Колье из бабочек

Се Лянь открыл глаза, медленно повернул голову и встретился взглядом с Хуа Чэном. Тот спал. Такое редкое, почти драгоценное зрелище. Его Сань Лан обычно всегда просыпался раньше своего гэгэ. Се Лянь едва заметно улыбнулся и осторожно провёл кончиками пальцев по умиротворенному лицу демона. Тело всё ещё слегка ломило после прошлой ночи — его супруг был темпераментным, неудержимым, и вся его пламенная страсть принадлежала только Се Ляню. В памяти вспыхнула вчерашняя сцена — как какая-то смелая девушка вновь попыталась привлечь внимание Князя Демонов, даже несмотря на то, что его супруг стоял совсем рядом. За год совместной жизни Се Лянь открыл в себе немало новых граней, о которых раньше не подозревал. Одна из них — почти пугающая собственническая ревность. Он знал, что Хуа Чэн не мог разлюбить его, что тот неизменно и целиком принадлежал ему, но мысли о том, что он может надоесть своему Сань Лану, вновь и вновь обжигали грудь, растекаясь по телу уксусной кислотой. Он не заметил, как пальцы, исследовавшие черты любимого, спустились по его груди, вниз, обвивая уже затвердевший член демона. — Гэгэ… — хрипло пробормотал Сань Лан, распахнув глаз. Се Лянь вздрогнул, внезапно осознав, что делает, и лицо его моментально вспыхнуло. — С-Сань Лан! — воскликнул он, резко отдёргивая руку, будто обжёгшись. — Прости, я не хотел тебя разбудить… Он торопливо попытался выбраться из постели, охваченный смущением, но сильная рука Хуа Чэна уверенно притянула его обратно, мягко, но неотвратимо. — Доброе утро, гэгэ, — с ленивым мурлыканьем прошептал Хуа Чэн ему на ухо, легко облизав его, прежде чем перейти к шее, целуя и покусывая нежную кожу. Горячее дыхание щекотало кожу. Се Лянь тихо застонал, обвивая мужа одной рукой за плечи, а другой, уже не сдерживая себя, вновь обхватил его плоть, двигаясь в ритме, заставлявшем Хуа Чэна издавать рваные, сдавленные звуки. «Такой темпераментный. Такой родной. Такой МОЙ. МОЙ. МОЙ…» — мысли вихрем проносились в голове Се Ляня. — «Что со мной? Сань Лан никогда меня не оставит. Он мой самый…» — Самый верный и преданный последователь, — простонал Хуа Чэн, сжимая ягодицы супруга, оставляя на коже глубокие вмятины от пальцев. — Гэгэ, о чём ты думаешь? Я слышу тебя... Ты произнёс мой пароль… прямо… ох… Он впился в губы Се Ляня, как будто хотел поглотить его целиком. — Люблю, Гэгэ. Никто, слышишь, никто не сравнится с Его Высочеством. Ты — мой единственный бог, мой супруг, — выдохнул Хуа Чэн, забирая губами последнее дыхание сомнений своего возлюбленного. Иногда Се Ляню это было необходимо — утонуть в этом безумном, плотском, безоговорочном подтверждении любви. После восьмисот лет разочарований, боли и одиночества он всё ещё учился верить. Хуа Чэн это знал. Поэтому снова и снова наполнял их утро любовью, ласками и горячими признаниями, возвращая Его Высочеству ощущение настоящего.

***

— Как себя чувствует Его Высочество? — голос Хуа Чэна прозвучал низко, с лёгкой улыбкой, и вместе с этим его ладони продолжили медленно скользить по телу Се Ляня, обволакивая его теплом и мыльной пеной. Се Лянь лениво приоткрыл глаза, в которых ещё дрожали отблески утренней страсти. Он лежал на груди мужа, чувствуя себя в безопасности и любви. Принц слегка потерся щекой о влажную кожу Хуа Чэна, словно впитывая в себя каждую крупицу этого спокойствия и защищённости. — Его Высочество… — Се Лянь обвил руками шею супруга ещё крепче, лениво потянувшись, — чувствует себя самым любимым человеком в трёх мирах, — прошептал он, нежно коснувшись губами уголка его челюсти. — Но кажется, он ещё не насытился… — Се Лянь тихо усмехнулся, но сам слегка покраснел от собственного признания. — О? — Хуа Чэн чуть склонил голову, и его одинокий глаз блеснул с таким обожанием, что Се Лянь почувствовал, как сердце предательски дрогнуло. — Гэгэ разве ещё не насытился своим Сань Ланом? — он обвёл пальцем линию позвоночника Се Ляня, заставляя того чуть выгнуться под этим прикосновением. — Гэгэ никогда не насытится, — честно признался Се Лянь, прижимаясь к нему крепче, не оставляя между ними и капли расстояния. — Гэгэ думает… что мог бы вот так жить вечность. В твоих руках. В этой воде. В этом утре. Хуа Чэн на мгновение замер, будто гравируя каждое слово супруга где-то в самом сердце. Его ладони остановились на талии Се Ляня, обняли крепче, и, прижимая губы к его волосам, он выдохнул: — Тогда я устрою для гэгэ такую вечность. Я подарю тебе столько утр, сколько ты захочешь. Гэгэ — мой, а Сань Лан полностью принадлежит своему Богу. Се Лянь затаил дыхание, чувствуя, как от этих слов где-то в груди поднимается тёплая, нежная волна, и, не выдержав, спрятал лицо в шее Хуа Чэна. — Ты слишком хороший, Сань Лан… — одними губами произнёс он, позволяя себе быть любимым. — Только для тебя, — спокойно ответил Хуа Чэн, продолжая осторожно смывать остатки пены с его тела, будто бы отмывая не только кожу, но и все следы сомнений, все старые, глубокие раны. — Гэгэ, — мягко позвал он, нежно поглаживая его спину, — может быть, сегодня мы просто останемся дома? Только мы. Без дел, без гостей. Я хочу весь день держать тебя в объятьях. Се Лянь тихо рассмеялся, прижимаясь к нему крепче. — Тогда я не дам тебе ни на минуту меня отпустить, — шепнул он, чувствуя, как капли воды, словно живые, скатываются по их сближенным телам. — Отлично, — ответил Хуа Чэн, улыбаясь, как будто получил высший дар. В этот момент весь мир сократился до пространства их общей ванны, до тихих всплесков воды, до спокойного дыхания и рук, не желающих отпускать.

***

На следующее утро Се Ляню предстояло вернуться на Небеса. Такие моменты он не любил. Прощаться с Сань Ланом, пусть и ненадолго, всегда было мучительно — для них обоих. Но дела требовали его присутствия. Пусть он уже давно не был тем возвышенным Наследным Принцем, но, как ни странно, на Небесах его теперь действительно ценили, и его работа приносила пользу, да и последователей прибавилось, а с ними и молитв. Се Лянь стоял у дверей, поправляя своё облачение, и украдкой поглядывал на Хуа Чэна, который, как всегда, выглядел так, будто собирался сорваться и запереть его в этом доме навсегда. — Гэгэ, останься, — в который раз прозвучала мягкая, протяжная просьба. В голосе Хуа Чэна проскользнула та самая едва заметная, сладкая нотка каприза, от которой у Се Ляня всегда теплеет сердце. — Сань Лан… — с лёгкой улыбкой начал Се Лянь, поворачиваясь к нему, — я ненадолго. Обещаю. Хуа Чэн нахмурился, подошёл ближе, крепко обнял супруга за талию, прижимаясь к нему всем телом, будто надеялся, что если он удержит его достаточно крепко, то Се Лянь просто не сможет уйти. — Гэгэ, — его голос дрожал, он будто вымаливал это слово. Се Лянь тихо рассмеялся. Каждый раз это было похоже на маленькую игру, которую они оба тайно любили: Хуа Чэн делал вид, что не отпустит, а Се Лянь пытался сохранить хоть видимость твёрдости. — Сань Лан, — он чуть отстранился, взяв в ладони лицо супруга. В этот момент Хуа Чэн выглядел особенно трогательно — его черный глаз, в котором дрожала нежность, смотрел на Се Ляня с беззащитной тоской. Его могучий Князь Демонов, Градоначальник Призрачного Города, один из четырёх Бедствий… сейчас стоял перед ним как влюблённый мальчишка, умоляя его остаться. Это вызывало у Се Ляня и тепло, и лёгкое, неконтролируемое веселье. Он не мог не улыбнуться. — Собиратель Цветов под Кровавым Дождём… — он склонился ближе, шёпотом, с едва слышимой насмешкой, — великий Хуа Чэн, от которого трепещут даже Боги… стоит передо мной и хнычет, как обиженный ребёнок. Он наклонился и, не сдерживая смеха, поцеловал супруга в губы — медленно, долго, с любовью, с тем самым тёплым чувством, которое уже давно поселилось в его сердце. — Я скоро вернусь, — шепнул Се Лянь, скользнув ладонью по его щеке. — Люблю тебя. — Гэгэ, — выдохнул Хуа Чэн, снова крепко его обнимая, будто боялся отпустить даже на мгновение. — Я тоже… больше, чем могу выразить. Быстрее возвращайся. Се Лянь с трудом освободился из его рук, ещё раз провёл пальцами по его длинным чёрным волосам и, улыбаясь, покинул дом. Уже уходя, он чувствовал, как сердце остаётся там, в их общем доме, в объятиях того, кто ждал его, кто всегда будет ждать. «Как же он очарователен», — подумал Се Лянь, не переставая улыбаться.

***

Находясь во дворце Наследного Принца Сяньлэ — дворце, когда-то подаренном ему предыдущим Императором Цзюнь У — Се Лянь, как ни странно, всегда чувствовал лёгкое беспокойство. Место, казалось, дышало отголосками прошлого. Он столько лет почитал Цзюнь У как своего Наставника, восхищался им, искренне доверял… Только чтобы спустя восемьсот лет узнать: за маской великого Императора скрывался Бэй Усянь, сеятель Поветрия Ликов, уничтоживший бесчётное количество людей. Человек, которого он сам в итоге убил во время последнего восстания. Может быть, именно поэтому Се Лянь так и не смог до конца почувствовать себя уютно в этом дворце. После гибели Цзюнь У Небесный двор приобрел Нового Императора — Пэй Мин — был избран большинством богов. При нём Небеса постепенно восстанавливали порядок, и, к изумлению Се Ляня, к нему начали стекаться всё новые и новые последователи. Слишком много для того, чтобы справляться в одиночку. Он привык делать всё сам. Он привык никого не просить. В конце концов, он восемьсот лет шёл в одиночестве, никому не нужный, незамеченный. Но Хуа Чэн был против этой привычки с самого начала. — Как гэгэ собирается справляться один? — обиженно говорил он, слегка надув губы. — Если он всё время будет занят, у Его Высочества совсем не останется времени на своего Сань Лана. Неужели этот ничтожный уже надоел своему супругу? Голос звучал слабо самоуничижительно, но в черном глазу Се Лянь отчётливо видел лукавую искру. — Ты прав, — неожиданно для самого себя серьёзно сказал Се Лянь. — Ч-что?.. — Хуа Чэн даже сделал шаг назад, на лице мелькнуло неподдельное замешательство, а в плечах пронеслась лёгкая дрожь. — Как я не подумал об этом раньше? — Се Лянь хлопнул себя по лбу, — У меня действительно уже нет возможности справляться в одиночку, последователей становится всё больше… Ты прав, Сань Лан. Мне нужны помощники. Хуа Чэн с облегчением выдохнул, плечи опустились. — Гэгэ, не пугай меня так… — пробормотал он, отворачиваясь, будто пытался скрыть что-то. — А? — Се Лянь был настолько впечатлён очевидностью этой мысли, что даже не понял, что только что заставил супруга поволноваться. Медленно смысл всего разговора дошёл до Се Ляня, и он вздрогнув подошёл к Князю Демонов, нежно обхватывая его лицо, ловя его взгляд и тихо шепча: — Этот муж больше никогда не позволит, чтобы у него не осталось времени для своего Сань Лана. Хуа Чэн замер и с тихим охрипшим голосом шепчет: - Ваше Высочество, вы меня так погубите!

***

Так в его жизни и появились двое подручных. Юнь Линь — женщина с сильным, суровым характером, безупречно логичная, словно прирождённый стратег, с лёгким холодом в голосе, за которым скрывалась настоящая преданность. Её имя означало —"Горные облака". Дисциплинированная, бескомпромиссная и всегда знающая, что делать. Вторым стал мужчина, чиновник Средних Небес — Цзян Фэнь («Тысяча Благородных Деяний»). Он сразу не понравился Хуа Чэну. Во-первых, он походил внешне на самого Хуа Чэна: волосы, глаза, рельеф челюсти, скулы. Во-вторых, он был чересчур сдержанным и чересчур спокойным. Слишком уж близко подходил, подавая бумаги, что Хуа Чэну, мягко говоря, не нравилось. Но Се Лянь всё равно взял его в подручные. Хуа Чэн знал — гэгэ всегда видит то, чего другие не замечают. И если он выбрал этого человека, значит, на то была причина. Сегодня Юнь Линь и Цзян Фэнь стояли перед ним с отчётами о поступивших молитвах. — Его Величество Император просил, чтобы Его Высочество посетил его, как только прибудет на Небеса, — холодно произнёс Цзян Фэнь, протягивая новый свиток. Се Лянь принял бумаги, задумчиво взглянул на Цзян Фэнь. Он уже привык к его сдержанности. — Хорошо, я зайду к Императору. Спасибо за работу, — он мягко улыбнулся обоим, не без удовольствия отмечая, как слаженно и аккуратно они выполняют свои обязанности. Хотя это было непривычно — принимать помощь — но теперь, когда он мог быстрее отвечать на молитвы, возвращаться домой стало проще. А дома его всегда ждал Хуа Чэн. Принц все еще смотрел на чиновников Средних Небес, как те уходили. Задерживая взгляд на спине Цзян Фэнь, в голове сразу пронеслись воспоминания.

***

"Сань Лан бывает так ревнив" Се Ляню в глубире души и правда нравились эти маленькие вспышки ревности у его супруга. Хоть он и не делал ничего специально. Но с тем, как он вечно наблюдал за тем, как к Собирателю Цветов тянулись многие и многие, как спрашивали кокетливо:"Есть ли у господина жена?". Было приятно иногда быть не единственным кто сходит с ума от ревности. Каждый раз, когда Хуа Чэн, обычно спокойный и уверенный, вдруг превращался в капризного, колючего, собственнического демона — сердце Се Ляня невольно сжималось от умиления. Но в этот раз, видимо, все вышло из под контроля. Другие небожители за спиной шептались, что помощник Наследного Принца напоминает Князя Демонов, тогда как Се Лянь этого сходства вообще не наблюдал. И не понимал этих пересудов. Парень был старательным и очень хотел выбиться на Небеса. Почему бы им не помочь друг другу? Хуа Чэн же был уникален. Никакие внешние сходства не могли затмить ту безмерную глубину, которую Се Лянь знал в своём Сань Лане, та бесконечная красота души и тела не шли ни в какое сравнение ни с одним из существующих в трёх мирах. Поначалу Се Лянь думал, что Хуа Чэн просто опять играет в ревнивого супруга. Но с каждым разом реакции Сань Лана становились острее. Взгляд становился стальным, прикосновения — крепче, улыбка — фальшивее, голос окрашивала опасная нотка, за которой скрывался пылающий огонь. Доходило до прямых угроз — Для твоего же блага не подходи так близко к МОЕМУ супругу! — прорычал как-то Хуа Чэн, подходят вплотную к Принцу. — Мы просто работаем, но я постараюсь быть повнимательнее, — как можно спокойнее, хоть и со страхом ответил чиновник Средних Небес. Но это случилось снова, когда Цзянь Фэнь в очередной раз подошёл слишком близко, слегка наклонившись, чтобы передать очередной свиток, и его рукав едва скользнул по пальцам Се Ляня — Се Лянь внезапно почувствовал, как в воздухе взорвалась тёмная Ци. Это Князь Демонов накрыл все своей аурой. Время будто замедлилось. Рычание, мгновенный выпад, тяжёлое, свинцовое напряжение в воздухе. Лицо Хуа Чэна было каменным, но в черном глазу бушевало что-то дикое, опасное. Се Лянь резко встал, положив ладонь на грудь супруга, пытаясь успокоить его. — Сань Лан, подожди. Это… — Гэгэ, — голос Хуа Чэна был тихим, но каждая нота звучала, как удар хлыста. — Я не могу так больше. — Он просто… — начал Се Лянь, но вдруг замер. — Мы правда просто работаем, —он заглянул мужу в единственный глаз, в нем плескалась такая боль - Идём домой нам надо поговорить, Цзян Фэнь будь любезен, доделай тут все и помоги Старосте, он обещал зайти с просьбой. — Слушаюсь, Ваше Высочество, — быстро пробормотал парень. Хуа Чэн опустил голову, достал кости, притянул супруга за талию и они оказались в Доме Блаженства. Се Лянь не останавливался, потащил понурового и очень растройного демона в спальню. Оказавшись на месте, он закрыл дверь, толкнул мужа на кровать, встал между его ног и взяв его лицо в свои руки, тихо спросил, заглядывая в глаза: — Ты мне не доверяешь? Одно дело, когда ты немного колючий, но сегодня что-то случилось, ты можешь разделить со мной все. Хуа Чэн смотрел, не отрывая глаз. — Гэгэ не видит сходства? Разве не видишь, как мы похожи с этим мальцом? Я надоем своему мужу и он меня бросит! — вдруг выкрикнул он. В таком состоянии Се Лянь еще не видел своего возлюбленного. Он поднял ладонь и осторожно коснулся щеки супруга, в его груди сейчас разливалось столько боли. Он знал эту неуверенность, она тоже пожирала его и не раз. — Ты не похож ни на кого, Сань Лан. Ни на кого в трёх мирах, — Он стал осыпать поцелуями лицо своего любимого. В чёрном глазу Хуа Чэна дрогнул свет. Он схватил ладонь Се Ляня, прижал её к своим губам, и долго не отпускал. — Гэгэ, — голос Хуа Чэна дрожал, в нём стояла невыносимая, острая боль. — Я демон. Я не умею ревновать красиво. Я схожу с ума. Я... мне так страшно, что ты уйдёшь, я этого не вынесу.. Я… я боюсь, что ты поймёшь — ты достоин кого-то лучше. Ты уйдёшь, а я не смогу… не смогу остаться без тебя, — В голосе звучали слезы. В горле Се Ляня все сжалось. Он знал это чувство. Слишком хорошо знал. Он тоже столько раз боялся, что Сань Лану надоест его вечная неуклюжесть и его неуверенность в себе. Он столько раз сам тянулся к нему, цеплялся, боялся, что не достоин быть любимым. Но… они принадлежали друг другу. Это была правда, которую Се Лянь хотел, чтобы Хуа Чэн наконец почувствовал, понял, прожил. Он опустился на колени между его ног, обхватил лицо любимого и, не отводя взгляда, прошептал: — Сань Лан, — его голос был тих, но в нём звенела несокрушимая уверенность, — Посмотри на меня. Я принадлежу тебе. Вся моя жизнь, моё сердце, моё тело, мои мысли — твои. Я твой. Я всегда твой. Я буду повторять это столько сколько потребуется. Он стал осыпать Хуа Чэна поцелуями — лоб, щёки, губы, шею — мягко, но настойчиво, будто хотел впитать в себя весь его страх, всю его неуверенность. — Я не отпущу тебя. Никогда. Я выбрал тебя и выберу снова, снова и снова. В каждом из трёх миров, в каждой жизни. В каждом дыхании. В каждом прикосновении, — каждое слово сопровождалось лёгкими поцелуями, как прикосновения бабочки. Хуа Чэн наконец сдался. Руки, которые до этого вцеплялись в покрывало, обвились вокруг Се Ляня с такой силой, будто он пытался прижать его к себе навсегда. — Гэгэ… — выдохнул он в его волосы, — Я... Се Ляня вдруг обдало чувством вины. Он подумал, что он слишком сдержан. Его сдержанность - в этом проблема. Ему и правда очень неловко, несмотря на то что они уже давно "практикуются", его стыдоба никак не испустит дух. Только в моменты опьянения он бывает по настоящему откровенным в своих желаниях. Но разве это достойно его любимого Сань Лана? В конце концов Се Лянь еще и Бог Войны, решительность — это часть него. В следующее мгновение он резко отодвинулся, встал и стал стягивать с себя одежды. Хуа Чэн схватился за кровать, крепко сжимая руки, не отрывая взгляда от своего Бога. Не двигался. Не дышал. Только смотрел, пожирая взглядом своего возлюбленного. Черный глаз, полный тревоги и преданности, не отрывался от Се Ляня, от властного взгляда, принадлежащему Се Ляню эпохи еще первого вознесения. Теряясь во взгляде Наследного Принца Саньлэ, Хуа Чэн полностью потерял дар речи, во взгляде читалось обожание, преданность, почтение, что нельзя передать словами. Когда Принц оказался полностью голым, руки сильнее вципились в их брачное ложе, был слышен треск. Еще немного и он его переломит вдвое. — Ваше высочество... Он не успел договорить, Принц склонился над ним и проведя пальцем по губами своего возлюбленного, а другой рукой впиваясь в волосы стал поворачивать его голову так, чтобы они смотрели в глаза друг другу. Из горла Небожителя раздалось рычание. Но несмотря на это голос прозвучал нежно и томно. — Сань Лан, милый, ты так прекрасен. Я могу кончить просто, смотря на тебя, — Принц очертил большим пальцем, распахнувшиеся в изумлении губы супруга. Се Лянь склонился над ним, дыхание их смешивалось, и Хуа Чэн уже не мог ни думать, ни двигаться. Всё его существо пылало. Он был в плену этого взгляда, властного и неоспоримого. И вот теперь этот Принц, его Бог — смотрел на него так, будто собирался сжечь всё вокруг, оставив только их двоих. — Ты мой, — прошептал Се Лянь, мягко, но с такой силой, что Хуа Чэн задрожал под ним. — И я сейчас тебе это докажу. Пальцы, всё ещё зарывшиеся в чёрные волосы демона, потянули сильнее, заставляя его открыть шею. Се Лянь медленно, неторопливо, прошёлся губами по линии его челюсти, спустился к шее, оставляя влажные, требовательные поцелуи, чуть прикусывая кожу, оставляя свои следы, свои метки, как будто хотел, чтобы весь мир знал: это его. — Сань Лан, — шёпот горячим вихрем коснулся уха Хуа Чэна, — я хочу, чтобы ты чувствовал меня. Чтобы запомнил, что твоё место — здесь, рядом со мной. Что ты принадлежишь мне, так же как я принадлежу тебе. Руки Се Ляня, уверенные и требовательные, скользнули по телу супруга, вызывая у того дрожь и несдерживаемые стоны. Ему не нужно было говорить. Он сгорал от желания, от любви, от безграничного счастья. Се Лянь провёл ладонью по горячей коже мужа, медленно спускаясь вниз, а в глазах его плясал огонь. — Смотри на меня, — приказал он, мягко, но не оставляя права на ослушание. — Не отводи взгляд. Я хочу видеть, как ты теряешь себя от того, что происходит между нами. Он стал медленно избавляться от одежд возлюбленного. Се Лянь провёл ладонью по горячей коже мужа, медленно спускаясь вниз, а в глазах его плясал огонь. Се Лянь знал, что сегодня они поменяются ролями. Он взял инициативу не просто так. — Я намерен заставить своего любимого сегодня забыться в крепких объятьх своего Бога. Скажи мне Сань Лан, ты позволишь мне сделать с тобой все, что я захочу? - вкрадчиво прошептал Се Лянь в самое ухо Хуа Чэна, облизывая ушную раковину. Князь Демонов, кажется, находился под гипнозом в трансе, не понимая реальность это или нет. Се Лянь впился в губы любимого, терзая их и кусая. Быстро избавив Князя Демонов от оставшейся одежды, он опрокинул его на спину, раздвигая его ноги, впиваясь укусом в нежную кожу бедра, рядом с пахом. Хуа Чэн всхлипнул. - Сань Лан меня игнорирует? - немного возмущенно спрашивает Се Лянь, снова впиваясь зубами уже повыше, оставляя сильный след на бедре. - Мое Божество.. - выдыхает наконец Хуа Чэн - я твой, Его Высочество может делать со мной что пожелает!! Я сделаю все что вы пожелаете!! Умоляю.. - последнее слово сказано так тихо, с такой мольбой. Влажный глаз уставился на Се Ляня, сейчас Князь Демонов выглядил крайне плачевно. Он весь дрожал, его член уже налился и сильно пульсировал, из глаза начали течь слезы, он мял простыни, явно не понимая как вышло, что он в такой уязвимой позиции перед своим единственным и самым обожаем Божеством. Увидев все это у Се Ляня проснулся животный голод. Но для начала надо убрать этот кусок кожи, он лишний на этом прекрасном лице, не дает рассмотреть все эмоции. Он так сильно скрывает утрату своего глаза. Се Лянь начинает движение наверх, тщательно обходит член Сань Лана, поднимаясь медленным и тягучими поцелуями вверх по торсу своего возлюбленного. Хуа Чэн стонет, всхлипывает, бормочет что-то бессвязное, его бедра слепо дёргаются. Се Лянь нависает над ним, проходясь поцелуем по повязке. - Ты сделаешь все для меня? - Да! Да! - вскрикивает Хуа Чэна. — Я хочу её снять, — голос Се Ляня был мягким, но в нём не осталось ни капли сомнения. — Я хочу видеть всего моего Сань Лана. Пальцы осторожно коснулись повязки, и Се Лянь замер, дожидаясь ответа. Он не станет делать это без согласия. Никогда. Хуа Чэн тяжело дышал, грудь его резко вздымалась, а по щеке продолжили стекать слёзы. Он смотрел на своего супруга, как на солнце, как на единственный источник тепла и смысла в его мире. — Гэгэ, — дрожащим голосом прошептал он, — я… не стоит… это уродство не достойно твоих глаз. Се Лянь склонился и поцеловал повязку. — Ты красив. Во всех смыслах. Я хочу видеть тебя полностью. Я хочу любить тебя — всего. Если ты мне это позволишь. Хуа Чэн зажмурился, из груди вырвался всхлип. — Если это то, чего ты хочешь, Гэгэ… тогда… сними. Его руки, до этого цеплявшиеся за простыни, поднялись и мягко обхватили запястья Се Ляня. Се Лянь медленно, бережно снял повязку, открывая тот самый сокрытый глаз — пустую глазницу, шрам, который Хуа Чэн всегда прятал. И его сердце… не дрогнуло. В этом не было ни страха, ни жалости, ни неловкости. Только любовь. И бесконечное, тёплое восхищение тем, кем был его Сань Лан — целиком. — Ты самый красивый, кого я когда-либо видел, — прошептал Се Лянь, проводя пальцами по открывшемуся шраму с такой нежностью, будто касался лепестка.— Я люблю тебя. Всего тебя. Не прячься от меня. В глазах Хуа Чэна вспыхнула волна чувств — безграничной любви, стыда, облегчения и абсолютного принятия. Словно в этот момент весь его страх быть отвергнутым рассыпался, как пыль. — Гэгэ… так люблю тебя, — голос Хуа Чэна дрожал. — Пожалуйста… Се Лянь не собирался заставлять его долго ждать, он и сам изрядно налился и пульсировал. Он накрыл губы любимого глубоким, затяжным поцелуем, и их тела переплелись, будто они хотели раствориться друг в друге, стать одним целым. Ноги Хуа Чэна крепко обвивались вокруг Се Ляня. Последний использовал пальцы и масло, чтобы подготовить супруга для себя. Шепча на ухо слова любви, пытаясь вернуть хоть толику той нежности, которой был осыпан за все время, что они вместе. Хуа Чэна уже била крупная дрожь, он стал метаться и громко умолять своего возлюбленного слиться с ним. Се Лянь медленно проник в него, не отрывая взгляда, не давая Хуа Чэну ни на мгновение сомневаться, что он рядом, что он с ним. И когда демон вскрикнул от переполняющего ощущения, Се Лянь прошептал ему в губы со всей страстью: — Сань Лан, ты такой узкий, внутри тебя так жарко, милый, ты так восхитительно меня сжимаешь, — выгнувшись, простонал небожитель, вогнав себя глубже, сильно надавливая на комок нервов внутри Князя. Собиратель Цветов от всего происходящего уже давно потерял голову в ощущениях и прикосновениях. А после слов мужа и острого давящего чувства внутри, изогнулся до хруста в спине и излился себе на живот, раскрыв рот в немом крике. Се Лянь, увидев столь пошлую картину, вцепился в бедра своего супруга, стараясь изо всех сил контролировать себя и не сорваться на быстрый темп. Он вообще старался замереть и не двигаться. — Сань Лан, — он тихо позвал демона, нежно целуя его грудь, подбираясь к лицу. Хуа Чэн медленно приходил в себя. Распахнул глаза и с восхищением посмотрел на своего возлюбленного. — Ещё, — все что смог из себя выдавить, обвивая Принца ногами за талию. — Ты уверен? — Се Лянь обеспокоено заглянул ему в лицо. После оргазма чувствительность повышена, он не хотел причинить своему демону дискомфорт. — Гэгэ... пожалуйста, — надрывно всхлипнул Хуа Чэн, пытаясь начать самостоятельно двигаться, но его бедра были зафиксированы сильными руками его Бога, во избежании лишних фрикций, которые могут повлечь неприятные ощущения в столь разнеженном состоянии. Но судя по действиям Собирателя Цветов, последнего этого вообще не волновало. Его естество снова стало твердеть, а сам он так сжимался на члене своего Бога, что последний уже был на грани начать бесконтрольно вбиваться в это податливое нутро. Но он сегодня был в ведущей роли и хотел позаботиться о своем ненаглядном демоне, пожтому не рисковал так резко переходить к действиям, пока не зная чего ожидать. Движения Се Ляня были сначала медленными, почти мучительно размеренными, заставляя Хуа Чэна терять голову от каждой секунды, от каждого сантиметра близости. Он смотрел, как его Сань Лан растворяется, как его глаза дрожат, как с губ срываются стоны, как он повторяет его имя, как молитву. И Се Лянь не отводил взгляда. Он хотел видеть всё. Каждый вздох. Каждый трепет. Каждый изгиб его любимого тела под собой. Такого Сань Лана Принц видел впервые. Князь Демонов выгибался и стонал, умоляя о большем, стараясь самому начать двигаться, но его так крепко держали. Волосы разметались по кровати, его тело дрожало, то тут то там виднелись следы от укусов и засов, алые искуссанные припухшие губы, на бледном лице особенно выделялись, а из глаз нескончаемым потоком текли слезы. От такой картины Се Лянь крепко обнял его, прижимаясь к нему и закидывая его ноги себе на плечи, шепча на ухо нежности и слова любви. Он стал сильнее вбиваться в податливое тело мужа. Приник губами к пустой глазнице, исследуя ее языком и губами, с трудом сдерживаясь, чтобы не излиться, продолжая, пока Хуа Чэн не закричал. Они рухнули вместе в эту бездну, в это бешеное, затопляющее, обжигающее чувство, из которого уже невозможно было выбраться. Когда их дыхание постепенно выровнялось, Се Лянь остался рядом, не убирая руки с лица супруга, продолжая медленно гладить его по шраму, по щеке, по волосам. — Ты самый прекрасный, — тихо прошептал он. — Мой единственный. — Гэгэ… — в голосе Хуа Чэна звучало что-то почти детское. Он чуть накрыл повязку рукой, но Се Лянь тут же перехватил руку, прижав к губам. — Больше не прячься, — мягко сказал он, целуя ладонь. — Передо мной тебе нечего скрывать. Никогда.

***

Утренний свет мягко пробивался сквозь занавеси, ложась красными полосами на постель. В комнате стояла тишина, нарушаемая только их спокойным, размеренным дыханием. Се Лянь медленно открыл глаза. Его тело приятно ныло, и, вспомнив события прошлой ночи, он тут же залился краской до самых ушей. Он попытался немного пошевелиться, но крепкие руки тут же сжались на его талии, не позволяя даже приподняться. — Сань Лан… — тихо позвал он, осторожно повернув голову. Хуа Чэн ещё спал. Его лицо было спокойным, почти беззащитным, и на губах играла лёгкая, счастливая улыбка. Повязка… валялась где-то у изножья кровати. Се Лянь снова почувствовал, как сердце сжимается от нежности. Он поднял руку и осторожно, чтобы не разбудить, провёл пальцами по тёплой коже на щеке мужа. Внутри что-то тихо ликовало. Он смог. Се Лянь смог показать, что любит своего Сань Лана всего — без остатка, без преград, без повязок. Он просто лежал, наблюдая, как тот мирно спит, но это продлилось недолго, Хуа Чэн открыл глаз и скосил его на Наследного Принца. — Сань Лан… как ты себя чувствуешь? — шёпотом спросил Се Лянь, лицо его вспыхнуло. — Мы… мы ведь никогда раньше не… ну, то есть, я впервые… так… На губах Князя Демонов заиграла та самая ухмылка, которую так обожал небожитель. — Гэгэ… — он вытянулся, прижимаясь крепче, зарываясь лицом в шею Се Ляня, — Я чувствую себя… потрясающе. Никогда в жизни не чувствовал себя настолько хорошо. Он мягко засмеялся, тепло, с нотками игривости. — Честно говоря, я… думал, ты будешь стесняться этого ещё несколько десятков лет. — САНЬ ЛАН! — Се Лянь весь вспыхнул, уткнувшись в ладони. — Не дразни меня, пожалуйста… я… я очень нервничал. — А ты великолепно справился, — мурлыча, сказал Хуа Чэн, ловко разворачивая его к себе лицом, обхватив его лицо ладонями. — Я до сих пор не верю, что это было на самом деле. — Мне… мне важно было, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю. И чтобы ты никогда не сомневался. — Се Лянь отвёл взгляд, но Хуа Чэн тут же поцеловал его в уголок губ, не давая снова уйти в стеснение. — Я и не сомневаюсь, Гэгэ. Особенно после вчерашнего, — с хитрой улыбкой пробормотал он. — Но если тебе нужно будет ещё раз меня в этом убедить… я всегда готов. Всегда. Во всех смыслах. — САНЬ ЛАН! — Се Лянь захлопал руками, пытаясь спрятать лицо в подушку. — Гэгэ, Гэгэ… не прячься. Я же говорил: передо мной тебе нечего стесняться. — Хуа Чэн засмеялся, прижимаясь крепче и укутывая их одеялом. — Проведём день вместе? Се Лянь прикусил губу, обдумывая. А потом, с лёгкой улыбкой, медленно кивнул. — Хорошо. Я останусь. Но только если ты перестанешь меня дразнить. — Я ничего не обещаю, Гэгэ, — с широкой, счастливой улыбкой ответил Хуа Чэн, — но я обещаю любить тебя ещё сильнее.