Mon cher amour, je ne vous aimais pas!

Настенные часы тикали оглушительно громко в беззвучии полупустого помещения, будто стараясь предупредить о чем-то неотвратимо приближающемся того, кто слышал это раздражающее монотонное движение по циферблату. Звукоизоляция была отличной — за окном бушевала гроза, от которой лишь едва слышно отдавал стук капель по стеклу. Конференц-зал представлял из себя наполовину стеклянную коробку с серыми стенами, широким столом и двумя креслами напротив друг друга, которые сам Старк окрестил “тронами”. Типичный кабинет в элитном бизнес-центре, который ничем не отличался от десятка других на Манхэттене. Тони готовился к тому, что совсем скоро в двери появится тот, с кем ему придется проводить пятницы ближайшие полтора месяца. Старк Индастриз за последние 8 лет полностью переквалифицировалась из оружейного гиганта в лидера по энергетике и медицинским нанотехнологиям, именно по этой причине Тони сидел в этом чертовом конференц-зале и ожидал человека, с которым ему предстояло познакомиться. “Твои жизненные решения влияют на будущее” — звучало в голове голосом Говарда. Старк Индастриз в сотрудничестве с Калифорнийским университетом запустили грант — десять мест для счастливчиков, которые хотели привнести в мир нечто хорошее, что-то, что способно изменить миллиарды жизней. Грант был направлен в первую очередь на исследования и проекты, связанные с медициной, протезированием и введением современных технологий для улучшения качества оказываемой помощи. Ворот белоснежной рубашки и галстук давили на шею неприятной удавкой, так что Тони ослабил узел, расстегивая верхние пуговицы. В нос бил яркий запах капучино, а бумажный стаканчик обжигал кожу — Тони как обычно выбросил к чертовой матери холдер, который по ощущениям то и дело норовил соскользнуть. Часы показывали 17:59. Старку было чертовски интересно, во сколько этот “реальный человек, а не гребаный бездушный идеальный искусственный интеллект”, как выразилась Пеппер, явится. Поток мыслей о том, что ИИ лучше реальных людей, прервал звук открывающейся двери. Тони оторвал взгляд от часов, но одному богу известно, как он пожалел об этом, ведь его в секунду откинуло на двенадцать чертовых лет назад, будто окатив ледяной волной, уносившей его за километры от суши. Тони видел его, совершенно потерявшись в пространстве и времени. Чертовы пятницы. Старк ненавидел пятницы. Тони знал, был уверен, что не он один в этой комнате ненавидит этот день. Натянув фирменную ослепительную улыбку, отсалютовав стаканчиком и постаравшись скрыть то, что он узнал лицо, которое, казалось, въелось во внутреннюю сторону век, Тони почти в театрально расслабленном тоне произнес: — Добрый вечер. Тони Старк, приятно познакомиться. — Доктор Стэфен Стрэндж, рад знакомству, — с натянутым подобием улыбки непринужденно проговорил новоиспеченный коллега, усаживаясь в кресло напротив. Со стороны казалось, что Стэфен абсолютно спокоен, его движения были точными и выверенными, он контролировал каждый мускул в теле, как и подобало лучшему нейрохирургу, однако в голове набатом гудело отрицание происходящего вперемешку с раздражением и растерянностью. В головах обоих мужчин мелькали смазанные воспоминания, которые хотелось забыть, выбросить к чертовой матери, утопить на дне океана или бросить в бездну. Игра началась, но кто окажется победителем в этот раз? И мог ли кто-то из них действительно выиграть? Вибрации разливались в воздухе, наполняя кабинет невидимым движением. Стрэндж ненавидел Старка, и это было абсолютно взаимно. Старк махнул рукой, активируя проекцию, что находилась сбоку, во главе стола. Перед их глазами мягким свечением выступили анкеты кандидатов, однако их взгляды бегали далеко не по экрану. Стрэндж подметил, что Тони практически не изменился, если не считать этой усталости, которую Старк, как ему казалось, скрывал за блестящей улыбкой. — Давайте определимся, что будет важно для отбора. Для меня корочки, сертификаты и бумажки ни о чем не говорят, зазубрить и что-то выдать любой может, а вот ориентироваться в незнакомой среде и быть креативным, предлагать новое — далеко не каждый, — взгляд Тони не удерживался на экране, то и дело скользя по лицу Стрэнджа, мозг автоматически делал заметки и старался уловить все изменения: здесь морщинка, которая появлялась только в моменты, когда Стэфен хмурился, уже углубилась и была заметна даже в расслабленном состоянии, а “лапки” вокруг глаз, которые Старк так любил… Тони отогнал мысли. — Все эти “корочки”, — кивнул Стэфен с натянутой улыбкой, не отрывая глаз от проекции, — как вы говорите, даются людям не просто так и одного лишь умения ориентироваться в незнакомой среде недостаточно. Креативность это замечательно, конечно, но без подтверждения фундаментальных знаний она ничего не стоит. предполагаю, нам будет непросто определиться с выбором, работая вместе. — Понятное дело, что фундаментальные знания важны, но не хотелось бы, чтобы грант был просто конкурсом на количество собранных звездочек отличия. Поощрять бездушных заучек с пустыми глазами и отсутствием хоть какого-то понимания реальной жизни не собираюсь, — практически пропел Тони, внимательно глядя Стрэнджу в глаза, улыбаясь и морща нос, после чего подмигнул ему. Стрэндж тихо выдохнул, положил руки, плотно обтянутые черными перчатками, за которые тут же зацепился взгляд Старка, и проговорил, глядя Тони в глаза: — Я не говорю об отсутствии понимания реальной жизни, но и поощрять исключительно креативных троечников, которые найдут лазейку в любой ситуации не намерен, — прошло всего несколько минут, а Стрэндж уже готов был едва не придушить эту наглую рожу, которая не привыкла к тому, что кто-то может быть с ней несогласен. — А вам не кажется, мистер Стрэндж, что оценивать людей только через призму закостенелой системы академической среды несколько... не современно? Да и преимущества нашего времени со всеми возможностями самообразования нельзя игнорировать, любой способный желающий может освоить необходимые ему знания и без надрачивания самолюбия преподавателей и вымаливания поставить на балл выше заслуженного. Оконченное хорошее учебное заведение — не признак гениальности, скорее оно про ригидность, раболепие и подчиняемость, — Старк хитро смотрел на Стэфена, полный решимости переспорить его и одержать победу. “Сука, каким был, таким и остался. Двенадцати лет будто и не было” — пронеслось в голове у Стрэнджа. — Может быть, перейдем к рассмотрению кандидатов? — Стэфен легко улыбнулся, кивая в сторону проекции. — Доказывать свою правоту каждый из нас в состоянии до хрипа, а время на работу у нас все же ограничено. Стрэндж не намеревался дальше слушать пренебрежение к академическому образованию. Тони победно хмыкнул, тут же возвращаясь к проекции и открывая папку с данными первого кандидата. Сама анкета была заурядной, сильных сторон не было: ни академических заслуг, ни необходимых софт-скиллов. Пробежавшись глазами по информации, Старк вздохнул: — Даже комментировать никак не буду. Следующий? — Согласен, следующий. Анкеты летели в “мусорку” в том же темпе, с которого они начали. Все кандидаты не дотягивали до необходимого им обоим уровня, поэтому штук 30 кандидатов были отброшены, пока взгляд Старка не зацепился за анкету двадцатиоднолетнего пацана, Питера Паркера, который окончил программу бакалавриата MIT за пару лет, поступил в магистратуру и пропал с концами по семейным обстоятельствам. В этой анкете были занятные разработки по протезированию, которые удивили даже Тони, он внимательно вчитывался в предложенные Паркером проекты и наработки, планы исследований и кучу всего, что было приложено в портфолио. Паренек был гением, неограненным алмазом. — Следующий, — скучающий голос Стэфена резко прервал поток мыслей Тони. — Почему это? — Старк посмотрел на Стрэнджа возмущенным взглядом, не предзнаменующим ничего хорошего. — Паренёк явно смышленый, идеи отличные, явно подкован в теории и практике, пусть и бакалавр, зато он освоил программу на лет пятнадцать вперёд. Уж получше остальных кандидатов из пенсионного фонда. Старк скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла, упрямо и нагло уставившись на Стэфена, карие глаза горели угольками. — Кандидат действительно, как вы выразились, "смышленый", но уж насчет пятнадцати лет вы явно горячитесь. Достижения для его возраста правда впечатляют, но пока что он лишь бакалавр с неплохими идеями, не более. Будь он хотя бы аспирантом, я бы еще понимал, но пока юноше банально будет не хватать базы для осуществления своих идей, — устало повернув голову на Старка, произнес Стрэндж, которого нахохленный вид Тони несколько позабавил. — У него буквально в портфолио полноценно расписанное исследование, поэтапное планирование разработки, даже тайминги примерные есть с учётом человеческого фактора. Грант поможет задумку реализовать в полной мере, не зря же мы предоставляем не только финансирование, но и лаборатории с сотрудниками, — Тони многозначительно посмотрел на Стэфена. — Не всем нужно тратить... Сколько? Пятнадцать лет? Чтобы иметь возможность менять мир к лучшему. — То, что мы предоставляем лаборатории — это конечно замечательно, но вам так сильно хочется, чтобы он эту лабораторию подорвал? Без достаточного опыта и образования он банально свою собственную идею не потянет. Пусть это займёт у него хоть пятнадцать лет, но пока что он просто не готов к такому серьезному уровню, — тихо выдохнув, произнес Стэфен с явным недовольством насчет складывающейся ситуации — Тони снова спорил ради спора. — Без подрывов нет веселья, какая разработка без них обходится? Грант покроет убытки, — с улыбкой и легким смехом сказал Старк. — Если серьёзно, он очень перспективный, да и гибкость мышления сохранена в силу возраста, вы сами-то не устали от этого потока серых черепашек с панцирем из макулатуры столетней давности, склеенной километрами недотраха в силу отсутствия личной жизни во имя науки? — Его перспективность похвальна для такого юного возраста, бесспорно, но пока что "во имя науки" молодой человек не сделал вообще ничего. И да, я предпочту человека с куда большим академическим опытом, как бы вам ни хотелось устроить здесь детский садик для одаренных младенцев, — Стэфен от напряжения и абсурдности ситуации уже потирал виски, а его взгляд был откровенно угрожающим. — Как раз у нас есть возможность дать молодому человеку шанс что-то сделать во имя науки. Я, конечно, понимаю, что подушки безопасности в виде корочек у него нет, но кто не рискует, тот не пьет шампанское, — Старк уже вошел в азарт и нагло улыбался. “Спасибо, Пепс, это действительно веселее, чем с Джарвисом”. Стрэндж чертовски устал и уже мысленно составил список людей виновных в том, что он сейчас сидит в этом кабинете, планируя убийство каждого из них с особой жестокостью. Его голос звучал жидким металлом: — Для вас, возможно, только шампанское и имеет значение, но вы не подумали о том, что собираетесь отдать одно из немногих грантовых мест кандидату, который не может пока предложить абсолютно ничего, кроме эфемерных надежд, в то время как в этой папке, я уверен, найдётся кто-то куда более достойный. Несмотря на то, что вся ситуация Старка веселила, он все же решил задуматься, к какому компромиссу можно прийти со Стэфеном. Голос Стрэнджа явно обладал околдовывающим свойством, по-другому собственную реакцию на этот тон и тембр Тони себе не мог объяснить, ведь прямо сейчас у него начало ощутимо тяжелеть в паху, предательское сладкое возбуждение разливалось тягучей жидкостью по крови, а дыхание едва заметно сбилось. Выдержав небольшую паузу и вздохнув, Тони все-таки произнес: — У меня есть предложение. Пари, можно даже так сказать. Давайте введем дополнительный этап отбора, собеседование, где кандидат может доказать, что заслуживает своё место в гранте, собеседовать будем мы оба, так что всё честно. Я ставлю выполнение любого вашего желания на то, что этот паренёк пройдет отбор, — приподнявшись, Старк с легкой улыбкой протянул Стэфену руку для рукопожатия, подтверждающего согласие на пари. Стрэндж задумался: Тони Старка, эту мразь, переупрямить не смог бы сам Дьявол, однако в целом идея была здравой, как ни неприятно было это признавать. Стэфен устало вздохнул, за последние три часа вычитывания однообразных скучных анкет он порядочно вымотался. — Буду честен, мне нравится ваша идея с дополнительным этапом, так мы можем быть больше уверены в своем выборе, надо правда обсудить детали, сколько людей на него проходит и остальные моменты, но мысль здравая, — проговорил Стрэндж, все же соглашаясь с условиями Тони, однако добавил, скрестив руки на груди: — Никакое пари я с вами заключать не собираюсь, хоть и сильно сомневаюсь в том, что юноша осилит дополнительный отбор. — Вот и славно, — возмущенно заметив, как Стрэндж отказался пожимать ему руку, Тони подался вперед и издевательски похлопал того по щеке. Стрэндж моментально перехватил руку Старка, крепко до боли сжимая запястье, и низко прошипел, отчеканивая каждое слово: — Не позволяйте себе вольностей, мистер Старк. — Рад, что ваши руки функционируют как надо, а то я уж было засомневался, мистер Стрэндж, — Тони не отстранялся, с нахальным интересом глядя в глаза Стэфена, а ощутимое возбуждение только возрастало — свободные брюки были на руку. — Как мило с вашей стороны, — в глазах Стрэнджа разливался бензин, готовый в любую минуту вспыхнуть ярким пламенем на поверхности океана, казалось, будто он едва сдерживал себя, чтобы не стиснуть запястье сильнее, однако пальцы неожиданно разжались, отпуская руку Старка. — Я вообще очень милый, если вы не знали, — коротко подмигнув, Старк наконец откинулся на кресло и глянул на время: 21:17. — Я отправлю вам на почту предложения по организации дополнительного отбора, обсудим через неделю. — Буду ждать вашего письма, мистер Старк. До встречи через неделю, — Стэфен поднялся из кресла и быстрым шагом вышел из кабинета, едва не захлопывая за собой дверь. Стоило Стрэнджу покинуть кабинет, как весь контроль и самообладание полетели по всем показателям вниз к чертовой матери, Стэфен тщетно пытался сохранять спокойствие, однако нервно дергающаяся нога и подрагивающие кончики пальцев выдавали напряжение. Стрэндж нетерпеливо ожидал лифт, пока в голове жужжал рой мыслей, эмоции были выкручены до предела, он был зол, а перспективы развития дальнейшего сотрудничества с “его величеством” Тони Старком были многообещающими в самом ироничном смысле этого слова. Жизнь однозначно имела специфическое чувство юмора, иначе объяснить сложившуюся ситуацию было невозможно. Стэфен не видел Тони уже порядка двенадцати лет и с радостью не видел бы его столько же — баннеры, постеры и гребаные обложки журналов были не в счет, Стрэндж научился игнорировать все, что связано с этим человеком. Старк остался сидеть в своем кресле. Наконец дверь закрылась, и Тони смог облегченно выдохнуть. Запястье фантомно покалывало. Ощутимый стояк все еще натягивал брюки — реакция тела на Стрэнджа сохранялась с завидным упорством, они не виделись чертовых двенадцать лет, однако Старк все еще живо помнил, как Стэфен сводил его с ума одним своим присутствием, как ощущались его руки на разгоряченной возбуждением коже, как он… Тони тщетно пытался отогнать мысли. Стрэндж вызывал целую бурю эмоций — от ненависти до страсти. О чем он, черт возьми, сейчас вообще думает? Он и не собирался снова видеть эту наглую, самодовольную, эгоистичную рожу, но судьба решила иначе. Почему он не стал слушать Пеппер, которая собиралась ему сказать, с кем же Старку предстоит работать? Гребаные пятницы. Всегда пятницы.