Ничего особенного

Минхо стоял под душем; вода стекала по плитке тонкими струйками вниз, к сливу. Он смыл пену с груди и живота. Пробежка удалась. Десять километров по набережной, холодный ветер с реки, жжение в лёгких. Последний километр он пробежал быстрее обычного — для выносливости. На сцене это было критично: танцевать три часа подряд, не задыхаться на высоких нотах, не терять контроль над телом. Без кардио никак. Ещё нужно было начать делать больше упражнений на растяжку. Может, хотя бы что-то элементарное после пробежек, не лениться. Сейчас тело приятно гудело, и голова была пустой и лёгкой. Вернее, должна была быть пустой. Минхо поднял лицо и подставил его под струи. Вода била в закрытые веки и стекала по шее. Последние недели Джисон вёл себя странно. Он то избегал взгляда, внезапно находя что-то интересное в телефоне или в собственных ногтях, то, наоборот, цеплялся и липнул сильнее обычного. Вчера, например. Они сидели в компании и пересматривали видео с хореографией. Джисон устроился рядом на диване, закинув свою ногу на колени Минхо и прижавшись так плотно, будто его приклеили. А через пять минут вскочил, пробормотал что-то про то, как сильно хотелось чипсов. Вернулся только через полчаса и без чипсов. Повернув кран, Минхо сделал воду горячее. Взял чей-то шампунь в чёрной бутылке и начал массировать кожу головы. Джисона лихорадило и кидало из стороны в сторону. Конечно, это льстило. Минхо нравилось это внимание, эта ответная неловкая тяга. Нравилось знать, что не только он постоянно хотел быть ближе. Иногда он специально задерживал руку на секунду дольше, чем требовалось. Чуть ближе наклонялся, когда можно было остаться на расстоянии. И ждал реакции со смесью нежности и азарта, очередного момента, когда дыхание перехватывало у них обоих. Он запоминал каждый из них. Хотелось поймать Джисона, не дать выскользнуть и снова отпрыгнуть. Чтобы он наконец перестал дёргаться, чтобы отключился этот вечно гудящий мозг, который не даёт ему покоя. Но торопить его — значит заставить убежать так далеко, что потом не дозовёшься. В дверь заколотили. Минхо подскочил от неожиданности. Стопа съехала, он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и с глухим стуком врезался плечом в стену. — Хён! — заорал Чанбин. — Ты там сдох, что ли? — Сейчас я выйду, и сдохнешь ты! — в тон ему ответил Минхо, потирая плечо. — Хватит дрочить! Тут уже очередь! — Пять минут. — Ты так полчаса назад говорил! Минхо выключил воду, выжал волосы. Схватил полотенце с крючка, вытерся быстро и небрежно. Когда неделями разучиваешь одни и те же связки, мышцы в конце концов запоминают движения сами. А если цель далеко, остаётся только упрямо переставлять ноги. Это то, что всегда работало. Поэтому сейчас он просто был рядом, каждый день. Достаточно близко, чтобы Джисон мог сам сделать шаг. Минхо обмотал полотенце вокруг бёдер и стёр полосу на запотевшем зеркале. Там было усталое лицо, в правом глазу несколько дней держалась красная точка: лопнул капилляр. Он потёр веко. — Я выломаю эту дверь! — Да иду я, иду, — буркнул Минхо. Он открыл дверь. Чанбин стоял с мрачным лицом, скрестив руки на груди. — Ты там час провёл, — заявил он. — Двадцать минут, — поправил Минхо, проходя мимо. — Я в следующий раз засеку. — Не надорвись. Минхо прошёл к своему шкафу, достал штаны и чистую футболку и натянул на себя. Потом проверил расписание: на месяц вперёд — сплошные цветные блоки без единого просвета. А завтра репетиция с самого утра. Нельзя терять фокус.

✧✧✧

Было почти одиннадцать вечера. Минхо лежал на кровати и бездумно скроллил ролики в тиктоке. Дверь приоткрылась, и Джисон прокрался внутрь комнаты. Хёнджин и Чонин уже спали, а Чан, видимо, снова собирался ночевать в студии. — Привет, — прошептал Джисон, забираясь на матрас. Ноутбук был зажат у него под мышкой, в руке болтались наушники. — Пятый эпизод? — Минхо подвинулся к стене, освобождая место. Джисон поспешно кивнул, закрыл занавеску, стараясь не делать лишних движений, и сел, ссутулившись. Поставил ноутбук на колени и покосился на Минхо. Наушники запутались, он раздражённо дёрнул раз, другой — безуспешно. — Дай сюда, — Минхо забрал провод, распутал за пару секунд. Открыл ноутбук, и экран осветил их лица снизу. — Блин, я сейчас ослепну, — Джисон зажмурился и несколько раз нажал на кнопку снижения яркости. Торопливо свернул открытую вкладку с каким-то форумом. От него пахло алкоголем. Не сильно, но заметно. — Ты пил? — Минхо нахмурился. — Чуть-чуть, — тот завозился, ища удобное положение на подушке. — Просто захотелось. — В честь чего? — Ничего. Устал сегодня. Иногда с ним такое случалось. Минхо не одобрял, но и не лез с нравоучениями. Он выбрал нужную серию, протянул один наушник Джисону, второй вставил себе. Откинулся на подушку, подложив руку под голову, и развернул экран, чтобы было видно им обоим. Провод между ними натянулся, и Джисон придвинулся ближе. Заиграл опенинг, вихрь красных и синих вспышек. — О, мне нравится её костюм, — Джисон оживился, указывая на одну из героинь. — Она классная! — Она демон. — Ну и что? Милая же. — Милая, — согласился Минхо. — Сбавь громкость, разбудишь всех. Джисон тут же понизил голос: — Если бы ты был демоном, каким бы ты был? — Таким, который ест надоедливых людей, которые к нему лезут. — Типа меня? — А ты надоедливый? Джисон пихнул его локтем в бок, но улыбнулся. Несколько минут они молчали, следя за сюжетом. Джисон всё больше ёрзал, то поправляя ногу под одеялом, то выпрямляя спину. — Ты чего? — Минхо бросил на него вопросительный взгляд. — Ничего. После этого он затих в одной неестественной позе. Обычно он всю серию комментировал происходящее и толкал Минхо, когда случалось что-то особенно эпичное. А сейчас только сопел. Видимо, и правда устал. Надо бы вытащить его развеяться. Может, погулять к реке в понедельник, когда у них запланирован первый за долгое время почти-выходной. Джисон пошевелился. Холодные кончики пальцев очень медленно коснулись бедра под одеялом. Сначала Минхо решил, что ему показалось. Рука дрожала. Джисон сосредоточенно смотрел в ноутбук и, кажется, перестал дышать. На экране шёл бой с демоном. Меч главного героя рассекал воздух. Пальцы поползли выше. Двигались с огромными паузами, будто каждый миллиметр давался с трудом. Касание прошло по внешней стороне бедра и подобралось к краю задравшихся шорт. Джисон вовсе не устал. Его ноздри раздувались от напряжения. Минхо приподнял бровь, покосившись на него. Сердце стучало так громко, что казалось, что все могут это услышать. — И что дальше? Ты хоть план какой-то придумал или просто импровизируешь? — Я просто… хотел проверить, — Джисон упорно продолжал смотреть в экран. — И как, проверил? — Нет, ещё нет… не знаю. Не знаю. — Бросишь на полпути? Минхо старался говорить спокойно, но все внутренности ходили ходуном. Ещё ничего не произошло, а уже не мог думать ни о чём другом. С ума сойти. — Что? — Джисон наконец посмотрел на него. Его рука так и не сдвинулась с бедра. — Если бросить на полпути, то не узнаешь результат. Если хочешь… проверить. Слова с трудом покидали рот. — Ты серьёзно? — А ты нет? — Я думал… — начал Джисон. — Я… И так и не закончил. Развернулся, приподнялся на локте. На секунду завис над лицом Минхо. Потом наклонился и накрыл его рот своим. Вжался так сильно, что стукнулись зубы. Минхо не успел подумать ничего полезного. Его рука сама обвилась вокруг чужой талии, губы приоткрылись, впуская язык — снова со сладковатым привкусом алкоголя. Наушник вывалился из уха, и звук аниме пропал. Джисон дышал рвано, в перерывах между поцелуями хватал воздух, будто задыхался. — Тсс, — выдохнул Минхо ему в губы и бросил взгляд на занавеску. Совсем рядом, в паре метров, спали Хёнджин и Чонин. Минхо вслушивался в звуки вокруг краем сознания. Думал о том, что занавеска — это хреновая защита. О том, что открытый ноутбук может с грохотом упасть на пол. Джисон прихватил кожу на его шее зубами, закинул ногу на бедро. Прижался плотнее, и Минхо почувствовал его возбуждение. — Чего ты хочешь? — шёпотом. Ответом был очень тихий всхлип. — Чего ты хочешь? — повторил Минхо, заглядывая в лицо Джисона. — Я не знаю. — Тогда узнай. В комнате и так было душно, а за занавеской совсем не было воздуха. Их двоих сжимало в этом узком пространстве. Минхо спиной ощутил холод стены — дальше отодвигаться было некуда. Наверное, надо было сказать что-то ещё, но ничего не приходило в голову. — Так глупо, — буркнул Джисон. Минхо заметил его сжатые губы, спрятанный взгляд и подумал, что сам, наверное, выглядит не лучше. Такой же нелепый и растерянный. — Глупо. И странно, — эхом повторил он. Пауза. — Хён… тебе тоже странно? Вместо ответа Минхо переплёл их пальцы и легонько сжал. Лицо Джисона стало мягче, или глаза наконец привыкли к темноте. — Ты нервничаешь? — спросил он удивлённо. Минхо медленно закрыл и снова открыл глаза. — Да. Джисон мотнул головой. — Блин, — пробормотал он. Повёл плечом, сглотнул. — Ладно… Ладно. Хуже уже не будет. Он скользнул по телу Минхо вниз и обхватил член через шорты. Наугад, и потому слишком резко. Минхо коротко выдохнул сквозь зубы и накрыл его руку своей. — Тихо. Не спеши. Ноутбук всё ещё светился, брошенный поперёк одеяла между ними. Минхо на ощупь захлопнул его и отпихнул к стене. Стало совсем темно. — Приподнимись. Джисон послушно поднялся, позволяя стянуть с себя штаны и бельё. Ладонь проехалась по внутренней стороне его бедра — кожа там была нежной и очень горячей. Минхо почти не видел его, только смутный силуэт, блеск глаз. Чувствовал мелкую, непрекращающуюся дрожь, которая передавалась ему самому. Джисон потянул его за край шорт. — А ты? — Сейчас, — выдохнул Минхо, выбираясь из своей одежды, сдвигая всё по ногам вниз. Потом вернулся к Джисону и погладил его живот, двигаясь вниз по дорожке коротких волос. Джисон всегда был там щекотным: стоило задеть — и он взвизгивал, сгибался пополам, отпихивал Минхо. Сейчас только втянул воздух, и мышцы под ладонью напряглись совсем иначе. Пальцы Минхо спустились ниже и обхватили его член. Хотелось откинуть одеяло, включить свет и узнать, как он выглядит в его руке. Но пока хватало и того, что чувствовалось на ощупь. Он медленно обвёл подушечкой пальца по краю головки, а потом нажал чуть сильнее. Джисон вздрогнул всем телом так резко, что изголовье кровати глухо стукнулось о стену. С другой стороны комнаты донеслось шуршание. Чонин ворочался. Они застыли. Минхо считал секунды. Раз, два, три, четыре… Нога затекла и начала неметь, но двинуться означало издать звук. Джисон поднял голову и нашёл его взглядом. Они лежали так, в полной неподвижности, и слушали. «О-чень глу-по», — по слогам, беззвучно произнёс Джисон. Глаза щурились от сдерживаемого смеха. Минхо сжал челюсть, чтобы тоже не захихикать. Шорох стих. Прошло, наверное, полминуты, прежде чем Минхо позволил себе пошевелиться. Он достал руку из-под одеяла, поднёс ко рту и сплюнул на пальцы, чувствуя, как пересохло во рту от напряжения. Джисон не отводил глаз от его движений. Минхо вернул руку на прежнее место, провёл пальцами по головке, собирая выступившую смазку и смешивая её со слюной. Скольжение стало легче, и он услышал тихий, задушенный стон, сразу же ловя его губами. — Давай, — сказал он, когда ладонь Джисона сомкнулась вокруг его собственного члена. — Сильнее. — Так? — Ага. Их руки двигались вразнобой — сбивались, перехватывали, пытались подстроиться. Когда на обратном движении Джисон сжал его крепче, Минхо прикусил губу и уткнулся лбом ему в ключицу. Тихо втянул воздух через зубы. Опустив голову, Джисон попытался заглянуть под одеяло, в темноту. — Посмотришь в следующий раз. — Да… — рассеянно отозвался Джисон. У него был мягкий, совершенно расфокусированный взгляд, как будто он и сам не мог понять, как тут оказался. Минхо надеялся, что это было не так. Они лежали в духоте, в липком жаре тел, переплетая конечности и языки. Стараясь не издать ни звука, который вышел бы за пределы их крошечного пространства. Постепенно движения замедлялись, становились всё более ленивыми. Джисон всё ещё целовал Минхо — в губы, в щёку, в уголок рта, но теперь это были скорее прикосновения, чем поцелуи. Пальцы на члене разжались, легли просто на бедро. Внутри Минхо шевельнулось разочарование и сразу прошло. Они находились в таком уязвимом и нелепом положении, еле помещаясь на матрасе, что ничего всё равно не получилось бы. В следующий раз. Пусть будет следующий раз. Тоже убрав руку, Минхо вытер её о простыню. Распрямил ноющее плечо и пошевелил онемевшими пальцами. Кое-как натянул бельё и шорты. Джисон приподнял бёдра, они немного повозились, и его штаны вернулись на своё место. — Нормально? — спросил Минхо, натягивая на них одеяло. — Ага… только у меня сейчас отвалится член. — Бедняжка. Может, мне выкинуть тебя из кровати? Решишь эту проблему сам. Джисон сонно придвинулся ближе. — Нет. И перевернулся на спину, раскинув конечности. Одна нога свесилась с матраса наружу, другая забросилась на Минхо. Джисон засыпал с поразительной лёгкостью. Его лицо выглядело совершенно безмятежным, губы приоткрыты. Подняв руку, Минхо осторожно провёл по его волосам, разметавшимся по подушке. Такие мягкие. Он засунул руку обратно под одеяло и закрыл глаза. Долго не мог найти удобное положение: плечо упиралось в стену, и голова не отключалась. Джисон пришёл к нему или просто устал сопротивляться? Или это одно и то же? Наушники запутались вокруг шеи, провод впился в кожу, но Минхо не стал их распутывать.

✧✧✧

Его выдернули из сна резко. — Минхо. Минхо. Кто-то тряс его за плечо. Минхо открыл глаза — над ним стоял Чан, уже в уличной одежде и слегка раздражённый. — Полчаса до выхода. Минхо моргнул раз, другой. Слова доходили с задержкой. — Ты будильник вообще ставил? Я думал, ты встал. Чан не стал дожидаться ответа и ушёл. Минхо остался лежать. Шея затекла, он спал в какой-то кривой позе, и теперь мышца тянула от основания черепа до лопатки. Он покрутил головой туда-сюда. Он не поставил будильник. Такого не было месяца три или четыре. Минхо сел, пошарил по полу рядом с кроватью и достал телефон. Восемь двадцать два. Куча уведомлений, пропущенный от мамы ещё вчера вечером. Ни наушников, ни ноутбука нигде не было видно. Джисон ушёл в какой-то момент, пока он спал, и всё забрал с собой. Уже встал, значит. Мог бы и толкнуть, раз сам проснулся. Он натянул первую попавшуюся футболку и вышел в гостиную. Там царил обычный хаос. Хёнджин метался между комнатой и коридором в одном носке, заглядывая под каждый предмет мебели. Видимо, жизнь, как всегда, была к нему жестока. — Я его только что держал, — бормотал он себе под нос, — только что, буквально только что. Феликс возился на полу, перекладывая содержимое одного рюкзака в другой. Джисон лежал на диване на животе, уткнувшись в телефон. Губы подрагивали — видимо, смотрел что-то смешное. Сынмин жевал яблоко, мурлыкал себе под нос и остекленевшим взглядом смотрел в окно. Чанбин ел рис с яйцом за кухонным столом. При виде него живот заурчал. Минхо прошёл к холодильнику и с надеждой открыл его. Внутри было пусто в том смысле, что формально еда была, но ничего из этого не хотелось. Чья-то недоеденная курица в контейнере, три сырых яйца, половина луковицы в плёнке, острый соус и пакет молока, в котором, судя по весу, оставалось на два глотка, наполовину полная упаковка сока. Он взял сок, оглядел полки ещё раз на всякий случай. И вдруг вспомнил. — Где бананы? — громко сказал он, обращаясь ко всем одновременно. — Какие бананы? — немедленно ответил Чанбин с набитым ртом. — Мои бананы, которые я вчера купил и сказал всем, — он выделил это слово, — всем, чтобы их не трогали. Чанбин пожал плечами и продолжил жевать. Всё как обычно. Понятно. Минхо снова полез в холодильник и достал странный контейнер с курицей. Открыл и понюхал — вроде можно есть. Он засунул контейнер в микроволновку и пошёл к сушилке в коридоре, чтобы взять чистые штаны и кофту. Когда он вернулся, Сынмин всё ещё напевал один и тот же кусок мелодии. — Прекрати, — раздражённо сказал ему Феликс из-за дивана. — Я просто пою. — Ты одно и то же поёшь уже двадцать минут. Я скоро с ума сойду. — Если тебя бесит, — сухо отметил Сынмин, — можешь уйти куда-нибудь. — Я живу здесь! — Я тоже. Феликс открыл рот, явно собираясь развить мысль, но с дивана донёсся голос Джисона: — Меня тоже бесит. В ушах уже гудит от твоего бу-бу-бу. Он лежал во вчерашних штанах, ноги болтались в воздухе, одна покачивалась, другая замерла. Он сосредоточенно смотрел в телефон. Минхо машинально перехватил одежду поудобнее. По дороге обратно на кухню звонко хлопнул его по заднице, сжал и даже успел приоткрыть рот, чтобы узнать, не он ли прикончил бананы. Поднятое лицо Джисона было испуганным. Он тут же дёрнулся всем телом и перекатился на бок. — Отстань от меня! — Взгляд снизу вверх, резкий и почти враждебный. И сразу спрятался обратно в экран. Минхо остановился. Сынмин перестал напевать. Феликс с интересом поднял голову. Чанбин покосился и тут же сделал вид, что нет. Никто ничего не сказал. Вот, значит, как. Очень удобно. Он, видимо, пропустил момент, когда раздавали правила. Где можно трогать. Когда можно трогать. При каком освещении и в каких местах. А потом щёлкнули по рукам, когда он не понял. Минхо опустил взгляд на одежду в руке. Швырнул её на диван и пошёл открывать пищащую микроволновку. Курица из контейнера была горячей только снаружи, а внутри всё ещё холодной, как всегда бывает с едой из микроволновки. Он ещё раз посмотрел на пропущенный от мамы в уведомлениях. Надо было перезвонить, но лучше вечером, когда будет достаточно времени, он не любил говорить с ней на бегу. Она всегда слышала больше, чем он говорил. Минхо написал короткое сообщение с обещанием позвонить и отложил телефон. Рассеянно провёл по предплечью раз, другой, пока не нащупал синяк там, где недавно приложился на репетиции. Из фиолетового он уже стал жёлто-зелёным. Надавил. Отпустил и снова надавил сильнее, сдвинув палец. За спиной кто-то топтался. Минхо обернулся и увидел поникшего Феликса. — Хён, ты мою кофту не видел? Серую с чёрными завязками. — Ага. Посмотри на сушилке. — Я смотрел уже, там нет. Нигде нет. — Посмотри ещё раз. Феликс явно собирался возразить, но что-то его остановило. Он ушёл. Через тридцать секунд из коридора донеслось: — Она тут! Но я ведь проверял тут уже два раза с утра! — Некоторые вещи вообще не объяснишь, — задумчиво сказал Сынмин. Это точно. Минхо бросил посуду в раковину и пошёл чистить зубы. Помыл голову, неудобно согнувшись над ванной, натянул одежду и был готов. В лифт их набилось сразу шестеро: Чан и Чонин собрались первыми и спустились раньше. Все уткнулись в телефоны, Феликс вставил в ухо один наушник. Чанбин прижался к стене и зевал с закрытым ртом. Джисон занял дальний угол. Максимально дальний, насколько позволял лифт. Он смотрел в пол и рассеянно скрёб ногу сквозь ткань джинсов. Шея продолжала ныть после дурацкой позы. Внутри всё ныло и стягивало точно так же. Двери закрылись, и лифт тронулся вниз с металлическим гулом. Джисон мотнул опущенной головой, чёлка откинулась и снова упала на глаза, будто нарочно закрывая их. — Джисон-а, — сказал Минхо нарочито скучающим тоном, как бы между делом. — Ну как вчерашний эксперимент? Никто не поднял голову, только Феликс покосился без особого интереса. Все давно привыкли к их бредовым разговорам. Джисон не ответил сразу, сдвинул вес с ноги на ногу. Пальцы дёрнули металлическую пуговицу на джинсах. — Нормально. У Минхо вырвался какой-то звук, похожий на смех, хотя было совсем не смешно. Нормально — это вообще что за характеристика? Типа, когда суп не пересолен? Как растворимый кофе из банки? — М-м, так это хорошо или плохо? — Минхо понимал, что перегибает, но уже не мог остановиться. — Ты вроде что-то проверить хотел? Джисон покраснел, неровно и пятнами, но под глазами кожа осталась бледной. Это было редким, интересным сочетанием, и Минхо внимательно рассматривал его. — Слушай, — он посмотрел на Джисона с лёгким участием. — Тебе жарко? Красный весь. У меня вода в сумке есть. — Не надо. Чанбин лениво приоткрыл один глаз, переводя внимание с одного из них на другого. Лифт замедлился, дёрнулся и остановился на первом этаже. Двери разъехались. Джисон вылетел первым, почти сбив Хёнджина на выходе, и быстро зашагал к ждущему их минивэну. Минхо вышел следом, намеренно стараясь не торопиться. Поправил съехавшую лямку сумки. Беги. Конечно.