Как стать министром

      Гермиона просидела остаток заседания Визенгамота как в тумане. Колкости и насмешки продолжались, но словно не задевали её, будто по венам только что пустили ледяную воду. Она зябко поёжилась.       Как только заседание объявили закрытым, Гермиона стремительно вышла из зала. Она проигнорировала самодовольные взгляды Флинта, презрительный — Фаджа и настороженные, неуверенные — членов собственной партии. В тот момент ей было плевать на всё это. И на всех них.       Сердце тяжело колотилось, пока она шла к кабинету мракоборцев. Всё вокруг расплывалось, звуки сливались в неразборчивый шум. Она распахнула дверь и, не сказав ни слова, направилась прямо в кабинет Гарри.       Гарри удивлённо поднял голову от стола, когда она с силой захлопнула за собой дверь.       — Гермиона…       — Гарри, какого чёрта? — прошипела она, повышая голос и сжимая кулаки. — Почему ты мне не сказал?       Понимание мелькнуло в его глазах, заставив их широко распахнуться, но уже в следующее мгновение взгляд настороженно сузился. Гермиона была благодарна хотя бы за то, что он не стал делать вид, будто не понимает, о чём речь.       — Мерлин, Гермиона… — сказал он, и на лице проступило напряжение. — Прости. Я правда собирался тебе сказать.       — Когда именно? — спросила она и вдруг почувствовала, что вот-вот расплачется. — Я столько раз говорила тебе, Гарри: ты не можешь скрывать от меня такие вещи. Ни личные, ни рабочие. Ты только что выставил меня посмешищем перед Визенгамотом!       — Гермиона… — начал Гарри, поднимаясь. Она подняла руку, останавливая его.       — Не надо, Гарри, — сказала она, чувствуя, как жжёт глаза. — Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Будто у меня нет никакого авторитета как у Министра, будто мне никто не доверяет. Даже ты. Как ты мог мне не сказать?       — Гермиона, ты не представляешь, что творится в последнее время, — сказал Гарри. — Это не оправдание, и я знаю, что обязан был тебе сказать, но я просто хотел сначала кое-что прояснить. Я собирался рассказать тебе, как только смогу.       — Как только сможешь… — безрадостно усмехнулась она. — А если бы это был Кингсли, ты бы тоже ждал?       Гарри промолчал, и от этого невысказанного ответа у неё болезненно сжалось в груди.       — Что ж, всё ясно, — с горечью сказала Гермиона.       Она развернулась и открыла дверь. Прямо перед ней выстроилась цепочка мракоборцев, явно слышавших каждое слово их разговора.       «Муффлиато», — с горечью подумала Гермиона. Ещё одна вещь, с которой она не справилась.       — Гермиона, подожди, — окликнул Гарри. — Куда ты идёшь?       Она обернулась, когда он вышел из-за стола и направился к ней.       — А сам как думаешь? — сказала она. — В Азкабан.       — Ты идёшь… Гермиона! Ты серьёзно? — сказал Гарри, выходя за ней из кабинета.       Гермиона проигнорировала его и обвела мракоборцев взглядом.       — Кто из вас отвечает за портключи в Азкабан? — громко спросила она, обращаясь ко всему отделу.       Вперёд шагнула смуглая женщина, с которой Гермиона уже была знакома. Она чуть склонила голову с заметной неуверенностью.       «Дита», — всплыло в памяти Гермионы.       — У нас дежурства, мэм. Сейчас моя смена, — сказала она, бросив осторожный взгляд на Гарри. — Сэр, оформить экстренный портключ?       — Нет, Дита, — отрезал Гарри и повернулся к Гермионе. — Гермиона, ни в коем случае. Ты не отправишься в Азкабан одна.       — Отлично, — легко ответила она. — Тогда пойдёшь со мной.       — Не могу. Мне запрещено. Меня отстранили от дела из-за конфликта интересов. Я не имею права ни при каких обстоятельствах с ним контактировать.       Праудфут был заместителем Гарри и фактически провернул план покушения на Министра у него под носом. Неудивительно, что Гарри выглядел измотанным.       — А я? — спросила она.       — Ты министр, — пожал плечами Гарри. — Можешь делать что угодно. Это не значит, что я считаю, что тебе стоит…       — Я пойду одна, — резко перебила Гермиона. — Гарри, мне нужно его увидеть. Я должна понять, что происходит, я ничего не понимаю. — Если… если он действительно это сделал, ответственность лежит на мне. Это Праудфут. Это… это…       Она запнулась, чувствуя, как мысли путаются и ускользают. Гермиона понимала, что не стоит говорить об этом при малознакомом мракоборце, но ей нужно попасть в Азкабан. Ей нужны были ответы.       Ей нужно было понять, как это вообще возможно: как человек, которого она считала другом, оказался способен на такое. Гермиона знала Праудфута много лет, и то, что он, по всей видимости, сделал, никак не вязалось с тем, каким она его помнила. От этого возникало ощущение, будто она сорвалась с огромной высоты и теперь её разум и сердце падают в пустоту.       Она никогда не думала, что всё может обернуться так.       Гермионе нужно было понять, почему это произошло.       — Мне нужно идти, — твёрдо сказала она. — Гарри, пожалуйста. Не останавливай меня.       Она попыталась пройти дальше, но Гарри схватил её за руку.       — Подожди, — настойчиво сказал он и посмотрел на Диту.       — Я не могу, но, может, кто-то другой сможет. Дита, ты могла бы сопровождать министра?       — Сэр, мне нужно идти с Коксом в магловский университет, — уклончиво ответила Дита.       — Ах да, точно, — сказал Гарри, оглядываясь. — У кого ещё есть допуск в Азкабан?       — У Майкла есть, — отозвался один из мракоборцев. — Но он сейчас на обыске, в поместье Ноттов, кажется.       — У Кэти был допуск, но ей нужно его продлить, — сказал другой.       — Больше никого? — с раздражением спросил Гарри. — Гермиона, вот поэтому тебе стоило позволить мне выделить тебе охрану.       Гермиона вспыхнула.       — У Кингсли не было охраны. Почему она нужна мне? — сказала она.       — Кингсли был опытным мракоборцем, — напомнил Гарри.       — Я не хочу, чтобы за мной кто-то ходил по пятам, — ответила Гермиона. — И до сих пор в этом не было необходимости.       — Теперь есть, — отрезал Гарри. — Ты ни при каких обстоятельствах не отправишься в Азкабан без сопровождения.       Гермиона холодно посмотрела на него, затем перевела взгляд на Диту.       — Можно мне экстренный портключ? — спросила она как можно спокойнее.       Дита широко раскрыла глаза и посмотрела на Гарри.       — Сэр… — начала она.       — Нет, — твёрдо сказал Гарри, не отрывая взгляда от Гермионы. — Я глава мракоборцев, и я говорю «нет», Гермиона.       Гермиона выдержала его взгляд, затем снова повернулась к Дите.       — А я Министр магии, — жёстко сказала она. — Мне нужен экстренный портключ.       Дита переводила взгляд с Гарри на Гермиону. Она достала связку ключей и направила палочку на один из них, тревожно поглядывая на Гарри. Он наблюдал за ней, и на его лице читалось мрачное выражение.       — Дита, — тяжело вздохнул Гарри.       — Сэр, она выше вас по должности, — ответила Дита. — Я обязана подчиниться.       Она сняла ключ с кольца и протянула его Гермионе.       — Мэм, пройдите с ним на площадку портключей на втором уровне, — сказала она. — Это выборочный портключ, вам нужно будет представить пункт назначения, чтобы он сработал.       — Спасибо, — сказала Гермиона, забирая ключ и убирая его в карман.       Как она должна представить тюрьму, если никогда там не была?       Придётся как-нибудь справиться.       Она кивнула Гарри:       — Увидимся позже.       — Гермиона… — начал Гарри. — Я серьёзно, тебе нельзя туда одной.       Гермиона проигнорировала его и пошла по коридору. Он догнал её, всю дорогу раздражённо бормоча.       Когда они вышли в главный Атриум, Гарри схватил её за руку, заставив остановиться.       Члены Визенгамота уже покинули зал и теперь заполняли Атриум, переговариваясь между собой. Многие обернулись в их сторону.       — Гарри, — предупредила Гермиона.       Её взгляд скользнул ему за спину, где стояли Тео и Малфой, наблюдая за ними.       — Гермиона, я не пытаюсь всё усложнить, — настаивал Гарри. — Ты никогда не была в Азкабане. Туда не ходят в одиночку.       — Дементоров больше нет, — нетерпеливо ответила Гермиона. — Со мной всё будет в порядке.       — Да, их нет, но… — Гарри запнулся. — Это… неприятное место.       — Это тюрьма, Гарри. Конечно, там не может быть приятно, — парировала Гермиона. — Я справлюсь. Просто дай мне уйти.       — Я не говорю, что ты не справишься, — настаивал Гарри. — Но рядом должен быть кто-то, кто знает, как там всё устроено. Дай мне два часа, и я найду Диту или Майкла, чтобы они пошли с тобой…       — Гарри, у меня нет двух часов, — перебила Гермиона, чувствуя, как её начинает трясти. — Если никто не может пойти со мной, значит, я пойду одна.       — Мракоборец Поттер?       Гермиона и Гарри одновременно повернули головы. К ним подходил Тео. Гермиона настороженно взглянула на Малфоя, стоявшего чуть позади и демонстративно держащегося на расстоянии.       — Мракоборец Поттер, — повторил Тео. — Что-то случилось? Наш Министр выглядит куда более взволнованной, чем обычно.       — Нотт, — рассеянно кивнул Гарри. — Всё в порядке. Гермиона просто собирается сделать нечто крайне неразумное.       — Я всегда подозревал под всей этой бюрократией бунтарский дух, — усмехнулся Тео. — И что же именно неразумного?       Гермиона раздражённо фыркнула.       — Мне нужно в Азкабан, — коротко сказала она. — Гарри настаивает, чтобы меня сопровождали.       К её удивлению, улыбка мгновенно исчезла с лица Тео.       — Понимаю, — сказал он. — Да, Гермиона, тебе нужно сопровождение.       — Но никого с допуском сейчас нет, — добавил Гарри.       Гермиона повернулась к Тео:       — Как член Визенгамота, у тебя ведь есть допуск?       Тео поморщился, и на его лице мелькнула растерянность.       — Есть, — медленно сказал он. — Но, Гермиона… прости. Я не могу пойти.       — Почему, Тео? — спросила она, начиная раздражаться. — Мне бы сейчас очень пригодилась…       Но тут Гермиона внимательно посмотрела на него и осеклась. Внутри неприятно сжалось, когда она заметила, как он часто моргает, явно пытаясь справиться с чем-то.       Малфой шагнул вперёд и положил руку Тео на локоть.       — Он не может, Грейнджер, — коротко сказал Малфой. — И на этом всё.       Гермиона снова взглянула на Тео и кивнула.       — Хорошо, — сказала она, чувствуя странное чувство вины, причины которого не понимала. — Если никто не может пойти со мной, значит, так тому и быть. Прошу прощения, мне нужно идти.       — Гермиона, нет… — снова начал Гарри.       — Грейнджер, не будь идиоткой, — перебил его Малфой. — Ты не можешь идти в Азкабан одна.       — И почему же? — потребовала Гермиона, топнув ногой. — Если дементоров больше нет, что там может быть такого, с чем я не справлюсь?       Малфой бесстрастно посмотрел на неё, но она почти физически ощущала его презрение.       — Так может говорить только тот, кто ни разу там не был, — сказал он. — Поттер прав. Тебе нужно сопровождение.       Гарри бросил на неё торжествующий взгляд из-за плеча Малфоя: «я же говорил» было написано у него на лице.       — Не указывай мне, что делать, Малфой, — процедила Гермиона. Она на секунду задумалась. — Я попрошу Магнуса пойти со мной, если уж без сопровождения никак…       — Нет, — тут же отрезал Малфой.       — Гермиона, тебе нужен кто-то, кто знает, куда идти. Рот там ни разу не был, — раздражённо сказал Гарри. — А ты, Малфой?       Тот приподнял брови.       — Я — что? — спросил он. Гермиона уставилась на Гарри.       — Нет, ни за что, — с ужасом сказала она.       Гарри её проигнорировал.       — У тебя есть время сопроводить министра в Азкабан, Малфой?       — Нет! — воскликнула Гермиона. Малфой демонстративно не смотрел на неё.       — Не думаю, что это хорошая идея, Поттер, — уклончиво ответил он.       — Ты бы очень меня выручил, — подчеркнул Гарри.       Малфой посмотрел на него, едва заметно дёрнувшись.       — Нет, — коротко сказал он.       Гермиона вспыхнула от злости.       — Гарри, можно тебя на минуту? Наедине, — сказала она и, не дожидаясь ответа, схватила его за руку.       — Чёрт, Гермиона, больно же… — возмутился Гарри, когда она оттащила его в сторону.       — Ты серьёзно предлагаешь Малфоя? — перебила она. — Гарри, ты в своём уме?       — Гермиона, без обид, но сейчас у тебя не так много вариантов, — резко ответил Гарри. — Само по себе ворваться в Азкабан — уже плохая идея, а в одиночку…       — Мне нужно идти, Гарри… — начала Гермиона.       — Но я знаю, что ты всё равно пойдёшь, — перебил он. — Поэтому хотя бы возьми сопровождение. Если Малфой согласится, просто иди с ним.       — Я никуда не пойду наедине с Малфоем, — сказала Гермиона. — Как ты вообще можешь ему доверять?       — Гермиона, со школы многое изменилось, — ответил Гарри. — Он сильно изменился. Просто доверься мне.       Гермиона смотрела на него, не веря своим ушам.       — Ты его ненавидел, — сказала она.       — Как я уже сказал, многое изменилось, — повторил Гарри. — Мы были детьми. В школе он был отвратительным, но с тех пор через многое прошёл — мы все прошли. Он извинился, и я решил поверить, что он был искренен.       Гарри устало провёл рукой по лицу. Он выглядел измождённым.       — Слушай, — сказал он. — У тебя более чем достаточно причин не хотеть находиться рядом с Малфоем, и я не буду уговаривать тебя идти с ним, если тебе некомфортно. Но тогда придётся подождать пару часов, пока освободится кто-то из мракоборцев.       Гермиона вспомнила, как Малфой внезапно появился в зале Визенгамота, какие страхи и воспоминания это в ней всколыхнуло.       Вспомнила, как всякий раз, когда он оказывался рядом, перед глазами вставали сцены прошлого.       Вспомнила, как стояла с ним в лифте, чувствуя себя загнанной в угол, и как попыталась взять верх, а он не стал сопротивляться.       Она подумала о том, каким он выглядел теперь: будто преследуемый чем-то, лишённый эмоций. Насмешки, сарказм, презрение никуда не делись, скрывались под тщательно выстроенным равнодушием, но словно утратили прежнюю остроту.       Будто у него больше не осталось сил сопротивляться.       Гарри был прав. Со школы многое изменилось. Прошла всего неделя с её первых дебатов министра, на котором внезапно появился Малфой, и всё же она уже чувствовала перемены.       Эта мысль её встряхнула.       Она не знала, во что верить. Знала лишь одно: Малфою она не доверяла, и причин доверять ему у неё не было.       — Я не знаю, — призналась Гермиона. — Но мне нужно идти, Гарри. Мне нужно поговорить с Праудфутом. Я… я не понимаю, что думать. Всё так запуталось.       Гермиона закрыла глаза. Перед внутренним взором сразу возник Малфой — таким, каким он был на третьем курсе: с оскалом на лице, произносящий слово, навсегда отпечатавшееся в её памяти и на коже.       — Я понимаю, — тихо сказал Гарри. — Поверь.       — Малфой говорит, что не пойдёт, — сказала Гермиона. — Значит, мне всё равно придётся идти одной.       — Сейчас посмотрим, — ответил Гарри.       Гермиона обернулась к Тео и Малфою и заметила, что Тео исчез. Они с Гарри подошли ближе.       — А где Тео? — спросила Гермиона.       — Его срочно вызвали, — коротко ответил Малфой.       — Малфой, я буду очень признателен, если ты сопроводишь Гермиону, — сказал Гарри.       — Поттер, не думаю, — тихо ответил он. — Министр сейчас выглядит так, будто готова меня прикончить. Как бы я ни любил навещать старые места, умирать там мне не хочется.       «Старые места?» — Гермиона была уверена, что Малфой отделался домашним арестом и не попадал в Азкабан.       — Ей нужен кто-то, кто знает Азкабан, — настойчиво сказал Гарри. — Малфой, пожалуйста.       — Гарри, оставь, — вмешалась Гермиона. — Я попрошу Магнуса или ещё кого-нибудь…       — Нет, — повторил Малфой, на этот раз резко.       Гермиона сердито посмотрела на него.       — Нет, как раз да, — отрезала она и нетерпеливо взглянула на часы. — Гарри, мне правда нужно идти.       — Гермиона, Рот ни разу не был в Азкабане… — начал Гарри.       — Подожди, — вдруг твёрдо сказал Малфой.       Гермиона повернулась к нему. Он провёл рукой по волосам, взгляд был напряжённым.       — Чёрт. Ладно, — сказал он. — Я пойду с тобой.       Гермиона фыркнула.       — Не утруждайся, Малфой. Я прекрасно справлюсь сама.       — Гермиона, просто возьми Малфоя, — сказал Гарри. — Он знает, как там всё устроено…       — Ты будешь мне должен, — пробормотал Малфой Гарри.       — Будто ты и так не должен мне по уши, — буркнул Гарри.       Гермиона переводила взгляд с Гарри на Малфоя, не зная, что сказать. Малфой повернулся к ней — его взгляд был ясным и настороженным.       «Грязнокровка», — когда-то сказал он.       «Спасайся», — сказал он тогда же.       Неужели он действительно изменился?       Гермиона не была уверена, но сейчас на это не было времени.       — Ладно, — сказала она, уступая. — Идём.       Она заметила, как Гарри с облегчением выдохнул.       Они молча спустились на второй уровень, держась на расстоянии, словно любое сближение причиняло боль.       Гермиона достала из кармана ключ и без слов протянула его Малфою.       Он взял его и протянул к ней другую руку.       Гермиона посмотрела на его лицо — на выверенные, осторожные движения, не выдававшие ни одной эмоции.       Затем перевела взгляд на его протянутую руку и подумала, что ей куда проще представить, как эта рука направляет в неё сглаз или проклятие, чем предлагает помощь.       Она не понимала, почему Малфой ей помогает. Почему не противостоит, когда, казалось, против неё настроены все.       Ей начинало казаться, что она вообще ничего не понимает.       Глубоко вдохнув, она расправила плечи и вложила свою руку в его.

***

      Первой мыслью Гермионы, когда они оказались в Азкабане, было: кто кричит?       Пронзительный, полный боли крик разносился по сырому серому помещению.       У Гермионы по коже побежали мурашки, и крик всё не стихал. Она хотела спросить, что это, но в тот же момент её накрыла ледяная волна ужаса, пронзившая тело и сковавшая на месте. Сердце бешено колотилось, отдавая болью в рёбра, её била дрожь. Она попыталась прижать руку к груди, словно это могло помочь ей справиться с этим состоянием.       Но тело не слушалось, будто лишилось сил даже на простое движение. Всё казалось бессмысленным, безнадёжным…       — Грейнджер, — голос Малфоя прорезал нарастающее отчаяние. — Ты в порядке?       Гермиона с трудом заставила себя дышать.       — Да, — выдавила она. — Просто… ты это слышишь?       — Что именно? — нахмурился он, внимательно глядя на неё.       — Грейнджер, — после паузы сказал Малфой. — Дементоров больше нет, но их магия… осталась. Они слишком долго были здесь. Она впиталась в стены. И со временем стала только сильнее. Ты этого не знала?       Гермиона не знала.       Сделав судорожный вдох, который никак не получалось выдохнуть, она почувствовала, как её охватывают холод и пустота. Она кивнула, толком не понимая его слов. Мысли тонули в вязком тумане страха и отчаяния.       — Поттер тебе не сказал? — тихо спросил Малфой.       Гермиона посмотрела ему в глаза. Крики болезненно звенели в ушах, заглушая его голос. Он, казалось, не испытывал того, что испытывала она. От этого становилось ещё хуже.       — Нет, — сказала она, сглатывая и сжимая кулаки. — Давай просто покончим с этим.       Малфой начал рыться в карманах пальто, достал плитку шоколада из «Сладкого королевства» и протянул ей. Гермиона уставилась на его руку, не в силах думать ни о чём, кроме ужаса, пронизывающего эти крики.       — Возьми, — сказал он.       Когда она не пошевелилась, он сам вложил шоколад ей в ладонь.       Гермиона не отрываясь смотрела на него.       — Съешь, — коротко сказал Малфой.       Она перевела взгляд на него, затем на плитку. Время тянулось вязко, каждое движение давалось с трудом. Даже развернуть обёртку казалось непосильной задачей, но в конце концов ей удалось отломить небольшой кусочек и положить его в рот.       Малфой внимательно наблюдал за ней.       Тепло разлилось по её венам, жар быстро распространился по телу, словно вытесняя ледяной холод, въевшийся в неё изнутри.       Пальцы рук и ног закололо, когда в них вернулась кровь, лицо перестало быть неподвижным — она снова смогла двигать глазами и губами.       Она вновь почувствовала себя живой.       — Всё ещё не нужна помощь? — протянул Малфой, и Гермиона не понимала, откуда у него берутся силы язвить в этом проклятом месте.       — Замолчи, — бросила она, аккуратно завернула остатки шоколада и протянула ему.       Малфой приподнял бровь, но ничего не сказал, убирая плитку в карман. Затем подошёл к двери и резко постучал в неё кулаком.       В следующий миг Гермиона уже стояла не в прежней комнате, а в таком же сыром и сером коридоре. Она поёжилась, вглядываясь в темноту в его конце — оттуда веяло чем-то зловещим.       — Министр прибыл в Азкабан! — громко крикнул Малфой. — Охрана!       Из темноты выступил человек, будто вынырнув из мрака. За ним появились ещё несколько.       — О, кого мы тут видим, — сказал первый, и Гермионе показалось, что она где-то уже его встречала. Он с явным интересом оглядел её с головы до ног, задержав взгляд на бёдрах, груди и губах.       Гермионе стало не по себе.       Малфой сжал кулаки и напрягся.       — Долиш, — сказал он. — Министр магии хочет как можно скорее увидеть Джозефа Праудфута.       Долиш поднял бровь, не отрывая взгляда от Гермионы. От этого взгляда по телу пробежало неприятное ощущение, словно он рассматривал её как добычу.       Остальные тоже подошли ближе — все взгляды были прикованы к ней. Гермиона упрямо смотрела в ответ, не собираясь уступать.       — Как можно скорее? — с интересом переспросил Долиш.       — Да, — резко ответил Малфой. — Немедленно, Долиш.       — Она правда министр, босс? — сказал один из охранников, демонстративно разглядывая Гермиону. — Я думал, Парсон шутит. Не похожа она на министра.       — Ты что, не читаешь, Хоуд? — ухмыльнулся другой. — У нас теперь девчонка-министр. Золотая девочка.       Гермиона делала один прерывистый вдох за другим, пытаясь придумать ответ, но в голове было пусто. Казалось, стены тюрьмы сжимаются вокруг неё, а действие шоколада уже начинало ослабевать.       — Я хочу увидеть, где содержат Джозефа Праудфута, — сказала она как можно громче, перекрывая шум в голове. Где-то на заднем плане пронзительные крики становились всё громче.       Долиш хищно улыбнулся, как волк перед добычей.       — Надо же, как ты выросла со школы, — сказал он. — Не припомню, чтобы ты тогда так выглядела.       — Возможно, ты был слишком занят тем, что проигрывал Дамблдору, — бросила Гермиона, чувствуя, как у неё стучат зубы.       Долиш шагнул ближе, и остальные охранники одобрительно загудели. Гермиона отшатнулась и невольно придвинулась к Малфою.       В следующую секунду перед её глазами оказалась тёмная ткань — Малфой шагнул вперёд, полностью закрывая её от их взглядов.       — Хватит, — процедил он, и его голос стал тихим и опасным. — Перед вами Министр магии. Проявите, чёрт возьми, уважение.       — О, Малфой, как мы по тебе скучали, — насмешливо протянул Долиш. — Решил навестить свою старую камеру? Мы её для тебя берегли. Давненько тебя не было…       — Пропусти её, — прорычал Малфой. — Сейчас же. Быстро.       Несколько секунд Долиш молчал, затем звякнули ключи, и голоса постепенно стихли.       Малфой отошёл в сторону, и перед Гермионой уже была не прежняя галерея, а старая, грязная дверь.       — Не понимаю, зачем вам к нему, — буркнул Долиш, явно раздражённый. — Он, если честно, немного свихнулся.       Гермиона ничего не ответила. Долиш открыл дверь и жестом велел ей войти.       — Мэм, по одному, — лениво добавил он.       Она метнула на него взгляд, затем посмотрела на Малфоя.       — Я подожду здесь, — сказал он.       — Можешь идти, если хочешь, — хрипло ответила Гермиона. — Я не знаю, сколько это займёт.       Малфой посмотрел на неё так, будто она сказала что-то откровенно глупое.       — Я подожду здесь, — повторил он.       Гермиона кивнула и положила руку на дверную ручку.

***

      За дверью тянулся ещё один коридор, и Гермиону неприятно кольнуло воспоминание об Отделе тайн, когда в его конце вспыхнул слабый свет.       Подходя ближе, она разглядела человека, сидящего на полу, сгорбившись, за длинными металлическими прутьями.       — Праудфут? — тихо позвала Гермиона. — Джозеф.       Он дёрнулся и резко поднял голову.       — Гермиона? — вяло отозвался он, но затем его взгляд немного прояснился.       Когда он шагнул на свет, Гермиона едва не ахнула. Он выглядел ужасно.       Обычно аккуратный и собранный Праудфут словно постарел за одну ночь: лицо осунулось и посерело.       Его одежда уже успела испачкаться и обтрепаться. У Гермионы болезненно сжалось сердце от жалости и злости при мысли о том, в каких условиях его держали. Глаза покраснели и налились кровью, дрожащие пальцы судорожно сжимали прутья.       Гермиона тоже начала дрожать.       — Джозеф, — сказала она; её голос был сухим и хриплым. — Почему?       — Я не знаю, — сразу ответил он, слабо и испуганно, и от этого страха у Гермионы похолодело внутри. — Я не знаю, не знаю, не знаю.       Она никогда не слышала его таким.       — Почему ты убил Кингсли? — снова спросила она.       — Я не знаю, — повторил он. — Я стоял… а потом сделал это. О боги, я его убил, я не хотел, я не…       Гермиона нахмурилась, окончательно запутавшись. Он дрожал, беззвучно открывая и закрывая рот, как рыба, и смотрел на неё с мольбой.       — Не хотел? — переспросила она. — Что ты имеешь в виду? Тебя заставили?       — Я не знаю, — повторил он, мотая головой. — Я был там… а потом Кингсли уже был мёртв. Я не мог… не мог себя контролировать.       Он внезапно рухнул на пол, глухо простонав.       — Джозеф! — выдохнула Гермиона и опустилась на колени по другую сторону решётки, пытаясь быть с ним на одном уровне.       Праудфут сжался на полу, его тело сотрясала сильная дрожь.       — Гермиона, — медленно произнёс он; она слышала, как у него стучат зубы. — Я не… не мог себя контролировать. Я дол—должен был это сделать. Это… это вырвалось из меня… угх!       Он согнулся ещё сильнее, и Гермиона вскрикнула.       — Джозеф! С тобой всё в порядке? — крикнула она.       Сердце бешено колотилось, пока она смотрела, как он корчится на полу. Ей хотелось позвать кого-нибудь, но от ужаса перехватило дыхание.       Судороги внезапно прекратились. Он с трудом поднялся, опираясь на решётку.       — Гермиона… — выдохнул он. — Не могу. Я не могу.       И тут её осенило.       — Ты хочешь сказать, на тебя наложили «Империус»? — спросила Гермиона, чувствуя, как холод снова разливается по телу.       Она внимательно наблюдала за его хаотичными движениями. Казалось, он пытался кивнуть.       — Не могу, не могу, — повторял он, слёзы текли по его лицу. — Скажи моей жене, что я её люблю. И детям.       — Если на тебя наложили «Империус», я вытащу тебя отсюда, — отчаянно сказала Гермиона. — Но ты должен сказать, кто это сделал.       — Не могу… Не знаю… Не могу, — снова повторил Праудфут, содрогаясь всем телом. — Не могу… Я…       — Ты? — переспросила Гермиона.       — Я, — повторил он, выделяя слово. Он вцепился в решётку и затряс её, пытаясь приблизиться к ней. Взгляд был безумным, как у раненого зверя, загнанного в угол.       — Я, — снова сказал он. — Я, я, я, я!       Гермиона смотрела на него, чувствуя, как сердце сжимает ужас.       Она не понимала, что происходит. И всё же в следующее мгновение две вещи стали для неё совершенно очевидны.       В магическом мире что-то подгнило. И крики в её голове принадлежали ей самой.

***

      Когда Гермиона отошла от камеры, её мысли метались. Тело била нервная дрожь, будто под кожей что-то ползло. Руки заметно тряслись.       Крики вернулись с новой силой, и в голове крутились только «Империус», отчаяние — и то, как всё это напоминало ей о пытках на полу в поместье Малфоев, когда Беллатриса хохотала над ней, а Малфой стоял чуть в стороне — бледный, напуганный, на грани…       Перед ней возник Малфой, вырывая её из воспоминаний.       — Что случилось? — резко спросил он.       Зубы снова стучали, и она изо всех сил пыталась взять себя в руки, хотя бы внешне. Но крики не стихали, а перед глазами всё ещё стояло искажённое болью лицо Праудфута.       Она с усилием отогнала эти мысли.       — Я в порядке, — процедила она. — Пойдём.       Но Малфой не сдвинулся с места.       — Что-то произошло, — сказал он. — Что он тебе сказал?       Гермиона покачала головой — мыслями она всё ещё была там, в камере с Праудфутом.       — Это неважно, — ответила она. — Мне нужно вернуться в Министерство и поговорить с Гарри.       — Но…       — Малфой, пожалуйста, — резко перебила она. — Просто оставь это.       — Салазар, я и забыл, какая ты упрямая, — вспылил он.       Гермиона удивлённо посмотрела на него.       Похоже, даже он не был невосприимчив к Азкабану.       — Можно подумать, ты лучше, — парировала она. — Кстати, зачем ты вообще снова появился в Министерстве?       — Как я уже сказал, — огрызнулся он, — это не твоё дело.       — Ну вот и всё, — отрезала она.       — Тебе не обязательно знать всё обо всех, — усмехнулся он.       Эта усмешка была такой знакомой, такой обычной, что к её лицу понемногу возвращалось тепло.       — И тебе тоже, — парировала она.       Малфой выглядел раздражённым, и Гермиона на мгновение испытала торжество. Оно тут же исчезло, смытое ужасом, который всё ещё не отпускал её после разговора.       Она поёжилась.       — Ладно, — бросил Малфой и резко постучал в дверь позади себя.       Пока они ждали, Гермиона заметила, что он нарочно встал перед ней, заслоняя её.       — ДОЛИШ! — крикнул он.       Дверь со скрипом открылась.       — Долиш на перерыве, — сказал другой охранник с той стороны. Он попытался заглянуть Малфою за спину, но тот не сдвинулся. — Слыхал, тут у нас министр-девчонка.       — Это, — прорычал Малфой, — тебя совершенно не касается. Мы закончили, и министру нужно вернуться.       — Мерлин, Малфой, ты совсем не изменился, — усмехнулся тот. — Не знал, что ты теперь телохранитель министра.       — Он не мой телохранитель, — вмешалась Гермиона из-за его спины.       — И не собираюсь им быть, — подтвердил Малфой, бросив на неё раздражённый взгляд, прежде чем снова повернуться к охраннику. — Но, думаю, в дуэли я с тобой справлюсь. Хочешь проверить?       — Во имя Цирцеи, — поднял руки тот. — Я же просто сказал. Никаких проблем. Ты, кстати, выглядишь куда лучше, чем тогда, когда сидел здесь.       Гермиона нахмурилась, с любопытством глядя на спину Малфоя. Чуть подавшись в сторону, она увидела, как на его лицо легла тень.       Она почувствовала, как напряглись его плечи.       — Это Азкабан, Фернсли, — резко сказал он. — Снаружи все выглядят лучше.       — Справедливо, — кивнул охранник. Он пропустил их и позвонил в колокольчик.       Гермиона моргнула, и в следующее мгновение они уже стояли снаружи, перед воротами, зловеще возвышавшимися в тумане.       — Идите туда, — сказал охранник. — Там недалеко площадка. Сможете активировать портключ.       — Я знаю, — коротко ответил Малфой.       Они молча прошли через ворота. Холодный ветер обвивал их, обжигал лицо и руки, трепал полы мантий.       — Почему отсюда так долго выходить? — спросила Гермиона, обхватив себя руками, чтобы хоть немного согреться. — Когда мы входили, то просто сразу оказались внутри.       — Это своего рода предупреждение, — коротко сказал Малфой. — Попав в Азкабан, обратно выбраться очень трудно.       Гермиона снова поёжилась. Мир вокруг утопал в густом тумане, всё сливалось в серую дымку, уходящую к горизонту — ни одного живого силуэта.       Она посмотрела на Малфоя. Он шёл так, будто всё его тело застыло в напряжении; плечи были каменно неподвижны.       — Ты был в Азкабане? — осторожно спросила она.       — Да.       — Я думала, тебе назначили домашний арест.       Челюсть Малфоя дёрнулась.       — До суда нас держали в Азкабане, — сказал он. — А суд начался не сразу.       Гермиона этого не знала.       Сразу после войны ей лишь однажды пришло в голову задуматься о том, что стало с такими семьями, как Малфои.       В остальном же старалась не думать об этом и держаться подальше от новостей.       — Понятно, — тихо сказала она. И после паузы добавила: — Тео тоже?       — Да, — сухо ответил Малфой. — Ему там пришлось хуже, чем многим.       Гермионе стало ещё тяжелее.       — Понятно, — повторила она.       Малфой резко остановился. Гермиона едва не врезалась в него и тоже замерла.       — Грейнджер, — сказал он, пристально глядя на неё. — Тебе нужно быть осторожнее.       Гермиона вскинула на него взгляд, мгновенно напрягшись.       — Это угроза? — резко спросила она.       — Нет, — ответил Малфой.       Его лицо исказилось, черты заострились, но в этом выражении невозможно было что-то прочитать.       — Нет, — повторил он. — Не от меня. Если тебе так легче, можешь думать что угодно. Мне всё равно. Просто будь осторожна.       — Почему? — спросила она, и голос сорвался.       — Потому что… чёрт, меня бесит, что это приходится говорить именно мне, — огрызнулся Малфой. — Но раз уж твоя партия набита трусами и бездельниками, а Тео слишком стремится всем угодить, чтобы сказать это прямо, значит, придётся мне.       Это было самое длинное, что Малфой сказал при ней за всё время, и у Гермионы в голове вспыхнула смесь любопытства и сдерживаемой злости.       — Что именно? — резко спросила она.       — Ты всё делаешь неправильно, — прямо ответил он. — Это видно всем. Так, как ты ведёшь дела, не работает. На тебя больно смотреть в Визенгамоте, потому что очевидно: никто не даёт тебе нужных советов.       Гермиону захлестнула злость.       — Никто не заставляет тебя смотреть, — огрызнулась она. В её голосе смешались ярость и обида. — И с чего ты вообще решил, что имеешь право судить, как я справляюсь?       — Потому что, нравится тебе это или нет, я из «Священных двадцати восьми», — сказал он. — Потому что политика — это то, чему меня с детства учили, хочу я того или нет.       — И при этом до сих пор тебя это совсем не интересовало, — парировала Гермиона. — Судя по тому, что ты годами не появлялся на заседаниях Визенгамота.       — Я и не говорил, что хочу быть политиком, — огрызнулся он. — Министерство может хоть сгореть — мне всё равно. Я просто объясняю, как это работает в нашем кругу.       — То есть я всё делаю не так, потому что я маглорождённая? — вспыхнула Гермиона. — Ты правда на это намекаешь, Малфой?       Взгляд Малфоя внезапно потух, и он отступил на шаг. Усталость и напряжение проступили особенно отчётливо.       — Нет, — сказал он, проводя рукой по волосам. — Чёрт, я не это имел в виду.       — Тогда что ты имел в виду? — спросила Гермиона, не сводя с него взгляда.       — Я… — начал Малфой и замялся. — Ты же знаешь, что Рот за твоей спиной подлизывается к Визенгамоту?       Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок.       Она не знала, почему это её удивило. В глубине души она и сама подозревала нечто подобное.       — Он встречается с некоторыми членами, предлагает идеи, внушает им нужные мысли, — продолжил Малфой. — Ты должна была хотя бы догадываться.       — Догадывалась. Да, — медленно сказала Гермиона, мысли путались. — Но… у нас была договорённость.       «Я не стану соперничать с тобой».       Слишком многое происходило одновременно, и она не понимала, за что хвататься в первую очередь — тем более за попытки Магнуса, судя по всему, подорвать её работу.       Она чувствовала себя потерянной, без опоры в тот момент, когда должна была быть сильнее всего.       — Не хочу тебя расстраивать, — сказал Малфой, — но, похоже, он играет не по твоим правилам.       — Он и с тобой пытался поговорить? — спросила Гермиона.       Малфой фыркнул.       — Да ни за что, — презрительно бросил он. — Но в нашем кругу такие вещи быстро становятся известны.       В нашем кругу.       Круг. Тот самый, частью которого она никогда не сможет стать — как бы ни старалась, какой бы компетентной ни была.       И всё же Магнус, похоже, умел в нём ориентироваться.       Что ей теперь делать с Магнусом?       Гермиона закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание.       — Хорошо, — сказала она.       Слишком многое происходило одновременно. Она чувствовала себя так, будто на ощупь пытается ухватиться за что-то в тумане, но всё ускользает сквозь пальцы.       — Тебе стоит быть осторожнее, — сказал Малфой.       Она растерянно посмотрела на него. В последнее время это чувство накрывало её всё чаще.       — С чего вдруг тебе есть до этого дело, Малфой? — горько спросила она. — Я думала, ты будешь рад, что кто-то, как сказал Флинт, наконец надел на меня поводок.       Лицо Малфоя исказилось от гнева, взгляд стал тяжёлым, жёстким.       — Нет, Грейнджер, — сказал он. — Не буду.       Гермиона отвела взгляд в туман, вспомнив, как он выглядел в её кошмарах — как из него вырастали Беллатриса, Сивый… и тот, кто сейчас стоял рядом.       «Спасайся, — сказал он тогда. — Они идут. Я обещал тебе. Я обещал…»       Она моргнула, и видение рассеялось.       — Малфой, — вдруг сказала она, не успев подумать. — Почему ты позвал Добби?       Малфой вздрогнул, будто его ударили. Он невольно отшатнулся, и на миг в его глазах мелькнуло потрясение, почти переходящее в страх.       — Что? — выдохнул он.       — Я знаю, что это был ты, — тихо сказала Гермиона. — Тогда… когда я… когда мы…       Крик, боль, огонь под кожей, кровь, будто кипящая в жилах, ощущение, что она умирает и никто не сможет помочь…       — Я не хочу об этом говорить, — резко сказал Малфой. Он отвернулся и отошёл на несколько шагов.       Гермиона смотрела, как он остановился. Она и сама не была уверена, что готова говорить об этом.       Не сейчас.       Но почему-то ей всё равно хотелось попытаться.       — Малфой, — окликнула она.       — Я думал, ты не вспомнишь, — сказал он, и Гермионе показалось, что его голос дрожит. — Ты была в таком состоянии… всё было так спутано, я и сам потом не мог вспомнить…       Гермиона опустила взгляд на его руки — костяшки побелели, синие вены резко проступили: так сильно он сжимал кулаки.       — Я почти ничего не помню, — тихо сказала она. — Но это помню.       — Грейнджер… — Малфой стиснул челюсть. — Я не могу об этом говорить.       Он замолчал, отвернувшись.       И вдруг Гермиона поняла: возможно, той ночью пытали не только её. Не только она не может это отпустить.       — Хорошо, — сказала она. — Ладно.       Она смотрела, как его лицо снова становится пустым — привычно неподвижным, лишённым выражения. Краска сходила с него, эмоции исчезали, и вдруг в тумане её мыслей что-то прояснилось.       — Ты владеешь окклюменцией, — тихо сказала она. — Когда ты успел этому научиться?       Малфой повернулся к ней. Его серые глаза были тусклыми.       — Давно, — сказал он.       — Зачем? — спросила она.       Малфой резко выдохнул, и тёплый воздух повис в холоде лёгким паром.       — А сама как думаешь? — горько ответил он.       Наконец они дошли до площадки портключей. Малфой порылся в кармане пальто. Гермиона решила, что он достаёт портключ, но он вынул флакон с ярко-фиолетовым зельем и протянул ей.       — Что это? — спросила она, поворачивая флакон в руках. Она точно никогда раньше не видела такого: насыщенный фиолетовый цвет переливался серебристым отблеском.       — Когда вернёшься, тебе будет паршиво, — прямо сказал он. — После Азкабана всегда так. Это поможет.       — Где ты его взял? — с подозрением спросила Гермиона.       — Сам сделал, — ответил Малфой. — Этим я сейчас и занимаюсь. Когда меня не заставляют быть твоим телохранителем.       — Ты варишь зелья? — удивилась она.       — Вроде того, — уклончиво ответил он. — Хочешь — возьми. Не хочешь — твоё дело.       Он достал портключ и снова протянул ей руку. Гермиона убрала зелье в карман и вложила свою ладонь в его.       — Малфой, — сказала она.       Он посмотрел на неё — их руки всё ещё были сцеплены.       — Спасибо, — тихо добавила она. — За шоколад.       Он кивнул. Его рука была теплее её, а перстень с печаткой холодил кожу. Она чувствовала мозоли на его пальцах.       Он крепче сжал её ладонь и переплёл их пальцы. В следующий миг они исчезли в тумане, а хлопок трансгрессии оглушительно раскатился в мёртвой тишине.

***

      Когда Гермиона вошла в кабинет мракоборцев, двое за столами удивлённо подняли головы.       — Министр, — сказала Дита, слегка склонив голову.       Гермиона кивнула, чувствуя, как пересохло во рту.       — Гарри здесь? — спросила она.       — Сейчас узнаю, — отозвался другой мракоборец.       Они с Дитой остались одни.       — Вы были у Праудфута? — тихо спросила Дита.       — Да.       — Он был хорошим человеком, — хрипло сказала она. — Я не могла поверить, когда услышала.       Гермиона на секунду замешкалась, нахмурившись, но тут же её отвлекла другая мысль.       — Где его кабинет? — спросила она.       — По коридору, слева, — ответила Дита. — Сейчас он опечатан, идёт расследование.       Гермиона кивнула, когда второй мракоборец вернулся.       — Мракоборец Поттер просит вас зайти к нему, — сказал он.       Гермиона поблагодарила его и направилась в кабинет Гарри.       Он поднял голову, как только она вошла.       — Ты его видела? — сразу спросил он.       Гермиона замерла, и её лицо наконец дрогнуло.       — Гарри, здесь явно что-то не так, — сказала она.       — Ты тоже это видишь, — ответил Гарри, проводя рукой по волосам; она заметила, что его рука слегка дрожит. — Тут что-то не сходится, но все упорно хотят верить, что это он.       — Почему все так уверены, что это он? — спросила Гермиона.       — Гермиона, есть очевидцы: они буквально видели, как он встал и запустил заклятие в Кингсли. Там полно остаточной магии, и с той точки у него был идеальный обзор, — сказал Гарри. — Всё очень плохо. Очень.       Гермиона втянула воздух. Перед глазами снова и снова вставало лицо Праудфута — опытного мракоборца, напуганного, сломленного, совсем не похожего на человека, способного хладнокровно убить Кингсли.       — Гарри, — сказала она. — Думаю, на него наложили «Империус». Возможно, ещё и «Конфундус». Когда я его видела, он почти не соображал.       — Мы проверили его на «Империус» и «Конфундус» — ничего, — ответил Гарри. — Гермиона… ты понимаешь, чем это для нас обернётся? Поэтому я и не сказал тебе сразу.       Гермиона покачнулась.       — Понимаю.       Она вместе с Праудфутом разрабатывала меры безопасности для Кингсли — об этом знали все. Она даже одобрила его собственные защитные заклинания. А Гарри упустил момент, когда его заместитель якобы готовил покушение на министра.       Всё было очень, очень плохо.       — Гарри, что мне делать? — спросила Гермиона. Кости всё ещё ломило от холода, который никак не отпускал. В ушах звенели крики из Азкабана, перед глазами стоял Праудфут. — Я не могу просто оставить всё как есть.       — Я знаю, — мрачно сказал Гарри. — Я в твоём распоряжении, министр.       Гермиона посмотрела на него: усталое лицо, тревога в глазах, тени под глазами.       — Это плохо кончится, — сказала она, повторяя его слова.       Она знала это. Но всё равно собиралась действовать.       Вздохнув, она достала из кармана маленький флакон с зельем, которое дал ей Малфой.       — Ты знаешь, что это? — спросила Гермиона, показывая его Гарри.       Он нахмурился, разглядывая зелье.       — Знакомо выглядит, — наконец сказал он. — Но точно не скажу.       — Я тоже не уверена, — сказала Гермиона. — Малфой дал. Сказал, поможет после Азкабана.       — Прости, — поморщился Гарри. — Я должен был тебя предупредить. Ты собираешься его выпить?       — Не знаю, — призналась Гермиона. — Он сказал, что сам его сделал.       — Сейчас он зельевар, — сказал Гарри. — Занимается исследованиями, поставляет лечебные зелья в Мунго и в лавки на Косом переулке. Скорее всего, ты уже пила что-то из его работ.       Гермиона удивлённо посмотрела на Гарри.       — Я не знала, — наконец сказала она и снова взглянула на флакон, в котором переливались фиолетовые волны.       Она на мгновение задумалась.       — Я уже не понимаю, кому и во что верить, — горько сказала Гермиона. — Если это меня убьёт, значит, хотя бы в одном человеке я не ошиблась.       Не позволяя себе передумать, она одним глотком выпила зелье.       Тепло разлилось по телу почти сразу, как только зелье коснулось языка. Крики исчезли, мысли прояснились. Образ Праудфута всё ещё стоял перед глазами, но поблёк. Холод ушёл из рук и ног, туман в голове рассеялся. Тело перестало казаться скованным и болезненным.       «Снова ошиблась», — отозвалось в голове.       Теперь ей уже ничто не казалось понятным. Особенно Малфой.       — Подожди… кажется, я уже видел это зелье, — вдруг сказал Гарри, забирая у неё пустой флакон. — Этот переливающийся фиолетовый цвет… по-моему, оно стояло в лаборатории Невилла в Хогвартсе.       — У Невилла есть лаборатория? — удивилась Гермиона. Потом нахмурилась. — И что Малфой делает с Невиллом?       Она и не подозревала, сколь многого не знает.

***

      — Есть ли причина, по которой вы созвали это экстренное заседание, мадам министр? — с холодком поинтересовалась мадам Шафик. — У некоторых из нас есть дела и за пределами этих стен.       Гермиона подавила резкий ответ и придала лицу спокойное, уверенное выражение.       — Я посетила Джозефа Праудфута в Азкабане, — сказала она. — И после этого визита считаю необходимым поручить мракоборцам провести полное расследование его причастности к гибели министра Бруствера.       — Его причастности… — перебил Фадж. — Я думал, всё и так ясно.       — Так это и выглядит, — ровно ответила Гермиона. — Однако во время визита вскрылись некоторые обстоятельства, требующие проверки.       — Какие именно? — спросила мадам Марчбэнкс, постукивая пером.       — У меня есть основания полагать, что мракоборец Праудфут находился под действием «Империуса» и действовал не по своей воле, — сказала Гермиона. — До этого он был безупречным и преданным сотрудником Министерства, и мы не должны обвинять потенциально невиновного человека без полного расследования.       В зале повисла тишина.       — Вы уверены? — резко спросила мадам Шафик. — Я была глубоко потрясена новостью о Праудфуте. За все годы службы я ни разу не замечала за ним враждебности по отношению к покойному министру.       — Это будет колоссальная трата ресурсов, которых у нас и так нет, — раздражённо сказал Фадж. — И ради чего? Чтобы прийти к тому же выводу — что Праудфут хладнокровно убил Бруствера.       — Тем не менее, — сказала Гермиона, — я считаю, что расследование необходимо.       — Я так не думаю, — заявил лорд Фоули. — По-моему, это совершенно бессмысленно.       — Не давайте ей себя обмануть, — выкрикнул со своего места Маркус Флинт. — Грейнджер просто пытается выгородить своего дружка и прикрыть себя.       Его взгляд скользнул по Гермионе с явным удовольствием.       — В конце концов, — продолжил Флинт, — разве не вы помогали Праудфуту разрабатывать меры безопасности для Министра Бруствера? Разве не вы их утверждали?       Плечи Гермионы напряглись, она сжала кулаки.       — На что вы намекаете? — резко спросила она.       — Ни на что, мадам министр, — невинно ответил Флинт. — Ведь вам нечего скрывать, не так ли?       — Я не понимаю, о чём вы, Флинт, — отрезала Гермиона. — Я лишь прошу одобрить начало расследования. Визенгамот согласен?       — Это плохая идея и выставляет вас в дурном свете, министр, — раздражённо сказал Фадж. — Вы отказываетесь видеть очевидные факты, но при этом охотно принимаете те, которых не существует!       — Уже несколько недель вы обвиняете Визенгамот в потворстве Эверласт, — усмехнулся лорд Фоули. — Почему вам так трудно признать, что в вашей тюрьме сидит полноценный скавенджер? Я требую надлежащего судебного разбирательства!       Гермиона на миг замерла. Перед глазами вновь возникло лицо Праудфута, искажённое отчаянием и страхом. Она сглотнула.       — Если будет доказано, что Праудфут состоит в Скавенджерах, — сказала она, — я прослежу, чтобы он понёс заслуженное наказание. Но до этого разве не важно, что мы могли заключить под стражу невиновного?       Она обвела взглядом зал, пытаясь найти хоть искру совести среди людей, давно забывших о самом её существовании.       — Я не советую этого делать, — сказала мадам Шафик. — Есть достаточно доказательств, указывающих на вину мракоборца Праудфута.       Она перевела взгляд на Магнуса, который до этого молчал.       — Вы поддерживаете просьбу министра? — спросила она его.       Магнус натянуто улыбнулся.       — Если министр желает пересмотреть имеющиеся улики, — сказал он, — я не стану ей препятствовать.       Гермиона так сильно стиснула кулаки, что ногти впились в ладони.       — Эти улики не являются неопровержимыми. Показания очевидцев — один из самых ненадёжных видов доказательств, — резко сказала она. — И я обязана попытаться. На кону жизнь человека.       — Что ж, тогда ответственность на вас, — бросил Фадж и ударил молотком, объявляя заседание закрытым.       Гермиона слышала шёпот вокруг: «Истерична», «Безответственна», «Вот поэтому Министром должен быть мужчина».       Она посмотрела на мадам Шафик и мадам Марчбэнкс — обе уставились в свои столы, не сказав ни слова.       Гермиона медленно обвела взглядом зал — членов Визенгамота, представителей собственной партии. Среди тех, кто должен был быть на её стороне, она оказалась совершенно одна.       Помимо воли её взгляд скользнул через весь зал к Малфою. Он смотрел на неё в ответ, лицо его оставалось неподвижным.       В этот момент Гермиона поняла, что совершает ошибку.       Но остановиться уже не могла — всё неумолимо катилось к катастрофе.

***

      После заседания Магнус зашёл к ней в кабинет с кружкой её любимого лавандового «Леди Грей». Он сел напротив, неторопливо отпивая свой «Эрл Грей».       — Ты говорил, что не будешь соперничать со мной, — сказала Гермиона, откладывая перо и поднимая на него взгляд. — Что мы на одной стороне. Но это совсем не похоже на правду.       — Я и не буду, — спокойно ответил Магнус. Его светло-голубые глаза за стёклами очков смотрели прямо и внимательно. — И мы действительно на одной стороне.       Гермиона посмотрела на свою чашку и сделала глоток, обжигая язык.

***

      «МИНИСТР ОТКАЗЫВАЕТСЯ ПРИЗНАТЬ: ЗАМЕСТИТЕЛЬ ГЛАВЫ МРАКОБОРЦЕВ — УБИЙЦА ПОКОЙНОГО МИНИСТРА» — гласил заголовок на первой полосе «Ежедневного пророка».       «ДРУГ МИНИСТРА — УБИЙЦА БРУСТВЕРА: ПОЧЕМУ ОНА НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕТ?» — вопрошал «Вечерний пророк» на первой странице.       «ПРЕДНАМЕРЕННОЕ БЕЗДЕЙСТВИЕ МИНИСТРА: ГРЕЙНДЖЕР БЕЗУЧАСТНО НАБЛЮДАЕТ, КАК ПРАУДФУТА ПРИЗНАЮТ ВИНОВНЫМ В УБИЙСТВЕ БРУСТВЕРА» — возвещал «Магический вестник».       «ПОЗОР ПОТТЕРА: ЗАСТИГНУТ ВРАСПЛОХ СОБСТВЕННЫМ ЗАМЕСТИТЕЛЕМ» — сообщалось в одной из второстепенных статей «Ежедневного пророка» несколькими днями позже.

***

      Холодок пробежал по спине, когда Гермиона вместе с Гарри вошла во внутренний двор Министерства. С тех пор как погиб Кингсли, она сюда не возвращалась.       Её взгляд невольно метнулся к помосту.       Кровь. Она была повсюду: на одежде, на лице, на руках. Её руки буквально были в крови…       Гермиона резко отвела взгляд.       — Сюда, — позвал Гарри откуда-то сбоку, и она подошла к нему.       Она наблюдала, как он пробормотал несколько заклинаний, и в углу вспыхнул ярко-синий свет — почти ультрафиолетовый по своей интенсивности.       — Это магическая сигнатура Праудфута, — тихо сказал Гарри. — Она повсюду. Мы уже проверили его палочку. Именно она наложила «Сектумсемпру».       — А его собственные заклинания? — спросила Гермиона. — Он правильно их применил? Их не изменяли? Я видела, как он их накладывал.       — Здесь есть несколько неизвестных заклинаний с его сигнатурой, но они выглядят безобидными, — ответил Гарри.       — Нужно проверить его модифицированные заклинания, — сказала Гермиона, озвучивая мысль, которая давно не выходила у неё из головы. — Он показывал мне, что использует, но тогда ничего не вызвало подозрений. Можно просмотреть его записи.       — Они в его кабинете, а это сейчас место преступления, — сказал Гарри. — Тебе придётся получить разрешение Визенгамота, чтобы туда попасть. Меня от дела отстранили.       — Чёрт, — выдохнула Гермиона и устало вздохнула.       — Я просто не могу поверить, что он на это способен, — тихо сказала она. — Если бы ты видел его в Азкабане, Гарри, ты бы тоже не поверил.       — Меня не пускают к нему с тех пор, как его туда отправили, — с раздражением ответил Гарри. — Как я мог не заметить, что что-то происходит? Если его… заставили, я должен был это предотвратить. А если он сделал это сам… я не знаю, что думать.       Гарри выглядел таким измотанным и подавленным, что Гермиона невольно потянулась к нему и переплела с ним пальцы.       — Мы разберёмся, Гарри, — тихо сказала она. — Всё будет хорошо.       — Ты правда так думаешь? — с сомнением спросил он. — Когда у нас хоть что-то было хорошо?       — Должно быть хорошо, — просто ответила Гермиона. — Иначе нельзя. Мы должны верить, что правда выйдет наружу, что в итоге победит добро. Потому что если это не так, какой тогда вообще смысл?

***

      «АНАЛИТИКИ ОБСУЖДАЮТ: БЕЗДЕЙСТВИЕ МИНИСТРА ГОВОРИТ О МНОГОМ» — писала «Магическая независимая».

***

      — Мадам министр, вы тратите время впустую, — раздражённо сказал Фадж. — И наше заодно.       — Я всего лишь прошу разрешения попасть в его кабинет, — настаивала Гермиона. — Или чтобы одному из мракоборцев дали допуск и поручили изъять и изучить материалы, о которых я говорила.       — Гермиона, ты уверена, что это необходимо? — вполголоса, но так, чтобы все услышали, произнёс Магнус. — Есть куда более важные вопросы, а мы топчемся на месте. Ты слишком цепляешься за это, хотя ответ уже очевиден.       — Согласна, это выглядит не лучшим образом, мадам министр, — сказала мадам Шафик почти сочувственно. — Вы слишком… зациклены на этом.       — Разве не очевидно, почему она так зациклена? — усмехнулся Маркус Флинт.       Гермиона тут же напряглась.       — Он же из её людей.       — Из каких ещё «моих людей», Флинт? — резко спросила Гермиона. — Праудфут не скавенджер, и я не возглавляю Скавенджеров или что ты там себе напридумывал…       — Правда? — усмехнулся Флинт, и его глаза сверкнули. — Не скавенджер? И не возглавляешь?       Гермиона рассмеялась с презрением.       — Разумеется, нет, — холодно сказала она.       — Я всегда считал тебя лидером Скавенджеров, — продолжил он, и его голос разнёсся по залу. — А теперь ты сама это озвучила. Очень подозрительно, не находишь? Всё складывается, не так ли?       В зале повисла тишина. Слова Флинта эхом отдавались от стен и гулко отзывались в груди Гермионы. Она огляделась — члены Визенгамота и её собственная партия смотрели на неё серьёзно и настороженно.       — Вы это всерьёз? — выдохнула Гермиона. Никто не ответил. — Это абсурд!       Рядом с Флинтом она заметила Малфоя — его взгляд был острым, устремлённым куда-то в сторону.       Гермиона проследила за его взглядом и увидела Магнуса. На его лице читалось удовлетворение.

***

      «ФЛИНТ ОБВИНЯЕТ МАГЛОРОЖДЁННОГО МИНИСТРА В СВЯЗЯХ СО СКАВЕНДЖЕРАМИ» — сообщал «Ежедневный пророк».       «ЛИДЕР СКАВЕНДЖЕРОВ: СЕРЬЁЗНАЯ ВЕРСИЯ?» — вопрошало «Магическое метро».       «РЕПУТАЦИЯ ЗОЛОТОЙ ДЕВОЧКИ ПОД УГРОЗОЙ» — отмечал «Ведьмополитен».       «АНОНИМ ИЗ ПАРТИИ МИНИСТРА: НИКТО НЕ ДОВЕРЯЕТ ГРЕЙНДЖЕР» — гласила первая полоса «Ежедневного пророка» на следующий день.

***

      — Я не лидер Скавенджеров! — закричала Гермиона у себя в кабинете и швырнула вазу со стола.       Она тяжело опустилась в кресло, закрыв лицо руками, задыхаясь.       Вдох. Выдох.       Вдох. Выдох.       Гермиона подняла голову и заметила, что дверь приоткрыта. Она посмотрела в щель и увидела, как люди в коридоре замерли, уставившись на неё с потрясёнными лицами.       «Чёрт».       Её переполняли отчаяние и горечь, выплёскиваясь наружу, как вода из прорванной плотины, которую уже невозможно было сдержать.

***

      Дождавшись, пока кабинет мракоборцев опустеет, Гермиона тихо пробралась в кабинет Праудфута, по дороге снимая защитные чары.       Внутри было темно и тревожно тихо. Единственный свет падал из окна без занавесок — луна освещала комнату холодным светом. Гермиона осторожно шагнула вперёд и прошептала заклинание, снимая сигнальные чары у его стола.       Она лишь мельком взглянула на стол и сразу отвела взгляд.       Её интересовало не это.       Она повернулась к книжной полке. Осторожно приблизившись, тихо произнесла «Люмос» и начала пробегать глазами по корешкам. Среди книг лежал блокнот.       Сбоку стояла небольшая рамка с волшебной фотографией: женщина с каштановыми волосами улыбалась и махала рукой, рядом стоял маленький мальчик, а на руках у неё был ещё один ребёнок. У Гермионы сжалось горло. Она быстро отвернулась.       Она уже тянулась за блокнотом, когда за спиной внезапно вспыхнул яркий свет. Гермиона вздрогнула и резко обернулась.       Позади стояла Дита, её палочка сияла от «Люмос Максима», и от этого удивление на её лице казалось ещё сильнее.       — Что вы здесь делаете? — с тревогой спросила она.       Сердце Гермионы заколотилось.       — Я просто… — начала она и запнулась. — Мне нужно было кое-что проверить.       Дита перевела взгляд на книги у неё в руках.       — Вы пытаетесь ему помочь, — тихо сказала она.       Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула.       — Да, — сказала она. — Я правда думаю, что он невиновен.       Дита посмотрела на неё, и её лицо вдруг дрогнуло. Она отвернулась.       — Я тоже так думала, — тихо сказала она. — Он был хорошим человеком… хорошим начальником…       Гермиона ждала, что она продолжит, но Дита замолчала.       — Вы не должны никому говорить, что я была здесь, — сказала Гермиона. — Буду благодарна, если вы сохраните это в тайне.       — Я не скажу, Министр, — ответила Дита. — В этом уже нет смысла. Вы всё равно не сможете его спасти.       Гермиона резко повернулась к ней.       — Почему? — спросила она. — У нас ещё есть время…       Дита посмотрела на неё почти сочувственно.       — Вы разве не слышали? — тихо сказала она. — Праудфут мёртв. Он покончил с собой в Азкабане несколько часов назад.

***

      — Не понимаю, чему вы удивляетесь, — сказал Фадж. — Он был виновен и явно не в своём уме.       — Полный провал с вашей стороны, мадам министр, — добавила мадам Шафик.       — Провал, — поддержал лорд Фоули.

***

      «МИНИСТР УЖЕ НЕ СПРАВЛЯЕТСЯ?» — спрашивал «Ежедневный пророк».       «МИНИСТР ПОТЕРЯЛА ЧУВСТВО ПРИОРИТЕТОВ», — СООБЩАЕТ АНОНИМНЫЙ ИСТОЧНИК В МИНИСТЕРСТВЕ — писал «Вечерний пророк», подхватывая тему «Магической независимой».       В последующие дни все газеты публиковали материалы с комментариями о Гермионе.

***

      Гермиона вошла в Отдел по борьбе с неправомерным использованием магловских артефактов и направилась в кабинет связи с маглами. Когда-то это был её единственный кабинет — первый стол в Министерстве, на её первой должности.       Тогда она была полна надежд. Уверена, что её ждёт светлое будущее и что она сможет изменить мир.       Теперь кабинет покрывала пыль, стол потускнел и постарел — как и надежда, что когда-то жила в ней. Она села на своё старое место, и стул протяжно скрипнул, словно тоже успел состариться. Этот звук больно отозвался внутри.       Она провела рукой по столу, смахнув пыль, затем слегка подула, наблюдая, как пылинки взмывают в воздух.       — Эм… Гермиона, это ты? — Она подняла пустой взгляд, когда в дверях появился Артур. Он огляделся и с удивлением посмотрел на неё. — Что ты здесь делаешь?       Гермиона пожала плечами.       — Просто хотела побыть в тишине, — сказала она.       Артур, казалось, ждал, что она добавит что-то ещё. Но добавить было нечего. У Гермионы вообще не осталось слов.       Он замялся у двери, затем всё-таки вошёл и подошёл ближе.       — Ты в порядке? — мягко спросил он.       Гермиона опустила взгляд на стол.       — Да, — ответила она. Потом вздохнула. — Прости, Артур… я оставила твою машину в Австралии. Верну, когда отправлюсь туда в начале февраля…       — Не переживай из-за машины, — перебил он. — У тебя сейчас заботы поважнее.       Он на секунду замолчал, затем придвинул стул с другой стороны стола и сел рядом.       — Сейчас, наверное, непросто, — осторожно сказал он.       Гермиона коротко усмехнулась.       — Можно и так сказать, — ответила она. — У меня ничего не получается.       Артур кивнул.       — Все мы совершаем ошибки, — сказал он. — Так мы учимся. Это не значит, что ты всегда будешь ошибаться. Единственное, что остается — это проявлять упорство.       — Я и проявляю, — сказала Гермиона. — Упорство. Ненавижу это слово. Меня всегда учили, что если быть упорной, всё в итоге наладится. Я так хотела… принадлежать этому миру. Волшебному миру. Думала, что, став министром, наконец стану его частью. Какая глупость.       Она слегка пнула ножку стола, и в воздух снова взметнулась пыль.       — Гермиона, конечно, ты принадлежишь волшебному миру, — растерянно сказал Артур. — Сейчас может казаться иначе, но твой труд принесёт плоды. Я в это верю. Честно скажу: путь у тебя будет трудный. Но если ты действительно этого хочешь — быть Министром магии — у тебя получится.       — Тогда почему всё идёт не так? — тихо спросила она.       Она сдержала всхлип, но тело всё равно дрогнуло.       — Я так старалась… так долго… но всё рушится. Гибнут невинные маглорождённые, а я ничего не могу сделать. Кингсли мёртв, а я никогда не смогу стать им. Праудфут погиб, хотя я должна была его спасти…       — Ты не можешь всё исправить, Гермиона. И никто не вправе этого от тебя требовать, — твёрдо сказал Артур. — Ты не должна брать всё на себя. Это не твоя вина.       — Нет, моя, — прошептала она, и слёзы потекли по щекам. — Моя, потому что я ничего не могу изменить, как бы ни старалась. Все меня ненавидят, все против меня. Я больше не понимаю, кому верить. И не знаю, что делать.       Она подняла на него глаза, по щекам текли слёзы.       — Скажи, что мне делать, — прошептала она. — Я просто не знаю, как поступить.       Сквозь слёзы она всё же заметила растерянность на лице Артура. Он осторожно притянул её к себе.       — Гермиона… — тихо сказал он. — Всё будет хорошо.       — Я так одинока, — с трудом выговорила она. — Я всегда одна.

***

      Гермиона поднялась на служебном лифте к залу Визенгамота. Она стояла в замкнутом пространстве, тупо глядя на стены, и ей казалось, что они сдвигаются ближе.       Лифт остановился несколькими этажами раньше. Двери разъехались, и в проёме появился Малфой.       Гермиона никак не отреагировала.       Он тоже не выказал удивления. Молча вошёл в лифт и остановился рядом, сохранив между ними ощутимую дистанцию. Взгляд его был прикован к закрывающимся дверям.       Гермиона закрыла глаза и прислушалась к его дыханию. Он стоял неподвижно, и от него шло тепло — от кожи, от одежды. Почему-то это немного успокаивало.       Она открыла глаза.       — Ты был прав, — ровно сказала она. — Я всё испортила.       Она почувствовала, как он повернул голову в её сторону.       Он ничего не сказал.       — Должен быть доволен, — продолжила она.       Она попыталась придать голосу насмешку и холод, но вместо этого он прозвучал пусто и бессильно.       Она и сама не понимала, зачем продолжает с ним спорить.       — Понимаю, для тебя это может прозвучать неожиданно, Грейнджер, — сказал Малфой, — но я не получаю удовольствия от твоего… положения.       Гермиона резко вдохнула и посмотрела на него.       Её охватило странное, необъяснимое чувство — почти отчаянная потребность в чём-то, чему она не могла дать названия. Внутри что-то ломалось, слой за слоем, обнажая самую уязвимую её часть.       Ей снова захотелось расплакаться, и мысль о том, что Малфой может это увидеть, больше не имела значения.       — Грейнджер, — тихо сказал он. В его голосе звучала усталость, почти скорбь.       Почему он говорил так, будто ему больно?       Ближайшая к ней рука едва заметно дрогнула, и на одно безумное мгновение Гермионе показалось, что он сейчас протянет её к ней.       Гермиона столько времени держала вокруг себя защиту, отгораживалась от мира, сражалась со всеми, не щадя себя. Но сейчас, в этом лифте, рядом с Драко Малфоем, она отпустила всё.       Она подняла на него взгляд; глаза жгло, внутри обрушивалась лавина эмоций. И на этот раз она не пыталась ничего скрыть.       — Мне кажется, Праудфут стал козлом отпущения, — сказала она, с трудом сдерживая всхлип. — Чьим-то прикрытием. И, возможно… я тоже.       Его взгляд встретился с её — внезапно ясный, живой.       — Что ты имеешь в виду? — резко спросил он.       — Почему ты здесь, Малфой? — снова спросила она. Но теперь это звучало как мольба. — Что изменилось?       Он посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах кружился шторм — уголь и серебро. Лицо на мгновение исказилось горечью, а затем снова стало пустым.       — Всё, — сказал Малфой.       И её кошмары больше не отражались в его глазах.

***

      Во время заседания Визенгамота царила странная тишина.       Гермиона зачитывала пункты повестки вместе с мадам Шафик, которая выглядела рассеянной. Фадж несколько раз вмешивался, но в целом заседание шло подозрительно гладко.       Это должно было насторожить её.       Но мысли о Праудфуте, двойной игре Магнуса и насмешках Визенгамота совершенно её вымотали, и она не заметила взглядов, которыми обменивались члены собрания и представители её собственной партии.       Она даже не сразу обратила внимание, что Флинт и Малфой о чём-то напряжённо спорят шёпотом, пока мадам Шафик не вмешалась.       — У вас что-то случилось, лорд Флинт, лорд Малфой? — спросила она. — Вы мешаете заседанию.       — Вовсе нет, мадам, — откликнулся Флинт. Он с явным удовольствием посмотрел на Гермиону. — Просто я хотел узнать, когда мы перейдём к особому пункту повестки.       — В повестке нет никаких дополнительных пунктов, — нахмурившись, сказала Гермиона, глядя в свои пергаменты.       — Я лишь сказал Маркусу, что мне не поступало уведомлений о каких-либо дополнительных вопросах на сегодняшнем заседании, — произнёс Малфой. — Я бы предложил отложить любые новые пункты до тех пор, пока все не будут должным образом осведомлены.       — Осведомлены о чём? — раздражённо спросила Гермиона. — Визенгамот не подавал запроса на добавление новых вопросов, и без моего ведома и согласия это невозможно.       — О, но это не мы приготовили «особый пункт», — почти выкрикнул Флинт. В его глазах сверкало злорадство. — Это ваши люди хотят кое-что сказать.       Гермиону охватило недоумение.       — Что… — начала она, поднимаясь.       Она посмотрела на Магнуса. На его лице смешались странные эмоции.       Жалость. Сожаление.       И вдруг она всё поняла.       Дышать стало нечем.       Хайд поднялся с места на несколько рядов позади. Все взгляды обратились к нему. Он выглядел неуверенным, нервным, но явно собирался с силами.       — Я был выбран представителем, чтобы озвучить позицию всей партии, — начал он.       Гермиона огляделась. Кто-то избегал её взгляда. Перси уронил перо, растерянно глядя на Хайда. Ханна тоже выглядела сбитой с толку.       — Наша партия сообщает Визенгамоту, что больше не доверяет своему нынешнему лидеру, — продолжил Хайд. — В связи с этим мы просим разрешения избрать нового лидера и, соответственно, нового Министра магии.       Гермионе казалось, будто она во сне. Мысли вязли в тумане, как в её кошмарах.       — Что? — выдохнула она, оглядывая зал. Её окружали равнодушные, довольные, насмешливые лица. — Меня об этом не уведомили, я не…       — Конечно, не уведомили, — весело сказал Фадж. — Это, знаете ли, вмешательство.       — Вы не можете… — начала она, задыхаясь.       — Визенгамот даст разрешение на выбор нового лидера? — перебил Хайд, не глядя на неё.       — Подождите минуту! — неожиданно вмешался Тео, переводя взгляд с Гермионы на Хайда. — Это теперь у вас так принято? Устраивать засады собственному министру? Не слишком ли много ты о себе возомнил, Хайд?       — Что ты хочешь этим сказать? — вспыхнул тот.       — Замолчи, Нотт! — крикнул Флинт со своей скамьи. — Ты не понимаешь, о чём говоришь.       — Что, в отличие от тебя? — крикнул в ответ Тео. — Ты-то только и делаешь, что несёшь чушь, строя из себя важную шишку, хотя все знают, что твой папаша выкупил тебе место после того, как его отобрали…       — Не смей говорить о моём отце, Нотт, — холодно сказал Флинт; в его глазах вспыхнула угроза. — Предупреждаю.       — Да плевать я хотел… — начал Тео, поднимаясь.       Гермионе казалось, что она парит где-то отдельно от всего происходящего. Споры вокруг звучали приглушённо, будто за стеклом, которое она не могла разбить.       — Тео, — резко оборвал его Малфой.       Тео всё ещё стоял, сжав кулаки.       Малфой повернулся к мадам Шафик.       — Возможно, стоит дать министру время сформулировать ответ, — сказал он сквозь зубы. — Как это обычно делается.       Мысли Гермионы немного прояснились.       — Внеочередные выборы, — сказала она. — Я могу объявить внеочередные выборы. Тогда я смогу участвовать и попытаться остаться на посту…       — Грейнджер, ты серьёзно? — перебил Фадж. — Британия не может сейчас остаться без действующего министра и устойчивого правительства.       — В случае внеочередных выборов я остаюсь министром, — возразила Гермиона. — До тех пор, пока меня не сместят.       — Похоже, этот момент настал, — с лёгкой снисходительной улыбкой сказал Фадж. Он повернулся к мадам Шафик. — Мадам, предлагаю разрешить переголосование. Вы согласны?       Перси вскочил.       — Это недопустимо!       — Вы серьёзно? — Тео уставился на Фаджа с нескрываемым недоверием.       — Мадам Шафик, — вмешался Малфой; его голос был тихим, но твёрдым. — Так дела не ведутся.       Мадам Шафик на мгновение замешкалась, явно не зная, как поступить. Затем виновато взглянула на Гермиону.       — Если ваша партия больше вам не доверяет, — медленно сказала она, — боюсь, ваше правительство фактически утратило поддержку. У нас нет времени на внеочередные выборы. Мадам Министр… боюсь, мне придётся разрешить переголосование.       — Это несправедливо! — воскликнула Гермиона, её голос дрожал от ярости. Она сжала край стола так, что побелели костяшки. — Это противоречит законам Визенгамота!       — Я разрешаю исключение, — коротко сказал Фадж. Затем громко объявил: — Визенгамот допускает переголосование…       — Я требую выборов! — выкрикнула Гермиона. — Это моё право…       — Кто будет выдвигаться против Грейнджер? — перебил её Фадж.       Гермиона резко вдохнула. Она уже знала, что сейчас произойдёт.       Магнус поднялся.       — Я, — сказал он, и его голос разнёсся по залу.       Гермиона повернулась к нему. Предательство обрушилось на неё с такой силой, что перехватило дыхание.       И всё же он не отвёл взгляда. Смотрел серьёзно, решительно — будто не был предателем.       «Я стану соперничать с тобой, Гермиона», — говорил он.       «Тогда что это?» — подумала она, чувствуя, как слёзы жгут глаза.       — Поднимите руки за Рота — как лидера партии и Министра магии, — объявил Фадж.       Гермиона огляделась. Руки поднимались почти сразу, одна за другой.       Ещё один удар предательства.       — Хорошо, — сказал Фадж. — Теперь за Грейнджер.       Снова поднялись руки. Гермиона отчаянно пыталась сосчитать, но всё происходило слишком быстро.       — Равенство, — произнесла мадам Шафик.       Флинт поднялся.       — В случае равного голосования решающее слово остаётся за Визенгамотом, — заявил он. — Последний голос за нами.       Гермиона резко вдохнула. Сердце гулко стучало в груди. Она медленно обвела взглядом ряды Визенгамота, пока не встретилась глазами с Малфоем.       Он смотрел на неё с тревогой.       — Хорошо, — сказал Фадж. — Кто за Рота?       Поднялось подавляющее большинство рук.       Сердце Гермионы провалилось.       Малфой не поднял руку. Как и Тео, мадам Шафик и мадам Марчбэнкс.       — Ну что ж, — довольно произнёс Фадж, словно получил лучший подарок. — Визенгамот сделал выбор. Рот получает их голоса.       Гермиона пошатнулась.       Мадам Шафик с тревогой посмотрела на неё, затем на Магнуса.       — Министр Рот, — сказала она теми же словами, что совсем недавно обращала к Гермионе. Они резанули, как нож. — Позвольте первой поздравить вас…       Дальше Гермиона уже не слышала.       Она больше не была Министром.       Она проиграла.       «Тебе понадобится общественная поддержка, и тебе нужно будет удержаться в благосклонности членов Визенгамота, — говорил Кингсли. — Какими бы устаревшими и архаичными они ни были, именно они управляют нашим обществом».       У Гермионы этой поддержки не было никогда.       Они никогда не собирались её принимать.       И никогда не собирались давать ей шанс.       Она повернула голову к Магнусу и увидела, как в его глазах вспыхнуло торжество.