Свобода жизни

      Он загнанно дышала после кошмара. Мельком глянула на брата и уставилась на потолок их палатки. После известий о смерти отца сестра и брат более не могли спокойно жить в собственном племени. Но что им делать?       Каждодневные издевательства, тычки и обзывательства в племени не только от детей, но и взрослых. Вместо нормальной еды - какие-то отходы.       Держась за порванное платье, несколько раз заплатанное неумелыми руками, Он вспоминала времена, когда все было хорошо. Нежное мамино лицо, с улыбкой подобной Солнцу. Она прибаюкает, накормит досыта и всегда поможет малютке дочке.       Вспоминалось единственное сохранённое поле, где они собирали одуванчики, чтобы сделать полезное варенье. Как они вдвоем всегда встречали папу, разыгрывали его.       Он ведь не глупая девочка, мама научила ее всему и учила бы дальше, если бы не умерла. Тогда они остались только втроем: сама девочка, отец и новорожденный брат. Племя стало их сторониться, пока и вовсе не перестали их замечать. Казалось, самое то, живи и все будет хорошо, когда они подрастут, то отец заберет их и они уплывут далеко-далеко!       Он обещал так. Но после всего этого отец стал хуже к ним относится. Нет, это были не побои. Безразличие. Как будто они никто. Особенно Он. Девочка могла бы так дальше жить, если с ее братом и дальше все было хорошо.       Но...       Он сглотнула. Папа не вернулся из последнего путешествия. Им сказали, что он погиб. Верит ли в это Он? Да, только не в то, что отец погиб во время кораблекрушения. Вспоминая костер, в который обязательно в полнолуние кидали еду и другие пожертвования, Он еле сдерживала дрожь. Когда она еще дружила, могла общаться с соседскими детьми, они говорили, что жертвоприношения обязательны.       Он боялась, что они следующие с братом.       Боль причиняло не только это осознание, но и их внешность.       Их внешность - их проклятье. Каждый раз, глядя на брата, она видела Отца, на себя - мать.       Он только-только должно было исполнится 8 лет, но она вынуждена нести ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь маленького брата. Если бы у них была возможность сбежать... Она бы так хотела убежать далеко-далеко! Каждую ночь она желала найти того человека, который ей снится. Он тепло улыбается и обещает ей любовь, тепло и детство. То, что было у нее украдено.       Но самое главное, он обещает ей свободу.       Он сдавлено заревела: нельзя было разбудить брата, он только заснул.       В темноте сквозь шум треска костра послышался топот.       — Он! Он! Ты здесь?       Он подкралась к неожиданному визитеру и схватила за шею:       — Что тебе нужно? Нон? Говори тише, иначе нас услышит все поселение.       — Он, вам надо бежать! - мальчик сдавлено говорил,- я подслушал разговор родителей: тебя с братом хотят принести в жертву!       Перед глазами все помутнело. Жертва. Они с братом чертова жертва для каких-то Богов.       — Я слышал, что сегодня утром отчалит корабль. Вы можете спрятаться там и бежать.       Глаза загорелись надеждой. Корабли ходят редко, иногда казалось, что это их воображение - то корабль несколько месяцев стоял, то его нет.       То, что утром им можно будет сбежать , звучало нереально. Везет, что эта ночь как раз последняя перед полнолунием.       Но... Зачем Нону им помогать?       — Зачем ты нам помогаешь? Не легче было убрать ненужных и никчемных соплеменников?       — Он... В том то и дело, вы мои соплеменники! Нас же учили, что мы должны стоять друг за друга горой, но то, что происходит сейчас? Я может и маленький, но понимаю, что так нельзя!       Он крепко обняла Нона. Вспоминалось недалекое прошлое, их детство, когда еще родители были живы, когда они еще могли свободно общаться, играть.       — Спасибо... Спасибо, что ты остался.       — Всегда, Он, всегда.       Вдвоем они собрали вещи, которые можно незаметно перетащить на корабль.       Хонг сонно щурился на сестру, не понимая, что случилось.       — Нуна? Что происходит?       — Мы бежим, Хонг. Быстро на корабль.       Хонг не стал больше задавать вопросы. Повинуясь приказу сестры, мальчик старался незаметнее пробраться на корабль.       Спрятавшись в вентиляционной шахте, Хонг позволил себе выдохнуть. Смогут ли они пережить это путешествие? А что будет после? Они слишком маленькие, денег нет. Можно было бы прибиться к кому-то в виде кота и кошки, но вдруг этот человек может взять только одного из них? А если он будет живодером? За размышлением Хонг даже не заметил, как заснул.       Он подошла ближе к брату и присела рядом с ним, откидывая с лица прядку волос.       — Я так надеюсь, что ты не заболеешь снова, что мы сможем сбежать... И что тот человек существует в реальности, - шептала малышка, - я так хочу, чтобы мы были свободны.

***

      Он надеялась, что на корабле они смогут передохнуть, но ошиблась.       Жизнь на корабле была еще худшим кошмаром. Еды не хватало, а воровство.... Тогда бы члены экипажа могли что-то заподозрить. А они и так неприятные люди... И нелюди. Он в который раз поблагодарила тот факт, что они в море, ведь соль перебивала их собственный запах. Иногда казалось, что эти существа знали, что на борту два приблудыша, но не реагировали.       Стараясь меньше светиться перед ними, детям приходилось есть остатки еды, а также ловить рыбу, жуков и мышь. Сдерживая рвотные позывы, они ели. Им необходима энергия, чтобы все это было не зря.       Он и Хонг слышали, что сегодняшней ночью они пришвартуются у баронство Убарр. К сожалению, у них не было карты, чтобы понять где они находятся. Но самой главной целью для них было - сбежать.       — Господин Фредо, мы причаливаем!       Он пошевелилась. Если они причаливают, значит им срочно надо собирать свои пожитки. Дождаться, когда уйдет большинство членов экипажа, и валить.              Он и Хонг притаились. Чуть-чуть оставалось до берега, до желанной земли.       Пока Он оценивала обстановку, Хонг почувствовал неприятные мурашки по шерсти. Обернувшись, он увидел, что за ними как бы невзначай наблюдает седоволосый мужчина.       — Нуна... Нуна!       Дернув за руку сестру, Хонг весь побледнел. Нет. Нет! Они не могут погибнуть, неужели все было напрасно?       Мужчина еще мгновенье смотрел на них, потом кивнул и отвернулся.       — Не забывайте о своей цели. А теперь все разошлись, - приказал он матросам. Хотя Он показалось, что их молчаливый благодетель обращается именно к ним.       Не веря в свою удачу, дети переглянулись.       Спасибо, аджосси.       Осторожно спускаясь по ступенькам, Он думала, куда им теперь идти?       Живот забурлил, а затем всë тело свело судорогой.       — Нуна? Нуна, ты в порядке?       — Я... Я в порядке, - это были последние слова Он перед тем как отключиться.       Хонг в панике схватил сестру, пытаясь смягчить падение. Что ему делать? Спрятаться. Точно, ему надо укрыться и достать Нуне еды.       В переулке между бочками, в самом темном углу, Хонг пристроил Он и укрыл ее плащом, который украл с корабля.       — Не переживай, Нуна, Хонг найдет покушать. Ты только держись, хорошо? Не оставляй меня, - сдерживая слезы, Хонг пошел искать еду.       Бродя по закоулкам, рыжик не мог найти, где можно купить еды. Его выгнали уже с которого места. Каждый кричал, что не даст какому-то нищему даже конфеты. А Хонг даже не знает, что такое конфеты, он хотел хотя бы корочку хлеба, чтобы Нуне полегчало.       Присев у перекрёстка, Хонг вытирал слезы с лица. Их побег не имел смысла. Если нуна умрет, то смысл жить Хонгу? Одному. Никому ненужный зверочеловек.       Стало прохладнее. Поежившись, мальчик уставился невидящим взглядом вперед на пирс. Почему никто не хочет ему помочь? Неужели даже здесь нет доброты? Нет ни одного человека, который поделился бы с ними своей обыденностью? Разве кусок хлеба - это так много?!       — Малыш? Почему ты один?       Красивый голос привлек внимание мальчика. Перед ним стоял молодой человек в стильном расстегнутом пальто и свисающим красным шарфом. От него так и веяло аурой элегантности и аристократичности.       — Я... Я всего лишь хотел купить покушать, но никто не продал мне даже бульки! - стараясь сдерживать рыдания, Хонг жалобно посмотрел на человека, который нахмурился.       Он... Неужели он меня сейчас ударит?       Неосознанно, Хонг прикрыл себя руками.       — Хэй, возьми мою еду. Обещаю, она не отравлена, - теплые слова приятно согревали Хонга, что от неожиданности недоуменно заморгал.       Еды было очень много, целые две коробки, появившиеся в руках человека, словно по волшебству. Хонг никогда не видел такое количество еды.       А молодой человек, улыбаясь, пошел дальше. Мальчик показался ему знакомым. А может, он напомнил ему самого себя, когда умерла его мать. Когда даже Рон с Бикросом забыли про него. Когда он голодал несколько дней, не в силах притронуться к чужой еде.       — Спасибо, аджосси!       Слова благодарности, брошенные в спину, заставляли сжимать кулаки. Маленькие дети не должны благодарить за элементарную доброту. За простую еду.       — Я буду здесь еще некоторое время, приходи, если нужна будет помощь.       Мальчик уже бежал к сестре, но, благодаря своему слуху, услышал это.       Нуна покушает и ей станет легче! А может этот человек сможет их взять к себе? Если не в виде детей, то кошек?       Хонг загорелся надеждой на лучшее, но...       Когда он вернулся в переулок, то увидел сестру, которая свернулась в клубок. А под ней была лужа крови.       Коробочки выпали из рук Хонга с оглушительным звоном.       — Нуна?       — Нет... Нуна, нет!       Руками пытаясь остановить кровотечение, Хонг неверяще смотрел на сестру.       — Нуна, ты же обещала.       — Мы всегда будем вместе.       — Ты никогда меня не оставишь.       — Нуна!       — Я приведу помощь, нуна, ты только продержись!       Хонг вскочил весь в крови, ему надо найти того человека. Он же добрый? Он же поможет?       Хонг сглотнул. Если он ничего не сделает, так смысл всего этого?       Малыш надеялся, что тот человек ушел не далеко, и что тот сможет ему помочь, если нет... То зачем ему жить? У него никого нет.       Мальчик растерянно вертел головой, пытаясь уловить запах того человека, но ничего не мог унюхать.       Неужели... Этот человек его обманул? И он уже ушел?       — Малыш? Ты так быстро поел?       Растерянный голос раздался сверху. Хонг задрал голову и заревел:       — Пожалуйста, помогите моей сестре! У нее повсюду кровь! Ей больно!       — Я сейчас!       Схватив в руки мешочек с лекарствами, Сиэль, а это был он, спрыгнул с 4 этажа. Тихонько ругнувшись, он постарался не показать ноющей боли в ногах ребенку. Прыгать было высоковато, но перед страхом за жизнь ребенка всё померкло.       — Забирайся ко мне на руки, будешь показывать дорогу.       Согретый в объятиях спасителя, Хонг не давал себе расслабиться. Нуне срочно нужна была помощь.       Когда они пришли на место, то Он еле дышала.       — Он..? Это ты?       Хонг растерянно наблюдал за действиями спасителя. Тот нежным движением рук убрал волосы со лба девочки и начал вливать какое-то зелье в ее рот. Откуда он знает ее?       Хонга словно прошибла молния: мог ли это быть человек с корабля или с их племени?       Кинувшись на человека,Хонг закричал: — Кто ты такой? Откуда ты знаешь Нуну?!       Человек (а человек ли?) с легкостью поймал Хонга и только открыл рот, чтобы что-то сказать, как послышался слабый голос:       — Папа? Это ты? Папа... Это правда ты?       Мутные глаза Он смотрели на Сиэля. Тот аккуратно приподнял девочку и обнял ее.       — Это я, малышка. Папа вернулся.       Хонг переводил взгляд с одного на другую. Как папа? Их папа ведь умер... Или... Это тот папа, который всегда снился Он?       — Папа... Я так скучала...       — Я так скучал по тебе, ангелочек. Я везде искал тебя.       Хонг растерянно думал.       Искал.. Его Нуну кто-то искал, а он... А он никому не нужен?       — Ты, - неожиданное обращение от человека вывело Хонга из раздумий, - ты ведь Хонг?       Хонг не мог вымолвить ни слова, поэтому только кивнул.       — Я так долго искал вас. Вы пойдете со мной домой?       Домой...       Дом...       Неужели у них с нуной будет дом?       А если это ловушка, но... Эти глаза. Глаза этого человека обещали то, что Хонг хотел больше всего: свободу. Поэтому Хонг, более не раздумывая, прыгнул к нему в объятия, зарываясь лицом в одежды.       — Папа!