Не отрекаются любя

Роды были назначены на середину марта. Последний месяц беременности дался Эмилии тяжело: она уставала, живот давил на все внутренние органы, она часто просыпалась по ночам. Но Сергей был рядом. Он растирал ей ноги, носил воду, читал книги о детях вслух, смешил её, чтобы отвлечь от мыслей о боли. — Ты знаешь, я даже не представлял, что беременность — это так сложно, — признался он однажды, когда она лежала на диване, пытаясь найти удобную позу. — Теперь ты знаешь, — усмехнулась она. — И больше никогда не скажешь, что женщинам легко. — Я никогда не говорил, что легко, — возразил он, но тут же улыбнулся. — Я говорил, что ты удивительная. Тем более я представляю, какого это, ходить вот так 9 месяцев, вынашивая в себе другую жизнь. Это же чудо, Эм. — Ага, вот только я чересчур много страдаю, ради этого чуда, — недовольно ответила блондинка, надув губы. — И вообще, где справедливость в этом мире? Менструация досталась кому? Конечно же нам, женщинам. Ребенка во время беременности кто вынашивает? И снова женщина! Так помимо этого, мы еще жертвуем своей карьерой, фигурой и личной жизнью! — Драматизируя, произнесла Эмилия. — Милая, перестань кукситься. Тем более не тебе жаловаться так то. Я тоже на период твоей беременности бросил все вредные привычки, по возможности сижу дома вместе с тобой. Так что не тебе говорить о ужасной жизни во время беременности, малыш, — успокаивающе произнес Лазарев. — Тем более у тебя замечательная генетика, ты очень быстро восстановишься. И я уверен, что Таня спит и видит, когда ты вновь вернешься на подиумы. Думаю, она уже подыскивает тебе рекламные контракты заранее. — Ты правда так думаешь? — Смотря на него большими, доверчивыми глазами, произнесла девушка. За время беременности она набрала килограммы, с чем ей было сложно смириться. Ей казалось, что она стала совершенно непривлекательной, и это достаточно сильно ее раздражало — Родная, ну конечно правда. Вот увидишь, так и будет. Мы уже почти на финишной прямой, совсем скоро встретимся с нашим Никитой Сергеичем, — довольно улыбаясь, произнес брюнет. Они вместе выбирали имя. Спорили, перебирали списки. Когда наступил март, они были готовы. Роды начались неожиданно. Эмилия проснулась от резкой боли, и Сергей мгновенно вскочил, как будто и не спал. — Эм, ты как? — спросил он, его голос был напряженным – чувствовал, что что-то не так. — Кажется, началось, — выдохнула она. — Едем. В родильном отделении Сергей был с ней до последнего. Он держал её за руку, вытирал пот со лба, шептал слова поддержки. Эмилия кричала, ругалась, плакала, но он не отходил ни на шаг. — Ты справишься, ты самая сильная, — повторял он. — Я рядом, я люблю тебя. Любовь моя, осталось совсем немного. Потерпи. Главное тужься. И когда раздался первый крик новорожденного, они оба заплакали. Маленький мальчик, с редкими светлыми волосиками и огромными темными глазами, которые он унаследовала от обоих родителей, лежал на груди Эмилии. — Сын, — прошептал Сергей, глядя на крошечное создание. — Наш сын. Никита. Никитушка. — Никита Сергеевич Лазарев, — повторила Эмилия, улыбаясь сквозь слезы. — Привет, малыш. Сергей взял сынишку на руки и поднес к лицу. Он смотрел на него так, как смотрел и на Эмилию — с бесконечным удивлением и любовью. В этот момент он понял, что это и есть главное чудо в его жизни. Не зрители, не награды, не деньги. А этот маленький мальчик, который лежит у него на руках, и женщина, которая дала ему это счастье.