Тень золотой клетки

Кабинет директора тонул в густом полумраке, пропитанном удушливым ароматом белых лилий и дорогого пчелиного воска. На огромном столе догорала толстая свеча, её тусклый огонек дрожал от сквозняка. Селестия сидела в глубоком кресле. Её взгляд, устремленный на Твайлайт, был мягким, почти материнским, но за этой мягкостью скрывалась стальная воля хищника. "Ты будешь репетитором Луламун, Твайлайт," тихо произнесла директор, и этот тон не предполагал возражений. "Девочка безнадежно отстает. К тому же, её новое окружение в лице мисс Глиммер... деструктивно. Я хочу, чтобы ты изолировала Трикси. Загрузи её учебой так, чтобы у неё не оставалось времени на глупости". Твайлайт почувствовала, как внутри всё сжалось от отвращения. Селестия медленно поднялась с кресла, её шаги по мягкому ковру были абсолютно бесшумными. Она приблизилась вплотную, обдавая старосту шлейфом приторного парфюма. Холёная ладонь директора легла на грудь Твайлайт, пальцы бесцеремонно сжали тонкую ткань форменного жилета, чувствуя лихорадочный, рваный стук сердца. Наклонившись, Селестия властно, тяжело поцеловала её в губы, заставляя задохнуться от привкуса чужой помады. Твайлайт окоченела. Её тошнило от запаха лилий, пальцы судорожно впились в собственные ладони, но она не сделала попытки оттолкнуть директора. Годы ментального рабства выжгли способность к физическому сопротивлению. Отстранившись через долгую, мучительную минуту, Твайлайт вытерла рот тыльной стороной кисти. Её голос прозвучал резко, со свистом: "Ваши методы дрессировки становятся слишком предсказуемыми, мисс Селестия. Я сделаю то, что вы требуете, но избавьте меня от своих нежностей. Они вызывают у меня рвотный рефлекс". Не дожидаясь ответа, староста круто повернулась на каблуках и вылетела во влажный, холодный коридор, громко захлопнув за собой тяжелую дверь. Занятия проходили в дальней аудитории старого корпуса, где из углов тянуло сыростью, а на подоконниках лежали мертвые мухи. Единственный источник света - тусклая лампа без плафона - выхватывал из темноты исцарапанный дубовый стол. Твайлайт едва сдерживала ярость. Пробелы в знаниях Трикси казались бездонной пропастью. Она не могла решить простейшее уравнение с двумя неизвестными, путая знаки и совершая детские ошибки. "Луламун, это программа восьмого класса!" Твайлайт с силой захлопнула тяжелый задачник, отчего вверх взлетело облако меловой пыли. "Ты вообще открывала учебник хотя бы раз за этот семестр? Твой мозг способен вместить что-то, кроме уличных фокусов?!" Трикси сидела, развалившись на стуле. На ней были всё те же кеды, обмотанные скотчем. Она демонстративно, с громким щелчком лопнула надутый пузырь фиолетовой жевательной резинки, от которой по комнате пополз химозный запах дешевого винограда. "Великая и Могущественная Трикси не обязана отчитываться перед министерской куклой," Трикси лениво подперла щеку кулаком, её глаза сузились. "Твои циферки не помогут мне купить кусок хлеба на ужин, Спаркл. Так что сбавь тон. Ты здесь по приказу своей мамочки-директрисы, вот и сиди тихо". Твайлайт сжала зубы так, что заболели челюсти. Пальцы судорожно комкали край стола, к горлу снова подступала дурнота. Швейная мастерская Рарити. Ноябрьский дождь неистово стучал по панорамным окнам, создавая удушливое ощущение изоляции. Рарити готовила закрытую коллекцию одежды для предстоящей встречи с попечительским советом и родителями элиты. Вместо того чтобы нанять профессиональных грузчиков, она использовала влюбленную в неё по уши Рейнбоу Дэш. Хулиганка работала без перерыва уже четвертый час. Её спортивная куртка валялась в углу, футболка насквозь пропиталась потом, липнущими прядями волосы лезли в глаза. Дэш таскала огромные, тяжелые рулоны шерсти, неподъемные деревянные манекены и картонные коробки с фурнитурой. Кожа на её ладонях была стерта в кровь от грубой бечевки, пальцы дрожали от перенапряжения, но она была счастлива. Счастлива просто дышать одним воздухом с Рарити, ловить мимолетные взгляды её синих глаз. Рарити относилась к ней как к служебной собаке, даже не поворачивая головы в её сторону. "Радуга, подай портновские ножницы. Живее," сухо бросала модельер, выравнивая подол шелкового платья на манекене. "И, ради бога, Радуга, ты слишком громко дышишь. Уйди в угол, ты портишь мне рабочую атмосферу". Дэш покорно отступила к стене, вытирая окровавленные пальцы о джинсы. В её груди разливалось глухое, преданное тепло. Ей казалось, что эта строгость - лишь проявление истинного аристократизма. Тяжелая дверь мастерской распахнулась с неприятным скрипом. Вошла Эпплджэк. Её рабочие кожаные сапоги, покрытые слоем жидкой загородной грязи, оставляли уродливые жирные разводы на чистом паркете. Следом, постоянно подпрыгивая и глупо хихикая, шла Пинки Пай. Она то и дело запиналась о раскиданные обрезки фатина, едва удерживая равновесие. Эпплджэк бесцеремонно уселась прямо на рабочий стол Рарити, отодвинув в сторону коробку с элитным бисером. Вытащив из кармана складной нож, она принялась методично, с тихим противным скрежетом точить лезвие о небольшой брусок. Её зеленые глаза с явным презрением зафиксировали потную, изнуренную Дэш. "Смотри не упади в обморок, чемпионка," жестко, со злой усмешкой выдавила Эпплджэк, не прерывая своего занятия. "А то наша леди расплачется над испорченным шелком, если ты запачкаешь его своим потом". Дэш лишь слабо усмехнулась, приняв это за обычный дружеский стеб, к которому они привыкли с детства. Она не заметила, как в этот самый момент Рарити, стоявшая спиной к комнате, тайно опустила руку под стол и мертвой хваткой, до побеления суставов, сжала плотную джинсовую ткань на бедре Эпплджэк. Наследница империи даже не моргнула, лишь её пальцы сильнее вдавили нож в точильный камень. Но этот короткий, вожделенный жест заметила Пинки Пай. Её широкие, немигающие глаза зафиксировали движение рук под столом. Внутри серого кардинала школы щелкнул невидимый тумблер. Родился новый, изощренный план. Около полуночи Пинки Пай проникла в комнату Рарити, пока та была в душе. Пинки действовала быстро: пара секунд, и замок на личном секретере поддался тонкой шпильке. Среди писем и эскизов она нашла личный дневник дизайнера. Пинки не собиралась раскрывать тайную связь Рарити и Эпплджэк. Это было слишком скучно. Ей нужен был хаос. Абсолютный, разрушительный взрыв, который похоронит под собой остатки школьного спокойствия. Она вырвала из дневника клочок плотной бумаги, где рукой Рарити были выведены строчки, полные ночной, постыдной страсти: «Я обожаю твою грубую силу и то, как ты доминируешь надо мной. Днем я леди, но ночью принадлежу тебе полностью». Утром этот клочок бумаги "случайно" оказался между страниц учебника по высшей юридической практике, который Твайлайт Спаркл оставила на парте. Пинки сделала так, чтобы именно Рейнбоу Дэш нашла его, когда искала забытую зажигалку. Для Дэш мир рухнул. Текст, написанный безупречным почерком Рарити, не оставлял сомнений. Но хулиганка, ослепленная ревностью и собственным скудоумием, сделала чудовищный вывод: Твайлайт, используя свой статус старосты и безграничную власть Селестии, принуждает беззащитную Рарити к отношениям. Ярость Дэш, до этого копившаяся против Старлайт, перенаправилась на идеальную отличницу. "Ты ведь знаешь, Рейнбоу," как бы между прочим шепнула Пинки Пай во время обеда, наклоняясь к уху жующей Дэш. "Наша Спаркл только кажется железной. У неё бывают жуткие приступы удушья. Стоит ей потерять контроль над ситуацией, как её легкие просто отказываются работать. Она начинает хрипеть, как сломанная кукла". Дэш запомнила это. Вечерний обход старого крыла подходил к концу. В коридорах было темно, пахло хлоркой и пылью от старых гобеленов. Твайлайт медленно поднималась по узкой, глухой винтовой лестнице часовой башни, сверяя время по своим карманным часам. За узкими окнами-бойницами шумел ледяной дождь. Резкий шаг из темноты. Дэш, Пинки и Эппл Джек заблокировали пролет. Твайлайт отступила на ступеньку назад, её спина уперлась в холодную, шершавую каменную кладку стены. Они не стали её бить. Дэш шагнула вперед, её мощные, тренированные ладони намертво впились в плечи старосты, пригвождая её к камню. Лицо хулиганки было искажено яростью, от неё пахло табачным дымом и дешевым одеколоном. Она наклонилась к самому уху Твайлайт, её дыхание обжигало кожу. "Ты думаешь, что ты здесь закон, Спаркл?" тихо, зловеще прошипела Дэш, сильнее вдавливая пальцы в её ключицы. "Ты просто подстилка Селестии. Дешевая тварь, которая возомнила, что может покупать людей. Если я еще хоть раз увижу, что ты дышишь в сторону Рарити... если ты хоть пальцем тронешь её вещи, я сделаю так, что твоя драгоценная директриса узнает, какая ты на самом деле бракованная, испорченная кукла. Ты задохнешься в своей идеальной камере, поняла меня?" Твайлайт попыталась сделать вдох, но страх, рожденный годами унижений со стороны Селестии, наложился на дикую, непонятную угрозу Дэш. Пространство сузилось до размеров гроба. Стены часовой башни начали стремительно надвигаться на неё. Дэш держала её железной хваткой ровно столько, сколько требовалось. Твайлайт почувствовала, как воздух застрял в горле. Её грудная клетка начала судорожно, рвано вздыматься. Глаза старосты округлились от ужаса, зрачки расширились, покрывая всю радужку. Она начала издавать свистящие, хриплые звуки, лихорадочно хватая ртом воздух, которого катастрофически не хватало. Приступ гипервентиляции накрыл её с головой. Дэш брезгливо разжала пальцы. Твайлайт кулем осела на холодные каменные ступени, её руки судорожно скребли по полу, воротник блузки разорвался. "Жалкое зрелище," бросила Дэш через плечо, разворачиваясь. Банда скрылась в темноте лестничного пролета, оставив старосту задыхаться в полном одиночестве под монотонный, глухой стук старинных часов.