Скарлетт или Луз

Старый шкафчик стоял одиноко у стены, его поверхность была потёрта, с мелкими царапинами и вмятинами, словно следами прошлого. Казалось, будто он хранил в себе историю, собранную за многие годы — истории о трепетных признаниях, несмелых жестах и украдкой брошенных взглядах. Эмити остановилась перед ним, и её взгляд потянулся к дверце, к тем местам, где Луз некогда оставляла свои невидимые следы — следы, видимые лишь для неё одной. Она провела пальцами по холодному металлу, вспоминая, как однажды, стоя здесь, Луз случайно коснулась её руки — и этот момент запечатлелся в её сердце так же, как потертые следы на этом шкафчике. Вся неуверенность, страх и надежда, которыми были пропитаны их дни, теперь казались такими очевидными. И пусть эти царапины и вмятины хранили в себе время, внутри Эмити жила любовь, начавшаяся здесь — робкая, но растущая с каждым мгновением. Воспоминания о той, кого уже не было рядом, накатывали на неё, заполняя каждую клеточку её существа. Глаза, обычно сияющие ярким аметистом, были потускневшими, заволоченными дымкой печали и тоски, словно сама природа решила притушить их свет, отражая её внутреннюю боль. — Не могу поверить… — прошептала Эмити, едва слышно, и её голос дрогнул, предавая ту бурю, что бушевала внутри. Боль от потери была острой, словно осколок стекла, застрявший глубоко в её сердце. Эти воспоминания — смех Луз, её лёгкие прикосновения и беззаботные улыбки — приходили к ней, как приливная волна, вынуждая её сердце сжиматься от боли. Едва удерживаясь на грани, Эмити стояла, потерявшись в собственных мыслях, пока её не выдернул из этого состояния звук приближающихся шагов. Она повернулась, и её взгляд наткнулся на фигуру Боши, которая двигалась по коридору с самодовольной уверенностью. В её глазах светилось что-то злорадное, как у хищника, выслеживающего раненую добычу. Боша остановилась перед Эмити, её взгляд стал тяжёлым и насмешливым. Её лицо отразило ядовитое удовлетворение, когда она заметила печаль и смятение на лице Эмити. — Отошла уже от утраты? — произнесла Боша, растягивая слова, словно смакуя их вкус. Её голос был пропитан ядом, каждая нота сочилась едкой издёвкой. Эмити вздрогнула, и её тело напряглось, словно струна, натянутая до предела. Гнев вспыхнул внутри неё, как пламя, готовое вырваться наружу. Она сжала кулаки, её зубы стиснулись так, что мышцы на лице напряглись. — Что тебе нужно, Боша? — процедила она сквозь зубы, пытаясь удержать себя от того, чтобы не накинуться на неё. Ухмылка на лице Боши стала шире, её взгляд наполнился жестокой самодовольной насмешкой. — Просто напомнить, что не всем стоит доверять... — прошипела она, наслаждаясь своим влиянием на Эмити, её голос был низким, почти шепотом, но пропитанным ядом, который проникал в самые слабые места. Эмити не выдержала. Она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между собой и Бошей, и посмотрела ей прямо в глаза, сражаясь с эмоциями, которые рвались наружу. — Луз — самый лучший человек из всех, кого я знала! — её голос звучал твёрдо, даже если слегка дрожал от сдерживаемых слёз и гнева. В её словах была вся её привязанность, её боль и её желание защитить память о той, кто значил для неё так много. — Убирайся прочь! Боша на мгновение замерла, удивлённая тем, с какой силой и смелостью говорила Эмити. Она не ожидала такой реакции. Но, быстро восстановив самообладание, Боша презрительно фыркнула, развернулась на каблуках и двинулась прочь. На прощание она бросила через плечо, не оглядываясь: — Предатели не стоят твоих слёз. Эти слова повисли в воздухе, оставляя за собой холодное эхо. Эмити почувствовала, как они пронзают её насквозь, как шипы, оставляя новый, невидимый рубец. Она осталась стоять в пустом коридоре, глядя на уходящую спину Боши. Её дыхание стало сбивчивым, и она ощутила, как на её щеках застывают солёные капли слёз, которые она так долго сдерживала. Когда эхо шагов Боши затихло, оставив за собой болезненную тишину, Уиллоу и Гас подошли к Эмити. Они не решались заговорить сразу, как будто боялись нарушить её уединение в этой минуте тьмы и отчаяния. Их взгляды были полны тревоги и заботы; они словно пытались найти способ облегчить её боль, но пока не знали, как это сделать. Эмити выглядела потерянной, её плечи опустились, а глаза, обычно наполненные решительностью, были заволочены дымкой грусти. Уиллоу, чуткая и сострадательная, сделала шаг вперёд. В её взгляде, как в зеркале, отразились беспокойство и желание помочь. Она мягко коснулась плеча Эмити, и этот жест казался таким лёгким, но в то же время наполненным теплом. Гас стоял рядом, его обычно задорные черты смягчились от напряжённой тишины, царившей вокруг. Он нахмурился, как будто пытаясь понять, как справиться с чувствами, которые не умел выразить словами. — Привет, Эмити, — проговорила Уиллоу тихим, успокаивающим голосом, словно её слова были призваны унять бурю в душе подруги. Эмити подняла голову, и её взгляд встретился с глазами друзей. В этом взгляде была боль, но также скрытая благодарность за их присутствие. Она глубоко вдохнула, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. — Всё в порядке? — спросил Гас, его голос прозвучал осторожно, но в нём ощущалась неподдельная тревога. Он ещё не понимал до конца, что произошло, но чувствовал, что сейчас Эмити нужна их поддержка как никогда. Эмити с трудом выдавила из себя улыбку, но она получилась слабой, надломленной. Она опустила глаза, чувствуя, как в груди клокочет гнев и боль от недавней встречи с Бошей. — Всё хорошо, — ответила она, но голос её предательски дрогнул, как будто пытаясь выдать, насколько тяжело ей было это произносить. — Просто... Боша решила напомнить о себе. Уиллоу и Гас обменялись понимающими взглядами. Они знали, как нелегко Эмити справляться с болью потери Луз и как жестоки порой могут быть слова Боши, всегда затрагивающие её слабые места. — Мы рядом, — прошептала Уиллоу, обнимая Эмити за плечи. В этом простом жесте, наполненном теплотой и заботой, чувствовалась их глубокая дружба. — Луз была особенной для всех нас... Гас, хотя и ниже их по росту, тоже протянул руку и легонько похлопал Эмити по плечу, его взгляд был полон сочувствия и поддержки. — И она бы хотела, чтобы мы продолжали жить и радоваться, — добавил он, и в его голосе проскользнула грусть; обычно звучащий звонко и весело, теперь он стал тихим и мягким. Эмити почувствовала, как комок подкатывает к горлу, и её глаза наполнились слезами, которые она старалась сдержать. Ей было тяжело, но одновременно тёплые слова друзей дали ей немного утешения. Она взглянула на Уиллоу и Гаса; её губы слегка дрожали, но она благодарно улыбнулась. — Спасибо вам... Я очень ценю это, — прошептала она, и в её голосе слышалась слабая, но искренняя благодарность.

***

Резкий звонок, словно удар хлыста, разрезал напряженную атмосферу, напоминая о том, что жизнь в школе продолжается, несмотря ни на что. Уиллоу, с грустью в глазах, сжала руку Эмити. — Нам пора, — тихо проговорила она, и в её голосе слышалась невысказанная поддержка. — Увидимся позже? Эмити кивнула, стараясь улыбнуться в ответ, но эта улыбка казалась натянутой, как маска, скрывающая её истинные чувства. Внутри неё бушевал шторм, а снаружи она стремилась выглядеть собранной. Каждый раз, когда она ловила на себе взгляд Уиллоу, в её груди поднималась волна чувства вины за то, что не может быть той, кем была раньше. — До встречи, — прошептала она, ощущая, как одиночество холодной волной окатывает её. Коридоры школы, мгновение назад пустые, стремительно заполнились учениками, спешащими на занятия. Шум голосов, топот ног, шелест бумаг — всё это создавало ощущение хаоса и суеты, которое резонировало с бурей эмоций внутри Эмити. Каждый звук, каждый смех казался ей чужим и отдалённым, как будто она оказалась в другой реальности, где не существовало её горечи и тоски. Зайдя в класс мерзапокстей, она беззвучно проскользнула на своё место, стараясь стать невидимкой. Профессор Гермонкулус, невысокое коренастое гуманоидное существо с заострёнными ушами и круглым клювообразным ртом, уже бубнил что-то о свойствах абстрактной магии. У него были зеленые волосы до подбородка, но большая проплешина на макушке придавала ему комичный вид. Его маленькие раскосые глаза смотрели на класс с безразличием, а зеленые брови, обращенные внутрь, придавали его лицу постоянное выражение недоумения. На его лице была небольшая зеленая бородка, четко очерченные скулы придавали ему вид, как будто он всегда чем-то недоволен. На себе он носил черную рубашку и брюки, которые подчеркивали его коренастую фигуру, а огромный фиолетовый пиджак с красной подкладкой развевался за ним, как мантия волшебника. На шее у него был светло-серебристый галстук-бабочка, а маленькие круглые очки в оранжевой оправе придавали ему смешной, но в то же время угрожающий вид. За его спиной почти всегда следовало мерзкое существо лилового цвета с печальным поникшим лицом. Его черные глаза с зрачками цвета лосося выглядели грустно и безнадежно, как будто оно совсем не понимало, что происходит вокруг. Существо, казалось, могло только вздыхать и подавать знаки, вызывая жалость у окружающих. Эмити попыталась сосредоточиться на уроке, но мысли её, словно непослушные бабочки, упорно возвращались к Луз. Её заразительный смех, блеск в глазах, жажда приключений — всё это казалось таким далёким и нереальным. Она чувствовала, как комок горечи сжимает её сердце, и не могла избавиться от ощущения, что мир вокруг неё рушится. — Эмити Блайт! — резкий голос профессора Гермонкулуса, словно удар под дых, вырвал её из воспоминаний. — Прошу вас, будьте добры уделить внимание уроку! Эмити вздрогнула, ощущая на себе взгляды одноклассников. Она хотела бы исчезнуть, но вместо этого внутренний протест вырвался наружу. — Простите, — пробормотала она, густо краснея. В этот момент что-то мягкое ударило её по затылку. Развернувшись, она увидела на своей парте скомканный лист бумаги. Разгладив его дрожащими пальцами, Эмити прочла: "Ну, привет, мисс Мерзапоксть". Сердце её сжалось от боли и обиды. Подняв глаза, она обвела класс гневным взглядом, пытаясь вычислить обидчика. Несколько учеников, не скрываясь, хихикали, переглядываясь между собой. Она ощутила, как на её щеках вспыхивает стыд, но гордость не позволяла ей сдаться. — Эмити, у вас что-то случилось? — в голосе профессора Гермонкулуса послышались нотки раздражения. Эмити глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Всё в порядке, профессор, — ответила она, сжимая кулаки под партой. Внутренний протест против несправедливости резал её, как острое лезвие. Почему она должна была терпеть это унижение? Она пыталась сосредоточиться на уроке, но обида жгла её изнутри. Казалось, весь мир ополчился против неё. Ощущение одиночества и беспомощности сдавило горло, не давая дышать. Ей хотелось крикнуть, вырваться из этого класса, вырваться из этого города, где каждый напоминал ей о Луз, о том, что она потеряла. — Я должна быть сильной, — прошептала она про себя, стирая непрошеные слёзы. — Ради Луз. Ради друзей. Ради себя.

***

Эмити, словно спасаясь от бушующей стихии внутри себя, захлопнула за собой дверь класса. Вдруг, на мгновение, мир вокруг замер, и она жадно схватила ртом воздух, как будто пытаясь заглотить в себя успокоение. Внутри её раздирали противоречивые чувства: тревога, злость и недовольство собой. Ей нужно было побыть одной, разобраться в своих эмоциях, но, как это часто бывает, судьба распорядилась иначе. Не успела она и шагу ступить, как врезалась в чью-то твердую фигуру. Словно в замедленной съемке, она отшатнулась, восклицание вырвалось у неё на мгновение: — Ай! Перед ней стояла девушка, смахивавшая на обложку модного журнала о темной магии. Её бледная кожа, словно припорошенная снегом, резко контрастировала с черной кожаной курткой, дополненной бордовыми рукавами. Длинные, густые волосы свободно спадали на плечи, создавая вокруг неё ауру загадочности и опасности. Эмити почувствовала, как холод пробегает по коже. Глаза девушки были голубыми, как лед, холодными и пронзительными, и они смотрели на Эмити с вызовом. — Не ушиблась об мою нежную натуру? — язвительно поинтересовалась незнакомка. Её голос, хриплый и низкий, звучал как угроза. Эмити выпрямилась, стараясь не выдать своего страха. — Всё в порядке, — произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал твердо и уверенно. На губах девушки появилась усмешка, в которой не скрывалось хищного оскала. — Ты Эмити Блайт, я полагаю? — произнесла она, словно пробуя имя на вкус. — Я — Скарлетт. И, как ты уже догадалась, новенькая. Скарлетт, казалось, жаждала подколоть её, встала чуть ближе. Аромат её парфюма — смесь резкого древесного аромата и чего-то незнакомого, но интригующего — наполнил воздух вокруг них, вызывая у Эмити смешанные чувства. Эмити ощутила, как её сердце забилось быстрее, смешиваясь с тревогой. — Что-то не так? — произнесла Скарлетт, наблюдая за реакцией Эмити с интересом. — Ты выглядишь так, будто только что увидела призрака. Внутри Эмити разгоралась ярость, но она заставила себя сжать губы. У неё не было времени на эту игру с новенькой. — Нет, всё нормально, — произнесла она наконец, стиснув кулаки. — Просто немного устала. Скарлетт наклонила голову, будто оценивала её слова. — Усталость — это слабость, — произнесла она с улыбкой, которая больше напоминала оскал. — Запомни это, Эмити. Эмити молча кивнула, пытаясь понять, чего добивается эта странная девушка. В её голосе были нотки уверенности и угрозы, которые вызывали тревогу. — Кстати, я тоже на факультете мерзапокстей, — добавила Скарлетт, и в её голосе послышались хищные нотки. — Так что мы теперь, можно сказать, коллеги. — Замечательно, — произнесла Эмити, её голос звучал безразлично, хотя в душе у неё бушевали эмоции. Скарлетт сделала шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Эмити. — Советую запомнить моё лицо, Блайт, — прошипела она, её глаза сверкнули, словно лезвие. — В нашем мире ты можешь оказаться сильной, но я тоже не из робкого десятка. Эмити почувствовала, как гнев накрывает её, но годы строгого воспитания и контролирующей власти матери научили её скрывать свои эмоции. Внутри неё бушевали противоречивые чувства, но на лице оставалось холодное выражение — Удачи тебе, Скарлетт, — спокойно ответила она, отступая назад. — Надеюсь, ты найдёшь себе здесь друзей. Впрочем, не уверена, что в этом месте это вообще возможно. Скарлетт презрительно фыркнула и, бросив на Эмити последний полный яда взгляд, направилась прочь по коридору. Остановившись на полпути, она обернулась. — Хотя знаешь..., — произнесла она, и на её губах заиграла хищная улыбка, — кажется, ты мне знакома… С этими словами она растворилась в толпе учеников, оставив Эмити в полном смятении и нарастающем чувстве тревоги. Слова Скарлетт эхом отдавались в голове Эмити, пока она шла домой. "Кажется, ты мне знакома...". Кто она? Откуда? Эти мысли пронзали её сознание, создавая вихрь вопросов, на которые не находилось ответов. Каждое слово Скарлетт оставляло за собой след, как острый шип, ранящий её уверенность. Эмити знала, что столкновение с этой загадочной девушкой — это не просто случайность, а начало чего-то гораздо большего. Словно буря, разразившаяся внутри неё, эти эмоции не утихали, и каждое мгновение ожидания нового столкновения с Скарлетт становилось всё более невыносимым.

***

Дом встретил Эмити гнетущей тишиной, словно предвещая бурю. Обычно в это время Одалия уже была дома, заполняя пространство своим властным присутствием, но сегодня её не было ни видно, ни слышно. Эмити с облегчением вздохнула. Ей совсем не хотелось сейчас выслушивать очередную лекцию о том, как важно быть "достойной представительницей семьи Блайт", как это часто делала её мать. Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как напряжение уходит, и в голове нарастает волна воспоминаний о Луз. Она вошла в свою комнату, закрыв за собой дверь, и рухнула на кровать, закрыв лицо руками. Тишина вокруг казалась невыносимо громкой, а её собственные мысли напоминали грозу, бушующую внутри. "Что если Скарлет действительно знает меня? А что если она связана с Луз?" Эти мысли не давали покоя, терзая душу Эмити. Сердце Эмити сжалось от боли. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Луз… исчезла. Она всё еще не могла принять эту мысль, не могла поверить, что её подруга больше нет. Каждый день она просыпалась с надеждой, что это был просто страшный сон, что Луз вернётся, и они снова будут вместе. Эти мысли мучили её, создавая вакуум в груди, где когда-то была уверенность и радость. Внезапно дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Одалия. Её лицо было бледным, а глаза сверкали гневом. Эмити почувствовала, как холодок пробежал по её коже, и внутренне сжалась. Одалия, с пышными формами, резко контрастировавшими с её резкими чертами лица, выглядела, как всегда, властно. Она обладала определённым шармом, но её глаза, голубые, как озеро в холодный день, сейчас излучали лишь неприязнь. — Мы должны поговорить, Эмити, — произнесла Одалия ледяным тоном, и Эмити поняла, что спокойный вечер ей сегодня не светит. — О чём, мама? — спросила она, стараясь не выдать своего страха. — Не притворяйся дурочкой! — рявкнула Одалия, её голос резал воздух, словно острый нож. — Я всё знаю про твою... одержимость этой человечкой! Ты до сих пор живёшь прошлым, хотя её давно нет! Смирись же ты, наконец, она не вернётся! Слова матери ударили Эмити сильнее любого заклинания. Она вскочила с кровати, её глаза сверкали от слёз и гнева. — Хватит, мама! — крикнула она, её голос был полон отчаяния. — Я не позволю тебе так говорить о ней! — А ну цыц! — гнев Одалии вспыхнул с новой силой. — Как ты смеешь повышать на меня голос?! Я же сказала – забудь эту человечку! Её больше нет, и тебе пора с этим смириться! — Нет! — выкрикнула Эмити, и её голос, обычно тихий и неуверенный, сейчас звучал твёрдо и решительно. — Я не верю, что её нет! И я не позволю тебе… никому… отнимать у меня её память! Сердце Эмити бешено колотилось в груди. Одалия сделала шаг вперёд, и её тень, словно хищный зверь, накрыла Эмити. — Ты до сих пор не понимаешь, да? — прошипела она, её слова были полны презрения. — Эта человечка была для тебя обузой, помехой! Из-за неё ты чуть не лишилась всего! — Это неправда! — крикнула Эмити, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Луз… она… она была моей подругой! — Подругой? — Одалия презрительно усмехнулась. — Посмотри на себя, Эмити! Ты стала слабой, жалкой! Из-за этой… этой… дряни! Слова матери были как ядовитые стрелы, пронзающие сердце Эмити. Она больше не узнавала свою мать. Где та сильная, властная женщина, которую она всегда знала? Сейчас перед ней стояла чужая, полная холодной ярости ведьма. — Убирайся! — прошептала Эмити, отступая назад, её голос дрожал от эмоций. — Просто… уходи. Одалия ещё мгновение смотрела на дочь, и в её глазах промелькнуло что-то неуловимое… сожаление? Боль? Но уже в следующий миг её лицо снова стало непроницаемым. — Как хочешь, — холодно произнесла она, разворачиваясь к двери. — Но помни, Эмити, я предупреждала тебя. Не говори, что я тебя не предупреждала. С этими словами она вышла, оставив Эмити одну в её комнате, среди разбитых надежд и невысказанных слов. В тишине её души раздавались отголоски ссоры, и Эмити вновь почувствовала, как гнев и печаль сливаются в один клубок эмоций, с которым она не знала, как справиться. Одалия, с её властной натурой, всегда была для Эмити символом силы и контроля, но сейчас её образ казался искажённым, лишённым тепла. Эмити могла лишь сидеть на своей кровати, пытаясь разобраться в своих чувствах и вспоминать о Луз, о тех светлых моментах, которые они разделили. Она вспомнила их смех, искренние разговоры и моменты беззаботности, когда они просто гуляли по улице, делясь мечтами о будущем. Эти воспоминания были как тихий свет в тёмной комнате, придавая ей сил в этой бездне одиночества. Но как же больно осознавать, что всё это осталось в прошлом. Эмити, глубоко в душе, знала, что ни одна ссора с матерью не затмит её любви к Луз, которая оставила неизгладимый след в её сердце.