Добро пожаловать домой

Иногда, чтобы отпустить все проблемы, какую-то ситуацию или человека, нужно просто напиться. Многие говорят, что нужно бесконечное количество раз изливать свою душу кому-то или просто ждать — якобы время лечит. Но в одном сериале Ваня увидел, что можно просто бросить всё и улететь на другой конец света. Он так и сделал. Билет он купил быстро, не думая, так как виза была одобрена уже несколько недель назад. По счастливой случайности в ту ночь Иван увидел на сайте билеты в Лондон — конечно, с пересадками, но что поделать, если такая ситуация в мире? Он решил, что это знак. Англия давно манила Бессмертных своими улочками, атмосферой, красными автобусами, пасмурной погодой и постоянной прохладой. Чемодан был собран в тот же миг, вся техника заряжена, ноутбук и деньги упакованы. Рано утром следующего дня он вызвал такси до Шереметьево. Спустя сорок минут дороги машина въехала на территорию аэропорта. Высадившись, Иван вошёл внутрь и направился к стойкам регистрации. Вокруг сновали люди — кто-то торопился, кто-то прощался, кто-то пил кофе, нервно поглядывая на табло. Воздух пах гарью от техники, кофеином и чьими-то духами. Пройдя всё необходимое и отсидев пару часов в зале ожидания, Ваня сел в самолёт. Люди вокруг убирали вещи в багажные отсеки, бортпроводники ходили по салону туда-сюда с приветливыми улыбками, из окна было видно, как крошечные человечки в жёлто-кислотных жилетах суетились около самолёта. Слышался ровный гул двигателей, который постепенно нарастал. На табло загорелся значок «пристегнуть ремни», пилот по громкоговорителю объявил, что самолёт готов к взлёту. Иван сидел у окна, в наушниках заиграла песня Suzanne Vega, DNA — «Tom's Diner». Самолёт выехал на взлетную полосу. Ваня смотрел в окно, видел отдаляющийся аэропорт и Москву, которая стала ему ненавистна за последние пять лет. Город серых бетонных джунглей, бесконечных пробок, вечной спешки и воспоминаний, которые душили его каждый день. Невольно он вспомнил, почему и из-за чего покидает этот город, а точнее — из-за кого. Всё произошло давно, когда он учился в школе в выпускном классе. Ваня сразу понял, что его не привлекают девочки. Они никогда не казались ему красивыми, женственными и обаятельными, в них он видел исключительно хороших знакомых, но не более. А вот мальчики, точнее один из них, привлекал его больше всех — до невозможности, до дрожи в руках и коленях. К несчастливой случайности этим юношей оказался Ванин лучший друг. Сашка Петров был рядом с Иваном всегда, сколько они себя помнили. В начальных классах это была просто дружба — гулять после школы, порубиться в компьютерную игру, поржать на уроках, пока учительница не заметит. Но с возрастом всё переросло во что-то странное. Сначала их просто тянуло друг к другу не по-дружески, потом каждый из них понял, что испытывает романтические чувства. И однажды, признавшись друг другу в тёмном школьном коридоре после репетиции выпускного, они обрели друг друга. Последние три года в старшей школе стали для них незабываемыми. Бесконечные поцелуи в пустых школьных коридорах, когда солнце закатывалось за горизонт и коридоры наполнялись золотым светом. Сплетённые вместе руки под партой на уроках, когда учительница объясняла теорему Пифагора, а они чувствовали только тепло ладоней друг друга. Засосы, скрытые за воротом белой рубашки, которые Саша оставлял с особой нежностью. Перемены, проведённые в пыльной подсобке за актовым залом, где пахло старыми костюмами и деревом, и где Ваня каждый раз оказывался прижатым к стене и зацелованным до смерти. Совместные походы в школу и обратно, когда они шли по осенним листьям, пиная их ногами, и Саша всегда брал Ваню за руку, даже если мимо проходили одноклассники. Москва, пройденная вдоль и поперёк вместе с Сашей: Арбат, Парк Горького, ВДНХ, старые улочки Замоскворечья, где они пили кофе из бумажных стаканчиков и разговаривали о будущем. Бесконечные ночёвки, где они лежали в обнимку на узкой кровати Вани, слушали дождь за окном и смотрели, как капли стекают по стеклу. Их первый раз — мятые простыни, тихие стоны, духота в комнате, которую не спасал даже приоткрытый балкон, голые тела, влажные от пота, жаркие губы и руки, что блуждали по спинам и бёдрам. Холодный воздух из открытого окна смешивался с тёплым дыханием, темноту разбавлял слабый свет фонаря, падающий на пол. Глаза друг друга, полные страсти и любви, отражающие в себе этот тусклый свет. Всё это казалось вечным. Они были друг у друга, они дышали друг другом. Пока всё в один момент не оборвалось. Через несколько дней после той ночи Саша пропал. Он не предупреждал Ваню, не писал и не звонил — просто куда-то делся. Сначала Ваня думал, что Саша заболел. Потом — что у него проблемы в семье. Он звонил ему десятки раз, но трубку никто не брал. Только через пару недель Бессмертных узнал от школьного завуча, что Александр Петров улетел учиться в Англию. Он подал документы ещё весной, но никому не говорил. Даже Ване. Для Вани это было сильным ударом. Его любимый, незаменимый, такой нежный и чувственный уехал, не сказав ни слова. Иван бился в истериках, обрывал Саше телефон, в надежде, что тот возьмёт трубку. Он написал Петрову больше тысячи сообщений с просьбами поговорить и объяснить, что происходит. Он сидел ночами в своей комнате, смотрел на профиль Саши в социальных сетях и ждал, что тот ответит. Но Саша молчал. Саша ответил на его звонок только спустя пару месяцев, уже в ноябре нового учебного года. Ваня уже почти потерял надежду, когда вдруг услышал в трубке знакомый голос. — Чего тебе? — раздражённо ответил Петров. Голос звучал холодно, отстранённо, словно они были незнакомцами. — Саша, Сашенька. Слава богу, ты взял. Почему ты уехал, ничего мне не сказав? Я же переживал за тебя! — Ваня говорил быстро, захлёбываясь словами, боясь, что Саша снова положит трубку. — Какая тебе разница? — В голосе Петрова звучала усталость и что-то похожее на злость. — В смысле, какая мне разница? Я же люблю тебя! Да и ты меня тоже... — Пф... Кто тебе сказал такую глупость? — Саша усмехнулся, и этот звук резанул Ваню острее ножа. — Я не умею любить, Ванечка. Всё, что было — это так, от скуки. — Но... но как же так? Мы ведь... — Мы ведь ничего, — оборвал его Александр. — Я улетел учиться за границу. Буду жить лучшую жизнь здесь. А тебя прошу больше никогда мне не звонить, мне это не интересно. Я поднял трубку только потому, что мне было жалко смотреть на то, как ты уже который месяц пытаешься до меня дозвониться. Ты просто жалок, Вань. Всё, пока, у меня нет на тебя времени. Саша сбросил звонок. И сколько бы раз Бессмертных ни пытался позвонить снова — было бесполезно. Петров добавил его в чёрный список. После того разговора жизнь Вани покатилась под откос. Его бросил самый любимый человек, сказав, что он жалок. А ведь он просто любил. Вся Москва, каждая её улица, каждый сквер, каждый двор напоминали о Саше, о тех счастливых годах, которые были уже так далеко. Они были везде: в парке, где они целовались впервые; в кафе, где пили один капучино на двоих; в метро, где Саша всегда держал его за руку, чтобы он не потерялся в толпе. Спустя пять лет Ваня так и не смог разлюбить Сашу. Он видел его везде и во всех — в прохожих, в случайных лицах, в улыбках друзей. Он ждал, что тот поздравит с днём рождения или Новым годом, надеялся, что когда-нибудь он позвонит и скажет, что всё это было ошибкой. Иван не мог строить свою жизнь дальше, не мог быть счастлив в других отношениях. Каждый новый знакомый мальчик или мужчина неизбежно сравнивался с Сашей, и никто не выдерживал этого сравнения. Он перестал выходить из дома по выходным. Перестал встречаться с друзьями, потому что те устали слушать о Саше. Он бросил универ, не выдержав нагрузки и постоянного чувства тоски. Нашёл работу, которая не требовала общения с людьми, и сидел в тёмной комнате с ноутбуком, погружаясь в цифры и коды, лишь бы не думать. Его квартира на окраине Москвы стала его тюрьмой — тесной, серой, пропахшей одиночеством и несбывшимися надеждами. Пережив много боли, страданий, слёз, возненавидев Москву и свою квартиру, загнав себя в угол отчаяния, он понял, что так больше жить нельзя. И отправился искать покой и жизнь без призраков прошлого. Самолёт набрал высоту. За окном пропали облака, и открылась бесконечная синева неба, которая простиралась насколько хватало глаз. Иван закрыл глаза, чувствуя, как вибрация двигателей успокаивает его. Впервые за долгое время он позволял себе надеяться на лучшее. Он достал маленький блокнот, который всегда носил с собой, и начал писать. Просто слова, мысли, которые роились в голове: «Я лечу в город, где не знаю никого. Где никто не будет напоминать мне о тебе. Где я смогу начать сначала. Интересно, что ты сейчас делаешь? С кем ты? Счастлив ли ты? Знаешь, я всё ещё люблю тебя. Это глупо, я знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Может быть, Лондон вылечит меня. Может быть, там я найду ответы на вопросы, которые мучают меня уже пять лет. Или хотя бы просто научусь дышать без твоего имени в каждом выдохе». Он закрыл блокнот и убрал обратно в рюкзак. Салон погрузился в тишину — большинство пассажиров спали, только редкие огоньки гаджетов светились в темноте. Иван тоже закрыл глаза и позволил себе провалиться в сон, последний раз во сне увидев улыбку Саши.