Поварешка

Когда его плеча коснулась крепкая тяжелая ладонь, Санджи едва не уронил ложку в кастрюлю с супом. Он отшатнулся от прикосновения, словно Зоро был чумным, и резко скинул с головы плотные наушники, отделявшие его от мира густой непроницаемой пеленой музыки. Из динамиков полился тяжелый раскатистый гроул, перекрываемый раскаленным барабанным битом и дребезжащим гитарным перебором. Зоро посмотрел на висевшие у Санджи на шее наушники как на средневековые колодки, предназначенные для пыток особо провинившихся грешников, а потом перевел взгляд на его лицо, в который раз вопросительно искривленной бровью выражая сомнение в его, Санджи, нормальности. — Ну что? — Санджи потянулся через кухонную стойку, легко щелкнул пальцем по дисплею смартфона, и песня стихла, — просто настроение хорошее было, — пояснил он Зоро, скоропостижно отводя взгляд от его мужественного лица. — М-да, кок, — Зоро сложил руки на груди и расслабленно прислонился плечом к холодильнику. Ророноа будто нарочно выбирал позы, с которых бы пищали половозрелые особи всех гендеров, — боюсь представить, что ты слушаешь, когда у тебя плохое настроение. Санджи вспомнил несколько песен со своего специального плейлиста для тоскливых дней и мечтательно улыбнулся. — Хочешь, поставлю? Зоро задумался и кивнул. — Хочу. Но позже, — Санджи вернулся к своему супу, добавил щепотку базилика, еще раз помешал тыквенное варево и сделал огонь на плите поменьше, — хотел тебя попросить кое о чем. — Если ты снова про то, чтобы вычитывать твои художественные изыскания по поводу классической литературы, то уволь, мне дорога моя психика, — категорично вскинул руку Санджи, сгружая в мойку грязную посуду, — как там было? «Ей просто нужно было вытащить язык из задницы и нормально с ним перетереть»? Прости, Маримо, но даже в тебе должна быть толика сострадания к ближнему своему. Зоро рядом запыхтел, как паровоз. — Да нет, не про это, — перебил он тираду Санджи, — хочу, чтобы ты меня подстриг. Санджи решил, что ослышался, и выключил воду. — Прости, чтобы я что сделал? — он все-таки развернулся к Зоро, отзеркалив его позу. — Подстриг меня. У меня и машинка есть. Теперь было время Санджи вопросительно изгибать бровь. Зоро насупился и отвел взгляд, как если бы просьба давалась ему непросто; и Санджи решил вербализировать свое недоумение: несмотря на глубину своей души, с распознаванием сложных эмоций других людей, как показывала практика, у Маримо все еще было туговато. — Извини, я не понял. Почему ты не пойдешь в парикмахерскую? И с чего ты решил, что я вообще умею стричь людей? — Ну… — Зоро растерянно почесал макушку, и Санджи обратил внимание на то, что волосы у Ророноа действительно заметно отросли, налезая неаккуратными прядями на глаза и за уши, — я не люблю парикмахерские, — сдавшись, ответил он и полез в холодильник, избегая смотреть на Санджи, — эти девки вечно заваливают меня вопросами. Откуда такой цвет, а кто красил, а как это возможно. А я ебу, что ли? — риторически спросил он у пачки миндального молока, — я таким родился, предков своих не знал, спросить не у кого. Муторно, короче, мне все это объяснять каждый раз. Да и в стрижках я не разбираюсь совсем. Санджи подсунул Ророноа пустой стакан, лишая того шанса осквернить еще одну норму поведения, хлебнув молока прямо из пачки, и кивнул, выражая молчаливую поддержку его проникновенному рассказу. Твою мать, где же тот самый Санджи Блэк, который бы за такие подробности еще недавно отдал свои лучшие часы, лишь бы иметь в кармане подобный козырь для словесных перепалок с Ророноа? Господи, какое множество изумительных подколок он мог бы придумать после услышанного! Вместо этого Санджи вернулся к мойке посуды, чтобы еще сильней не смущать Зоро своим пристальным вниманием. — И где же ты стригся до этого момента? — нейтрально спросил он, чтобы не фиксироваться на неловкости Зоро. Ророноа устроился со стаканам молока за небольшим столом напротив. — Да жила здесь одна девчонка, которая меня стригла раз в пару месяцев нахаляву, — просто сказал он, и эта простота прошила Санджи сердце стальной горячей иглой, — но она отчислилась, а больше никого я не знаю. Вот, решил, что ты можешь. Санджи закончил с посудой и вытер руки. — И с чего ты так решил? — он раскатал закатанные рукава рубашки и сел напротив Зоро, достав из кармана брюк портсигар. Пальцы автоматически очертили его периметр, холод граней, которые Санджи по кругу оглаживал подушечками, успокаивал. До одурения хотелось закурить, чтобы унять легкую дрожь, возникшую в тот же миг, как Санджи представил, что сможет законно и беспрепятственно коснуться волос Зоро. Тот только неопределенно пожал плечами. — Ну ты шаришь в шмотках, цацках и всех этих модных штуках, — Санджи не понял, комплимент это или нет, и какие штуки имел в виду этот представитель примитивных царств, но, перед тем, как огрызаться, решил дать Ророноа закончить, — плюс ты аккуратный, — скомкано закончила эта непосредственная водоросль. Он посмотрел на Зоро взглядом: «Ни слова больше». Санджи этого было достаточно. Он никогда до этого не стриг людей, но, кто знал, представиться ли ему еще когда-нибудь шанс так легко украсть прикосновение к Ророноа. — Так, окей, я понял, — он снова надел на голову наушники, открыл Ютуб на телефоне и встал из-за стола, — план такой. Ты выключаешь суп через пять минут, помоешь голову, но не сушишь. Потом берешь простынь, ставишь зеркало на стол, садишься напротив него и ждешь меня. Я на перекур. — Раскомандовался… Спустя двадцать минут, Санджи стоял напротив двери в их комнату, медленно считая про себя, чтобы успокоиться. Он вытер влажные ладони о карманы брюк, сделал глубокий вдох и зашел внутрь, тихо притворив за собой дверь. Зоро с точностью исполнил его инструкции, и Санджи, прямо держа спину и стараясь ни единым жестом не выдать своей нервозности, дошел до середины комнаты и положил руки на спинку стула, где сидел Зоро. Большое зеркало, которое Ророноа снял со стенки в прихожей, стояло высоко на столе и теперь отражало их обоих: Зоро расслабленно сидел на стуле, расставив ноги и повязав вокруг шеи обычную синюю простыню, его отросшие темные волосы были убраны со лба и небрежно зачесаны назад, распадаясь на непослушные пряди. Санджи стоял за ним в темно-бордовой рубашке, распрямив плечи, и смотрел на их отражение, ни в силах определить, что он чувствует, глядя на эту картину. Насколько честным было допускать мысль о том, что они… хорошо смотрятся с Зоро? Мог ли он позволить себе думать о том, что, — сумасшедшая, безумная мысль! — будь они с Зоро парой, то выглядели бы чертовски эффектно вместе? — Кок? Уснул? — Санджи поймал чуть насмешливый взгляд Ророноа в зеркале, и ему стало горячо в ладонях и желудке. — Завались, Маримо, я первый раз собираюсь кого-то стричь, — сказал он чуть севшим от волнения голосом, и вытянул шею, переводя взгляд на лоб Ророноа в отражении, — если не хочешь, чтобы я откромсал тебе половину уха, то сиди смирно, — Санджи осторожно коснулся кончиками пальцев затылка Ророноа и мягко повернул его голову сначала в одну, а потом в другую сторону, — это куда сложнее, чем кажется, чтоб ты знал. Он чуть наклонил голову Зоро вниз, и тот удивительно послушно последовал за движением его рук. Санджи сглотнул и чуть запрокинул голову Зоро, рассматривая его лицо со всех ракурсов, пытаясь не слишком фокусироваться на ощущении влажных прохладных волос, в которых путались собственные пальцы. Он отвел упавшую Ророноа на глаза зеленую прядь в сторону и заправил тому за ухо, примериваясь, как лучше начать стрижку. Ощущение тугой мягкой ушной раковины, по которой Санджи небрежно мазнул рукой, осталось на ней, казалось, навечно. — Так, ладно, — он сделал шаг назад, — предположим, я понял. Только возьму ножницы и расческу. Он малодушно сбежал в ванную, чтобы пережить очередной локальный сердечный приступ и проглотить горький ком, стоящий в горле. Санджи сказал своему отражению: «Соберись, слабохарактерная тряпка, будь мужчиной и сделай то, что должно» и приготовил инструменты: сполоснул ножницы и собственный гребешок. Когда он вернулся, Зоро все также недвижно сидел на стуле. Его волосы чуть подсохли и начинали небрежно торчать в разные стороны. — Так, Маримо, — Санджи откашлялся, — ты можешь закрыть глаза? — Это еще зачем? — с подозрением спросил Ророноа. Санджи покраснел. — Меня смущает, когда ты пыришься, как маньяк. — А ты мне глаз не выколешь? — Может, ты сам попробуешь, остряк?! — психанул он, — можешь сразу брать машинку и под ноль. Зоро неуютно поерзал на стуле. — Ладно, закрою. А ты можешь что-то на фон включить? — Да. Санджи положил телефон рядом, открыв свой секретный плейлист. — Все, закрывай глаза, Маримо. Я скажу, когда можно смотреть. Веки Ророноа сомкнулись, из динамиков полился тягучий блюз, Санджи мысленно помолился и взялся за расческу. Волосы Зоро было удивительно мягкими и непослушными. Он разделил их на пробор, как рекомендовали сделать в первых трех видео, которые он пролистнул на двойной перемотке, и попробовал прихватить несколько прядей, высматривая отросшие кончики. Санджи мельком бросил взгляд на Зоро и тепло, ласково улыбнулся его слепому отражению — Зоро выглядел расслабленным и слегка постукивал ногой в такт музыке. Санджи сделал несколько осторожных движений ножницами. Раз, два, три. Все было не так страшно, как он предполагал. Медитативные однообразные движения чем-то напоминали готовку, только, строгая овощи или помешивая лапшу, Санджи никогда не испытывал такого трепета, такой щемящей головокружительной нежности, как когда мягко касался затылка Ророноа и пропускал через пальцы его удивительные изумрудные волосы, каких не носил ни один человек на земле. На фоне женщина пела о том, что ее жизнь разрушена и им никогда не быть вместе, а Санджи закончил работу ножницами и аккуратно зачесывал волосы Зоро назад, открывая его лицо и бережно придерживая под затылком. Ророноа покорно откинул голову Санджи в руку, чуть приоткрыв рот, и тот покрепче сцепил зубы, на секунду зажмурившись до белых пятен перед глазами. Собственная голова шла кругом, и он тихо втянул воздух сквозь зубы, ощущая ток крови каждой клеткой своего тела. — Маримо, не хмурься. И сядь прямо, — собственный голос был низким, как если бы Санджи кричал много часов подряд. Зоро выпрямился, но глаз не открыл, как и обещал. — Я закончил ножницами. Если не понравится, то можно будет сделать еще короче, как высушу. Теперь машинка, — Санджи говорил что-то, лишь бы занять рот и не ляпнуть рвущихся наружу неудобных признаний. Он взял со стола приготовленную машинку для стрижки, проверил насадку и включил. Комнату наполнило смешное жужжание, Санджи легко надавил Маримо на затылок, вынуждая опустить голову, и сделал несколько скользящих движений снизу вверх. Он прошелся вдоль линии роста волос, обошел Зоро, чтобы огладить триммером виски, едва задевая край уха. Легким невесомым движением смахнул с лица Ророноа короткие пряди, мимолетно мазнув костяшками пальцев по коже скулы, которая оказалась удивительно гладкой и теплой. Санджи сжал ладонь в кулак, украв это прикосновение, присвоив его себе. Он обошел Зоро по кругу, осматривая результат, и с сожалением выключил машинку. — Сейчас высушу и можно открывать. Санджи сходил за феном, подключил его, и шум заполнил пространство. Он мягко ерошил волосы Ророноа, пропуская короткие пряди через пальцы чаще, чем нужно, и утопал в этом запретном медовом удовольствии. Выключив фен, Санджи замер у Ророноа за спиной и тыльной стороной ладони смахнул с его шеи последние колкие пряди, едва задев костяшками прохладные капли сережек. Рука замерла около ямки под ухом, и Зоро дернул плечом. — Щекотно. Санджи ощутил волну тока, резко прошившую его, как высоковольтный заряд, от кончиков ногтей до копчика. Это было электричество, жидкое электричество, которое текло сквозь него, когда он касался Зоро, и этот незнакомый, темный жар болезненно скрутил Санджи низ живота, заставив отпрянуть от Ророноа на два шага. — Готово, — коротко и хрипло бросил он и достал сигарету из портсигара, чтобы унять бродящую в теле, как хмель, дрожь. — Ого… Санджи посмотрел на Ророноа, который с искренним удивлением рассматривал себя в зеркале, трогая волосы руками. — Нихера себе, кок! — он осмотрел себя со всех сторон и, сам того не заметив, коснулся места за ухом, где Санджи оставил невидимый отпечаток. Внутренности снова скрутило в горячий жгут, — да я тебе заплатить за такое готов! Намного круче, чем та девка стригла. Мне нравится. — Следи за языком, — на автомате поправил его Санджи и воткнул сигарету в угол рта, — так, у меня созвон по клубу сегодня, я пойду в лабу переговорю. — Эм, в одиннадцать вечера? — Повара — люди занятые, — Санджи уже был в дверях. — Кок, это реально круто! Спасибо. — На здоровье, Маримо. Он пулей вылетел из комнаты, ничего перед собой не видя. Оставленный в комнате смартфон продолжал играть очередную заунывную мелодию.

***

— Я все-таки не могу взять в толк, — жуя сэндвич, произнес Фрэнки, — как ты получил эту крошку, Луффи? У тебя даже лицензии нет, чтобы ей управлять. — Конечно, есть, — хихикнул Луффи, закладывая за щеку огромную ложку рагу, — я с детства с дедом плавал и знаю все о кораблях. — Да ну?! — Ага, — как ни в чем не бывало, сказал Луффи, запивая огромный кусок хлеба апельсиновым соком, — а корабль мне Кая подарила на новый год, когда я ей сказал, что он мне нужен, чтобы искать людей. Хочешь со мной плавать, кстати, Фрэнки? Будешь моим механиком, — спросил он, гулко проглотив еще ложку. — Звучит, конечно, суперрр заманчиво, — почесал затылок Катти Фламм, — но содержание корабля недешевое удовольствие, да и моя работа… — Об этом не переживай, — встряла в разговор Нами с тяжелым вздохом, словно сама до конца не могла поверить в то, что собиралась озвучить, — три недели назад Луффи нашел парнишку, который оказался сыном нефтяного магната, и папаша на радостях отвалил ему денег на пару лет безбедной жизни. Луффи только захихикал в свою тарелку, а Санджи удивленно приподнял бровь, поставив на стол еще тарелку канапе. — Я так понимаю, что у тебя, Нами, появилась возможность применить свои теоретические навыки на практике? — улыбнулся он, возвращаясь к плите. — Пиздец, там дубак, — Маримо ввалился на камбуз весь припорошенный снегом, и Санджи предостерегающе выставил половник. — Ни шагу вперед, Маримо. Если натопчешь на моей кухне, я тебе ноги поотвинчиваю. Выйди и зайди нормально! Тот что-то нечленораздельно пробурчал, но все-таки вышел с кухни, вернувшись через пару минут в одном свитере и чистых ботинках. Санджи одобрительно кивнул и приглашающе поставил суп для Маримо на свободное место на столе. Он хотел было сесть на противоположной стороне, как поднялась Нами. — Именно так, — она прошла по камбузу и устроилась подле Луффи, не оставив Санджи выбора: тот, помявшись, устроился на стуле рядом с Зоро, — я попросила Робин мне помочь, и мы уже подали заявление, чтобы открыть фонд. С такой суммой проще работать по белому, чем отмывать ее еще лет пять. — Это так здорово, Луффи, Нами! — радостно воскликнул Чоппер, хлопнув в ладоши, — я бы тоже очень хотел помочь вам… — Это запросто, — беззаботно кивнул Луффи, — мне очень нужен врач в команде. Присоединяйся к моим поискам, вот и все. — Но я пока учусь, Луффи, плюс мои дежурства в больнице… — Тогда просто плавай со мной, когда сможешь! — Может быть, — задумчиво предложил Санджи, — попросить Усоппа сделать сайт для вашего фонда, Луффи? Через него можно набирать волонтеров, делать анонсы. Так у тебя постоянно будут люди для поисков, пока мы учимся или заняты. — Ооо, Санджи, ты гений! Это отличная идея, щас позову его, — вскочил Луффи с места, но Нами ухватила его за ухо, усадив обратно, — ауччч! Больно, Нами! — Сиди, остолоп. Никуда Усопп не денется. Он с Робин в капитанской рубке, следит за приборами. Зимнее море неспокойное, кто-то должен быть на посту. Предложишь ему, как вернется с вахты. — Компания — это хороший вариант, — протянул Фрэнки, — как зарегистрируете фонд можно будет принимать пожертвования. Глаза Нами заблестели, когда она услышала про новый приток капитала. Санджи удивился, что эта идея не посетила ее раньше. — Это же совсем другой размах! — воодушевилась она, — можно будет даже снять офис, закупить оборудование, нанять персонал… — судя по тому, как Нами плотоядно улыбнулась, Санджи стало понятно, кто станет первым сотрудником на зарплате в этой организации. Он в который раз восхитился находчивости Нами, послав ей сердечко, сложенное из пальцев. — А какое название будет? — подал голос Ророноа, орудуя ложкой рядом, и Санджи, скосив глаза, против воли засмотрелся на его четко очерченный гордый профиль. — «Ван пис», — гордо провозгласил Луффи. — Это почему? — уточнил Санджи. — Странно как-то, — отозвался Фрэнки. — А я говорила, что никто не поймет… — покачала головой Нами. — «Один кусок»? — заинтересованно приподнял голову Чоппер. — Годно, — кивнул Ророноа и вернулся к супу. Для Санджи их с Луффи уровень взаимопонимания был за гранью познаваемого. Иногда ему даже казалось, что у них с Зоро одна мозговая извилина на двоих. Ненадолго на кухне повисла тишина. — Я придумал! — неожиданно воскликнул Чоппер после паузы, — если будет сайт, то я могу записать несколько видео или даже курс по оказанию первой помощи. Ты же по разным островам плаваешь, мало ли что может случиться. Остановить кровотечение или наложить шину должен уметь каждый. — Чоппер, это будет мега здорово! Санджи, а ты приготовишь десять миллионов блюд, чтобы я никогда не голодал, — довольный собой, предложил Луффи. — Тебе и этого не хватит, — хмыкнул он в ответ на заявление их капитана и поднялся из-за стола, чувствуя неловкость от того, что Зоро едва задевает его колено своим под столом, — пойду отнесу ужин Усоппу с госпожой Нико, думаю, они тоже проголодались. — А у меня будет добавка? — вклинился Монки Ди. — Зоро сегодня дежурит по кухне, — перебила его Нами, наматывая пасту на вилку. — Это с хуя ли? — не остался равнодушным Маримо, за что тут же получил от Санджи легкий ласковый пинок по тормозам за обсценную лексику. — Да, Нами, с чего? — стараясь скрыть волнение, спросил Санджи, — я, конечно, тоже искренне верю в то, что именно труд сделал из обезьяны человека, и не то чтобы Маримо казался мне совсем уж безнадежным случаем, но мне все-таки дорога эта кухня. Я бы предпочел, чтобы Зоро держался от нее подальше, — произнес он так, словно не жил с Ророноа уже второй год и не ладил с ним в быту. — Ты думаешь, я не справлюсь с парой кастрюль и сковородок, дерьмовый кок? — обиделся Ророноа, — что вообще может быть сложного в уборке кухни? — Хороший вопрос, Маримо. Обсуди это с Луффи, вы в прошлый раз выбили окно и сломали четыре шкафчика. Зоро насупился и угрюмо уткнулся в суп. На самом деле, несмотря на то, что Зоро был объектом его тайных болезненных воздыханий, чьей близости Санджи жаждал и страшился с одинаковой силой, он крошечной, но малодушной частью своей души был рад разбавить концентрированное присутствие Ророноа в своей жизни обществом друзей. Как это ни парадоксально, но, когда они с Ророноа были не одни, крутая пружина внутри ненадолго распрямлялась, давая Санджи передохнуть от изматывающей битвы за свое душевное равновесие. Именно поэтому он с такой легкостью согласился на предложение Луффи съездить с ним на соседний остров — поискать контуженного восьмидесятилетнего деда, который, проснувшись одним утром, решил, что снова на войне, и ушел партизанить в зимние леса. Кроме того, что Санджи искренне хотелось поддержать Луффи на новом жизненном пути и посмотреть, чем он теперь живет, плавание удачно совпало с каникулами после сессии, что дало возможность всем мугиварам собраться вместе. Даже Робин не отказалась к ним присоединиться, что с учетом ее новой работы было практически немыслимым подарком. Для Санджи же, после недель безвылазной зубрежки в одной с Зоро комнате, сменить фокус своего внимания было сродни первоочередной физической потребности, потому что причин быть уверенным в собственной выдержке, с учетом опыта его непредсказуемых реакций на Ророноа, у Санджи не было. — С того, — непререкаемым тоном продолжила Нами, — что нам с Чоппером нужно проверить снаряжение, Фрэнки возвращается на капитанский мостик, а Луффи, — Нами бросила короткий взгляд на свои наручные часы, — через двадцать минут вырубится, — все посмотрели на Луффи, фонтанирующего энергией, который совершенно не выглядел, как человек, готовый отчаливать ко сну, и согласно покивали. Четыре пустые тарелки вокруг капитана красноречивее любых слов говорили, что скоро Монки Ди впадет в состояние сонного переваривания сожранного. Санджи не хотелось пререкаться с Нами, поэтому он просто неопределенно повел плечом и, собрав поднос с горячим ужином, вышел с кухни. Он специально не торопился, задержавшись в капитанской рубке, надеясь, что к моменту, как он вернется, Маримо уже сгрузит грязное в посудомойку и ретируется с камбуза. Санджи подробно расспросил Робин о ее новой должности, потом поделился с Усоппом идеей Луффи о создании сайта для его проекта, они еще какое-то время обсуждали детали, и, по истечении не менее, чем получаса, дважды перекурив на лютом холоде, Санджи с неохотой вернулся на камбуз, наличие включенного света в котором вынудило его оставить надежды на спокойный вечер. Не то чтобы он избегал Зоро, но намеренно искать его общества сейчас, после эпизода со стрижкой, казалось Санджи как минимум неразумным — густота противоречивых чувств, захлестывающих его в обществе Ророноа, становилась пугающей из-за своего разнообразия и глубины. Санджи хотелось себе кусок времени и пространства, чтобы хорошенько пообщаться со своей головой без обиняков, возможно, выбрать какую-то новую линию поведения с Зоро, определиться с тем, что же он все-таки испытывает к нему и куда это может привести… Но обстоятельства снова и снова сталкивали его с Маримо нос к носу. Зоро, несмотря на поздний час, оказался на камбузе — честно протирал уже убранный стол. — Это не обязательно, Маримо, — сказал Санджи, прокашлявшись и проходя мимо, чтобы убрать остатки еды в холодильник, — иди отдыхай, я сам закончу. — Да мне не западло, — пожал плечами Ророноа. Они вместе закончили уборку и отправились к каютам. Санджи почти не удивился, когда увидел свои вещи в небольшой комнатке вместе с сумкой Зоро. Видимо, Усопп решил с ним поменяться и перенес его скарб в спальню к Маримо. Тот, кажется, не удивился тоже — Санджи не сомневался, что он не видит в его присутствии в своей жизни ничего необычного. Это и радовало, и огорчало одновременно. Санджи покрепче сжал кулаки в карманах брюк. — Я думал, ты будешь с Луффи в каюте, — обронил он, удерживая равновесие напротив своей койки, и принялся расстегивать пиджак. — С чего? — удивился Маримо, доставая из дорожной сумки спальные принадлежности. — Ну, вы вроде давно не виделись. — Да меньше месяца прошло только, — хмыкнул Ророноа, оставшись в одной майке, и закинул полотенце на плечо, — пойду умоюсь. — Давай. Когда Зоро вышел за дверь, Санджи обессиленно сел на свою кровать и потер лицо ладонями, стараясь дышать глубоко и ровно. Он сказал себе, что когда-нибудь это закончится. Когда-нибудь это закончится — повторил он снова, тщетно пытаясь вытравить из памяти ощущение зеленых волос на кончиках своих пальцев.

***

Дед оказался не промах и окопался в зимней чаще так глубоко, что даже на третий день поисков обнаружить его следы не удавалось. Очаровательная старушка, которая оказалась супругой сбрендившего старика и, по совместительству, держательницей небольшой гостиницы, где мугивары и остановились, рассказала, что в этом году шиза посетила деда раньше срока — обычно, обострения у того случались по весне. Как правило, он пару недель ночевал в землянке, вырытой в прилегающей к небольшому городку лесополосе, куда бабушка заранее относила еду и теплые вещи, чтобы деду партизанилось с комфортом, а по истечение этого срока приплывал внук, чтобы увещеваниями выкурить того из травматических фантазий. В этом же году внук застрял на другой стороне Гранд Лайн, да и никто не был готов к тому, что у старика обострится ПТСР раньше срока, вот парнишка и попросил свою сестру, знакомую Луффи, помочь с поисками — холода в этом году были страшные, а дед в ближайшей землянке не обнаружился, что вселяло во всех участников событий закономерный страх о судьбе несчастного. Санджи искренне сопереживал поехавшему ветерану, поэтому прилагал все усилия в утреннее и дневное время, чтобы прочесать каждый уголок отведенного ему для исследования участка местности в поисках торчащей из-под снега головы, а по вечерам старался развлекать бабушку разговорами, чтобы отвлечь от печальных дум. Тем более, что после дневных поездок ему и самому требовалось с кем-то поговорить, чтобы не разъедать себя мыслями и не растравливать переживаниями. Сразу после прибытия на остров Нами организовала штаб, куда вошли она и Робин; Усопп связался с местным муниципалитетом и, наплетя с три короба, добыл команде пять казненных снегоходов, рации и, зачем-то, один гарпун. Стоя ясным морозным утром около крыльца гостиницы и всматриваясь в темнеющую на горизонте графитовую полосу леса, которую им предстояло изрешетить своим вниманием вдоль и поперек, Санджи, скрестив пальцы внутри толстой вязаной варежки, молился, чтобы ему в напарники достался Фрэнки или Чоппер, да хоть морской дьявол, если быть откровенным, лишь бы не Маримо, но Нами была непреклонна, у них с Робин уже все было на карандаше. — Все просто, Санджи, — сказала она, выйдя на улицу из «штаба» и держа на ладони электронный планшет, в котором она делала заметки, — если с Зоро пойдет Луффи, то мне жаль этот островок и бедного дедушку, — Санджи только грустно кивнул, не в силах спорить с таким очевидно истинным доводом, — если отправить Зоро с Чоппером, то ему придется вести снегоход, и тогда нам не хватит и целого штата профессионалов, чтобы потом их отыскать, — тяжелый вздох Санджи был молчаливым согласием со справедливостью ее слов, — можно было бы отправить Усоппа с Зоро… — Чур не я! — быстро вклинился Усопп в обсуждение, перешагивая с ноги на ногу, и опасливо посмотрел за Ророноа, — без обид, Зоро, ничего личного. В глухом лесу, полном волков и диких медведей, я бы предпочел иметь тебя в своих спутниках, но ты без катан, — лицо Маримо выражало крайнюю степень возмущения, словно он готов был продемонстрировать здесь и сейчас, что готов завалить гризли голыми руками, но Усопп быстро продолжил, — а у Фрэнки хотя бы пистолет есть. — Реально?! — все повернули головы в сторону проверяющего моторы снегоходов Фламма. Только Робин воздержалась от возгласа и совершенно не выглядела удивленной. — Я по молодости перегонял тачки с завода на Панк Хазард в Ист-Блю, времена беспокойные были, — скромно пожал плечами Катти и достал из одного из множества карманов своей куртки гаечный ключ, принимаясь подкручивать заднюю гусеницу машины. — Покажи! — впечатлившийся Луффи повалил Фрэнки в ближайший сугроб и едва не принялся раздевать того в попытках добраться до настоящей пушки. — Эй, не лезь туда! Зоро попытался оттащить его от Фламма, и в итоге все трое организовали хаотично катающийся по хорошо утоптанной зимней дорожке снежный человеко-ком. Понаблюдав с полминуты это зрелище, Санджи с надеждой перевел взгляд на Нами. — Может, я лучше поищу добровольцев в городке?... — Заткнулись! — рявкнула она на троицу, которая тут же распалась на составляющие единицы; Фрэнки и Зоро, отряхнувшись от снега, пошли проверять остальные снегоходы, а Луффи принялся делать ангела. Нами продолжила, обратившись к Санджи, — организацией волонтеров занимаемся мы с Робин. Если наберем еще человек десять, то будем прочесывать местность посменно, чтобы охватить как можно большую площадь. Времени до отплытия у нас не так много, — он посмотрел на Нами из-под своей шапки, — так что, Санджи, Маримо — под твою ответственность. — Я ему не нянька — бросил Санджи для проформы и закурил. — Ты мне еще спасибо скажешь, — сказала Нами тихим низким голосом так, чтобы услышал только он, и прежде, чем Санджи успел спросить, что она имеет в виду, скрылась за дверями гостиницы. У Санджи, глобально, не было проблем с тем, чтобы выгуливать Маримо и следить, дабы тот не потерял окончательные ориентиры по жизни. Но устраивать в обнимку с Ророноа покатушки по заснеженному лесу и оставаться эмоционально безучастным оказалось непросто. Ророноа, к слову, ничуть не смутился и даже слова не сказал, когда пришло время садиться у Санджи за спиной и обхватывать его руками за пояс, как это сделали Чоппер и Усопп с Луффи и Фрэнки. И от острого и быстрого, как инъекция лекарства, осознания, что Зоро не чувствует того же бешеного адреналина, который волной ошпарил Санджи изнутри, заставив на секунду потеряться в головокружении, когда он ощутил крепко прижавшиеся к собственным бедра Ророноа, ему стало физически больно в ребрах. Санджи только покрепче перехватил ручки снегохода и нажал на газ, рванув на выделенный им под поиски участок леса на максимальной скорости, надеясь, что пронзительный ветер, свист в ушах и мороз, пощипывающий щеки налету, вынудит его не думать о прижавшемся сзади Зоро. Из-за плотной одежды и слоев ткани хватка едва ощущалась, но Санджи не обманывался — он знал, что будет беспрестанно прокручивать в голове эти часы наедине с Ророноа в сказочно тихом, ясном зимнем лесу, когда наступит ночь. Будет вспоминать ощущение крепкого, плотно прижатого к нему тела, сковывающих торс рук, облегающих бедра бедер, жар которых прожигал даже через ткань брюк; боясь до дрожи в кончиках пальцев думать, думать и желать, чтобы этой преграды не было между ними, задыхаясь от возможности помыслить себе эту картину, в которой Зоро бы смотрел на него также, чувствовал тот же трепет и пугающий незнакомый озноб, что переживает Санджи, когда он рядом; и не было бы между ними условностей, не было непонимания Зоро, этих линз, через которые Ророноа смотрел на Санджи, как на друга, делая все таким невыносимо запутанным, и они бы просто были двумя людьми, между которыми звенит воздух от напряжения… Санджи сбавил скорость, когда они въехали в лес, и сверился с картой, будучи сосредоточенным на их критически важной миссии по спасению больного заблудившегося в собственных фантазиях человека. Почти все четыре часа, что они колесили по чаще, он не обронил ни слова, боясь дышать в вынужденных объятиях Зоро. Если бы он прижал ладони плотнее к груди Санджи, то непременно бы почувствовал, как оглушительно громко бьется и шепчет его раздраконенное этим ублюдком сердце. Первый день поисков не принес никаких результатов, кроме того, что к ним присоединились еще с две дюжины волонтеров, часть из которых распространяла в соцсетях информацию о пропавшем человеке, часть — развешивала листовки по небольшому городку и проводила опросы среди жителей. На фоне консолидации и вовлеченности такого количества людей для достижения единой важной цели, собственные душевные терзания казались Санджи мелочными и незначительными, поэтому, как только они с Маримо вернулись, он с преувеличенным рвением принялся за приготовление горячего ужина на всех. После Санджи засел в «штабе» с Нами, Робин, Фрэнки и Усоппом, прикидывая, на какое расстояние максимально мог уйти дедуля, учитывая холода и максимальную скорость его передвижения. Они просидели почти до ночи, решив на следующий же день переформатировать волонтерские группы и расширить зону поиска с лесополосы на жилые районы в том числе. И, возвращаясь без ног после длинного, эмоционально напряженного дня в свой номер, единственное, чего жаждал Санджи — это горячий душ и крепкий сон, но в выделенной ему одноместной комнате оказался похрапывающий на раскладушке Маримо, которого выперли ночевать с Санджи, потому что команда и так заняла слишком много комнат у любезной бабушки. У него не было сил ни удивляться, ни негодовать. Последующие ночи Санджи переживал откровенно плохо, потому что пребывать с Ророноа в замкнутом пространстве и спать с ним в тесноте нос к носу после нескольких дневных часов, проведенных в спайке на снегоходе, было сравнимо с пыткой. Он, как в бреду, гонял в голове мутные воспоминания новогодней ночи, свою полубезумную готовность поцеловать Зоро и неосторожные жадные прикосновения к его руке, которые резонировали в груди дрожанием и гулом; предвкушением, на счет которого Санджи не мог обманываться — то, что он испытывал к Зоро не было чем-то легким, напускным и платоническим, он желал его близости, страшась того, какие у нее могли быть контуры и очертания.

***

На четвертый день поисков, наматывая по однообразной заснеженной местности очередные километры, Зоро неожиданно обратился к Санджи, когда они остановились на небольшом холме, чтобы осмотреться и пешком исследовать лес в радиусе ближайших нескольких метров, куда не проходил снегоход из-за бурелома. — Эй, кок, — Санджи нервно курил, углубляясь в чащу и заглядывая под каждую корягу и нору в поисках признаков какой-то жизни. Благо, что в последние дни не было осадков и следы на снегу хорошо просматривались; только вот человеческих, кроме их с Зоро, вокруг не наблюдалось, — а дай мне порулить? Санджи выдохнул в сторону Ророноа порцию дыма и сверился с картой — они дошли до границы своего сектора и дальше идти было бессмысленно. Он повернул назад к оставленному на пригорке снегоходу, следя за Зоро периферийным зрением. Их окружало более трех сосен, что увеличивало шансы на потерю накама стократно. — Маримо, ты шутки шутишь надо мной? — спросил он устало, потирая красные от недосыпа глаза, в которых уже рябило от бесконечного переливающегося белого цвета вокруг, — у меня совершенно нет настроения блуждать по этой чаще лишние сутки, ожидая, когда нас спасут, — он уцепился за пушистую еловую ветку, помогая себе взобраться выше, — черт знает, в каком этот дед состоянии, мы должны найти его как можно скорее, а не развлекать тебя покатушками. — Да брось, я же вижу, что ты тоже заебался, — карабкалась рядом по склону наверх зеленая водоросль. В этом затихшем, будто умершем лесу, волосы Зоро смотрелись неестественно, по-весеннему живо и ярко, и Санджи поймал себя на мысли, что любуется этим и что ему хотелось бы сфотографировать Ророноа, — мы уже километров пятьсот накрутили по этой чаще, не знаю, как у тебя крыша не поехала. Давай просто попробуем? Я буду вести, а ты будешь дергать меня за рукав, куда поворачивать. Сказать по правде, в предложении Ророноа была йота здравомыслия. Санджи плохо соображал с утра и, возможно, сменить управляющего было не такой уж неразумной идеей. Карту он итак неплохо запомнил. Когда они забрались наверх, Санджи еще раз сверился с маршрутом, переговорил с Чоппером и Усоппом по рации, проверил их координаты и, обреченно вздохнув, кивнул Маримо на место за рулем. — Валяй. Но если я говорю «стоп», значит — ты останавливаешься. Усек? Глаза Маримо загорелись радостно, как у ребенка, и Санджи растаял. Это все, что нужно было сделать, чтобы этот дурак-переросток обрадовался? Да Санджи готов был хоть десять таких снегоходов Ророноа подарить. Он, гулко сглотнув, с замиранием сердца устроился за спиной Маримо и просунул руки под его локтями, скрещивая ладони где-то в районе чужого торса. — Сядь нормально, — бросил Зоро, и в его голосе промелькнуло что-то такое, что у Санджи волоски на руках дыбом встали, — стартуем. Санджи прижался плотнее к бедрам Ророноа, надеясь, что его здоровый активный организм не выкинет никакого фортеля. Тот мягко тронулся с места, проверяя отзывчивость педалей, и проехал несколько метров вперед. Санджи тронул его за правый локоть, и Зоро повернул. Потом за левый — Ророноа сделал мягкий поворот. Они ехали на небольшой скорости, и Санджи признал: — А мы неплохая команда. — Спускаемся? — Зоро остановил снегоход у края пологого спуска. — Да, — Санджи прижался к нему плотнее. — Держись крепко! — только и крикнул ему Ророноа, направив машину вниз с холма и нажав на газ, Санджи и пикнуть не успел. — Маримо, ты ебнулся?! — перекрикивая свист ветра, надрывался Санджи. Он подался вперед, вслед за Зоро, который налег на руль так, будто вел мотоцикл, и резко повел снегоход круто в бок, поднимая целый фонтан снега, — езжай прямо! Ледяной ветер ошпарил неприкрытые щеки, частокол деревьев слился в одну сплошную черную полоску сбоку, и Санджи захлестнуло: адреналин вскипятил кровь, он подхватил смех Ророноа, прижавшись к нему всем телом, приложился щекой к ледяной куртке, крепче стиснул руками его ребра через пуховик и вмялся в Зоро столь плотно, сколь было возможно. Они неслись вниз на полной скорости, Ророноа, как заправский гонщик, огибал кусты, пеньки и редкие деревья, лавируя между ними и петляя. Поднятый снег окроплял головы холодными брызгами. Стоило съехать на равнину, как Санджи хлопнул Ророноа по правому локтю, вспоминая очертания карты, и Зоро креном вошел в поворот, едва не встав на полозье и не перевернув их на бок. — Маримо! — закричал Санджи через ветер, смеясь от переполняющих эмоций, — ты нас угробишь, кретин! — Держись! — только и повторил Ророноа, нажал на газ и они снова полетели. Ророноа повел снегоход на следующий пологий склон, выжимая из машины максимум, Санджи едва успевал смотреть по сторонам; их заносило на поворотах, но Зоро словно родился за рулем, он вел резко, но уверенно, полностью отдавшись процессу. Санджи, казалось, чувствовал захлестывающий Зоро жар, его задор и кураж. Ему хотелось купаться в этих эмоциях, пить их, напитываться. Смех разбирал легкие и наполнял рот. Они вылетели на гребень узкого холма и тут же покатили вниз по крутому склону, разогнавшись так, что заскрипели полозья. — Ухуууу! — выдохнул Санджи в полные легкие, не слыша ничего за свистом в ушах. — Блять! — внезапно раздалось впереди, — прыгай! — заорал Ророноа. Зоро втопил по тормозам, но было поздно: снегоход подкинуло вверх и закрутило. Санджи выбросило с места на полной скорости, он успел лишь расцепить ладони, и кубарем покатился вперед; снег забил лицо, глаза и уши, он сгруппировался, но остановиться это не помогло; его с силой ударило о дерево, спина отозвалась тупой болью и хрустом, Санджи потерял ориентацию в пространстве; он закрыл руками голову и все слилось в сплошное крутящееся черное и белое, его выключило на несколько секунд. Когда он пришел в себя и открыл глаза, над головой расстилалось ясное безоблачное небо, хрустящее и звенящее чистотой, вымытое; Санджи не понимал, сколько он пролежал и где, в ушах неприятно звенело. Он сел, преодолев головокружение, и зашипел от того, как болезненно прострелило позвоночник. Поднявшись, Санджи попытался осмотреться и проверить целостность конечностей, как под ногами затрещало. Он с ужасом посмотрел вниз и понял, что стоит на льду. Его вынесло на середину реки! — Беги!!! Кок, беги! — Санджи обернулся на голос. Маримо был метрах в двухстах от него, бежал навстречу, прихрамывая, со склона вниз, в порванной куртке и с окровавленной головой. Не успев обдумать шаг, Санджи рванул вперед, что было сил. За спиной хрустело, ужас сковывал затылок; Ророноа несся к берегу, когда Санджи поскользнулся и упал на одно колено, чувствуя, как раскладывается льдина под ним и разъезжаются ноги в сторону; он в панике, перебарывая страх, бросился вперед, цепляясь руками за пушистый снег и карабкаясь вперед. Зоро выбежал на лед с огромной палкой и выбросил ее вперед; до нее оставалось не более двадцати метров, и Санджи, поднявшись, попытался поймать баланс на крупной льдине. Ботинки вымокли насквозь, он прыгнул наугад, еще раз и еще, земля уходила из-под ног стоило только ощутить ее под стопами; равновесие ускользало, черная, как мазут, вода проступала из-под стеклянных краев надтреснутых льдин, утягивая Санджи вглубь. Он сделал длинный прыжок, ладони схватили край крепкой палки, и Зоро с силой дернул Санджи на себя раз, потом второй, третий, и его выкинуло на берег; они по инерции свалились в снег. Санджи перекатился на спину, тяжело дыша, и невидящим взглядом посмотрел в звенящее тишиной и чистотой, ясное голубое небо. Сердце колотилось в ушах, как после хорошей драки, а ноги отнимались от пережитого. Его мелко трясло, стучали зубы. — Кок?! Кок, ты в порядке? — донесся до него, как через вату, голос Зоро. Он навис над Санджи, заслонив собой все мироздание, смотрел взволнованно и напряженно, его голова была рассечена, и кровь текла по лбу на кончик носа, — блять, ебаный пенек, я его не заметил… Кок… Санджи на лицо упала теплая багровая капля, он моргнул и пришел в себя, вытянул руку и дотронулся до головы Ророноа у кромки волос на лбу, кончикам пальцев стало тепло и влажно. — У тебя кровь, Маримо. Ты в порядке? Голова не кружится? Зоро нервно хмыкнул, уводя голову от прикосновения, и сел, потянув Санджи за собой. Плечи Ророноа затряслись, он сжал двумя пальцами переносицу, размазывая по ней темную кровь, и нервно засмеялся: — Блядство, я так перепугался, я думал, ты там вырубился, — Санджи посмотрел на проломы в реке, похожие на ямы, — следы его побега. Он достал портсигар, но не с первого раза смог прикурить, мокрые пальцы дрожали и не хотели удерживать сигарету, — очнулся, покатился вниз, смотрю, а ты лежишь там, не шевелишься, а потом этот треск дикий с того края, — Зоро указал Санджи направо, где река делала поворот в русле, — видимо, сильное течение не дает промерзнуть даже зимой, — Ророноа говорил быстро, в себя, и от этой встревоженности малодушному сердцу Санджи становилось горячо и прекрасно, — черт, кок, мне так жаль, я чуть нас не убил. Я чуть тебя не убил, — его голос слегка подрагивал. Зоро вцепился руками в свои волосы и с силой потянул их, в бессилии, словно не мог справиться со своими эмоциями. Несмотря на то, что он имел реальные шансы отправиться к праотцам, промерзшие насквозь ноги и остаточную адреналиновую дрожь в теле, Санджи чувствовал себя ужасающе, нечеловечески живым сейчас; живым на грани счастья. Он пихнул Ророноа в бок плечом, повалив того в снег, и достал еще одну сигарету, прикуривая следующую от гаснущего огонька. Чудо, что не промокли и не потерялись. — Ты, конечно, эпический долбоеб, Маримо, — произнес он с широкой улыбкой. Ему было невыносимо видеть, как Ророноа себя бичует, и этот груз вины с его плеч хотелось снять немедленно, — но это была крутая поездка, — Зоро смотрел на него, распластавшись на снегу, широко раскрытыми глазами, как на поехавшего, — подбери сопли, нам еще обратно возвращаться. На больных не обижаются, — закончил он скомканно, желая как можно скорее разрушить эту непривычную мрачную атмосферу, чувствуя, как отлегает от сердечной мышцы, когда Маримо рядом знакомо заворчал. Санджи послал Ророноа ухмылку так, словно то, что они чуть не убились, было ничего не значащим рядовым пустяком. Словно его все еще не колотило изнутри. Он расстегнул свою куртку, достав из внутреннего кармана носовой платок, вывалял его в снегу и протянул Ророноа. — Приложи ко лбу, выглядишь так, будто бы я камни о твою дурную башку точил, — Санджи, преодолевая боль в позвоночнике, поднялся, отряхиваясь от снега, — кстати, где наш снегоход и снаряжение? — Плохие новости, — хрипло отозвался Зоро и поднялся следом, держа завернутый в платок кусок льда у ссадины на голове. С окровавленным лицом он выглядел жутко, но опасаться, что их дикий вид кого-то испугает, не приходилось, вокруг не было ни души, — вон там. Санджи поднял голову выше, смотря на крутой, по-настоящему крутой склон, с которого они еще недавно съезжали с таким безудержным весельем. У одной из крепких елей лежал их раскуроченный снегоход, и, когда они вскарабкались выше и осмотрели технику, стало понятно, что машина не подлежит восстановлению — полозья и руль были неестественно выгнуты, нутро движка лежало рядом, яркие болтики, винтики и гайки серебрились на снегу, как монеты; седушка отлетела метров на пять и разломилась на несколько частей. — Нужно найти рации и навигатор, — Санджи посмотрел на небо, которое начинало нехорошо заволакивать темным и серым, — и лучше бы нам торопиться. Получасовые поиски не принесли положительных результатов: одну рацию они так и не смогли найти, вторая оказалась неисправной, электронный навигатор — разбитым. Не пострадала только небольшая коробка с провиантом и аптечка. Поднялся сильный порывистый ветер, который гнал с востока облака, и Санджи с нескрываемым волнением посмотрел на следы от снегохода, уходящие на вершину холма. У них была с собой помятая вымокшая бумажная карта прошлого десятилетия, но Санджи все равно чувствовал волнение. Он поделился с Зоро своими опасениями, пока они медленно взбирались наверх, по колено утопая в глубоком, непротоптанном снегу: — Не хочу нагонять панику, но мы километрах в пятнадцати от города, — Ророноа рядом угрюмо молчал, — и нам лучше торопиться, потому что солнце начнет садиться часа через два, и мне не нравятся эти облака. Не знаю, как у тебя, Маримо, но ночевать в этом лесу лично у меня нет никакого желания. Зоро только согласно хмыкнул, отодрав от ближайшего дерева несколько здоровых веток и соорудив из них подобие лыжных палок. Учитывая глубину снега, подспорье было хорошим. Санджи не удержался от смешка. — Может, это был твой план изначально, Маримо? Завезти меня поглубже в лес, тихонько грохнуть и прикопать снежком? Складка на окровавленном лбу Ророноа распрямилась. — И как бы я выбирался после этого, по-твоему? — Справедливо. Они выдвинулись. Путь обратно быть тяжелым и долгим. Спустя полтора часа повалил густой снег, и следы на дороге стали едва различимыми, Санджи приходилось каждые сто-сто пятьдесят метров сверяться с картой, чтобы не сбиться с пути. В медленно, но неуклонно подбирающихся сзади сумерках ориентироваться было сложно, в глазах рябило от однообразной картины, — горы, валы снега, чернеющие фигуры елей, поваленные деревья, — ноги в промокших ботинках задубели давно, и он едва их чувствовал, но жаловаться на это считал недостойным — Маримо повредил лодыжку и шел, прихрамывая, но не говоря ни слова. Он отказался от того, чтобы осмотреть ногу, мотивируя это тем, что у них даже не было с собой эластичного бинта для перевязки. Они перевели телефоны в энергосберегающие режимы, чтобы была возможность пользоваться фонариками, когда окончательно стемнеет, полоски связи стабильно показывали отсутствие сигнала; закинулись обезболивающим из аптечки и продолжили путь. Когда наступил вечер, а дорога стала едва различимой, Санджи почувствовал укол паники. Судя по карте, идти было не меньше половины пути, а они оба были вымотаны и голодны. Откуда-то сильно сбоку раздался протяжный волчий вой, и Санджи замер, как вкопанный. Идущий за ним Ророноа врезался в его спину, заставив покачнуться, но тут же удержал за край куртки. Санджи повел плечом, сбрасывая с себя сковавший плечи первобытный животный страх и пошел дальше. Будто бы ощутив его волнение, Зоро тихим низким голосом отозвался из-за спины: — Эй, кок. У меня с собой нож. Санджи нервно рассмеялся. — Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что звучишь, как маньяк, — он считал, что лучше они будут смеяться и подначивать друг друга, чем растравливать ненужной паникой, — кошелек я с собой не брал, на честь мою можешь не рассчитывать, — ляпнул он, не подумав. — Эхе-хе-хе, — деланно страшным голосом отозвался Ророноа. — Я серьезно, Маримо! Ты криповый чел. Тот только зловеще рассмеялся. Спустя около сорока минут, они вышли на хорошо утоптанную тропинку, и Санджи сверился с картой. Снег, наконец, перестал идти, и небо неожиданно просветлело, выстудив яркие блестящие звезды. — Если пойдем по этой дороге, то сделаем крюк где-то в полтора километра, но выйдем в город со стороны дамбы, — он настороженно посмотрел в густую мрачную чащу, из которой они только что выбрались, и неуютно передернул плечами, — предлагаю не сбавлять темп. Маримо на это только кивнул, и в такт ему на верхушке ближайшей ели громко ухнула сова. Когда, спустя несколько долгих часов на горизонте замелькали огни, Санджи едва мог поверить своим глазам: казалось, что густой, беспросветной темноте, скрипу снега, треску деревьев, счету шагов и тяжелому дыханию Зоро рядом не будет конца. Он обернулся к Маримо, чтобы обрадовать его, и сделал это как раз вовремя — Ророноа рухнул бы, не подставь Санджи ему плеча. Видимо, состояние его ноги было хуже, чем Маримо признавал. — Второй раз спасаешь мою задницу, кок-и, — невесело ухмыльнулся тот, опираясь другой рукой на свою палку. — То ли еще будет, — ответил он с вымученной улыбкой и кивнул Зоро, — осталось чуть-чуть, Маримо. Город виден, последний рывок, — он сам с трудом говорил, едва попадая зубом на зуб и еле ворочая языком. Бледный в ночном свете Зоро на это только кивнул и крепче сжал челюсти. У Санджи заломило виски. Как только они вышли на дорогу к дамбе, Санджи достал телефон и отмороженными пальцами набрал Нами. — Санджи?! — взорвалась криком трубка, — где вы, Санджи?! Что случилось?! Санджи, вы живы?! — Ох, Нами, я так рад, что ты волнуешься за меня… Зоро вырвал девайс у него из рук. — Ведьма, у нас случилось ЧП. Я кидаю локацию, пришли кого-нибудь нас забрать, — и сбросил звонок. Санджи едва соображал от усталости и поднимающейся температуры. Он обессиленно опустился на ближайший пень и тупо уставился перед собой. — Ты похож на упоротого лиса, — известил его Ророноа, но у Санджи уже не было сил отшучиваться. Пережитое казалось ночным кошмаром, от которого он все никак не мог проснуться. Зоро закряхтел и устроился рядом с Санджи прямо на снегу. Впрочем, Маримо этот незапланированный трип знатно скрашивал, этого Санджи не мог не признать. Он мягко положил ладонь Ророноа на плечо — это нужно было ему, чтобы сохранять вертикальное положение. Зоро его с готовностью подставил. — Маримо, — позвал его Санджи. — М-м? — Посмотри на меня. Зоро тяжело к нему повернулся, шурша пуховиком. Санджи заглянул ему в глаза. — У тебя может быть сотрясение. Не тошнит? Санджи чуть подался вперед, большим пальцем касаясь тонкой кожи под веком Зоро и заглядывая в его зрачок. Тот смотрел на него чуть настороженно, но не делая попыток вырваться, и Санджи почувствовал себя гадко от того, что использует здоровье Ророноа, как предлог, чтобы его коснуться. По темным зрачкам полоснуло светом, и они сжались в две маленькие точки. Фрэнки ехал к ним по зимней неосвещенной дороге на стареньком грузовике. Они с Зоро включили фонарики на телефонах и поднялись, чтобы помахать Фламму. Стоило Санджи, спустя пятнадцать минут, оказаться в тепле салона на длинном водительском сидении под жаром печки и неразборчиво шипящим радио, как его размотало. Он не слышал ни взволнованных вопросов Фрэнки, ни низкого грудного голоса Зоро. Уши заложило, воспаленные веки сомкнулись под собственной тяжестью, а ватная измученная голова сама рухнула на чужое плечо, и Санджи неожиданно для самого себя вырубился.