Добро пожаловать домой

Проспав несколько часов и проснувшись в восемь вечера, Ваня почувствовал себя обновлённым. Сон был глубоким, без кошмаров, которые преследовали его последние пять лет в Москве. Он полежал немного, глядя в потолок, где играли тени от уличных фонарей, а затем собрался и вышел из номера. Ещё днём он успел забронировать столик в хорошем ресторанчике недалеко от отеля. Место называлось «The Ivy Garden» — как сказал водитель кэба, в нём подают лучший стейк в городе, а по вечерам играет живой джаз. Ваня надел свой любимый тёмно-синий свитер, накинул пальто и вышел в коридор. Он шёл по коридору, насвистывая мелодию, которую услышал на улице, спустился на лифте в холл и уже направлялся к выходу, открывая на телефоне карты, чтобы понять маршрут. Его взгляд был прикован к экрану, и он почти не смотрел по сторонам. Пока не услышал знакомый голос. — Конечно, мадам, ваш номер на четвёртом этаже. Лифт прямо за углом, — говорил кто-то у стойки регистрации. У Вани перехватило дыхание. Он поднял голову и увидел его. За стойкой, в строгом костюме, с аккуратно завязанным галстуком, стоял Саша. Он регистрировал какую-то дамочку с огромным чемоданом и собачкой на поводке. Профиль его был идеальным — чёткая линия челюсти, прямой нос, мягкие светлые волосы, уложенные с лёгкой небрежностью. Он чуть улыбался, показывая ту самую ямочку на щеке, от которой у Вани когда-то подкашивались колени. Иван не верил своим глазам. Это просто не мог быть Саня. Тот Саня, которого он любил не переставая на протяжении большей части своей жизни. Саня, который разбил его сердце пять лет назад, назвав жалким. Саня, который исчез, не оставив ни одного внятного объяснения. Это казалось нереальным. Иван просто застыл, как вкопанный, стоя на одном месте, не двигаясь и не дыша. Он смотрел на Сашу и не мог отвести взгляд. Бейджик на груди Петрова гласил: «Alexander Petrov, Front Desk Manager». Нет, это точно был он. Уже повзрослевший, более мужественный, но всё тот же. Его черты лица совсем не изменились — всё те же ясные голубые глаза, которые смотрели на мир с той же лёгкой усмешкой. Волосы остались прежними — мягкими, цвета спелой пшеницы, слегка вьющимися на концах. По воспоминаниям, они были невероятно мягкими на ощупь. Такие же тонкие пальцы, которые сейчас подписывали какую-то бумагу, — Ваня помнил эти пальцы, помнил, как они касались его лица, его шеи, помнил их тепло. Нос с небольшой горбинкой, из-за которой Саша в школе стеснялся, но Ваня всегда говорил, что это делает его похожим на греческого бога. Пухлые, всегда немного обветренные губы, которые он закусывал, когда волновался. И глаза — такие голубые и глубокие, что в них можно было утонуть. Глаза, которые когда-то наполнялись любовью при виде Вани. Вдруг их взгляды пересеклись. Саша поднял голову от бумаг, и их взгляды встретились. В этот момент всё вокруг исчезло — шум холла, звуки классической музыки, голоса людей. Остались только они двое, смотрящие друг на друга сквозь время и расстояния. В Сашиных глазах мелькнуло удивление, потом узнавание, а потом что-то ещё — что-то такое, что Ваня боялся назвать надеждой. Но в следующий миг внимание Саши переключилось на женщину с собачкой, которая что-то нетерпеливо спросила. Саша отвёл взгляд и ответил ей с лёгкой улыбкой. Ваня посмотрел на часы: почти восемь. Его столик был забронирован на половину девятого. Сердце бешено колотилось в груди, но он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, хотя его душа так хотела остаться и поговорить. Он ведь увидел Сашеньку спустя столько времени! Оказывается, он улетел именно сюда — в Лондон, туда, куда так сильно хотел Ваня. Если бы Бессмертных знал раньше, он бы прилетел любым рейсом, чтобы просто поговорить и попытаться спасти их любовь. Но душой Иван понимал — Саша этого не хочет. Он уже бросил его пять лет назад, уже сказал всё, что хотел, назвал его жалким. Зачем бередить старые раны? Он вышел на улицу, и холодный вечерний ветер обжёг лицо. Он хотел заплакать от отчаяния, но вместо этого почему-то улыбнулся. Ресторан оказался именно таким, как описывал таксист. Внутри было тепло, мягко горели свечи на каждом столике, из угла доносилась красивая джазовая мелодия, исполняемая на саксофоне. Всё вокруг — от бархатных бордовых кресел до тяжёлых портьер на окнах — создавало ощущение уюта и защищённости. Официант — молодой человек с тёмными глазами и тёплой улыбкой — провёл Ваню к его столику у окна. За стеклом проплывал вечерний Лондон: красные автобусы с зажжёнными фарами, торопящиеся куда-то прохожие, парочки, идущие под руку. Фонари зажигались один за другим, заливая улицы тёплым янтарным светом. Где-то вдалеке виднелся силуэт Биг-Бена — темнеющий на фоне фиолетового неба, которое постепенно переходило в глубокий синий. Ваня заказал стейк и бокал красного вина — того самого, которое рекомендовал официант. Сделал глоток. Тёплая жидкость растеклась по телу, немного успокаивая. Но мысли всё равно возвращались к Саше. «Он здесь. Он работает в моём отеле. Это всё слишком невероятно. Как такое может быть? Это случайность? Или судьба?» Он смотрел на огонёк свечи и вспоминал их последний разговор. Как Саша назвал его жалким. Как бросил трубку. Как добавил в чёрный список. Сколько ночей он рыдал, прижимая к груди подушку, пахнущую Сашиным шампунем. Он думал, что всё это давно прошло. Думал, что приехал в Лондон, чтобы начать новую жизнь без прошлого. Но прошлое нашло его само. Ваня доел стейк, допил вино и расплатился. Он бродил по городу ещё несколько часов, просто гуляя по набережной Темзы. Река мерцала огнями набережной, мосты переливались тысячами лампочек. Прохожие почти исчезли — остались только влюблённые парочки и редкие бегуны. Холодный ветер приносил запахи воды и мокрого камня. Он думал о том, как будет жить теперь, зная, что Саша здесь. Как они смогут делать вид, что не знают друг друга? Ведь они жили в одном отеле — точнее, Саша работал в нём. Ваня мог бы просто сменить отель. Но он уже заплатил за неделю, да и вид с балкона был таким прекрасным. Он возвращался в отель уже около полуночи. Улицы опустели, только изредка проезжали такси. Фонари отбрасывали длинные тени, и Ваня шёл, глядя под ноги, размышляя о том, что ему делать. Войдя в холл отеля, он быстрым шагом направился к лифту, моля всех богов, чтобы Саша его не заметил. Он почти дошёл до дверей лифта, когда услышал тихое: — Вань... Голос был тихим, почти робким. Ваня замер на месте. Он не обернулся. Он просто стоял, не двигаясь, боясь поверить в то, что услышал. — Бессмертных... — повторил Саша, уже громче. Ваня медленно обернулся. Саша стоял в нескольких шагах от него. Он уже не был в строгом костюме — снял пиджак и галстук, оставшись в белой рубашке с расстёгнутым воротником. Вид у него был уставший, но глаза горели каким-то внутренним светом. — Ваня... — сказал он. — Я знал, что ты приедешь. Иван сглотнул ком в горле. Он хотел сказать что-то грубое, злое, обвинить Сашу в том, что он сделал пять лет назад. Но вместо этого из его глаз потекли слёзы. Тихие, горячие слёзы, которые он сдерживал так долго. — Ты... ты знал? — выдавил он. — Ты знал, что я приеду сюда? Саша сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он остановился совсем близко от Вани, и теперь Ваня мог видеть каждую ресничку на его глазах, каждую веснушку на носу. — Я ждал тебя, — тихо сказал он. — Я знал, что ты приедешь однажды. Я оставил тебе подсказки, Вань. Туториалы на YouTube об Англии, которые ты смотрел. Рекламу отелей, которая выскакивала в твоей ленте. Бронирование билетов, которое было слишком удачным. Это всё я. Я хотел, чтобы ты нашёл меня. Ваня смотрел на него в полном шоке. Он не мог поверить в то, что слышит. — Но... но ты же сказал, что я жалок. Что ты... не умеешь любить. — Голос Вани дрожал. Саша вздохнул, провёл рукой по волосам — жест, который Ваня так хорошо помнил. — Я соврал, — сказал он. — Я соврал, потому что боялся. Мои родители... они узнали о нас. Они сказали, что если я не уеду и не разорву с тобой все отношения, они лишат меня всего. Они угрожали тебе, Вань. Они сказали, что сделают твою жизнь невыносимой, если я не оставлю тебя. У меня не было выбора. Он замолчал и посмотрел в глаза Ване. — Мне пришлось сделать так, чтобы ты возненавидел меня. Мне пришлось быть жестоким, потому что я не мог рисковать тобой. Я думал, что если я уеду и сделаю вид, что мне всё равно, ты забудешь меня и найдёшь кого-то другого. Кого-то, кто не будет приносить тебе боль. Но я не мог смириться с этим. Я ждал тебя все пять лет. Я хотел, чтобы ты приехал. Я специально устроился в этот отель, когда узнал, что он тебя заинтересует. Ваня молчал. Слёзы всё ещё текли по его лицу, но теперь в них не было боли — только удивление и зарождающаяся надежда. — Ты... ты хотел, чтобы я тебя нашёл? — переспросил он. Саша кивнул. — Я каждый день думал о тебе. Я перечитывал наши переписки, которые я сохранил, хотя делал вид, что добавил тебя в чёрный список. Я ходил на твои страницы в социальных сетях через анонимные аккаунты. Я смотрел, как ты живёшь, и надеялся, что ты будешь счастлив. Даже если не со мной. Он взял Ваню за руку. Ладонь была тёплой и такой знакомой. — Но ты не был счастлив, — продолжил Саша. — Я видел это. Я видел, как ты угасал. И я не мог больше терпеть. Я придумал этот план. Нашёл отель, в который ты, скорее всего, захочешь приехать. Оставил рекламу там, где ты её точно увидишь. Сделал так, чтобы билеты подешевели именно в тот день, когда ты решишь уехать. Я ждал, Ваня. Я ждал тебя всё это время. Ваня стоял и молчал, позволяя словам Саши проникнуть в его душу. Всё это время он думал, что его бросили, что он не нужен, что он жалок. А Саша, оказывается, всё это время любил его так же сильно. — Я не могу простить тебя так быстро, — тихо сказал Ваня. — Это слишком больно. Пять лет... я плакал, я ненавидел себя, я думал, что я ничтожество. Саша сжал его руку крепче. — Я знаю. И я готов ждать столько, сколько понадобится. Я сделал много ошибок, Ваня. Я сделал больно нам обоим. Но я люблю тебя. Я любил тебя всегда. Даже когда говорил ужасные вещи, даже когда уезжал, я любил тебя. И я не перестану тебя любить, даже если ты меня не простишь. Он отпустил руку Вани и сделал шаг назад. — Ты можешь подумать. Можешь решить, готов ли ты дать мне шанс. Я буду здесь. В этом отеле. И я буду ждать твоего ответа, сколько бы это ни заняло. Саша повернулся и медленно пошёл к стойке регистрации. Ваня смотрел ему вслед, и его сердце разрывалось от противоречивых чувств: гнева, боли, любви, надежды. Всё смешалось в нём. — Саша! — крикнул он. — Сашенька, подожди! Петров замер. Обернулся. Ваня подошёл к нему и, глотая слёзы и улыбаясь одновременно, сказал: — Я не могу простить тебя прямо сейчас. Но я готов попытаться. Если ты готов говорить со мной по-настоящему, без лжи и тайн, я готов слушать. Глаза Саши наполнились слезами. Он улыбнулся той самой улыбкой, с ямочкой на щеке, от которой у Вани всё ещё дрожали колени. — Я готов, — сказал он. — Я готов на всё, Ваня. Только дай мне шанс всё объяснить. И, пожалуйста... — он протянул руку. — Не уходи. Ваня не колебался больше ни секунды. Он взял Сашину руку и сжал её в ответ. По коже пробежал электрический разряд — такой же, как когда-то в старшей школе. — Тогда идём, — сказал Ваня. — Ты расскажешь мне всё. С самого начала. Саша улыбнулся и кивнул. Вместе они вышли из холла и пошли по тёмному, тихому Лондону, который как всегда казался городом мечты.