Ничего особенного

Джисон открыл глаза и потянулся. Было непривычно просыпаться самому, а не из-за звука будильника. Сначала он лежал и пытался понять, почему сигнал не сработал. Потом вспомнил, что сегодня был выходной, первый за долгое время. Солнце уже переползло с подоконника на дверь. Значит, было сильно за одиннадцать. Он сунул руку под подушку и вытащил телефон. Так и есть. Одиннадцать сорок шесть. Экран разблокировался, и чат с Минхо открылся на вчерашних сообщениях. Джисон пролистнул вверх, хотя и так знал, что там. «прости меня» Это он напечатал на светофоре, когда ждал зелёного. Следующие — уже из своей комнаты: «ты дошёл до дома?» «напиши что дошёл» Все три прочитаны. Джисон смотрел на эти серые буквы и не понимал, что ещё мог с ними сделать. Казалось, всё, что он мог сейчас напечатать, уже было сказано и не помогло. Он попробовал восстановить вчерашнее по порядку. Уставший Минхо после болезни. Собственные неуклюжие, запаздывающие движения. Точно такие же неуклюжие и запаздывающие слова. Они не должны были задеть так сильно, но задели. Минхо почти никогда не обижался на формулировку, а значит, дело было не только в ней, и Джисон упускал что-то ещё. Вечно на взводе, вечно с кашей в голове, вечно: посмотри на меня, успокой меня, подожди меня. Может, Минхо это уже достало. Когда-то такое должно надоесть. Или дело было в том, что Джисон как обычно начал говорить про себя, когда можно было сказать «теперь иди ко мне». Можно было поцеловать. Можно было выбрать любую фразу, начинающуюся с «ты». Он начал печатать. «хён, про вчерашнее» «я понимаю, как прозвучало то, что я сказал» «это не то, что я имел в виду! у меня опять язык сработал раньше мозга» Дальше было сложнее. Он набирал, стирал, набирал снова: «я тоже тебя хотел. и мне не всё равно» «мне вообще никогда не бывает всё равно, когда дело касается тебя» «ты это знаешь, да?» «я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо» Джисон перечитал сообщения. Выглядело так, будто он имел в виду только… секс. Его пальцы зависли над экраном и напечатали продолжение: «я не про секс» «в смысле не только про него, а вообще» «если я что-то делаю не так, просто скажи. я не всегда могу угадать» Всё написанное было правдой. Но было ощущение, что он пытается замазать тонким слоем краски большую вмятину. Он добавил: «я сегодня сам схожу позанимаюсь» «чтоб не тормозить нас всех» Нажал «отправить», и последнее сообщение уехало наверх, получив галочку. Если он сейчас продолжит обновлять чат снова и снова, то сойдёт с ума. Надо было встать. Он спустил ноги на пол и поискал носки. Натянул футболку и кофту поверх, потому что утром как обычно было зябко. Из кухни доносились голоса. Джисон был уже у двери, когда услышал своё имя, произнесённое голосом Чана. — …ещё у Джисона спросим, но по звучанию всё равно второй лучше. — По звучанию — да. Но если нам нужно что-то вирусное, то лучше первый. Второй голос принадлежал Чанбину. Джисон замер, так и не повернув ручку. Вместо этого он сделал шаг назад и тихо сел на край стула, стоящего прямо у двери. — Припев цепляет, согласен, — продолжил Чан. — Но весь трек на нём висит. Дальше ничего не происходит. — А во втором что происходит? — Второй вырастает. Первый прикольный, но одноразовый. — Да, но его проще продавать. Джисон знал, о каких двух треках речь. Оба они уже обсуждали, пытаясь определиться, какой должен в итоге стать заглавкой. Но пока так ничего и не решили. — Короче, — сказал Чан, — надо остальных спросить. И с Джисоном поговорить, у него есть слух на такие штуки. — Ну проснётся и поговорим. Джисон медленно выдохнул и придвинулся чуть ближе к двери. Не то чтобы он собирался подслушивать специально. Ну раз уж так вышло… Было интересно послушать про себя. — Слушай, — сказал Чанбин, — ты видел, Таэджин пост выложил? — Это… кто? — Ну, который с нами ещё на стажировке пересекался. Он сейчас в какой-то мелкой компании, название забыл. — А, да-да. Они осенью дебютируют? — В сентябре вроде. Концепт уже показали. — О, уже скоро. Надо будет послушать. Чанбин пробурчал что-то неразборчивое. — А с другой стороны, — сказал Чан. — Помнишь, «Фэйм» или «Фэйт», как их там, ждали ещё в том году? — Девчонки? — Ага. Что с ними в итоге? — А, — Чанбин отозвался не сразу. — Их вроде не будет. — В смысле, вообще? — Не знаю. Состав пересобирают, кажется. Или уже пересобрали. Одну убрали почти перед дебютом. — Ого, а что так? — Ну, — Чанбин потянул это «ну». — Двое там были то ли подружки не разлей вода, то ли что. А потом что-то не поделили и разругались. Джисон перестал дышать. — А помириться никак, что ли? — удивился Чан. — Да не знаю. Работа не шла у них, выясняли что-то постоянно. Чан цокнул. — Жёстко. Жалко их, конечно. — Ну. Бывает. Джисон глубже вжался в стул. — Ага… Кстати. — Чан оживился. — Я вчера Чонвона встретил. Он привет передавал. — Да ладно? Я его сто лет не видел. Надо написать, что ли, выбраться вместе куда-нибудь. — После камбэка уже. Сейчас выходных всё равно не будет. — Угу, — согласился Чанбин. — Пока надо собраться. У нас ещё половина всего недоделана. — У Сынмина хоряга пока не идёт. У Джисона с Йени тоже. — Ничего, время есть. Справятся. Разговор поехал дальше: про нового менеджера, про какой-то микрофон, который заедал, про концепт следующего видео. Джисон уже не очень слышал. Он сидел на стуле у стены и смотрел в пол, на котором стали видны все клочки пыли — каждый отдельно, как будто разложенные в странный узор. А что, если они поссорятся снова? Они уже поссорились вчера. А если завтра? А если надолго? А если Минхо так ничего и не ответит на сообщения, что тогда? А если бы вчера кто-то зашёл? Дверь открывается, лицо менеджера, все всё знают, переговорка в компании, белый свет, Чан молчит, сжав челюсть. Их рассаживают по разным углам. Пустое место между ними на диване, пустое место рядом в машине, Минхо бледный и тихий, смотрит в сторону. Музыка обрывается. Хиатус. Стоп. Пустое место. Ладони стали холодными, Джисон сжал их, снова разжал и засунул под бёдра. На кухне Чан что-то сказал про доставку. — Да мне всё равно, — лениво отозвался Чанбин. — Я потом поем. Джисон выпрямился и встал, тихонько отошёл от двери обратно к кровати и громко кашлянул. Подождал. Специально задел носком верхнюю коробку из-под обуви так, чтобы она упала. И только потом открыл дверь и зашёл на кухню. — О, — Чан обернулся от холодильника. — Наконец-то. Чанбин сидел рядом за столом и пил кофе, подперев щёку кулаком. Рядом с ним стояла полупустая пачка тостов. Джисон подошёл к кофемашине, вставил капсулу и подставил кружку. Машина загудела и защёлкала. — О чём болтаете? — Джисон постарался спросить как бы между делом. — М? — Чан отвлёкся. — Да будущий заглавный трек обсуждали. — А-а, — неопределённо протянул Джисон. Кофе капал в кружку. Дно постепенно скрылось под чёрной плёнкой. Каждая капля ударялась о поверхность и отдавалась прямо в голове. — Я хотел спросить, кстати, — добавил Чан, — ты ещё… — Вы меня обсуждали, что ли? — перебил Джисон. Слова сами выпали из его рта. — В каком смысле? — удивлённо спросил Чан. — Ну… — Ты про хореографию? Так у нас тут все лажают понемногу. Это не секрет, если что. Чанбин поднял голову и посмотрел на Джисона внимательнее. — Ты чего? Мы же все друг друга обсуждаем, это просто работа. — Да-да, всё в порядке, — быстро сказал Джисон и понял, что тон его голоса расходится со смыслом слов. — Мне сон дурацкий приснился и прямо с утра настроение испортил. — Поешь, — предложил Чан, подозрительно мазнув по нему взглядом. — Кофе не считается. Джисон подошёл к холодильнику. Заметил в углу упаковку йогуртов и сгрёб сразу четыре штуки, соединённые пластиковой плёнкой. — Я к себе пока, — сказал он, подцепляя кружку с кофе свободной рукой и заворачивая в коридор. — Мы скоро в зал, — крикнул ему в спину Чан. — Хочешь с нами? — Не, я, наверное, пас. — Ок. Джисон дошёл до своей комнаты и закрыл дверь ногой. Сел за стол, включил ютуб на ноутбуке и открыл какую-то документалку из рекомендаций. Ведущий с американским акцентом и очень уверенным голосом рассказывал про расстояния до разных звёзд и галактик, измеряемые в парсеках. Не отрываясь от экрана, Джисон оторвал один йогурт от упаковки. Содрал крышечку и ткнул в него ложкой. Ложка сразу согнулась — пластик был дерьмовый. Он разблокировал телефон, одновременно отпивая кофе. На последних сообщениях так и висела одна галочка. В видео объясняли, что свет от звёзд летит до нас так долго, что на небе мы видим не совсем настоящее. Какие-то из этих звёзд, может, уже погасли, просто их свет всё ещё добирался сюда. Джисон где-то это уже слышал. Наверное, в школе или в другом видео. Он попытался представить хотя бы один световой год, но ничего не вышло. Такое в голову просто не укладывалось. Он задумчиво облизал ложку. К тому времени, как закончилось видео, йогуртов осталось два. Он отнёс их на кухню и закинул обратно в холодильник. Чан и Чанбин уже ушли. Джисон открыл шкаф, нашёл тренировочные штаны и переоделся. И уже у двери снова проверил телефон, где по-прежнему не было новых сообщений. Ну чего он, правда… Прошло всего минут двадцать, может, полчаса. Минхо сегодня у родителей: там мама наверняка кормит его до отвала, коты крутятся под ногами. Может, он просто оставил телефон на кухне или в душ пошёл. Джисон сунул ноги в кроссовки, взял куртку и вышел. На улице было прохладно и очень ясно.

✧✧✧

Когда он зашёл в здание компании, то сразу же столкнулся с Сухёком, недавно нанятым менеджером-стажёром. Это было очень кстати. — Привет, — сказал Сухёк. — Ты по делам? — Ага. Хочу позаниматься. Не подскажешь, какой зал свободен? — Сейчас, — менеджер сверился с расписанием. — На пятом этаже сейчас свободный. — Спасибо. Сухёк кивнул и посмотрел мимо Джисона, куда-то в коридор. — Ты один сегодня? — Ага. — Понятно. А я подумал, вдруг ты с Минхо-хёном. Сухёк видел их каждый день, и они правда часто были вместе. Конечно, он ничего такого не имел в виду. Это был вежливый комментарий. — Я к нему приклеен, что ли? — Не, не, — Сухёк замахал рукой. — Я просто. Если что — я буду внизу до шести. Скажешь, если что-то понадобится. — Угу, спасибо. Сухёк растерянно улыбнулся и отступил к стене, пропуская Джисона, хотя коридор был метра два шириной. Они были одного возраста, но Сухёк всегда держался с неловкой осторожностью. Джисон зашагал к лифту, натянув кепку ниже на глаза, видя перед собой только блестящий пол и носки собственных кроссовок. Подумал, значит. Стажёр, которого Джисон за последние два месяца видел от силы пять раз. Сухёк подумал. А кто ещё? Все менеджеры, наверное. Визажистки, стилисты, хореографы, операторы. Уборщицы? Все, кто смотрит видео на ютубе и копит скриншоты их взглядов. Джисон перехватил рюкзак на другое плечо и зашёл в лифт, нажимая кнопку пятого этажа. Зайдя в пустой зал, он включил свет и бросил вещи на диван. Нашёл на планшете запись с прошлой репетиции, поставил и наклонил так, чтобы было хорошо видно. Встал перед зеркалом и начал прогонять то, на чём сбивался на общих тренировках. Футболка быстро прилипла к спине, мокрые пряди лезли в глаза. Он откидывал их назад и продолжал, хотя дыхание уже царапало горло. На очередном проходе слегка замутило, но он сглотнул, выровнял вдох, запустил ещё раз. В какой-то момент всё получилось легко и чисто. Но вместо того, чтобы почувствовать удовлетворение, Джисон понял только, что ужасно устал. Что ноги не держат, и что он давно не пил. Он плюхнулся на пол и подтянул колени к груди. Подвинул к себе рюкзак и вытащил из него бутылку. Сделал несколько глотков, и вода ударила в желудок. Взгляд упал на телефон, торчащий из бокового кармана. Джисон не доставал его с тех пор, как пришёл в зал. Посмотреть или нет? Если там ничего нет, то лучше не смотреть, чтобы не расстраивать себя. А если там что-то? Он подождал несколько секунд и всё-таки полез в карман. Экран зажёгся сам, ещё до того, как он его разблокировал. Минхо. Наконец-то, Минхо. «Ок» Одно слово. Это могло быть что угодно: «Ок, понял», «Ок, отвали», «Ок, и что ты от меня хочешь». Но потом внизу побежали три точки. И следом пришло ещё: «Извинения приняты условно» «Условие одно. С тебя свидание» «Я хочу пудинг» «Если найдёшь кафешку, где делают самые большие пудинги, то я тебе поверю» Джисон зажмурился. Перечитал ещё раз, убеждаясь, что сообщения никуда не делись. Он напечатал: «договорились» «найду самый большой и самый вкусный!» А потом ему пришло ещё одно сообщение, просто фотка. Дуни лежит на спине, растянулся поперёк пледа, лапы вверх. Под ним виден край колена в домашних штанах. В углу кадра кусок шкафа, который, кажется, стоит у них в гостиной. «Дуни скучает по тебе» «Я тоже» Джисон ответил: «и я» «как мама?» В ответ: «Хорошо. Тебе привет» Он не видел её, наверное, полгода: тогда они заехали на пару часов после какого-то мероприятия, и она накормила их супом из морской капусты с говядиной. Джисон съел две тарелки, потому что не смог отказаться. Ну и потому что было правда вкусно. А на прощание она прижала ладонь к его щеке — как будто он был её собственным ребёнком. Джисон напечатал: «ей привет тоже» «и сунидунидори» «ну вот, теперь захотелось супа из морской капусты» В ответ: «Сначала пудинг» Джисон коротко хмыкнул и прижал кулак к губам. И сразу после этого пришла селка. Минхо сидит на диване в домашней выцветшей кофте, держит Суни. Раздувает щёки и идиотски косит глаза. Суни прижимает уши к голове и упирается лапой Минхо в подбородок, пытаясь оттолкнуть. Джисон увеличил фотку двумя пальцами. Суни выглядел оскорблённым до глубины души, а Минхо абсолютно счастливым. Джисон напечатал: «милааашки» Отправил и положил телефон на пол. Прижал ладони к лицу. В груди переполнилось, и он не знал, куда это деть. Он тихо рассмеялся себе в ладони. Потом ещё раз, уже короче. А на третий раз вышел не смех, а сдавленный вздох. Руки остались на лице. Он сидел так и слушал своё дыхание. Что происходит. Что. Происходит. Стоп. Стоп-стоп-стоп. Всё было нормально. Всё получалось, пока он не начал думать. Даже не просто нормально — лучше всего в его жизни, если честно. Было так хорошо, что в него уже ничего не помещалось. Всё вываливалось, распирало, рвалось наружу. Лезло из груди, из горла, из самых кончиков пальцев. Он чувствовал и чувствовал, и чувствовал, и его несло, и он понятия не имел, куда, и не было ничего, что могло бы удержать это внутри, потому что внутри больше не было места. Под рёбра подкатила тошнота, он сглотнул и всхлипнул. Глаза защипало. Только не это. Они же не сделали ничего непоправимого. Они же взрослые, у них есть голова на плечах. А если что-то вдруг будет не так, то они с этим разберутся. Ничего страшного не произошло. Джисон оттолкнулся руками от пола. В глазах поплыли чёрные точки, он переждал, упёршись ладонью в стену. Над верхней губой выступил пот. Он встряхнул кистями. Раз, другой. Перенёс вес с ноги на ногу, попружинил, чтобы разогнать кровь. Когда точки немного разошлись, он подошёл к колонке и включил музыку заново, вставая перед зеркалом. Пока трек добирался до нужного места, он похлопал себя по бёдрам, помотал головой и размял челюсть. Стало лучше, но всё ещё подташнивало. Он сосредоточился на бите, откинул чёлку назад и провёл по лицу тыльной стороной ладони. Оно было почему-то мокрым, но Джисон вспомнил, что вспотел.