Скарлетт или Луз

На следующий день в Хексайде Эмити вошла в коридор, и её лицо выдавало усталость и душевное беспокойство, несмотря на её старания выглядеть спокойной. На её лице не было прежней живости и уверенности, и каждый шаг казался тяжёлым. В её мыслях продолжал крутиться шторм из воспоминаний и разочарований, связанных с Луз и тем, как её жизнь сложилась после их разрыва. Когда она подошла к своему шкафчику, её взгляд упал на шкафчик, который когда-то принадлежал Луз. Он теперь стоял пустым, а вокруг него валялись вещи, которые остались после бывшей обладательницы. Скарлетт, стоявшая у шкафчика, рассеянно ковырялась в старых вещах, разбрасывая их на полу. Книжки, которые давно не открывались, канцелярские принадлежности и другие человеческие предметы разложились перед ней. - А, это ты что ли? – произнесла Скарлетт с явным раздражением, заметив Эмити. – Я думала, тут кто-то важнее должен быть. Эмити замерла. Внутренний конфликт и обида бурлили в её душе, но она пыталась сохранить спокойствие, которое, казалось, ускользало от неё. Стиснув зубы, она шагнула вперёд, чтобы не поддаться на провокации. - Мне интересно, кому этот шкафчик принадлежал, – сказала она с холодом в голосе. – И куча всяких мусора, которые нужно выкинуть. Скарлетт закатила глаза, явно довольная тем, что вызвала раздражение у Эмити. Она продолжала вытаскивать предметы из шкафа, издавая раздражённые звуки, которые только усиливали напряжение. Постоянные взгляды на Эмити и её демонстративные действия только подогревали ситуацию. - Ну, раз тебе так интересно, – сказала Скарлетт с ядовитой улыбкой, – можешь посмотреть, что тут осталось. Может, найдёшь что-то, что тебя порадует. Эмити, ощущая, как её терпение тает, не смогла сдержать свой гнев. Скарлетт явно находила удовольствие в её реакции, и это только усугубляло её раздражение. - Не надо размахивать чужими вещами, – резко сказала Эмити. – Этот шкафчик уже давно пуст. Всё, что здесь осталось, не стоит твоего внимания. Скарлетт с насмешкой взглянула на Эмити, словно испытывая её. В её глазах читалось явное удовлетворение от того, что она добилась своей цели. - Ты думаешь, я не вижу, что тебе не по душе всё это? – спросила она с презрением. – Видимо, ты не только с вещами связываешь свои воспоминания. Как мило. Эмити почувствовала, как её гнев нарастает. Она почувствовала, что не сможет сдерживаться дольше. Вся её боль и обида, накопленные за последнее время, вырывались наружу, и её голос дрожал от эмоций. - Скарлет, просто убирайся! – выкрикнула она, её голос был полон ярости. – Если тебе нечем заняться, займись чем-то другим. Этот шкафчик не твоё дело! Скарлетт, кажется, была удивлена такой реакцией, но её удовлетворение от провокации только возросло. Она с неохотой отвернулась от Эмити и вернулась к своему шкафчику, но её взгляд был полон осознания победы. Тогда Скарлетт вытащила из шкафа старую, поломанную рамку с фотографией. Сложив руки, она сделала вид, что достаёт что-то важное, но на самом деле демонстрировала рамку перед Эмити. — Смотри, что я тебе нашла, — сказала Скарлетт, её голос был насыщен язвительной интонацией. В уголках губ застыли хитрая усмешка и оттенок злорадства, выдавая её намерение ранить. Она протянула фотографию, как будто это был очередной жесткий урок, направленный прямо в сердце Эмити. — Это, похоже, из того самого шкафа. И смотри, что тут изображено. Эмити, не сводя глаз с фото, почувствовала, как её пальцы начинают слегка дрожать. На старом снимке были запечатлены она и Луз, такими, какими они были тогда, когда всё ещё было светло и тепло. Они стояли рядом, их лица озаряли беззаботные, искренние улыбки. Свет их глаз отражал чистую радость и спокойствие, словно мир вокруг существовал только для них двоих. Сейчас же, глядя на этот снимок, Эмити ощутила болезненный холод в груди. Её взгляд застыл на глубоких царапинах, что словно шрамы покрывали фотографию, создавая ощущение, будто кто-то пытался стереть эти счастливые лица. Но самое жуткое было то, что по центру снимка проходила трещина — тонкая, но явная. Она пересекала лица Луз и Эмити, безжалостно разрывая их связь, как жестокий символ утраты. Эта трещина казалась немым воплощением того, что произошло между ними и что нельзя было исправить. Каждая деталь снимка, от лёгкой размытости до неровного края, казалась свидетелем чего-то уже далёкого и навсегда потерянного. Словно сам снимок хранил в себе призраки прежней радости и нежности, превращённые временем и болью в глухую тоску. Эмити почувствовала, как её захлёстывают воспоминания — их моменты счастья, смех, слова, которые они шептали друг другу. Но теперь это всё исчезло. Эта фотография, с её трещиной и царапинами, стала словно последним напоминанием о Луз, напоминанием, которое резало её сердце с каждым взглядом. Эмити сжала кулаки так крепко, что её ногти впились в ладони, оставляя болезненные отметины. Лицо её побелело от гнева, и под дрожащими ресницами начали блестеть слёзы. Она всеми силами старалась их не показать, удерживая свой взгляд холодным и бесстрастным, но внутри всё бурлило от боли и обиды. Казалось, что каждый её вздох отдавался в груди острым покалыванием, словно разбитое стекло, которое ранило её изнутри. — Это то, что ты хотела показать? — её голос прозвучал глухо и сдержанно, но в нём звучала горечь глубокой раны. В каждом слове Эмити чувствовалась накопившаяся боль, которую она так долго пыталась подавить. — Как ты могла быть такой бездушной? Скарлетт не спешила отвечать. Она наклонила голову с лёгким выражением задумчивости, словно действительно пыталась найти в её словах смысл, но в её глазах читался скрытый оттенок презрения. Её губы дрогнули в язвительной усмешке, и она, пожав плечами, бросила: — А разве это не лучше, чем просто мусор? Иногда полезно вспомнить, что было до всего этого, знаешь ли. Хотя, возможно, тебе это не нужно. Может, тебе просто хочется забыть всё, что связано с этим шкафчиком. Эти слова, сказанные таким беспечным и уничижительным тоном, стали последней каплей. В груди Эмити что-то резко оборвалось, выпуская наружу её ярость, как поток, который больше невозможно сдерживать. Не думая, она схватила Скарлет за плечо, её пальцы сжались, впиваясь в ткань, и прежде чем та успела опомниться, рука Эмити взметнулась, и её ладонь звонко ударила по щеке Скарлетт. Скарлетт отшатнулась, шок на её лице был полным. Её глаза расширились, и губы приоткрылись в немом изумлении. Она будто потеряла дар речи, не веря, что Эмити осмелилась на такой поступок. Взгляд Эмити был наполнен слезами, которые, наконец, прорывались, но теперь они были смешаны с огнём ярости, бушевавшим в её глазах. — Как ты смеешь?! — её голос был пронзителен, полон боли, раздирающей её изнутри. — Ты даже не понимаешь, как это больно! Скарлетт медленно осознавала произошедшее, её реакция была почти замедленной, как будто мозг пытался воспроизвести событие заново, не веря в реальность. Ехидная улыбка исчезла с её лица, и вместо неё появилось выражение подлинного смятения. Она медленно подняла руку к щеке, на которой ещё пылал след от удара, осторожно прикоснувшись к коже, словно не веря, что Эмити действительно на это решилась. Её глаза, округлившиеся от удивления, резко метнулись к Эмити, но в этом взгляде уже не было прежней самоуверенности. На мгновение в них мелькнуло настоящее раздражение и недоумение, как если бы весь её мир был перевернут одним движением. Голос Скарлетт прозвучал сбивчиво, дрожа от неуверенности, которой она не привыкла демонстрировать. — Ты что, с ума сошла? — произнесла она, всё ещё не отпуская щёку, будто пытаясь удержать болезненное ощущение, подтверждающее реальность удара. — За что это, а? Эмити не могла больше сдерживаться. Её голос вырвался, наполненный всей болью, что накопилась за это время. Это был крик отчаяния, защитный барьер от тех слов и действий, которые Скарлетт обрушила на неё без малейшего сострадания. — За то, что ты играешь с вещами, которые не твои! — закричала она, её голос дрожал от эмоций. — За то, что ты позволила себе издеваться над тем, что было для меня важным! Глаза Скарлетт вспыхнули от злобы, и, собрав всю свою волю, она резко выпрямилась, с силой сжав кулаки. Её собственная ярость постепенно поднималась, как волна, в ответ на проявленное Эмити сопротивление. Губы Скарлетт изогнулись в злой усмешке, и она посмотрела на Эмити с холодным презрением, уже не скрывая свой гнев. — Ну, видимо, ты готова идти на крайние меры, когда дело касается твоих «воспоминаний», — процедила она, её голос капал ядом. — Не думала, что ты настолько чувствительна. Эти слова, произнесённые с язвительным оттенком, словно разожгли новую волну гнева в груди Эмити, но теперь к нему примешивалось чувство стыда и уязвимости. Её дыхание сбивалось, а в груди всё больше ощущалось тяжесть невыносимой боли. Она старалась сдержаться, но слёзы вновь начали предательски наворачиваться на глаза. Осознав, что больше не может контролировать эмоции, Эмити отвернулась, стремясь скрыть от Скарлетт свой уязвимый вид. — Убирайся отсюда, Скарлетт, — сквозь стиснутые зубы произнесла она, её голос дрожал от усилий сдержать рыдания. — Просто уходи. Скарлетт, почти достигнув выхода из коридора, замедлила шаги и встала на месте. Тишина вокруг казалась внезапной и давящей, как будто сама школа затаила дыхание после их напряжённой сцены. В голове Скарлетт продолжал греметь резкий, переполненный эмоциями голос Эмити и ощущение боли на её щеке от удара. Тёплые остатки раздражения от предыдущего конфликта постепенно улетучивались, оставляя после себя неуверенность. Она повернулась, и её взгляд упал на пустой шкафчик, когда-то принадлежащий Луз. Теперь он стоял без каких-либо следов жизни, заваленный мусором и забытыми вещами, которые Скарлетт небрежно разбрасывала по полу. Своими невидимыми взглядами шкафчик напоминал о том, что было до разрыва, как будто всё ещё хранил в себе старые, болезненные воспоминания. Скарлетт заметила, что Эмити всё ещё стояла возле шкафчика, её плечи дрожали от подавленных эмоций. Слёзы катились по её щекам, придавая её обычно твёрдому лицу ещё больше уязвимости. Гнев и боль, которые Скарлетт вызвала своими действиями, были почти осязаемы. Вид Эмити, её зажатые губы и слёзы, которые она пыталась скрыть, заставили Скарлетт почувствовать, что её действия вышли из-под контроля. Скарлетт сделала шаг назад и, хотя её голос оставался тихим, в нём был заметен оттенок ехидства: - О ком, Эмити, печётся так сильно? – её слова прозвучали с лёгкой иронией, но они больше не были такими уверенными. – Не могу не удивляться, насколько ты привязана к этим воспоминаниям. Проведя рукой по щеке, на которой всё ещё ощущался след от удара, Скарлетт почувствовала, как удовлетворение от провокации исчезает, уступая место замешательству. Слова, которые она произнесла, казались ей пустыми и бесполезными. Она вспомнила, как сама была раздражена и ранена в прошлом, и теперь чувствовала, что её действия принесли только боль. - Если бы я знала, что ты так трепещешь из-за старых вещей, я бы и не начала. Но, видимо, это настолько важно для тебя, – добавила она, её тон становился более мягким, но всё ещё оставался вкрадчивым. – Может, это не просто мусор для тебя. Эмити, стоя неподвижно, не произнесла ни слова. Тишина между ними стала ещё более густой. Слёзы, катящиеся по лицу Эмити, казались будто стекали в тёмную лужу эмоций на полу. Её дыхание было тяжёлым и прерывистым, каждый вздох был полон подавленных эмоций. Скарлетт наблюдала за ней, понимая, что её провокации оказались слишком глубоки и болезненны. - Может быть, я ошиблась, – Скарлетт произнесла это тихо, её голос был наполнен неожиданным сожалением. – Возможно, это не просто мусор для тебя. Видимо, воспоминания, которые я разбудила, слишком болезненны. Но Эмити, не взглянув на неё, едва слышно произнесла сквозь слёзы: - Уходи, Скарлетт. Мне нужно побыть одной. Скарлетт заметила, как её собственное удовлетворение и уверенность медленно растворяются в осознании того, что её действия привели к настоящей боли. Кивнув в ответ на просьбу, она тихо повернулась и направилась к выходу из коридора. Её шаги были теперь медленными и тяжёлыми, словно каждое движение требовало усилий.