Тень золотой клетки

Воздух в помещении крытого бассейна всегда был тяжелым, липким и насквозь пропитанным едким запахом хлорки. Для большинства учеников элитной академии Кантерлот этот запах ассоциировался с победами на соревнованиях и беззаботными выходными. Для Трикси Луламун он пах унижением. Она методично возила шваброй по мокрому кафелю, стирая следы чужих дорогих кроссовок. Эта грязная работа была единственным способом сохранить место в школе и, что куда важнее, право на бесплатное питание в столовой. Мышцы спины ныли, но Трикси упрямо вскидывала подбородок, цепляясь за остатки своей фирменной гордости. Никто не должен знать, насколько она жалка. Никто не должен видеть детдомовскую нищету, которую она так тщательно прятала за маской высокомерия и дешевыми стразами на чехле телефона. На лавке у кромки бассейна, закинув ноги на хромированные поручни, расположилась Рейнбоу Дэш. В ее руках был старый, затертый до дыр рюкзак Трикси. "Отдай!" Трикси рванулась вперед, но подошва дешевых кед скользнула по мокрому полу. "Великая и Могущественная Трикси просит... отдай сейчас же!" В этот момент в игру вступила Пинки Пай. Розововолосая девушка с вечной, пустой улыбкой на лице топталась у края бортика. Все в школе считали ее безобидной, немного отсталой в развитии дурочкой, которую Дэш взяла под свое крыло. Никто не замечал мертвенного холода в ее глазах. Пинки Пай возникла сзади с неизменной, застывшей маской глуповатого веселья на лице. Ее руки мертвой хваткой обвили плечи Трикси. Она прижала ее к своему телу, блокируя движения под громкий хохот Дэш. У Трикси мгновенно пересохло в горле, к лопаткам прилил горячий пот от бессилия и стыда. Дэш с размаху перевернула рюкзак над бирюзовой, пахнущей химикатами водой. На зеркальную гладь бассейна посыпалось скудное содержимое: треснувшая пудра, копеечная помада со сломанным колпачком и пачка розовых талонов на еду на месяц вперед. Бумага мгновенно намокла, расплываясь блеклыми чернильными пятнами и уходя на дно. На судейской вышке, высоко над ними, сидела Эпплджэк. Ее тяжелые, испачканные в дорожной грязи кожаные сапоги оставляли грязные следы на белоснежном пластике. В руках она держала старый перочинный нож, медленно, с наслаждением срезая щепу соснового бруска. Она не сделала ни единого движения, чтобы помочь. Ее взгляд, брошенный сверху вниз, был наполнен лишь ледяным презрением. Пинки резко разжала пальцы. Трикси, потеряв равновесие, с тяжелым плеском рухнула в воду прямо в школьной форме. Тяжелая шерстяная юбка мгновенно напиталась влагой, утягивая тело вниз. Вынырнув, Трикси задыхалась, глотая едкую жидкость, а слезы смешивались с каплями хлорки на ее щеках. Дэш уже держала перед лицом телефон, со смехом записывая происходящее на видео. Из темноты коридора появилась Рарити. Полы ее безупречного шерстяного пальто едва заметно колыхались при ходьбе. Она брезгливо поморщилась, поправляя воротник, от которого пахло дорогим французским парфюмом, резко контрастирующим со школьной химией. "Какая прелесть", раздался холодный, идеально поставленный голос. В ее сапфировых глазах не было ни капли сочувствия к Трикси, но взгляд, которым она одарила Дэш, сочился чистым ядом. "Ты ведешь себя как животное, Рейнбоу. Это абсолютно омерзительно." Радуга была готова разорвать любого ради одного благосклонного взгляда Рарити, но снова и снова получала лишь брезгливое презрение. "Рэри, я просто хотела..." начала Дэш, запинаясь. Эпплджэк сверху жестко, хрипло рассмеялась, не прерывая своего занятия. "Заткнись, Рарити. Не твое дело. Смотри лучше, как эта Великая и могучая плавать учится." Рарити лишь плотнее сжала губы, устремив взгляд на свои безупречные ногти, скрывая за маской леди ночную, удушающую покорность перед грубой силой этой деревенщины. Пинки сделала неловкий шаг, ее нога как бы случайно зацепила оставленные на кафеле очки Трикси, и те с глухим бульканьем отправились на дно бассейна. "Ой!" Пинки громко всхлипнула, картинно закрывая лицо руками. "Дэши, я такая неуклюжая! Я все испортила, простите меня!" Она зарыдала, громко и по-детски искренне. Дэш, забыв о презрении Рарити, тут же кинулась к Пинки, прижимая ее к себе. "Все хорошо, Пинки, ты не виновата!" Дэш злобно зыркнула на барахтающуюся в воде Трикси. "Это все эта нищенка, разбросала тут свое дерьмо!" Трикси замерла в воде, прижимая к груди размокшие остатки талонов. Она видела то, чего не видела Дэш. Спрятав лицо на плече своей защитницы, Пинки открыла глаза. Она смотрела прямо на Трикси. И на ее лице расползалась хищная, садистская улыбка, от которой кровь стыла в жилах. Дэш тут же спрятала телефон, прижимая Пинки к себе и свирепо озираясь, готовая защищать ее от любого упрека. Из-за плеча хулиганки Пинки Пай на секунду прекратила плакать, и на ее губах змеилась хищная, торжествующая улыбка. Тяжелые дубовые двери бассейна со скрипом отворились. В зал вошла Твайлайт Спаркл. На ее руке идеально ровно сидела повязка старосты, синий жилет был застегнут на все пуговицы. Трикси замерла в воде, ловя ртом воздух. В ее груди вспыхнула слабая, отчаянная надежда на спасение. Твайлайт остановилась у края. Ее взгляд скользнул по тонущим клочкам розовой бумаги, по мокрой Трикси, по ухмыляющейся Дэш. Внутри у Твайлайт все сжалось от подступающей панической атаки, пальцы мелко задрожали, но она сжала их в кулак, пряча за спину. Лицо осталось каменной маской. "Луламун, нахождение в бассейне в верхней одежде нарушает устав академии. Не засоряй фильтры," сухо отчеканила Твайлайт. Развернувшись на каблуках, она вышла из зала, оставив за собой лишь шлейф глухого эха. Спустя несколько часов. Большой обеденный зал тонул в полумраке, освещаемый лишь тяжелыми бронзовыми канделябрами. Воздух был перегружен удушающим ароматом белых лилий, расставленных в огромных напольных вазах, и запахом дорогого свечного воска. Шел традиционный закрытый ужин для элиты школы. Директор Селестия стояла во главе длинного стола. Ее голос, мягкий, бархатный, разносился под готическими сводами. Сегодня ее жертвой была Флаттершай. Селестия с ласковой, материнской улыбкой перечисляла каждое слабое место девочки, вскрывала ее семейные постыдные тайны, методично уничтожая остатки ее репутации перед притихшими учениками. Флаттершай сидела, вжав голову в плечи, крупные слезы капали прямо в нетронутую тарелку с супом, а пальцы судорожно терзали край шелковой салфетки. Закончив экзекуцию, Селестия медленно пошла вдоль рядов. Она остановилась позади Твайлайт. У отличницы мгновенно пересохло в горле, сердце забилось в бешеном, рваном ритме. Холодные, длинные пальцы директора опустились на ее талию, скользнув заметно ниже дозволенного, грубо сжимая плотную ткань форменного жилета. Селестия наклонилась, ее дыхание, пахнущее мятными каплями и табачным пеплом, опалило ухо Твайлайт. "Мой единственный чистый разум среди этого стада дегенератов," тихо, но отчетливо произнесла директор, нарушая все возможные границы. Твайлайт почувствовала, как к горлу подкатывает волна тошноты от этого прикосновения. Преодолевая сковывающий страх, она резко, твердо отстранилась, сбрасывая руку женщины. На ее губах появилась дерзкая, злая усмешка. "Мой разум принадлежит науке, мисс Селестия. А не вашим извращенным коллекциям," громко и отчетливо ответила Твайлайт, глядя прямо в глаза психопатке. На следующий день в академии появилась Старлайт Глиммер. Она перевелась посреди семестра, и слухи опережали ее шаги. Говорили, что ее выперли из прошлой школы за хранение запрещенных веществ. Говорили, что полиция нашла у нее в шкафчике достаточно дряни, чтобы посадить ее на несколько лет. Никто не знал правды. Ее определили в класс для отстающих, куда Трикси ходила из-за хронических троек по химии. Воздух в кабинете был спертым. Старлайт сидела на задней парте, закинув ноги на стул спереди. На ней была потрепанная куртка, а во взгляде читалась абсолютная, злая анархия. В класс ввалилась Дэш. Она была не в духе из-за очередной холодности Рарити и искала жертву. Взгляд хулиганки упал на Трикси, которая сидела, ссутулившись, без очков, пытаясь разглядеть текст в учебнике. "О, очкарик без очков," хмыкнула Дэш, подходя вплотную и с силой пиная парту Трикси. "Что, Луламун, рыб не накормила вчера? Проваливай с этого места, я хочу тут сесть." Трикси вжала голову в плечи. У нее не было сил огрызаться. Она начала собирать вещи, чувствуя, как к горлу подступает ком. И тут воздух в кабинете словно взорвался. Старлайт не произнесла ни слова. В одно мгновение она поднялась со своего места. Короткий, яростный выпад. Ее пальцы намертво вцепились в затылок Дэш. С глухим, страшным треском Старлайт впечатала лицо хулиганки прямо в деревянную поверхность парты. Дэш не успела даже вскрикнуть. Прежде чем она осознала происходящее, Старлайт рванула ее руку назад, заламывая локоть под неестественным углом. Дэш задыхалась от боли, ее пальцы судорожно скребли по дереву, не находя опоры. "Ты... ты что творишь, психованная! Отпусти!" задыхаясь, прохрипела Дэш. "Слушай сюда, вульгарная блядь," прошипела Старлайт прямо в ухо Дэш, и в ее голосе звенел металл. "Еще раз ты откроешь свою помойную пасть в ее сторону, и я заставлю тебя жрать твои собственные зубы. Ты меня поняла?" Дэш, побледневшая от шока и боли, судорожно закивала. Вырвавшись из хватки благодаря тому, что Старлайт сама ослабила нажим, Дэш отлетела к двери. Она запиналась, брызгала слюной, ее лицо горело от удара. "Ты труп, слышишь? Тварь..." На ходу глотая слова и спотыкаясь о собственные ноги, лидер школьной банды позорно сбежала из класса. Эпплджэк все это время сидела у окна, лениво подперев подбородок рукой. На ее старых кнопочных часах медленно сменялись цифры. Она даже не шелохнулась, чтобы защитить Дэш. Вместо этого ее глаза сузились, и она долгим, оценивающим взглядом проводила Старлайт. В этом взгляде было уважение к чистой, неконтролируемой силе. Старлайт спокойно опустилась на стул, вытирая ладонь о джинсы. Трикси медленно подняла на нее глаза, полные слез и изумления. Между ними, без лишних слов, возникло нечто неразрывное. У открытой двери класса стояла Твайлайт Спаркл. Она видела все от начала до конца. Ее пальцы до белизны суставов сжимали тяжелый том по анатомии. Старлайт медленно повернула голову в ее сторону. Два взгляда скрестились в полумраке коридора. И в глазах Старлайт Твайлайт прочитала лишь одно: абсолютное, нескрываемое презрение к ней и ко всей ее безупречной системе.