Поварешка

— И Один заберет нас в свою обитель, — пуговица первая, пуговица вторая, конец галстука внахлест, обернуть и пропустить кончик через образовавшуюся петлю, поправить отглаженный воротничок рубашки, — к братьям и сестрам, кровью своей напоившим землю досыта, — смахнуть пылинку с плеча пиджака, вскинуть повыше подборок, — дабы предки воспели нас как героев, — несколько капель одеколона под подбородком, два движения гребешка вдоль пробора, — мы ринемся в битву, в последнюю битву, мой дру-у-уг, — Санджи провел указательным пальцем по завихрению видимой брови, приглаживая короткие светлые волоски и не давая им торчать во все стороны, — я готов умереть, чтобы жить вечно-о-о-о! Готово. Санджи еще раз посмотрелся в зеркало и нашел свой облик безупречным. Продолжая мурлыкать и пританцовывать, он беззаботно вышел из ванной, чтобы нос к носу столкнуться с Маримо, материализовавшимся в комнате, как ниндзя — быстро, скрытно и неожиданно. Во вставшей между ними тишине слышался бы писк пролетающего комара, реши он залететь в гости. Санджи, за секунду пережив ставший уже привычным при появлении Зоро в поле зрения сердечный переворот, судорожно пытался понять, много ли и что именно видел Маримо, а также сколько дают на Сабаоди за убийство по неосторожности. Санджи подозрительно прищурился, поджал губы и сделал два шага назад — расстояние в полторы вытянутые руки от Зоро было залогом его способности сохранять ясность мышления, не впадая в запинания, околесицу и неуместные шутки. Оно же спасало его лицо от стремительного изменения окраски. Эта новая линия поведения с Зоро была апробирована эмпирически. Обновленного перечня правил Санджи придерживался с прилежанием церковного послушника. Он готов был пойти на всё, лишь бы не раскрыть своего бедственного положения. Санджи повел головой, задавая Ророноа немой вопрос. «Как ты хочешь встретить свой конец, смертный? Будучи погребенным заживо или расчлененным в ванной»? Голова Маримо, в свою очередь, медленно клонилась в бок, а взгляд выдавал сомнение — сомнение в ментальном здоровье Санджи и безопасности нахождения с ним в одном замкнутом пространстве. — Ты идиот? — уточнил Зоро вкрадчивым голосом, каким обычно разговаривают с припадочными. Санджи сделал вид, что его наливающееся жаром лицо находится в другой комнате. — Пф. Я просто танцую, Маримо, — не чувствуя, что должен оправдываться за свой совершенный музыкальный вкус и эталонную грацию, Санджи обошел Зоро, чтобы продолжить сборы так, словно присутствие Ророноа не вышибало ему землю из-под ног. — А что ты пел? — с неожиданно живым интересом спросил Зоро и сел на свою кровать, наблюдая за тем, как Санджи продолжал суетиться, перекладывая вещи с места на место в иллюзорной попытке сохранять контроль над окружающим пространством. — М-м? — Санджи шнуровал ботинки под внимательным взглядом Зоро, пытаясь не привязать собственные подрагивающие пальцы к кожаному язычку, — эм-м, не помню точно, — он поднялся, рассовывая по карманам пиджака телефон, ключи и бумажник, и сухо сглотнул, — мне кажется, это «Сага о берсерке» с альбома «Рагнарек грядет», — Санджи нахмурился, — это был последний год, когда Хаджрудин пел в «Войнах Эльбафа», и, я тебе скажу, что таких альбомов они больше не писали… — Санджи прикрыл глаза, положил пальцы на гриф невидимой гитары, другой рукой перебирая такие же невидимые струны, и принялся покачиваться вперед-назад, — соло на четыре минуты на электрухе, два грифа… Тишина придавила уши, и Санджи очнулся, словно вынырнув из транса. Черт. Три минуты наедине с Зоро — у него новый рекорд по выходу из адекватного состояния. — Ладно, Маримо, я опаздываю, буду поздно, — он застегнул пальто и обмотал шарф вокруг шеи. — Опять? — Зоро скрестил руки на груди и скорчил недовольное лицо, — я думал, мы фильм посмотрим, я пиво взял. — Прости, в другой раз, — Санджи салютнул Зоро со спины, не оборачиваясь, — бай, не забудь почистить зубы перед сном. — Без тебя разберусь, умник, — прилетело в закрытую дверь. Санджи сделал с десяток четких шагов по коридору, держа спину по-солдатски прямо, а потом резко развернулся лицом к стене и приложился к ее благостной прохладе полыхающим лбом, вытянув тело под углом сорок пять градусов. — Медитируешь, Блэк? — застал его в новом агрегатном состоянии проходящий мимо голос знакомого с потока. — Да-да, новая версия випассаны, — не отрывая лба от стены отпарировал Санджи. «Всемогущие небеса, чем я вас так прогневил?» — сокрушенно подумал он, считая про себя, в мучительном ожидании, пока сердце перестанет одурело колотить в ребра, пульсом закладывая уши, как при перепаде давления. Так, отлично. Еще одна встреча с Зоро позади, еще одна маленькая победа в битве за собственное ментальное благополучие. Он оттолкнулся от стены и, как ни в чем не бывало, проследовал на выход. Взяв кофе в ближайшем кафе, Санджи спустился в метро и устроился в самом конце вагона. Ехать было долго, почти до конечной, и у него было порядочно времени, чтобы перестать отсвечивать глуповатой улыбкой во все стороны, про себя кляня Ророноа, на чем свет стоит, и надеясь, что тому сейчас взахлеб и с удовольствием икается. Мысль о том, что с каждой станцией он увозил свое тело все дальше и дальше от полумрака небольшой комнаты, в которой отсветы от проигрываемой на экране картинки ноутбука ложились бы цветными полосками на лица, и край его футболки мог бы едва соприкасаться с теплом чужой руки, сиди они рядом, забравшись с ногами на одноместную кровать, — наполняла сердце Санджи тягучей студенистой тоской. Он не позволил этой волне захлестнуть себя и попытался сосредоточиться на предстоящем дейтинге, убеждая себя в том, что именно быстрые свидания с тучей незнакомых, раз в пять минут сменяющих друг друга людей, являются причиной цветущих в его груди воодушевления и легкости. А вовсе не краткое столкновение с Ророноа перед выходом, которое могло бы перерасти в совместный кинопросмотр, имей Санджи чуть больше яиц находиться в присутствии Зоро, не впадая в маразматические приступы. Шла вторая неделя октября. С момента, как началась учеба, прошло почти полтора месяца, но «ситуация» или «то, что произошло с Маримо» — кодовое название для слова на букву «В», которого Санджи избегал с истовством параноика даже в своих мыслях, — оставалась на ровно том же уровне неразрешенности, к сегодняшнему дню лишив его надежд на скорый успешный исход. По первости, Санджи был убежден, что его пунктик на зеленоволосом чудовище — не только трагическое стечение обстоятельств, но и следствие их слишком тесного взаимодействия в последние месяцы. После этого красноречивого вывода, следующим самым закономерным и логичным шагом Санджи было это взаимодействие сократить и контакты с Маримо свести на минимум. С учетом нового расписания, заполнившего пять дней в неделе Санджи, а также его занятости в кулинарном клубе, начале ведения им собственного блога, вечерних подработок в кафе и тренировок, — времени на коммуникацию с Ророноа фактически не оставалось. Первая часть программы по излечиванию от меченосного недуга еще вселяла надежды на успешное завершение, но, как прояснилось в ближайшее время, проблема крылась не в количественном присутствии Ророноа в жизни Санджи. Зеленой водоросли даже не нужно было напрягаться: он мог скинуть с плеч легкую осеннюю куртку, небрежно вытряхнув себя из рукавов; сонно потянуться на стуле, выгибаясь так, что обнажалась линия поджарого торса над краем брюк; или просто спросить у Санджи, как дела и как прошел его день, — чтобы тот поплыл, едва связывая слова в цельные предложения. Санджи было достаточно пары часов или часа в день, не говоря уже о целых ночах, полных томления и бессонницы, чтобы убедиться в том, что еще один календарный рубеж ничего не решил, — и если на учебе и в кафе он еще мог загружать себя заботами и общением, то перед сном, стоило им остаться один на один в тишине комнаты, эмоции Санджи вставали перед ним с кристальной ясностью, не оставляя и шанса на отрицание. И, самое паршивое — после всего, через что они с Зоро прошли, сам Зоро не видел никакой проблемы в том, чтобы продолжать общаться с Санджи в рамках той же дружеской канвы, в которой они незапланированно оказались. Замкнутый и хмурый Ророноа, который общался преимущественно только с мугиварами, впустил и Санджи в свой ближний круг. Признал его достойным доверия и дружбы. И каждый раз, отказывая ему в очередной тренировке или совместном досуге, Санджи чувствовал, как рвет ту тонкую нить взаимопонимания, которая образовалась между ними. И больше всего на свете Санджи хотелось намотать на руку конец этой веревки и с силой дернуть Ророноа на себя, но вместо этого он раз за разом ослаблял ее натяжение, малодушно надеясь, что Зоро просто исчезнет из фокуса его внимания, снова став периферийным знакомым, душевным терзаниям Санджи придет конец и все снова станет, как раньше. — Следующая станция «Мангровый лес». — Вот черт. Санджи понял, что проехал свою остановку на две станции и поспешил перебежать с одной стороны платформы на другую, но все равно не успел — двери уходящего в его направлении поезда с глухим стуком захлопнулись перед носом. Он бросил взгляд на наручные часы, понимая, что опаздывает минимум на полчаса. Мелькнула шальная мысль дропнуть эти чертовы свидания и просто поехать гулять по городу, но Санджи отогнал ее как недостойную. Да, бой по сокращению времени наедине с Маримо, был проигран, но Санджи еще имел в запасе несколько маневров, чтобы выиграть в войне за собственное сердце. Он все-таки опоздал, но не критично. К моменту его появления в небольшом уютном лофте, расположившемся в здании бывшего завода, прошло всего два тура коротких свиданий. В углу у огромного панорамного окна находились столики с легкими закусками и напитками, чтобы после окончания свиданий понравившиеся друг другу участники могли продолжить беседу в непринужденной обстановке. Санджи знал об этом, потому что это был его седьмой спид-дейтинг; и, да, он все еще не терял надежд, что этот окажется успешнее предыдущих, с которых он не смог запомнить ни одного имени. Санджи скинул пальто, прицепил к карману пиджака именной бейдж и, повинуясь странному порыву, чиркнул на белой бумажке короткое «Принц». Как только прозвучал короткий гонг, знаменующий смену столиков и партнеров, Санджи сел на свободное место. — Ну, привет. Принц. Он поднял голову, встречаясь взглядом с красивыми серыми глазами. Девушка напротив него была коротко, по-мальчишески стрижена, на краю одной из ее тонких бровей блестело небольшое колечко, а внимательные глаза смотрели прямо и чуть насмешливо. Санджи на мгновение растерялся. — Приветствую, прекрасная леди, это честь для меня разделить с вами мое первое знакомство на сегодня. Санджи к вашим услугам и вниманию. Девушка напротив, имени которой Санджи не мог разобрать на бейдже, заметно замялась и не сразу нашлась, что ответить. Она прочистила горло и снова обратилась к нему после небольшой паузы. — Ты это серьезно, да? — Прошу меня простить, юная леди, о чем вы? — озадаченно спросил он. — Ты говоришь так всерьез или это какой-то пранк? — Смею вас уверить, что это моя самая естественная манера вести беседы с прекрасным полом. — Ах, вот как. Девушка скрестила руки на груди, очертания которой едва просматривались под застегнутой наглухо черной рубашкой, и откинулась на стуле, цепко осматривая Санджи. Взгляд ее неприятно похолодел, и он незаметно бросил взгляд на часы. Прошла только минута. — То есть, с парнями ты разговариваешь по-другому? Без всех этих… реверансов. — Разумеется, — кивнул Санджи, — дамы достойны только самого лучшего отношения. — И почему же? — настойчиво продолжала девушка. — Потому что вы прекрасны, замечательны и созданы для того, чтобы о вас заботились, оберегали, защищали… Санджи осекся, когда увидел, как тонкий красивый рот неприязненно скривился. Она явно знала, что он хотел сказать. — Интересная позиция, — девушка снова подалась вперед, поставив локти на стол и твердо посмотрев на Санджи, — а мужчины, наверное, созданы для того, чтобы быть сильными и решать, кто достоин защиты и заботы, а кто нет? — Нет, я… — А может быть, для того, чтобы с позиции «сильного» навязывать нам, женщинам, удобную вам, сильным мужчинам, манеру поведения? — Я не имел ввиду… — Что? Что женщины слабый пол, которому нужно сильное плечо, чтобы чувствовать себя полноценно и реализовано? Санджи открыл и захлопнул рот. Ему было нечего ответить. — Я не буду говорить за всех женщин, но лично мне, — она иронично выгнула брови, — господин «Принц», не нужны ваши авансы в виде «особого отношения». Мне нужно уважение и возможность разговаривать на равных. Быть может, за следующим столиком вам повезет больше. Стоило ей договорить, как пробил короткий гонг. Санджи не сдвинулся с места — он так и сидел, пригвожденный к стулу ее словами. — Хей, привет! Принц? — Да… добрый вечер, рад встрече. Он совершенно не помнил, о чем говорил со второй девушкой, забыл даже то, как она выглядела,— слова его первой собеседницы звоном раздавались в ушах и давили изнутри на черепную коробку, Санджи сложно было собраться, он не знал, когда в последний раз чувствовал себя настолько потерянным. Он встречался и влюблялся в разных девушек. Были те, кто тяготился его вниманием после нескольких встреч, с кем-то у него была сильная, но короткая взаимность, были девушки, к которым Санджи сам терял интерес, когда не находил встречного отклика. Но никто из них никогда не упрекал Санджи в неуважении к себе. Ему казалось, что его обходительность и участливость были теми аутентичными чертами его характера, которые привлекали противоположный пол, и он никогда не думал о том, что его желание быть для кого-то опорой и поддержкой могло быть интерпретировано как попытка уязвить или принизить. Просто... девушки были такими нежными, такими хрупкими, и в системе его моральных координат требовали более бережного отношения. Но Санджи никогда не считал это недостатком… В то же время, честно сказал себе Санджи, ни с кем прежде он не был по-настоящему близок. — Не хочется отвлекать тебя от размышлений, мистер Принц… Санджи вскинул голову на обладателя мягкого мужского голоса. Перед ним сидел улыбчивый парень с высветленными и подкрашенными в розовый волосами, быть может, на год или два младше самого Санджи. Тот не сразу понял, что молчат уже с минуту, и это выглядит невежливо. — А, да, привет… — он всмотрелся в бейджик, пристегнутый к чужой белой футболке с принтом маленького якоря на нагрудном кармане. — Коби, — парнишка приятно и лукаво ему улыбнулся, заправив короткую прядь волос за ухо, в хряще которого поблескивало два золотых кольца, — я раньше тебя здесь не видел. В первый раз на встрече? — он чуть подался вперед, положив подбородок на ладонь и продолжая смотреть на Санджи из-под полуопущенных ресниц. Санджи стало до жара неуютно на своем стуле. — Эм. Да, но… — он впервые с момента прибытия осмотрелся по сторонам, и только сейчас обратил внимание, что во всем зале было четыре или пять столиков, за которыми сидели только девушки. Еще за тремя — только парни. Он перевел взгляд на своего собеседника, который смотрел на него доверчиво, открыто и, Санджи несколько раз проморгался, чтобы удостовериться — с явным интересом, — слушай, извини за недопонимание, но, кажется, здесь какая-то ошибка. Ты не… — …твой тип? — с понимающей грустной улыбкой закончил парень, расстроено опустив голову. — Нет-нет, не в этом дело, в смысле, — Санджи потер ладонями лицо, чувствуя, как оно начинает гореть, и снова осмотрелся. Черт, эта радуга на проходном флаере и семицветные флажки, развешанные по периметру комнаты. Коротко стриженная девушка, парень напротив, реклама «открытой» вечеринки после в афише мероприятия… — да. То есть, черт. Парни вообще не мой тип, я не гей и не… — Би? — с надеждой посмотрел на него парнишка, и у Санджи кругом пошла голова. Он только отрицательно мотнул подбородком, — ой-ой. То есть, ты здесь оказался случайно, а я только что подкатил к натуралу? Санджи сидел в шоке и смог только кивнуть, что-то невнятно булькнув горлом. — Ха-ха, я так и знал, — плечи Коби опустились, и он подался назад, опустив руки и даже не пытаясь скрыть, насколько его огорчила ориентация Санджи, — такие красавчики, как ты, всегда гетеро. У меня нет и шанса, — он тяжело вздохнул, — моя лига, — он выставил одну ладонь на уровень своей груди, — твоя, — второй он указал под потолок, — и он грустно рассмеялся. Санджи сидел и обтекал. Он был…в глубоком изумлении. Ступор накрыл его на несколько мгновений, оглушив, но сошел также резко, как и накатил. Новая взрывная волна эмоций погребла под собой — Санджи был смущен, разозлен, польщен и обескуражен. Еще полгода назад за любой подобный выпад в его адрес, комплимент сомнительного толка от особи мужского пола — и он бы, не раздумывая, полез в драку отстаивать свою гетеросексульную гордость, без сожалений раскидав по асфальту любого, кто бы допустил мысль, что Санджи играет «за обе команды». Но парень перед ним выглядел настолько искренне опечаленным, настолько… открытым и беззащитным, что сжатая в кулак ладонь бессильно разжалась. Это казалось сюрреалистичным, но этого честного юного парнишку хотелось приободрить, совсем как ребенка. Санджи не нашел в себе и йоты ярости, которая могла бы вывести его из этого состояния прострации и недоумения. — Слушай, я, конечно, не спец в этих вопросах, — прокашлявшись, начал Санджи, избегая смотреть в открытые, поднятые на него глаза, — но я уверен, что ты отличный парень, и без проблем найдешь…– он замялся, подбирая слова, — эм… своего человека. Возможно, просто еще не время, — Санджи, никогда не испытывающий сложности с самовыражением, впервые в жизни затормозил, выискивая нужные слова, — но оно обязательно настанет, нужно только подождать, — скомкано закончил он. Коби напротив него неожиданно тихо рассмеялся и попытался заглянуть Санджи в лицо. Тот не стал избегать контакта взглядов, о чем тут же пожалел. — Ты хороший человек, мистер Принц. Жаль, что ты играешь на другом поле. Я был бы рад иметь такого парня, как ты. От провала сквозь землю Санджи спас короткий удар гонга, знаменующий окончание еще одного тура. Он подскочил со своего места, бессвязно пробормотал что-то на прощание новому знакомому, и, едва не забыв пальто, пулей вылетел из старого лофта, с одной короткой мыслью, изнутри бьющей в голову — хватит. Хватит с него на сегодня романтических экспериментов. Санджи вышел с территории завода, не видя ничего перед собой. Мелкий моросящий дождь серой пленкой облеплял лицо, ветер продувал голое горло, но все это было ему абсолютно индифферентно. Он осилил несколько метров вдоль канала на едва гнущихся ногах и резко остановился, облокотившись о кованую ограду набережной. Прикурил с третьей попытки, и только к концу четвертой сигареты начал мыслить словами, а не звуками. Он провел больше часа, глядя в свое расходящееся кругами отражение в темной воде, пытаясь осмыслить события сегодняшнего вечера. Уже который раз все представления Санджи о жизни, о себе, об отношениях крошились о реальность, оказавшуюся куда многообразнее и сложнее, чем он себе мыслил. Он много читал в юношестве, общался со множеством разных людей, никогда не избегая знакомств и, будучи открытым к новому опыту, он сам казался себе, если не внутренне богатой, то, как минимум, разносторонней личностью, с многообразным спектром интересов и широким кругозором. А на деле оказывалось, что его голова полна шор и стереотипов, что сам он замкнулся в своем уютном маленьком манямирке, и любой шаг за его пределы вводил в ступор и парализовывал. Вспоминая свои сегодняшние смятение, смущение и прострацию, стоило ему понять, что он попал не на ту вечеринку, Санджи только в этом убеждался. Когда-то он назвал Зоро лицемером, но выходило так, что единственным человеком, которого стоило бы бичевать за расхождение мыслей с делом, был он сам. Обращаясь к своему прошлому, Санджи понимал, насколько неоправданно самоуверенным он был. Он не сомневался в том, что хорошо понимает девушек, знает их желания и потребности, но, как показывали его последние отношения, — череда последних отношений, если быть точным, — большинство возлюбленных вообще не воспринимались им всерьез. Да, у Санджи не было перед глазами хорошего примера, на который можно было бы равняться, и большинство своих знаний о взаимоотношениях с противоположным полом он почерпнул из книг и фильмов, — но он все равно преисполнился разочарования в себе, осознав, что ни в одной из тех барышень, за которыми он ухлестывал, он так и не рассмотрел каркаса личности, оказываясь пойманным в ловушку из собственных нереалистичных представлений о том, какими должны быть отношения. Санджи схватился за голову, стараясь глубоко дышать. Сколько шансов построить отношения на равных он упустил из-за своих фантазий? От скольких он отказался, как только что-то шло не так, как рисовало ему вскормленное сказками и масскультурой воображение? Более того, все те мечты, которые Санджи лелеял глубоко в своем сердце о большой великой любви, о человеке рядом, о котором он бы мог заботиться и который бы принял его таким, какой он есть, — оказывались замаранными его собственными действиями. Санджи с горечью признался себе, что все, что он делал в половозрелом возрасте — это прыгал из интрижки в интрижку, размениваясь на однодневные поверхностные влюбленности, так и не инвестировав ни в одну из них на полную. При таком подходе к близости можно ли было ожидать глубоких взаимных чувств? В довершении всего, Санджи не допускал и толики сомнения в своей ориентации; он не мыслил ни о какой другой любви, кроме существовавшей между двумя противоположными полами. Словно все годы сознательной жизни, его мозг просто блокировал то, что выходило за пределы его понимания «нормы». Как же Санджи теперь корил себя за слепоту и узколобость! Всю жизнь он считал себя жестким гетеросексуалом, воспроизводя самые банальные из возможных штампы традиционно мужского поведения, — и он же теперь сох по своему соседу по комнате, последние полтора месяца обмирая от каждой брошенной в него ухмылки этого здорового качка с нелепой большой мечтой и склонностью к безрассудным сильным поступкам. Сказать, что Санджи чувствовал себя потерянно — ничего не сказать. Ему казалось, что все кубики, из которых он состоял, рассыпались, не оставляя ему ничего, о чем он мог бы судить с уверенностью. Санджи силился всмотреться в свое отражение в темной воде напротив, но оно дрожало и расплывалось в расходящейся легкой ряби. Телефон в кармане завибрировал, и Санджи достал его задубевшими пальцами. «Заходил Луффи, сожрал суп и котлеты. Захвати что-нибудь, если будет по пути». «И молоко». Санджи гипнотизировал буквы месседжа несколько минут, а потом улыбнулся экрану, быстро набирая ответ. Нет. Все-таки одна вещь, которую он о себе знал и в которой он был уверен, еще существовала. Его влюбленность в Зоро была настоящей — Санджи имел порядочно времени, чтобы в этом убедиться и перестать прятать ее от самого себя, хотя некая часть внутри него все еще продолжала орать от абсурдности этого факта. Да, это быстро странно, быть может, даже смешно, учитывая, кто стал объектом его воздыханий, и Санджи не имел понятия, как это пережить и что с этим делать. Он не знал, как должен теперь вести себя с Зоро и может ли рассказать ему о своих переживаниях, но то, в чем Санджи был уверен на сто процентов, так это в том, что маленький блок в их общежитии был единственным местом, где он сейчас хотел быть больше всего на свете. «Все будет, Маримо». «Я еду домой». И спустя еще пару минут. «Ты какие предпочитаешь удобрения: фосфорные или азотные»? Полторы минуты спустя Зоро отправил ему фотографию в ответ — он сделал селфи в санджином фартуке, надетом наизнанку, держа в зубах один из его любимых ножей, прикасаться к которым никому ни при каких обстоятельствах никогда не дозволялось. Внизу была приписка: «еще не смог найти таз и решил застирать носки в той красной кастрюле». Санджи выбросил бычок в ближайшую мусорку и побежал к метро, костеря на чем свет стоит этого зеленоволосого монстра, только что приговорившего себя к долгому и мучительному умиранию.

***

— Хей. Не спишь? — спросил Санджи нарочито громко, переступая порог их с Зоро комнаты. Снова было заполночь, он ехал на одном из последних поездов, который, как назло, больше обычного простаивал на станциях, добирая последних пассажиров. Потом Санджи застрял на кассе в круглосуточном, потом сделал крюк, чтобы зайти на заправку за сигаретами, которые забыл купить в маркете. Ночным осенним ветром его гнало к дому, скорее вернуться, но внимание его было абсолютно рассеянным, он чувствовал себя ужасно, глубоко влюбленным, и впервые с момента своего инсайта, он позволил этому чувству захватить себя — просто позволил ему быть, нести себя вперед. И сразу задышалось легче и свободнее, и хотелось смеяться, и переводить полуночных бабушек через улицы, кормить орущих бездомных котов, помогать одиноким бомжам и делать мир лучше и добрее. — М-м? — свет лампы на столике горел, как и всегда, предупредительно оставленный Зоро, — поварешка? — Зоро приподнялся на локтях, подслеповато щурясь со сна. Голос у него был хриплый и заспанный. — Хер с картошкой, — хмыкнул Санджи в ответ, скидывая пальто и разуваясь, — кого ты еще ожидал увидеть, а, Маримо? — ласково улыбнулся Санджи, отстегивая часы с запястья. — Пф, — Зоро раздирающе широко зевнул и неохотно сел на кровати, окончательно просыпаясь. Легкое одеяло спало с его груди, обнажая крепкий торс, обтянутый хлопковой синей майкой. Санджи расстегнул пиджак, — так-то у Луффи есть запасной ключ. — Ты в своем уме давать Луффи ключ? — Санджи закатал рукава рубашки и сполоснул руки в раковине на кухне, — походу, пора ставить сейф для кладовой и покупать замок на холодильник. — Санджи подхватил со стула свои вещи и кивнул Зоро на пакет с продуктами, — разберешь? Тот коротко кивнул. — Будто замок поможет, — хмыкнул Зоро и поднялся. Оказалось, что спал Ророноа в одном белье. Он потянулся к висящим на спинке кровати спортивным штанам, но было поздно. Санджи уже увидел поджарые ноги и черные боксеры; этого хватило, чтобы понять — как бы дальше не развивались их отношения, для Санджи это будет непросто. — Я в душ. Он лег в кровать минут через двадцать. Зоро отложил телефон и повернулся к Санджи, подперев голову кулаком. — Ну, как прошло? — поинтересовался он. Санджи перевернулся на спину. Перед глазами снова стояла проколотая бровь с металлическим кольцом и светлая розовая челка, спадающая на зеленые глаза. Собственный шок и смущение. Искренняя включенность Зоро. Неожиданно для себя Санджи понял, что ему не хочется красоваться перед Ророноа и привирать о том, как прошел вечер. Ему захотелось поделиться тем пулом событий, которые вывернули его наизнанку. Быть может, конечно, не во всех деталях… — Маримо. Ты даже не можешь себе представить, где я оказался. Они проболтали еще почти целый час. Санджи знал, рассказывая Зоро о том, как его жестко отбрила девушка, фактически назвав шовинистом, а, в довесок к этому, его нокаутировал подкатом молоденький парнишка, — он дает тому мощнейшую вундервафлю на все их последующие ссоры, но ему было все равно.        Зоро искренне смеялся, запрокинув голову, переспрашивал у Санджи подробности, качал головой. Сердечная мышца Санджи живо отзывалась на каждое слово Ророноа, и он чувствовал, что готов выдумать хоть миллион таких историй, лишь бы видеть, как Ророноа смеется. Это вибрация в груди от голоса Зоро, вызывавшая у Санджи хтонический ужас, вдруг перестала быть пугающей — он впустил ее под ребра и позволил цвести и теплеть, прогревая его до последней клетки тела. Уже засыпая, он вспомнил, что еще хотел спросить у Ророноа. — Маримо? — М-м? — сонно отозвался Зоро со своей постели, уже отвернувшись к стене. — А во сколько ты встаешь? — В 6.30. А что? — Толкни меня. Тоже хочу вернуться к пробежкам. — По рукам. Но если отстанешь, ждать не буду. — Пф-ф. Если ты не знал, мое второе имя «мистер марафонец». — Ага. И кто тебя так называет? — Ну…люди. Кто еще. — А эти люди, они с нами в одной комнате? — уже проваливаясь в сон, пробормотал Зоро. — Катись к черту. Помолчали. — Кок. — М-м? — Доброй ночи. Санджи закусил край подушки, чтобы спрятать улыбку. — Добрых снов, Маримо.