — Да. — И что ты собираешься делать? Джей даже не задумался. — Забрать ответственность. Отец рассмеялся. Не весело. Горько. — Ответственность? Ты понимаешь, что говоришь? Ты наследник семьи Пак! — Именно поэтому я не собираюсь отказываться от своего ребёнка. Чонвон почувствовал, как по щекам потекли слёзы. Он не ожидал. Ничего из этого. Мать Джея вдруг подняла голову. — Какой срок? Чонвон растерянно моргнул. — Что? — Срок беременности. — Почти полтора месяца. Она долго смотрела на него.А потом тихо сказала: — Значит, времени почти не осталось. — Для чего? — шёпотом спросил Чонвон. Женщина перевела взгляд на сына.Потом снова на него. — Для свадьбы. Комната словно исчезла. — Что? — Если ребёнок должен родиться в семье Пак, вы должны пожениться до того, как станет поздно. — Нет, — сразу ответил Чонвон. Все посмотрели на него. Он встал. — Нет. Голос дрожал. — Я не выйду замуж только потому, что так надо. — Чонвон… — начал Джей. — Нет! Он впервые повысил голос. — Я не хочу брак без любви! Не хочу быть человеком, которого терпят ради ребёнка! Не хочу жить в доме, где меня будут ненавидеть! Его дыхание сбилось. Он не заметил, как начал плакать. — Я не хотел этого ребёнка не потому, что не люблю его! — голос сорвался. — А потому что понимал, что он разрушит всё! Мою жизнь, твою жизнь! Всё! И вдруг почувствовал тепло. Джей подошёл. Очень медленно. Будто боялся спугнуть. — Посмотри на меня. Чонвон не хотел. Но всё равно поднял глаза.И увидел то, чего боялся увидеть больше всего. Не жалость. Не обязанность. А решимость. — Ты правда думаешь, что я согласился на всё это только из-за ребёнка? — тихо спросил Джей. Чонвон молчал. Потому что именно так и думал. Джей горько усмехнулся. — Тогда ты совсем меня не знаешь. И впервые за всё время Чонвон понял, что, возможно, именно это и было самым страшным. Он действительно никогда не пытался узнать, что чувствует Пак Джей. Новость о свадьбе разлетелась по Хогвартсу быстрее, чем любое заклинание. Никто не знал причин. Никто не знал правды. Но все знали одно: Пак Джей, наследник древнего слизеринского рода, женится на Ян Чонвоне из Гриффиндора. И этого было достаточно, чтобы замок гудел от слухов. — Они же даже не разговаривали! — возмущался кто-то в Большом зале. — Может, это политический брак? — Нет, они точно тайно встречались! Чонвон старался не слушать. Но было невозможно не заметить взгляды. Удивлённые. Осуждающие.Завистливые. И один — полный ярости. Хисын нашёл его вечером у теплиц. — Это правда? — спросил он без приветствия. Чонвон молчал. — Ты выходишь за него? — Да. Хисын усмехнулся. Нехорошо. Горько. — И как давно это продолжается? — Что? — Не делай вид, что не понимаешь. — Он шагнул ближе. — Ты серьёзно? Три года отношений, и ты просто прыгаешь в объятия первого встречного альфы? Чонвон почувствовал, как внутри всё холодеет. Ещё месяц назад эти слова уничтожили бы его. Но сейчас… Сейчас он просто устал. — Ты изменил мне, Хисын. Тот застыл. — Это не одно и то же. Чонвон впервые за долгое время посмотрел на него спокойно. — Нет. Именно это и есть одно и то же. — Ты любил меня! — Любил. Это слово прозвучало как прощание. Хисын открыл рот, но не успел ничего сказать. — Он больше не обязан тебе ничего объяснять. Чонвон даже не удивился. Джей стоял в нескольких шагах от них. Высокий. Спокойный. И почему-то именно это спокойствие выглядело страшнее любого крика. Хисын перевёл взгляд на него. — Значит, ты счастлив? Забрал чужого омегу? Джей не отвёл глаз. — Нет. Я просто оказался рядом, когда ты его потерял. Тишина. А потом Хисын ушёл. Впервые за три года не обернувшись. Свадьба должна была состояться через две недели. И Чонвон ненавидел каждую минуту подготовки. Дорогие ткани. Примерки. Приглашения. Украшения. Ему казалось, что он наблюдает за чужой жизнью. Жизнью, в которой он никогда не хотел оказаться. Но Джей… Джей почему-то выглядел всё более собранным. Он обсуждал с матерью гостей. Спорил с флористами. Лично выбирал кольца. И однажды вечером, когда Чонвон уже не выдержал, тот спросил: — Почему ты так стараешься? Джей поднял голову от списка гостей. — Потому что это наша свадьба. — Она не настоящая. Впервые за долгое время Джей посмотрел на него так, что Чонвону стало трудно дышать. — Для тебя — может быть. И больше ничего не сказал. В день свадьбы поместье Пак было похоже на сказку. Белые розы украшали лестницы. Сотни магических свечей парили под потолком. За огромными окнами медленно падал снег. Чонвон стоял перед зеркалом и не узнавал себя. Белоснежная мантия. Серебряная вышивка. Дрожащие руки. — Ты красивый, — тихо сказал Сону, поправляя воротник. И вдруг обнял его. — Если станет страшно, просто посмотри на него. — На кого? Сону улыбнулся. — На Джея. Он смотрит на тебя так, будто весь мир исчезает. Музыка зазвучала неожиданно тихо. Чонвон сделал шаг. Потом ещё один. И поднял глаза. Джей уже ждал его. В чёрной парадной мантии. С идеально уложенными волосами. И с таким выражением лица, словно забыл, как дышать. Вокруг были десятки гостей. Родители. Преподаватели. Друзья. Но в этот момент для них двоих никого не существовало. Чонвон остановился напротив. И впервые заметил, что руки Джея тоже дрожат. — Ты нервничаешь? — почти беззвучно спросил он. Джей тихо выдохнул. — Очень. И почему-то именно это заставило Чонвона улыбнуться.Когда церемония закончилась и их объявили супругами, в зале воцарилась тишина. Все ждали. Первого поцелуя. Чонвон почувствовал, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Он поднял взгляд. — Джей… Но тот не торопился. Он осторожно взял его за руку. И тихо, так, чтобы услышал только Чонвон, сказал: — Если ты не хочешь, мы не обязаны. И именно тогда Чонвон понял. Впервые за всё это время кто-то дал ему выбор. Не родители. Не общество. Не обстоятельства. А Джей. Он сделал вдох. И сам сократил расстояние между ними. Это был короткий, осторожный поцелуй. Не о долге. Не о традициях. И даже не о любви. Пока ещё нет. Он был о доверии. О том, что, возможно, иногда самые страшные ошибки становятся началом чего-то, что однажды может оказаться счастьем. А когда они отстранились, Чонвон впервые за многие месяцы не почувствовал страха. Только странное, тёплое ощущение, что он больше не один. Выпускной в Хогвартсе должен был стать самым счастливым днём в жизни Чонвона. И, наверное, стал бы. Если бы не чувство, что он прощается не только со школой, но и с последней частью своей прежней жизни. — Лучший выпускник курса, — с гордостью объявил директор. Зал взорвался аплодисментами. Красный диплом. Высшие баллы по всем предметам. Рекомендации сразу из трёх отделов Министерства магии. Чонвон поднялся на сцену под овации и вдруг поймал взгляд Джея. Тот не аплодировал. Он просто смотрел. Так, будто Чонвон только что совершил невозможное. И, возможно, для Джея это действительно было так. Потому что никто не видел бессонных ночей. Никто не видел, как Чонвон учился между приступами токсикоза, скрывая беременность под мантией. Никто не видел, как он плакал над учебниками, убеждая себя, что его жизнь не закончилась. Кроме Джея. И в этот момент Джей чувствовал такую гордость, что ему становилось страшно. Это мой муж. Мысль возникла сама собой. И он тут же испугался её. Потому что Чонвон никогда не позволял ему так думать. Не вслух. Не по-настоящему. Они были женаты. Но всё ещё оставались чужими. Через неделю они переехали в поместье Пак. В своё поместье. По крайней мере, так говорили все вокруг. Но ещё до свадьбы они заключили первое и самое важное соглашение. — Разные комнаты, — сказал тогда Чонвон, глядя прямо перед собой. — Хорошо. — Разные жизни. Джей помолчал. — Если ты этого хочешь. — Да. И Джей согласился. Потому что тогда он ещё не понимал, что однажды это слово будет причинять ему боль. Комната Чонвона находилась в восточном крыле. Большая. Светлая. С видом на сад. Рядом была детская, которую мать Джея подготовила ещё несколько месяцев назад. Комната Джея находилась в западном крыле. Достаточно далеко, чтобы никто случайно не столкнулся ночью. Идеально. И ужасно. Первые недели они жили как соседи. Завтракали вместе. Иногда ужинали. Обсуждали визиты к целителям. Разговаривали о будущем ребёнке. Но никогда — о себе. Никогда — о той ночи в Выручай-комнате. Никогда — о свадьбе. И уж точно никогда — о чувствах. Однажды вечером Чонвон сидел в библиотеке.Перед ним лежала стопка документов Министерства магии. Он получил место. Несмотря на беременность. Несмотря на брак. Несмотря ни на что. И должен был радоваться.Но почему-то не мог. — Ты ещё не спишь? Голос Джея заставил его вздрогнуть. Он поднял голову. Тот стоял в дверях. Без мантии. Уставший. Красивый. Опасно красивый. — Работаю. Джей подошёл ближе. Посмотрел на бумаги. И улыбнулся. — Отдел международного магического сотрудничества. Чонвон кивнул. — Ты всегда этого хотел. — Да. Тишина.Джей опустился в кресло напротив. — Я горжусь тобой. Чонвон замер. Потому что эти слова ему никто никогда не говорил. Ни родители. Ни Хисын. Никто. — Ты не обязан. — Обязан? Джей тихо рассмеялся. — Чонвон, ты закончил Хогвартс с лучшими результатами за последние десять лет. Ты сделал это, пока носил нашего ребёнка. И ты думаешь, что я горжусь тобой из чувства долга? Нашего. Это слово прозвучало слишком тепло. Слишком правильно. Чонвон опустил взгляд. — Ты всё ещё жалеешь? Вопрос вырвался сам собой. Джей долго молчал. Очень долго. А потом тихо спросил: — О чём? — Обо всём. О свадьбе. О ребёнке. О нём. Чонвон не поднял головы. Он боялся ответа. И поэтому не увидел, как лицо Джея изменилось. Как в глазах появилась боль. — Нет, — наконец сказал он. Только одно слово. Но Чонвон почему-то поверил. Той ночью Джей долго стоял у двери своей комнаты. Потом подошёл к окну. За окном начинался дождь. Он думал о Чонвоне. О том, как тот улыбнулся, получая диплом. О том, как нервно поправлял волосы. О том, как всё ещё не верил, что кто-то может гордиться им просто потому, что он есть. И Джей понял страшную вещь. Он давно перестал заботиться только о ребёнке. Он давно перестал считать этот брак обязанностью. Он любил. По-настоящему. Глубоко. Безнадёжно. И именно поэтому не мог сказать об этом. Потому что доверие Чонвона было слишком хрупким.А Джей скорее согласился бы прожить всю жизнь в соседней комнате, чем увидеть в его глазах страх. Поэтому он просто выключил свет. И в очередной раз лёг спать один. Всего через два коридора от человека, который уже давно стал для него домом. Если бы кто-нибудь сказал Пак Джею несколько лет назад, что самым счастливым событием в его жизни станет то, как его муж среди ночи плачет над тарелкой жареного картофеля с клубничным джемом, он бы рассмеялся. Но сейчас ему было не до смеха. Была половина третьего ночи. Он сидел на полу возле кровати Чонвона и держал миску, пока тот в очередной раз пытался справиться с токсикозом. — Прости, — тихо произнёс Чонвон, вытирая глаза. Джей нахмурился. — За что? — За то, что ты не спишь из-за меня. Он хотел сказать: “Я бы не спал ради тебя всю жизнь”. Но не сказал. Вместо этого он лишь протянул стакан воды. — Ты мой муж. Слова прозвучали так просто, будто объясняли вообще всё. Чонвон замер. А потом неожиданно улыбнулся. Слабо. Устало. Но искренне. — Это не значит, что ты обязан сидеть на полу в три часа ночи. Джей пожал плечами. — Мне неудобно сидеть на кровати. Это была ложь. И они оба это понимали. Токсикоз оказался ужасным.Чонвон не мог есть любимую еду.Не переносил запах кофе. Однажды расплакался из-за того, что эльфы приготовили овсянку слишком густой. И каждый раз рядом оказывался Джей. Он изучил книги по беременности лучше, чем некоторые целители. Он знал, какой чай помогает от тошноты. Какие зелья можно принимать. И в какое время суток Чонвону становится хуже всего. — Ты не обязан так стараться, — однажды прошептал Чонвон, когда Джей укрывал его пледом. Тот замер. — А если я хочу? Чонвон не нашёлся с ответом. Потому что никто никогда ничего не делал для него просто потому, что хотел. Первое шевеление произошло совершенно неожиданно. Был дождливый вечер. Чонвон сидел в библиотеке и пытался читать документы Министерства, хотя буквы давно начали расплываться перед глазами. Джей работал напротив. В комнате было тихо. Спокойно.По-домашнему. И вдруг Чонвон резко вдохнул. — Что случилось? Джей мгновенно оказался рядом. Чонвон смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Он… — Что? — Он пошевелился. Время остановилось. Джей несколько секунд просто смотрел на него. — Правда? Чонвон кивнул. И впервые за долгое время засмеялся. По-настоящему. — Я думал, что мне показалось. Джей медленно опустился перед ним на колени. Неуверенно. Будто боялся. — Можно? Чонвон посмотрел на него. На его напряжённое лицо. На дрожащие пальцы. И впервые не почувствовал страха. Он взял руку Джея и осторожно положил себе на живот. Сначала ничего не происходило. Джей уже хотел убрать руку. Но вдруг замер. Лёгкий толчок. Совсем слабый. Но настоящий.Их ребенок. Джей поднял голову. Чонвон никогда раньше не видел у него такого взгляда. Словно в этот момент весь мир перестал существовать. — Он правда там, — прошептал Джей. Почему-то именно эти слова заставили Чонвона заплакать. Не от боли. Не от страха. От счастья. И Джей впервые позволил себе обнять его. Очень осторожно. Так, будто держал в руках что-то бесконечно ценное. И Чонвон не отстранился. Через две недели они отправились к целителю. — Хотите узнать пол ребёнка? — улыбнулась пожилая ведьма. Чонвон посмотрел на Джея. Тот посмотрел на него. — Да, — сказали они одновременно. Целительница тихо рассмеялась. Она коснулась живота Чонвона палочкой. Воздух над ними вспыхнул мягким золотым светом. Появилось маленькое магическое созвездие.А потом одна яркая звезда отделилась от остальных и стала глубоко-синей. — Поздравляю, — мягко сказала целительница. — У вас будет сын. Сын. Это слово повисло в воздухе. Чонвон медленно повернулся к Джею. Тот не двигался. Вообще. — Джей? Он моргнул. И вдруг улыбнулся. Такой улыбкой, которую Чонвон никогда раньше не видел. Не уверенной. Не холодной. А абсолютно счастливой. — У нас будет мальчик, — тихо сказал он. Не “у тебя”. Не “ребёнок”. Не “сын”. У нас. И почему-то именно это слово ударило Чонвона сильнее всего. Потому что впервые за долгие месяцы он поймал себя на мысли, что тоже думает о них именно так. Не он и Джей. А они. Когда они вышли из клиники, уже начинался снег. Джей молча снял с себя шарф и укутал им Чонвона. — Ты замёрзнешь, — тихо сказал тот. Джей покачал головой. А потом, помолчав, почти шёпотом произнёс: — Как думаешь… каким он будет? Чонвон улыбнулся. И впервые за всё время позволил себе представить будущее. — Надеюсь, у него будут твои глаза. Джей замер. Потому что это была, возможно, самая нежная вещь, которую Чонвон когда-либо ему говорил. И всю дорогу домой они шли рядом. Не держась за руки. Но впервые не пытаясь увеличить расстояние между собой. Ребёнок решил появиться на свет посреди ночи. За окном бушевала гроза. Чонвон проснулся от странного чувства. Не боли. Скорее от понимания, что что-то изменилось. Он долго сидел на кровати, прислушиваясь к себе. А потом тихо позвал: — Джей. Ответа не было. Конечно. Два разных крыла поместья. Две разные комнаты. Две разные жизни. И всё же через несколько минут дверь распахнулась. Будто он услышал. Будто всегда слышал. Джей вбежал в комнату босиком, с растрёпанными волосами и таким испуганным лицом, что Чонвону неожиданно захотелось улыбнуться. — Что случилось? — Кажется… — Чонвон судорожно вдохнул. — Кажется, он решил родиться. Мир для Джея остановился. На одно бесконечное мгновение. А потом он оказался рядом. — Хорошо, — сказал он слишком быстро. — Всё хорошо. Хотя по его лицу было очевидно, что ничего хорошего он не чувствует. — Джей. — Да. — Ты паникуешь. — Нет. — Паникуешь. — Немного. И Чонвон впервые за эту ночь засмеялся. Потом всё произошло слишком быстро. Каминная сеть. Целители. Яркий свет. Чужие голоса. И рука Джея, которая не отпускала его ни на секунду. Чонвон никогда не думал, что ему может быть так страшно. И никогда не думал, что рядом окажется именно тот человек, которого он когда-то считал ошибкой. — Я здесь, — снова и снова повторял Джей. И Чонвон держался за эти слова. Потому что верил им. Когда всё закончилось, мир стал тихим. Очень тихим. Чонвон был слишком уставшим, чтобы сразу понять, почему. А потом услышал. Плач. Совсем слабый. Но самый прекрасный звук на свете. — Поздравляю, — мягко произнёс целитель. — У вас сын. Чонвон попытался подняться. — Он… Но слова застряли. Потому что в этот момент малыша передали Джею. И Джей застыл. Просто застыл. Будто боялся дышать. Будто держал в руках не ребёнка, а целую вселенную. Маленький. Совсем крошечный. С крепко сжатыми кулачками. Идеальный. Чонвон никогда не забудет лицо Джея в тот момент. Он видел его злым. Счастливым. Упрямым. Испуганным. Но никогда — таким. На его глазах были слёзы. Настоящие. И он даже не пытался их скрыть. — Джей? — тихо позвал Чонвон. Тот поднял голову. Посмотрел сначала на него. Потом снова на ребёнка.И улыбнулся. Совершенно беззащитно. — Он такой маленький, — прошептал Джей. А потом осторожно коснулся крошечной ладони.И сказал то, что, как позже понял Чонвон, изменило всё. — Я никогда тебя не отпущу. Не было понятно, кому именно он это говорит. Сыну. Или им обоим. Первые недели были похожи на хаос. Они не спали. Вообще. Их сын, которого они назвали Чон, категорически отказывался соблюдать хоть какой-то режим. Он плакал ночью. Плакал днём. Плакал просто потому, что мог. Однажды в четыре утра Чонвон сидел на полу детской и сам был готов расплакаться. — Я плохой отец, — тихо сказал он. Джей, который уже полчаса носил Чона на руках по комнате, резко остановился. — Не говори так. — Он не успокаивается. — Потому что он младенец. — А если я делаю что-то не так? Джей подошёл ближе. Очень близко. И впервые за долгое время не задумался о границах. Он осторожно убрал прядь волос с лица Чонвона. — Посмотри на меня. Чонвон поднял глаза. — Ты закончил Хогвартс с лучшими оценками. Ты пережил всё, что пережил. Ты подарил ему жизнь. Он перевёл взгляд на сына, который наконец начал засыпать. И тихо добавил: — И он любит тебя больше всего на свете. Чонвон почувствовал, как к глазам подступают слёзы. — А тебя? Джей посмотрел на него. Долго. Слишком долго. А потом улыбнулся. — Думаю, меня тоже. В ту ночь они впервые уснули в одной комнате. Не потому что были мужем и мужем. Не потому что так было правильно. А потому что их сын заснул только тогда, когда они оба оказались рядом. И никто из них не решился уйти первым. Пять лет пролетели незаметно. Иногда Чонвону казалось, что они с Джеем просто моргнули. И вот уже не крошечный младенец плачет по ночам, а маленький мальчик с серьёзными глазами сидит за завтраком и рассуждает о том, почему драконы не могут быть хорошими домашними питомцами. — Потому что они огнедышащие, папа, — терпеливо объяснял Чон, размазывая джем по тосту. — И ещё они слишком большие для гостиной. — А для сада? — с улыбкой спросил Джей. Чон задумался. Очень серьёзно. — Для сада можно. Чонвон не выдержал и рассмеялся. Именно ради таких моментов стоило просыпаться каждое утро.Именно ради этого он когда-то согласился остаться. Чон был удивительным ребёнком. Умным. Добрым. Любознательным. И совершенно избалованным. Во многом благодаря бабушке и дедушке. Мать Джея души не чаяла во внуке. Отец делал вид, что относится к этому спокойно, но каждый раз возвращался из командировок с новыми книгами, игрушками или магическими головоломками. — Дедушка сказал, что я самый талантливый наследник семьи Пак, — гордо сообщил Чон однажды вечером. Джей поперхнулся чаем. — Он правда так сказал? — Да! Чонвон тихо улыбнулся. Пять лет назад он не мог представить, что когда-нибудь будет сидеть за одним столом с семьёй Пак и чувствовать себя частью этой семьи. Но это произошло. Постепенно. Незаметно. Почти случайно. Их жизнь наконец обрела ритм. Чонвон работал в Министерстве магии и всё чаще помогал отцу Джея с международными документами.Джей вместе с Сонхуном открыл лавку зелий. Сону часто заходил к ним вместе с детьми. И всё было хорошо. Почти. Потому что по вечерам, когда Чон засыпал, дом снова становился слишком большим. И слишком тихим. Они всё ещё жили в разных комнатах. Это было их первое правило. И единственное, которое они так и не нарушили. Хотя за эти годы многое изменилось. Они научились пить утренний кофе вместе. Научились понимать настроение друг друга по шагам в коридоре. Научились спорить о воспитании сына. Научились скучать друг по другу. Но так и не научились говорить о самом главном. В тот вечер Чонвон задержался на работе. Когда он вернулся домой, в поместье уже было темно. Только в гостиной горел свет. Джей сидел на полу. Рядом с ним, свернувшись клубком, спал Чон. На груди у мальчика лежала раскрытая книга сказок. Чонвон остановился в дверях.И просто смотрел.На своего сына. На своего мужа. На свою жизнь. Джей поднял голову. И улыбнулся. Той самой улыбкой, которую Чонвон когда-то видел только однажды — в день, когда они узнали, что у них будет сын. — Он ждал тебя, — тихо сказал Джей. — И уснул. — Да. Чонвон осторожно присел рядом. — Как прошёл день? — Чон решил, что ему нужен дракон. — Опять? — Опять. Они тихо рассмеялись. Чтобы не разбудить сына. Потом наступила тишина. Не неловкая. Домашняя. Чонвон посмотрел на Джея. На едва заметные морщинки возле глаз. На уставшее лицо. На человека, который пять лет подряд вставал по ночам к их сыну. Который никогда не забывал спрашивать, поел ли он. Который ни разу не нарушил их договорённость, хотя мог бы. И вдруг понял страшную вещь. Он не помнил, когда перестал воспринимать Джея как обязанность. И начал воспринимать как дом. — Джей. — Мм? — Ты счастлив? Вопрос застал его врасплох. Джей долго молчал. Очень долго. Потом посмотрел сначала на спящего Чона. А затем на Чонвона. — Да, — тихо ответил он. И добавил после паузы: — Просто иногда мне кажется, что я мог бы быть счастливее. Сердце Чонвона пропустило удар. — Почему? Джей улыбнулся. Немного грустно. — Потому что некоторые желания слишком страшно произносить вслух. Чонвон почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Потому что он прекрасно понимал, о чём тот говорит. Он тоже давно хотел этого. Хотел, чтобы по вечерам они не расходились по разным комнатам. Хотел просыпаться не в одиночестве. Хотел перестать делать вид, что их семья не настоящая. Но страх оказался сильнее. Поэтому они оба промолчали. А потом Чон во сне перевернулся, нащупал руки обоих родителей и крепко сжал их своими маленькими пальцами. И ни Джей, ни Чонвон так и не решились отпустить. Ужин в поместье Пак всегда был чем-то особенным. Большой стол.Мягкий свет свечей. Шумные разговоры взрослых. И маленький Чон, который считал, что имеет полное право задавать любые вопросы в мире. — Папа, — вдруг сказал он, болтая ногами под столом. Джей поднял взгляд от тарелки. — Мм? — А почему вы с папой Чонвоном не спите в одной комнате? Тишина. Не обычная. А та самая, которая появляется перед взрывом. Чонвон замер с вилкой в руке. Джей подавился чаем. — Кхе… кхе… что? Чон даже не заметил, что стал причиной мини-катастрофы. Он с искренним интересом продолжил: — Ну у Сонхун и Сону же спят вместе. А вы нет. Джей медленно поставил чашку. Очень медленно. Чонвон смотрел в тарелку так, будто там внезапно появилась самая сложная формула из Министерства магии. — Чон… — начал он. Но слов не было. Вообще. Потому что как объяснить пятилетнему ребёнку, что два взрослых человека, которые любят друг друга, боятся этого признать даже спустя годы? И как объяснить, что иногда проще жить рядом, чем вместе? — Какая хорошая мысль, — неожиданно сказала мать Джея. Все повернулись к ней. Она сидела абсолютно спокойно, как будто обсуждала погоду. — Правда? — осторожно спросил Джей. — Конечно, — она улыбнулась. — Я даже удивлена, что мы не подумали об этом раньше. Чонвон побледнел. — Подождите… Но её уже было не остановить. Она слегка наклонилась вперёд. — Я распоряжусь, чтобы в комнату Чонвона перенесли все вещи Джея. Тишина снова упала на стол. Теперь ещё тяжелее. Джей медленно моргнул. Чонвон выглядел так, будто его только что приговорили к дуэли с самым сложным заклинанием в жизни. — Мама… — осторожно начал Джей. — Вот и отличненько, — спокойно вздохнула она, словно всё уже решено. И под столом незаметно сжала руку внука. Чон замолчал. Словно почувствовал, что именно сейчас происходит что-то очень важное.Он посмотрел сначала на папу Чонвона. Потом на папу Джея. И радостно сказал: — Тогда вы будете спать вместе? Чонвон резко вдохнул.Джей не выдержал и закрыл лицо рукой. — Чон… — прошептал он. Но было поздно. Потому что идея уже была запущена в мир. И, судя по взгляду матери Джея, отмене не подлежала. Поздно ночью Чонвон стоял в коридоре перед своей комнатой. Смотрел, как эльфы переносят вещи. Сундуки Джея. Книги. Одежду. Зельеварочные инструменты. И почему-то это выглядело страшнее любой войны в Министерстве. Джей стоял рядом. Молча. Потом тихо сказал: — Ты можешь остановить это. Чонвон не сразу ответил. — А ты? Джей посмотрел на дверь, за которой теперь должна была быть одна общая комната. Потом на него. И честно ответил: — Я не хочу. Чонвон медленно вдохнул. — Я тоже. И это было впервые за много лет, когда они сказали правду не ребёнку. А друг другу. Когда дверь закрылась за последним сундуком, в комнате стало иначе. Не страшно. Не чуждо. А слишком тихо. Чонвон стоял у окна. Джей — у двери. Они не подходили. Не потому что не хотели. А потому что не знали как. — Мы можем вернуть всё обратно, — тихо сказал Чонвон. Джей сделал шаг вперёд. — Можем. Ещё шаг. — Но ты этого хочешь? Чонвон не ответил сразу. Потом очень честно сказал: — Нет. Пауза. Джей выдохнул.И впервые за долгое время позволил себе подойти ближе. Совсем близко. — Тогда, может… попробуем по-другому? Чонвон поднял глаза. И впервые за много лет не увидел в нём только альфу. И не увидел только мужа. Он увидел человека, который так же боится. — По-другому — это как? — тихо спросил он. Джей улыбнулся. Слабой, настоящей улыбкой. — Как семья. Чонвон не отступил. Впервые. Ни на шаг. Они долго не ложились. Сначала Джей убрал с кресла свои книги.Потом Чонвон переставил на тумбу флакон с успокаивающим зельем. Потом они оба замерли посреди комнаты, не зная, что делать с этой новой, почти невозможной близостью. Кровать была одна. Большая. Слишком большая для двух людей, которые столько лет жили так, будто между ними всегда должно оставаться расстояние. — Я могу лечь на диване, — вдруг сказал Джей. Чонвон повернулся к нему. — В этой комнате нет дивана. — Тогда на полу. — Джей. Он замолчал. Чонвон смотрел на него долго.Потом тихо спросил: — Ты правда думаешь, что я позволю тебе спать на полу после того, как твоя мать лично приказала перенести сюда все твои вещи? Джей чуть усмехнулся. — Нет. — Вот и я тоже. И в этой короткой фразе было больше тепла, чем в любых громких признаниях. Чонвон первым подошёл к кровати.Провёл ладонью по покрывалу. Потом сел на край. Джей остался стоять. — Ты всё ещё можешь передумать, — сказал он. Чонвон поднял на него взгляд. — А ты? Джей медленно покачал головой. — Нет. Тогда Чонвон чуть откинулся назад и тихо выдохнул: — Тогда иди сюда. Это прозвучало так просто. Так естественно. И от этого у Джея на мгновение перехватило дыхание.Он подошёл. Сел рядом. Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Но они ощущались как пропасть. Чонвон первым нарушил тишину. — Я не знаю, как это делается. Джей повернул голову. — Что именно? — Быть… вот так. Он не договорил. Но Джей понял.Понял слишком хорошо. — Я тоже не знаю, — признался он. — Но, кажется, мы уже слишком долго делали вид, что умеем жить по отдельности. Чонвон опустил взгляд. — Да. Пауза. Потом он очень тихо добавил: — Я устал бояться, что если подойду ближе, всё разрушится. Джей медленно протянул руку. Не касаясь. Оставляя ему право отступить. — А я устал ждать, что ты сам это скажешь. Чонвон посмотрел на его ладонь. Потом на лицо. И наконец положил свою руку сверху. Осторожно. Будто проверяя, не исчезнет ли всё это в следующую секунду. Не исчезло. Джей сжал его пальцы. И в этот момент Чонвон вдруг понял, что больше не дрожит. Не от страха. От облегчения. — Можно? — тихо спросил Джей. Чонвон не сразу понял, о чём он. Потом увидел его взгляд. И кивнул. — Можно. Тогда Джей наклонился и коснулся его лба своим. Совсем легко. Почти невесомо. Но Чонвон всё равно закрыл глаза. Потому что этого оказалось достаточно, чтобы сердце ударило слишком сильно. — Ты холодный, — прошептал Джей. — А ты слишком тёплый. — Это плохо? Чонвон едва заметно улыбнулся. — Нет. И Джей, словно получив разрешение, наконец поцеловал его. Не жадно. Не торопливо. А так, как целуют человека, которого ждали слишком долго. Чонвон сначала замер. Потом медленно ответил. И весь мир, который столько лет держался на расстоянии, вдруг стал мягче. Тише. Ближе. Когда они отстранились, Чонвон не открыл глаза сразу. Только тихо сказал: — Это было… очень давно. Джей улыбнулся у его губ. — Знаю. — И всё равно ты не передумал? — Ни на секунду. Чонвон наконец посмотрел на него. И в его взгляде больше не было сомнений. Только усталость. И доверие. — Тогда ложись, — сказал он. Джей моргнул. — Что? — Ложись рядом, Джей. И на этот раз он послушался. Они лежали на спине, не касаясь друг друга. Смотрели в потолок. Слушали, как за окном шуршит ветер. Как где-то далеко в коридоре тихо переговариваются эльфы. Как дом, который столько лет казался слишком большим и слишком пустым, вдруг стал похож на место, где можно остаться. — Ты не спишь? — спросил Джей спустя долгое время. — Нет. — Я тоже. Чонвон повернул голову. В темноте лицо Джея казалось почти незнакомым. Мягким. Уязвимым. — Ты правда хотел этого? — спросил он. Джей не стал делать вид, что не понимает. — Да. — Даже если бы Чон не спросил? — Особенно если бы не спросил. Чонвон тихо усмехнулся. — Значит, наш сын всё-таки спас нас. — Похоже на то. Они замолчали.А потом Чонвон вдруг сказал: — Я боялся, что если мы начнём жить как семья, то мне придётся признать, что я всегда этого хотел. Джей повернулся к нему. — А я боялся, что если ты это признаешь, то я не смогу больше притворяться, будто мне достаточно просто быть рядом. Чонвон долго смотрел на него. Потом очень тихо спросил: — И тебе было недостаточно? Джей ответил не сразу. А когда ответил, голос у него был почти шёпотом: — Нет. Чонвон закрыл глаза. И на этот раз не от боли. От того, что правда наконец перестала ранить. Она просто была.И этого оказалось достаточно. Джей осторожно придвинулся ближе. Чонвон не отстранился. Тогда он положил руку ему на талию. Легко. Спросив без слов. Чонвон чуть повернулся к нему и сам прижался ближе. Так, будто делал это всю жизнь. Так, будто наконец нашёл своё место. Джей выдохнул ему в волосы. — Вот так? — Да, — сонно ответил Чонвон. — Не слишком близко? — Нет. Пауза. Потом совсем тихо: — Ещё ближе. И Джей улыбнулся в темноте. Он обнял его крепче. Чонвон устроился у него на груди. Слушал ровный стук сердца. И впервые за много лет засыпал без страха, что утром всё окажется ошибкой. Потому что рядом был Джей. Потому что это была не случайность. Потому что их совместная ночь наконец перестала быть чем-то невозможным. Утром Чонвон первым открыл глаза. Несколько секунд он просто лежал, не двигаясь. Потом понял, что всё ещё прижат к Джею. Что рука мужа лежит у него на спине. Что их ноги переплелись под одеялом. И что он не хочет шевелиться. Совсем. Джей спал глубоко и спокойно. Так, как Чонвон не видел его спящим уже очень давно. И в этом было что-то почти болезненно красивое. Чонвон осторожно поднял голову. Посмотрел на него. И вдруг улыбнулся. Потому что впервые за много лет проснулся не один. И опять погрузился в безмятежный сон. Когда Джей открыл глаза.Несколько секунд он просто лежал и не понимал, что именно его разбудило. Потом понял.Тишина. Не та, к которой он привык за последние пять лет. Не тишина пустой комнаты в западном крыле поместья. Другая. Живая. Домашняя.Он повернул голову.Рядом спал Чонвон. По-настоящему рядом. Не в соседней комнате. Не через два коридора. Здесь. Его волосы рассыпались по подушке, а одна рука лежала поверх одеяла, словно даже во сне он пытался убедиться, что никто никуда не ушёл. Вчера вечером они долго разговаривали. Впервые за много лет. О страхах. О той ночи в Выручай-комнате. О свадьбе. О Чоне. О том, что оба уже давно не хотят жить в разных комнатах. Джей осторожно улыбнулся.Он хотел запомнить это утро. Каждую секунду. Потому что ждал его почти всю жизнь. — Ты чего смотришь? Голос Чонвона был сонным. Джей вздрогнул. — Ничего. Чонвон открыл глаза. И, к удивлению Джея, не отодвинулся. — Врёшь. — Возможно. Они улыбнулись друг другу. Как люди, которые знают друг друга уже слишком хорошо. И всё ещё хотят узнать больше. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. — Папы! Чон. Конечно. Кто ещё. Пятилетний мальчик влетел в комнату, запрыгнул на кровать и устроился между ними так уверенно, словно именно так всё и должно было быть. — Я знал! — радостно объявил он. — Что ты знал? — устало спросил Джей. — Что вы наконец будете спать вместе. Чонвон рассмеялся.По-настоящему. Свободно. А Джей смотрел на него и понимал, что готов отдать всё на свете, лишь бы слышать этот смех до конца жизни. — Папа, — серьёзно сказал Чон, обращаясь к Джею. — Да? — Ты любишь папу Чонвона? В комнате стало тихо. Очень тихо.Пять лет. Пять лет страха. Пять лет недосказанности. Пять лет любви, которую никто не решался произнести. Джей посмотрел на Чонвона.Тот не отвёл взгляд. Впервые. Никогда. — Да, — тихо сказал Джей. — Всегда любил. Чон не выглядел удивлённым. Он лишь повернулся к Чонвону. — А ты? Чонвон почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он вспомнил Выручай-комнату. Свадьбу. Первое шевеление малыша. Ночи без сна. Первое слово Чона. Все завтраки. Все взгляды. Все годы, которые они прожили рядом, боясь сделать один шаг. И вдруг понял. Они никогда не были случайностью. — Да, — прошептал он. — Я тоже. Чон довольно кивнул. Словно только что решил самую простую задачу в мире. — Я так и думал. Он зевнул. Устроился удобнее между ними. И почти сразу уснул. А Джей и Чонвон ещё долго смотрели друг на друга. Потом Джей осторожно протянул руку. И Чонвон впервые за много лет взял её сам. За окном начиналось утро. И впервые в своей жизни они встретили его вместе.