Когда реальность дает трещину

Тэхен просыпается резко, вновь от стойкого ощущения чужого взгляда. Он вскакивает, разлепляет глаза, и удивленный взгляд натыкается на Чонгука: тот стоит в дверном проеме, сложив руки на груди, и на лице его — знакомая ледяная бесстрастность. — Просыпайся, ты проспал, — холодно заявляет мужчина. — Я не мог, я поставил будильник! — Тэхен хватает планшет и, не отрывая взгляда от экрана, видит отложенный будильник на следующий день. Чонгук морщит брови, как будто весь Тэхен, целиком и полностью его раздражает. Его голос, лицо, характер, взгляд — безумно бесит. — Включать звук на планшете надо, дурень. Даю тебе пять минут. Собирайся и жду тебя в коридоре, — он бросает быстрый взгляд на часы на запястье, поворачивается и выходит. Дверь за ним с тихим щелчком закрывается. Тэхен падает головой на подушку и тяжелo выдыхает; воздух будто сдавливает грудь. Как он так мог? Дали пять часов — он проспал семь. Ему было важно не доставлять проблем, но, похоже, это у него в крови — проваливаться. Он вскочил, переоделся быстро, как по привычке, не думая — и вышел в коридор. Чонгук снова встретил его взглядом, холодным и презрительным, и повел дальше, шагая твердо, без оборачивания. Тэхен молча шел следом, ощущая в груди тяжесть вины, шевелившуюся, как рана под кожей. — Извини, я не подумал, — почти шепчет он и Чонгук его слышит, просто игнорируя сказанное собеседником. — Где ты нашел информацию о том существе? — В старой книге. — Почему показал Шону, а не мне? Боишься меня? — усмешка скользит по губам наставника, но он не замедляет шага. — Нет. С чего бы? — А стоило, — шепотом произносит Чонгук, когда они подходят к двери комнаты наблюдения и та отворяется. Вся компания моментально обрушивает на Тэхена взгляды, будто его появление было долгожданным финальным аккордом. Взгляды эти — смесь любопытства, ожидания и чего-то, что кажется приготовленной ловушкой. — Чего вы все на меня так смотрите? — напрягаясь, Тэхен сдвигает брови к переносице. — Ты первый стажёр, которого Чонгук допустил до разговора с пациентом, — усмехается Рон, словно раскрывает семейную тайну и вовсе не удивлён происходящему. — Разве не Шон здесь всем заправляет? — Да. Но он не против, чтобы стажеры-лингвисты говорили с пациентами. Это Чонгук категорически против — говорит, опасно, неопытные еще, — Рон закатывает глаза, будто это очевидно. Тэхен оборачивается и видит за стеклом маленькую девочку лет двенадцати. Она сидит в пижаме на кровати, прижав колени к груди; в глазах у нее — смесь страха и усталости. Ему в руки суют планшетку и ручку, и кто‑то подталкивает его ко входу. Тэхен с тяжелым сердцем подходит к двери; Шон любезно открывает её, и он оказывается по ту сторону стекла — запертым внутри комнаты наблюдения. Один на один с тем, кто в любой момент может показать свое истинное сумасшествие. — Здравствуй, — сразу же обращается к ней парень, стараясь сделать голос как можно мягче. — Привет? Увидев, что девочка медленно повернула к нему голову, Тэхен сделал маленький осторожный шаг вперед. Он слегка выставил перед собой открытые ладони, безмолвно показывая, что все в порядке, что он безопасен и не причинит ей вреда. Воздух в боксе казался слишком сухим, стерильным и холодным. — Я присяду? — в ответ девочка едва заметно кивнула, и парень опустился на металлический стул рядом с кроватью. — Как тебя зовут? — Нель, — прошептала она. Девочка дрожала всем телом, мелко и ритмично, словно промокла до нитки под ледяным дождем. — Ты знаешь, зачем я тут, Нель? — Чтобы усыпить меня и увидеть мои сны, — отозвалась она дрожащим, совсем детским голосом. — И ты этого не хочешь? Она отчаянно замотала головой, и ее русые волосы до плеч разлетелись в разные стороны, закрывая бледное лицо. — Почему? Тебе страшно? — Там... Там... Там он. Я не хочу. — Расскажешь про него? — в ответ снова глухое, паническое мотание головой. — А если я буду держать тебя за руку? Обещаю, если что-то случится, то я тебя защищу. — Правда? — Нель подняла на него огромные, блестящие от подступающих слез глаза. — Правда. Тэхен протянул ей ладонь, и девочка несмело взяла ее, тут же мертвой хваткой вцепившись в его пальцы. Она сжимала его руку так крепко, словно это была единственная соломинка, способная удержать ее над бездной, и если она отпустит ее — пропадет навсегда. — Он черный, длинный, и на руках у него острые ногти, — шмыгнув носом, тихо заговорила она. — И что этот монстр делает? Нель внезапно притихла. Она лихорадочно осмотрелась по сторонам, уставившись в темное зеркало комнаты наблюдения, словно боялась, что стены услышат ее, а затем прошептала Тэхену: — Он со мной разговаривает. — О чем? Не поделишься? — Когда я была дома... — она осеклась, и слезы хлынули из ее глаз с новой силой. Девочка зарыдала, захлебываясь собственными слезами. — Он говорил о моих маме и папе всякие гадости. А еще о моих друзьях и брате. — И что же он говорил, Нель? Она подняла на него лицо, искаженное ужасом, а в следующую секунду резко отодвинулась назад, с силой вырвав свою руку из его ладони. Девочка забилась в самый угол кровати, накрыла уши руками и зашлась в истошном, надрывном плаче. Тэхен боковым зрением заметил, как за темным стеклом засуетились силуэты — коллеги бросились к двери, намереваясь экстренно вытащить его из бокса, но парень резким жестом приказал им оставаться на местах. — Солнце, не бойся, скажи мне, — он осторожно пересел на самый край ее матраса, стараясь не делать резких движений. — Я не могу. — Это он тебе так сказал? — Да. Он контролирует мою голову. — Его зовут Лукофтальм? Девочка мгновенно затихла. Она медленно опустила руки и подняла на него взгляд, в котором читалось чистейшее, детское изумление. — Он вас тоже контролирует? — едва слышно прошептала она. — Нет. Но я ищу способ избавить тебя от него. Ты можешь мне помочь? — парень увидел, как Нель согласно кивает и торопливо вытирает мокрые щеки ладонью, устраиваясь поудобнее. — Так что же он говорил насчет твоих родителей, друзей и брата? — Он описывал, как убьет их. — Выходи оттуда, хватит! — раздался из колонок под потолком приглушенный, но встревоженный голос Шона, а следом кто-то настойчиво застучал в стеклянную дверь. — Еще минутку! — крикнул Тэхен, не оборачиваясь. — Никаких «минутку», выходи, это опасно для тебя! Парень полностью проигнорировал его требование, придвигаясь ближе к девочке. — Что ты можешь еще мне про него рассказать? — Он боится света. Боится врачей и таблеток. — Потому что исчезает? — закончил за нее парень. — Да. — Когда Лукофтальм появился? — Мы ездили отдыхать с семьей, и там дядя рассказывал страшные истории. — Спасибо за сотрудничество, Нель, — Тэхен бережно обнял ее на прощание, чувствуя, какая она маленькая и хрупкая в его руках, и поднялся, собираясь выйти. — Он сказал, что вас помнит, — тихо донеслось ему в спину. Тэхен замер у самой двери, сжав крепко, до скрипа, пальцами ручку. — Что? — Сказал, что у вас был белый песик, который трагически погиб. Его сбила машина. Вам ведь было очень больно тогда, правда? Вы с ним выросли. Тэхен ничего не ответил. Горло сдавило ледяным спазмом, а воздух в комнате внезапно стал тяжелым, как свинец. Он молча шагнул за порог, быстро вошел в комнату и захлопнул за собой тяжелую дверь, пытаясь отгородиться от этого голоса. Но слова уже остались внутри его головы. Тэхен прибегает к своему столу, бросает взгляд на блокнот строча жирным, небрежным почерком — «галлюцинация заразна только для восприимчивых людей». И в ту же секунду спинка стула врезается ему в грудь, прижимая к стене. Он поднимает глаза — перед ним Чонгук; одна рука опирается в стену, другая тяжело давит на спинку стула, и в ней — сила, готовая вот‑вот ее сломать. — Ты думаешь, что можешь делать все, что тебе вздумается? — рявкнул мужчина, пальцы сжались в кулаке, лицо белело от напряжения. — Я за тебя отвечаю, и если, не дай бог, с тобой что‑то случится, по голове настучат же мне! Считаешь себя таким смелым?! Если Шон говорит уходить — значит ты уходишь! — Успокойся, истеричка. Зато я выяснил важную информацию, — Тэхен прикрыл блокнот ладонью, голос ровный, но в нем дрожала внутренняя сталь. Он его медленно отпустили и парень положил руку на грудь Чонгука, и оттолкнул, заставляя мужчину отвести взгляд к листу и прочитать. — Этой галлюцинации подвержены особенно восприимчивые люди. Там повторяются одни и те же закономерности — монстр разумный, он боится всего, что может его убрать. Можно предположить, что больные где‑то о нем слышали, и монстр — это часть их мозга, часть их самих, та самая потайная черная сторона, от которой они бегут. Кто‑то выбирает тактику разговора, кто‑то — бегство. Всё зависит от личности, — спокойно поясняет Ким, будто разбирается в этом гораздо лучше остальных. Чонгук хмурится, глаза его на мгновение становятся пустыми, как у человека, уставшего слышать лекции о несуществующем знании. — Как ты до этого допер всего за пять минут разговора с девочкой? — выдавил он сквозь зубы. — Пока это всего лишь теория. Не более. У вас есть архив? Я могу там порыться, — спокойно отвечает Тэхен, и в голосе слышится та самая детская упорность, которая раньше пряталась за его молчанием. — Есть, — Шон рассматривает их обоих пару секунд, прочищает горло, затем поворачивается обратно к камере с девочкой. — Я покажу его позже. В помещении снова опускается та стерильная тишина, в которой каждый шаг звучит слишком громко. Тэхен кладет блокнот под мышку, и в его голове — ледяное понимание: теперь монстр не просто в чужих снах. Он стал громче, когда кто‑то сказал его имя вслух.

***

Шаги эхом проносятся по коридору, растворяясь в стенах здания. Тэхен послушно идет следом, пока его не приводят в архивное помещение. Там выстроены длинные ряды полок с коробками — судя по всему, в них собрана вся информация о пациентах, когда‑либо находившихся здесь. Чуть в стороне обустроена отдельная зона: старый телевизор с видеомагнитофоном для просмотра кассет и компьютер для работы с цифровыми данными архива. — Справишься сам? У меня дела, — бросает коротко Шон. — Да, конечно. Я тут на пару часов всего, скоро вернусь, не переживайте, — Тэхен осматривает стеллажи и понимает, что работы предстоит слишком много. — Тогда удачи, — мужчина на прощание хлопает парня по плечу и уходит. Дверь медленно закрывается, и как только слышится щелчок замка, Тэхен срывается с места. Он лихорадочно ищет коробки с нужными именами. Все коробки расставлены в алфавитном порядке, так что сориентироваться несложно. Он быстро находит материалы Нель и остальных недавних пациентов, а затем переходит к поиску той коробки, которая не дает ему покоя, — пациент Т. Среди десятков коробок различных размеров и форм Тэхен внезапно натыкается на странную, непривычно большую коробку с лаконичной подписью: «Ким Тэхен». — Что это такое?.. — шепчет он, снимая ее с полки. Парень спешно несет ее к столу и с глухим стуком опускает на деревянную поверхность. Внутри нет никаких бумаг или отчетов — только кассеты. Много кассет, уложенных ровными рядами. Никаких бумаг, словно медицинские карты кто‑то намеренно изъял. Тэхен наугад вытягивает одну из них, на которой выведено: «Ким Тэхен. 2016 год». Ему тогда было десять лет. Парень вставляет кассету в видеомагнитофон и придвигается ближе к экрану телевизора. Он взрывается рябью и шипением помех, но через секунду сквозь серую полосу проступает четкое изображение с камеры наблюдения. Маленький мальчик сидит за стеклом в точно таком же стерильном боксе, где пару часов назад находилась Нель. На нем больничная пижама, он сидит на краю кровати, свесив ноги и мерно покачивает ими. Рядом с ним стоит до боли знакомый мужчина в белом халате. — Тэхен, как ты себя чувствуешь? — спрашивает врач, делая пометку ручкой в планшете. — Все хорошо. — Тебя все еще мучает тот монстр? — Нет, он ушел, — мальчик мотает головой, не отрывая взгляда от своих ритмично покачивающихся ног. — Ты помнишь, кто ты? — Да, Ким Тэхен, мне десять лет, — ребенок резко замирает и поднимает глаза на врача. — А кто я? — Вы мой врач, вас зовут Шон. Шон. Врач. Не правая рука директора, не заправляющий здесь всем. Врач. — Судя по всему, твое состояние заметно улучшается на новых препаратах, — мужчина делает последнюю запись, поднимается и направляется к выходу. — Последите за пациентом денек и, думаю, можно отпускать его домой. — Да, сэр, — отвечает стоящий рядом медбрат. Пациент?.. Запись обрывается, оставляя его один на один с шипящим белым шумом. Тэхен мотает головой, не понимая, что только что посмотрел. Это шутка такая или что? Моральное насилие, глупый розыгрыш? Может, они просто похожи, и имена одинаковые, вместе с возрастом? Такое ведь бывает. Определенно бывает. Люди часто находят своих двойников. Он бросается обратно к коробке и видит кассету с номером один. Лихорадочно вытаскивает предыдущую, меняет ее на новую в дисководе и, затаив дыхание, смотрит следующую запись. На экране снова он, только чуть старше, уже подросток. Его маленькая копия сидит в палате, уставившись перед собой огромными, полными тоски глазами. Рядом сидит какая-то женщина — она приобнимает его за плечи и беззвучно плачет. — Привет, Тэхен. Я твой лечащий врач, Шон Лайан. Зови меня просто Шон, — раздается мягкий мужской голос. — Хорошо, — голос мальчика на записи явно подрагивает. — Расскажи мне, что тебя тревожит? — Чудовище, — сразу же заявляет он. — Черное, большое, длинное... с вот такими ногтями, — он активно жестикулирует руками, показывая размеры. — И что же оно делает? — Хочет меня съесть. Я просыпаюсь, бегу к выключателю, и оно исчезает... — его голос срывается на едва слышный шепот. — Оно боится света. — Как его зовут? — Я не знаю, монстр не говорит со мной. — Миссис Ким, что еще странного вы замечали в поведении вашего сына? — обращается уже к женщине врач, поворачиваясь к ней. — Он забывает, где находится, — сквозь слезы говорит женщина. — Уверяет, что его дом — это больница, что Тэхен скоро оттуда уйдет домой. Это происходит спонтанно и так же спонтанно проходит. Еще он часто просыпается ночью с криками и приходит спать в нашу с мужем спальню. Пару раз Тэхен обманывал, что спит, потому что слишком сильно боялся засыпать. — Все то же самое. С прошлого раза что-нибудь изменилось? — Да. Бреда стало больше. Я даю ему таблетки по расписанию, регулярно, — женщина кивает, подтверждая свои слова. — У него были какие-то стрессовые ситуации? — Нет. Ухудшение произошло сразу же, как только он пришел домой. — Хорошо, тогда пройдите для подписания документов. Мы оставим его здесь на пару дней, посмотрим, понаблюдаем, — после этих слов запись обрывается серой рябью. — Нет, такого быть не может. Там не я, просто человек похож, — произносит Тэхен уже вслух, отступая на шаг от экрана. Только вот вместе с его словами в тишине архива смешивается звук чего-то трескающегося. Словно он сам ломается изнутри, деталь за деталью.

***

Тэхен решил, что это просто глюк от того, что толком не спал, практически не ел и слишком много работал. А также от отсутствия таблеток. Его депрессия буквально жрала его изнутри. В голове навязчиво крутилась фраза из какой-то старой книги: «Ад пуст, все бесы здесь». И самым страшным бесом был его собственный разум, который медленно переписывал его воспоминания, стирая грань между явью и кошмаром. Возможно, все это было лишь искажением реальности. Или вообще — просто сном. Идиотским, бесконечным сном, из которого нельзя проснуться. Шел третий день, как он не пил таблетки. Третий день, когда Тэхен чувствовал, как активно опускается на дно. Ему становилось заметно хуже — физически и ментально. Это был третий день, конечный, когда он наконец оказался на самом дне, где не было ни света, ни воздуха. Вообще ничего. Парень подошел к Шону, которого единственного нашел в наблюдательной. Тэхен выглядел максимально паршиво: бледный, с темными кругами под глазами и дрожащими руками. Мужчина заметил это, на секунду поморщился, но ничего не сказал, терпеливо ожидая начала разговора. — Шон, можно я отлежусь пару дней? Мне плохо. — Что случилось? Болит где-то? — сразу же обеспокоенно спросил тот, всматриваясь в его лицо. — Нет, просто раньше я пил свои таблетки, и они помогали мне более-менее держаться на плаву. У меня тяжелая хроническая депрессия, и без таблеток мне все хуже. Можно мне отлежаться три дня? Обещаю, я вернусь к работе и сделаю еще больше, чем сейчас. — Тэхен, ты за три дня сделал то, что Чонгук за месяц бы не смог. Конечно, отдыхай. Я даю тебе неделю. Восстанавливайся. Если будет нужно — обратись ко мне, я найду тебе таблетки. Главное, выходи периодически на связь, чтобы я понимал, что с тобой все в порядке. — Хорошо, сэр. Спасибо большое. — Давай, ступай. Шон мягко подтолкнул его к выходу. Тэхен быстро поплелся в свою комнату, закрыл дверь на замок, переоделся в пижаму и залез под одеяло с головой, сворачиваясь в комок. В этой тесной серой коробке время потеряло всякий смысл. День сменялся ночью, ночь — рассветом, но для него все слилось в одну серую, бесконечную полосу. Теплота и уют на время одолели его, и он погрузился в тяжелый, забывчивый сон. Раньше он спасался книгами, когда все было совсем плохо. Тэхен знал, что здесь есть библиотека, но сил дойти до нее не было. Его стеллаж с книгами стоял совсем рядом с кроватью, в одной комнате, чтобы при желании можно было дотянуться, только вот стеллаж полностью пуст. Поэтому сейчас он был вынужден просто гнить в этой постели, тратя редкие силы лишь на то, чтобы перевернуться на другой бок во избежание пролежней. В тишине комнаты ему казалось, что он слышит тихий шепот: «Проснись. Пожалуйста, проснись». Тэхен не знал, сколько времени прошло, но внезапно его кто-то грубо окликнул. Он открыл глаза и увидел перед собой Чонгука, который с глухим стуком поставил на его рабочий стол кружку с горячим кофе. — Подъем, — громко произнес мужчина. — Я отпросился у Шона, он мне разрешил, — хрипло отозвался Тэхен, зарываясь глубже в одеяло. — Мне плевать. Я твой наставник, и я решаю, будешь ты отдыхать сегодня или нет. — Я попросил всего три, мать его, чертовых дня выходных, — вскипел мальчишка, нехотя садясь в кровати. — До дна, — Чонгук силой вложил в его руку чашку кофе. — Весь день тухнуть в кровати — это так себе удовольствие. — Отвали, Чон. Спасибо, конечно, за кофе, но правда — оставь меня в покое. — Ты знал, что похож на дешевую шлюху? — резко произнес Чонгук, разворачиваясь к шкафу. — Что? — Тэхен замер, не веря своим ушам. — Я не хотел брать тебя на работу, потому что ты похож на дешевую шлюху. — Ты не лучше. Походишь на пидора, — Тэхен с силой завернулся в одеяло и вновь устроился на кровати, отворачиваясь от мужчины. — А теперь отвали и уходи отсюда, пока я сам тебя не выпинал. Тэхен вдруг чувствует, что что‑то тяжёлое упало на кровать, и слышит звук закрывающейся двери. Он приподнимается, хватает предмет и обнаруживает в руках знакомую родную пачку таблеток. Мысль пронзает его как ледяная стрелa: Чонгук обустраивал вещи в комнате, он развешивал календари, он раздобыл для каждого нужные вещи — даже не зная названий препаратов. И тот самый день перед исчезновением, когда казалось, что за ним кто‑то следит... Тэхен вскакивает с кровати, открывает дверь и, в одной пижаме, полностью босиком выбегает в сад. Он замечает удаляющуюся фигуру Чонгука и бежит к нему; хватает наставника за руку, разворачивает к себе и тяжело дышит, пытаясь выдавить хотя бы слово. — Чего тебе, дешевая шлюха? — холодно бросает Чонгук. — Больше не смей лезть в мою жизнь, ты понял меня? Как много ты вообще знаешь? — слова рвутся из него, как попытка оттолкнуть нарастающий страх. — Достаточно, чтобы сделать вывод о том, какой ты глупый и наивный для этой работы, — Чонгук презрительно тычет языком в щёку и скрещивает руки на груди. — Это наша работа. Мы ищем информацию о сотрудниках, которых хотим нанять. К тому же я твой наставник, и ты не должен так со мной разговаривать. Тон помягче. — Тебя тоже это касается, — Тэхен стиснул зубы. — Возвращайся в комнату. Он ничего не отвечает, разворачивается и медленно плетётся обратно, желая лишь укутаться в тёплое одеяло, свернуться клубком и забыться хоть на пару чертовых дней. К трем часам ночи Тэхен просыпается, чувствуя, что хоть немного выспался. Любопытство тянет его в шкаф: сколько же здесь вещей о нём, сколько всего знает Чонгук? Он тихо встаёт, подходит к полке — там плюшевый медведь, рамка с его фотографией, одежда, коробка с безделушками и... пачка сигарет, забытая на верхней полке рядом с зажигалкой. Сонхун это не одобрял — и Тэхен никогда не называл это привычкой. Для него это был тормоз в те моменты, когда таблеток было мало, а боль слишком сильна. Он берёт пачку не раздумывая, засовывает её в карман медицинского халата и идёт к карте здания. — Ого, тут есть специально отведённая комната для курения? — думает он вслух. Сначала парень берет кофе на втором этаже, это даст ему ощущение сытости, потом едет на четвёртый, быстро шагает по коридору и натыкается на табличку: «Комната для курения». Открыв дверь, он попадает на маленький балкончик. За перилами — глухой, тёмный лес, уходящий на сотни километров. Он пожимает плечами, зажимает сигарету между губ и с зажигалкой в руках делает первую затяжку. Дым мгновенно облегчил его состояние — так же, как год назад, когда он делал последнюю затяжку под укоризненный взгляд Сонхуна. Ностальгия окутывает его, и он вспоминает времена, когда эта темнота не покидала его ни секунды. Она буквально поглотила все существо Тэхена, оковала в цепи, спрятала от обычного, светлого мира, даря только страдание и боль. Тогда весь его мир потерпел полное крушение. Только вот причиной был не шторм, а он сам, решивший наконец поставить точку в истории, которая являлась для него пыткой. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Тэхен поворачивает голову, видя Чонгука, который всматривается в марку сигарет. Мужчина бесцеремонно забирает ее из губ парня, сам делает затяжку и выдыхает клубы дыма, не отдавая обратно. — Взаимно, — сухо и холодно произнес Тэхен. — И давно ты куришь? — мужчина протягивает сигарету владельцу и достает уже свою, поднося к ней зажигалку. — Достаточно, чтобы не дожить до старости из-за рака легких. — Не слишком позитивное будущее в твоей голове. — Почему оно обязательно должно быть позитивным? — Тэхен повернулся к собеседнику, и ему в лицо полетел клуб густого дыма. Это удушливое, непривычное состояние, когда ты вроде можешь уйти, но в то же время добровольно остаешься задыхаться в этом дыму. Как будто собственное желание смерти оказалось сильнее инстинкта самосохранения. — Сигареты с вишней — девичье развлечение, — критикует его Чон, отворачиваясь к природе. — На вкус и цвет. Чонгук тушит окурок в пепельнице скраю и поворачивается к парню напоследок. — Мы делаем успехи. Ты уже начал поддерживать разговор.

***

Обычная, тихая, рабочая атмосфера, нарушаемая лишь сухим стуком пальцев по клавиатурам. Все были глубоко погружены в поставленные задачи. Входная дверь со свистом открывается, и внутрь заходит тот, кого не ожидал увидеть никто. Тэхен проходит молча, со стаканом остывшего кофе в руке, садится за свой рабочий стол и включает компьютер, тут же начиная что-то лихорадочно печатать. — Тэхен, ты же говорил... Шон не договорил, встретившись взглядом с Тэхеном. По одному этому взгляду все стало понятно. Парню плохо. И не просто плохо, а настолько, что кажется, он уже умер в пучине собственной боли, которая затянула его в свой омут гораздо быстрее, чем ожидалось. Шон больше ничего не сказал, отвел глаза обратно на монитор, и все вокруг так же послушно замолчали. Тэхен и сам толком не знал, зачем пришел. Его работу вполне могли сделать и другие. Неужели в нем проснулась совесть или глупое чувство вины? Он сделал для этой команды за пару дней больше, чем они сами делали за месяц. Или ему просто хотелось поглазеть на Чонгука? Возможно. Мужчина был слишком хорош собой, чтобы на него не глазеть. А может, Тэхену просто хотелось побыть в тишине рядом с людьми и знать, что ему не обязательно выдавливать из себя слова? Наверное, иллюзия дома и некой душевной компании в этом одиноком кругу все-таки манила его, что непременно подкупало. Он снова открыл ту книгу, роясь в потоке информации, параллельно записывая в блокнот то, что может пригодиться в будущем. И тут в голове намертво засела мысль лично сходить к пациентам этажами выше. Тэхен, не долго думая, полный отчаянной решимости соскочил с кресла, выключил компьютер, взял свой блокнот и побежал к лифту. Он нажимает кнопку четвертого этажа. Короткая поездка в стеклянной кабине, а после перед ним открывается вид на одну-единственную массивную дверь. Парень прислоняет ключ-карту. Неожиданно створки распахиваются, давая ему безмолвное разрешение войти внутрь. Тэхен неуверенно перебирает ногами, шагая по холодному полу. Перед ним — боксы с людьми. Прозрачные стены отделяют их друг от друга, уходя вглубь серого коридора. Кто-то ходит из угла в угол, обняв себя руками, кто-то спит, кто-то сидит, сжавшись в тугой комок. Он останавливается, когда видит возле самого стекла того самого ребенка. Нель медленно прислоняет ладонь к прозрачной перегородке. Что-то неведомое, сильное и пугающее подталкивает его ближе, заставляя прислонить в ответ свою ладонь. Они смотрят друг на друга через стекло и ничего не понимают, но это ощущение неестественного притяжения и связи невозможно было подделать. Что-то явно их связывало. Но что? — Нель, — обращается к ней Тэхен. — Да? — Вас хоть выпускают отсюда? — Тех, кто на этом этаже, да. — Есть еще люди? — парень морщится от странного предчувствия. — На нулевом этаже есть боксы для особо буйных. Их не выпускают. — Откуда ты знаешь? — Я там была когда-то. Его ладонь сама соскальзывает со стеклянной стенки. Тэхен делает шаг назад, почувствовав, как внутри все леденеет от какого-то страшного предчувствия. — Не бойся, Тэхен-а, я не причиню тебе вреда. Откуда она знает его имя?.. Парень срывается на бег, не разбирая дороги. Он влетает в лифт, лихорадочно бьет по кнопке первого этажа, выскакивает наружу и добегает до аллеи сада, где буквально падает в чьи-то руки. Тэхен тяжело, со свистом дышит, судорожно хватается за сильные плечи и лихорадочно оборачивается назад. — Эй, ты как? Порядок? — слышится знакомый низкий голос совсем рядом с ухом. Тэхен поворачивает голову и видит перед собой Чонгука, который держит его достаточно крепко, предотвращая падение. Парень резко отталкивает его от себя, еще раз испуганно оборачивается на пустую дорожку. Там никого нет. Только шелест искусственных листьев. — Все нормально? — Да, я... Все нормально, — отмахивается он, пытаясь унять дрожь в руках. — Что-то незаметно. Что случилось? — Не важно. Просто... Просто оставь меня в покое, ладно? Не лезь, — Тэхен обходит его стороной и быстро направляется к себе в комнату, спасаясь в темноте. Он надеется, что никто внезапно не зайдёт к нему, и медленно сползает на пол, обхватив руками колени. Голова тяжела, как камень, дыхание какое-то негромкое и острое. Это была уже не та маленькая двенадцатилетняя девочка. Это кто‑то другой, проглотивший её изнутри, вошедший в её голову и захвативший личность. Она стала проходным карманом для чужой тьмы. Что, если это существо на самом деле не галлюцинация? Что, если сначала оно было только в ней, но при контакте с другими людьми начало пробираться в их головы и постепенно сжигать их изнутри? Когда её заперли в боксе, она уже не смогла сопротивляться — и существо ее полностью поглотило. Может быть, следующим будет Тэхен? — Да ну бред, — выкрикнул он, вцепляясь пальцами в копну волос. — Быть такого не может. Это же невозможно. Она тогда должна была тесно с ними контактировать. Они и контактировали. Он провёл следующие пять часов за компьютером в комнате наблюдения, отчаянно ища хоть какое‑то подтверждение в сети: контакты, фото, заметки, следы. Пять часов поиска, сотни страниц, шесть кружек кофе — и затем удар в живот: бум. Фотографии. Пациенты, где Нель рядом с родителями на том самом отдыхе. Она есть на их снимках. Они вместе. Они рядом. А возле них другие пациенты, включая Т. — Блять, — выдохнул Тэхен и забыл, что он не один в комнате. Чонгук остался единственным, кто не ушёл. У него были свои дела, но он вернулся, заметив, что с парнем что‑то явно не в порядке. — Что такое? Ты сам не свой в последнее время, — мужчина устремил на него взгляд, тяжелый и недоверчивый. Он ждал простого ответа — объяснения, которое проясняло бы хоть немного ситуацию. — Я... — Тэхен задыхался в словах. — Я не понимаю. Честно. Я не знаю, как это может быть и может ли быть вообще! Это что‑то странное! — Так, успокаивайся, — Чонгук медленно подошёл к его столу и поставил руки на край. — Дыши, вот так. Покажи мне, что тебя смущает. — «Смущает»? — Тэхен рассмеялся горько. — Это ещё мало сказано. Проснись. Проснись. Проснись. Тебе просто нужно проснуться.