Удача в самом худшем городе

Слухи в Бауэри распространялись быстрее, чем сифилис в портовом борделе. К утру понедельника историю о неудачном ограблении закусочной «У Джино» пересказали раз двадцать, и с каждым разом она обрастала новыми деталями. В последней версии, которую Лили случайно услышала от местной цветочницы, грабители стреляли из базуки, а Лили одним взглядом заставила музыкальный автомат петь псалмы. Отношение к ней начало меняться. Местные подростки из банд, которые раньше отпускали сальные шуточки, теперь старались переходить на другую сторону улицы, бормоча что-то о «ведьме» и «сглазе». А вот старушки, наоборот, прониклись к ней почти религиозным благоговением. Миссис Гейбл из тридцать второй квартиры даже попыталась тайком сунуть ей в карман куртки пучок сушеной полыни — на счастье. Лили это раздражало. Она всего лишь хотела спокойно закончить семестр. В вечер среды она спустилась в подвал дома, где располагалась общая прачечная. Помещение пахло дешевым отбеливателем, сырой штукатуркой и легкой безнадежностью. Из пяти стиральных машин работали только две. Лили загрузила белье, достала из кармана затертый четвертак и опустила его в монетоприемник третьей машины. Автомат лязгнул, проглотил монету и… затих. Лампочка не загорелась. — Да вы издеваетесь, — вздохнула девушка. Она прислонилась лбом к прохладному металлу машины. — У меня завтра нет чистых носков. Пожалуйста, давай работать. Она несильно, скорее от отчаяния, стукнула кулаком по крышке. *Дзинь.* Машина вдруг задрожала, словно в припадке, и из отсека для сдачи водопадом посыпались монеты. Они со звоном падали на кафельный пол, раскатываясь во все стороны. Их было не меньше сотни. Следом машина радостно загудела, наливая воду в барабан. — Сорвала куш? Лили вздрогнула и обернулась. В дверном проеме, скрестив руки на груди, стоял Джейсон. На этот раз на нем была потертая кожаная куртка поверх черной футболки. Он смотрел на россыпь серебристых монет под ногами Лили с непроницаемым лицом. — Это самооборона, — быстро ответила она, неловко улыбаясь. — Она первая начала. Украла мой четвертак. Джейсон медленно отлепился от косяка и шагнул в подвал. Он присел на корточки, поднял одну монету и покрутил ее в пальцах. — За последние три дня я слышал о тебе много интересного, Лили. Говорят, ты заговоренная. — Говорят, что крысы в метро образовали профсоюз, — парировала девушка, наклоняясь, чтобы собрать «выигрыш» в пластиковый стаканчик из-под порошка. — Люди в этом районе верят во что угодно, потому что им больше не во что верить, Джей. Это просто стечение обстоятельств. Грабитель поскользнулся. Машину заело. Обычное дело. Джейсон хмыкнул. Он поднялся, подбрасывая четвертак в воздухе. Монета сверкнула в тусклом свете люминесцентной лампы и упала ему на ладонь. Он накрыл ее другой рукой. — Я не верю в совпадения, — тихо сказал он. — Давай проверим твою удачу. Орел или решка? Лили удивленно посмотрела на него. В глазах ее соседа, обычно равнодушных, сейчас горел странный, почти профессиональный азарт. — Серьезно? Тебе лет десять? — она фыркнула, но, заметив его упрямый взгляд, пожала плечами. — Ладно. Решка. Джейсон открыл ладонь. Решка. — Еще раз, — он снова подбросил монету. — Орел, — не задумываясь, сказала Лили, запихивая носки в сушилку. Орел. — Еще, — голос Джейсона стал тише. *Бросок.* — Решка, — Лили даже не обернулась. Решка. Он бросил монету еще семь раз. Лили отвечала небрежно, сортируя белье, глядя в стену, иногда перебивая его на полуслове. Орел. Орел. Решка. Орел. Решка. Решка. Орел. Десять из десяти. Математическая вероятность угадать исход подбрасывания монеты десять раз подряд составляла 1 к 1024. И она сделала это с таким видом, будто предсказывала, что после среды наступит четверг. Джейсон сжал монету в кулаке с такой силой, что побелели костяшки. Его разум аналитика кричал. Это не мета-ген телекинеза — монета падала естественно. Это не телепатия — она отвечала до того, как он сам смотрел на результат. Это было что-то другое. Она *изгибала* реальность так, чтобы ей было комфортно. Он собирался задать следующий вопрос, когда в подвал спустился кто-то третий. Это был тощий, изможденный парень с татуировкой в виде слезы под глазом — местный наркоман по кличке Сквозняк, который славился тем, что воровал медные трубы и женские сумочки. Его мутный взгляд сразу зацепился за стаканчик с монетами, стоящий на стиральной машине, и за рюкзак Лили на стуле. Джейсон мгновенно оценил угрозу. Мышцы напряглись. Он мог сломать Сквозняку ключицу в два движения, не дав тому даже пискнуть. Он уже сделал шаг наперерез, чтобы закрыть Лили спиной, но... — Эй, дамочка, а ну… — начал Сквозняк, делая агрессивный выпад в сторону рюкзака. Его кроссовок с лысой подошвой наступил ровно на один из четвертаков, который Лили не успела подобрать. Монета сыграла роль идеального подшипника на скользком кафеле. Ноги Сквозняка взлетели в воздух. Он издал короткий, сдавленный писк, перевернулся в полете и плашмя рухнул прямо в пустую металлическую тележку для белья. От силы удара колесики тележки, которые до этого были намертво заклинены ржавчиной, с громким хрустом освободились. Тележка со стонущим Сквозняком внутри покатилась по наклонному полу подвала прямо к открытой двери старой бойлерной, влетела внутрь и с оглушительным металлическим лязгом врезалась в стену. Дверь бойлерной, петли которой давно прогнили, жалобно скрипнула и захлопнулась, заперев неудачливого вора в полной темноте. Замок щелкнул. В подвале повисла идеальная тишина, нарушаемая только мерным плеском воды в стиральной машине Лили. Лили моргнула. Она перевела взгляд с захлопнутой двери на Джейсона, который стоял с застывшим лицом, все еще сжимая в руке монету. — Знаешь, — медленно произнесла она, забирая свой стаканчик с мелочью, — нам стоит написать жалобу управдому. У нас тут пол ужасно скользкий. Это небезопасно. Джейсон посмотрел на нее. В его голове, где-то между тренировками Лиги Убийц и уроками Бэтмена, рушились фундаментальные законы вселенной. — Да, — хрипло отозвался он. — Очень скользкий. Он понял две вещи. Во-первых, Лили Коул была самым опасным человеком в этом здании. Во-вторых, он обязан был узнать, как работает эта чертовщина, пока ею не заинтересовался кто-то похуже местных грабителей. Например, кто-то из Рогов. Или, что еще хуже, сам Брюс.