Неожиданность. Глава четвёртая.

‎

***

Через несколько дней после судебного заседания Ольга Сергеевна официально вернула себе фамилию — Москвина. Весь бюрократический регламент был пройден под чистый ноль, а ведомственные службы Академии сработали со служебной чёткостью. Буквально накануне вечером в административном крыле полностью сменили пластиковую табличку на дверях её кабинета. ‎ ‎Для самой Ольги этот шаг, вопреки ожиданиям, не стал сокрушительным ударом. Когда штампы были поставлены, а новая фамилия официально закрепилась в документах, её наконец-то немного отпустило. Та выжигающая душу, глухая боль от раскола в семье, которая весь месяц заставляла её замерзать на съёмной кухне, сменилась странным, трепетным облегчением. Ольга почувствовала, что ледяная стена отчуждения, которую она выстроила вокруг себя, больше не душит её. В её синих глазах за сухой министерской выправкой впервые за тридцать дней проскользнул глоток чистого воздуха, а сердце, уставшее от бесконечного раскаяния, замерло в каком-то тихом, интуитивном предвкушении. ‎ ‎Вадим Юрьевич тем временем, оставаясь в абсолютном одиночестве на Садовом кольце, хладнокровно и в строжайшей тайне готовил свой главный, сокрушительный гроссмейстерский ход в этой затянувшейся партии. Но за этой внешней, непроницаемой маской Гроссмейстера скрывался настоящий ад. Наедине с собой Вадим больше не был хладнокровным игроком. Мужчина откровенно грыз себя изнутри за содеянное, и эта глухая, яростная мужская вина выжигала его нутро до основания. Каждый вечер в этих пустых огромных стенах превращался в сплошную пытку. Он до безумия, до одури корил себя за тот леденящий холод, который сам же упрямо удерживал в коридорах Академии, за сухой чиновничий тон и за то, как заставил свою женщину пройти через этот ледяной ад развода. Ему было невыносимо, оглушительно плохо без неё; внутри всё выло от осознания, что он собственными руками выстроил этот регламент отчуждения и заставил её страдать на съёмной квартире. Возвращаясь в сумерки пустой спальни, Вадим Юрьевич задыхался без её дыхания и шёлковых волос на подушке, удерживая остатки самоконтроля на грани дикого мужского срыва. Каждый шаг этой затянувшейся партии давался ему через колоссальную, рвущую душу внутреннюю борьбу, но Гроссмейстер упрямо доводил этот регламент до конца, точно зная, что это пепелище обязано быть выжжено до последнего знака ради их общего спасения. ‎ ‎

***

На дворе стояло туманное, серое утро вторника. Промозглый октябрьский воздух затянул столичные высотки плотной, белесой пеленой, наэлектризовывая атмосферу перед грядущим рабочим днём. В своей съёмной квартире Ольга Сергеевна застыла перед зеркалом в прихожей, до предела сосредоточенно застёгивая пуговицы строгого жакета. Она медленно обвела взглядом этот чужой, до сих пор не обжитый интерьер, упрямо блокируя любые трепещущие воспоминания о прошедшем суде. На лицо Москвиной привычно легла безупречно строгая, леденящая маска Железной леди, за которой она так долго прятала от подчинённых свою грызущую изнутри пустоту. Женщина глубоко вздохнула, проверяя ведомственные инструкции в сумочке, уверенным движением надела классическое пальто и вызвала городское такси. В вязкой, глухой дорожной тишине утренних пробок Ольга Сергеевна мысленно настраивала себя исключительно на проверку смет ревизионной комиссии, заставляя сердце биться в сухом, рабочем ритме и направляясь прямиком в министерское крыло Академии. ‎ ‎На Садовом кольце Вадим Юрьевич завершал свои собственные утренние сборы в пустых стенах своей квартиры. В его пронзительных голубых глазах больше не было вчерашнего отчаяния — уступив место чистокровному, хищному азарту великого игрока, мужчина готовился перевернуть эту партию наотмашь. Казанцев подошёл к массивному шкафу и уверенным, летящим движением достал с вешалки безупречный синий в клетку костюм — тот самый, из их далёкого, безоблачно счастливого общего прошлого. ‎ Мужчина надел пиджак, идеально подогнанный по его широкоплечему корпусу, застегнул на все пуговицы отглаженную белую рубашку и туго завязал плотный синий галстук. Короткая седая борода, которую он снова отрастил за эти недели, возвращала его лицу привычную ведомственную солидность и строгий вид непобедимого Гроссмейстера. Расправив плечи перед панорамным окном, Вадим накинул тёмное мужское пальто, забрал папки с документами и хладнокровно спустился к подъезду. У обочины его уже ожидал Степан, прогревая мотор служебного автомобиля. Казанцев вальяжно сел на заднее сиденье, обдал салон привычной директорской выправкой и уверенно поехал на передовую, точно зная, что бдительность руководителя ревизионной комиссии сегодня будет уничтожена под чистый ноль. ‎‎

***

‎Ольга Сергеевна уже давно заняла своё рабочее место в Академии и полностью погрузилась в проверку документов, упрямо блокируя любые эмоции. Внезапно в тишине коридора раздался короткий, уверенный стук в дверь. ‎ ‎— Войдите, — сухо, на автомате ответила она, даже не поднимая глаз от ведомостей. ‎ ‎Створка плавно распахнулась, и на пороге появился Вадим Юрьевич. Мужчина замер, несколько секунд демонстративно держа пальцами ручку открытой двери, и открыто, в упор взглянул на обновлённую блестящую табличку. Затем он уверенным, летящим шагом прошёл вглубь кабинета. Прямо на ходу Вадим расстегнул пуговицы, уверенным движением снял своё строгое пальто и небрежно, по-хозяйски кинул его на спинку стула. Казанцев вальяжно сел напротив неё, положил руки перед собой на стол, сомкнув пальцы в плотный замок, и медленно повернулся к бывшей жене. ‎ ‎Ольга Сергеевна в ту же секунду впала в абсолютный, ошарашенный шок, чувствуя, как удушающий ком перехватил дыхание. Её министерский самоконтроль разлетелся в прах. Она обалдела от всего и сразу: от того, что он так открыто разглядывал её новую табличку на двери, что он вообще впервые за месяц без предупреждения зашёл в её пространство, и, главное — что на нём был надет тот самый синий клетчатый костюм из их далёкого, счастливого прошлого. ‎ ‎Вадим Юрьевич внимательно посмотрел на неё сквозь пелену её растерянности, и на его лице, обрамлённом короткой седой бородой, вдруг расцвела фирменная, невероятно нежная и обаятельная ухмылка. Он заговорил запредельно тихо, но весомо: ‎ ‎— Доброе утро, Москвина, Ольга Сергеевна. Руководитель ревизионной комиссии... — Вадим замолчал, и его обжигающий, Гроссмейстерский взгляд, устремлённый прямо в её глаза, внезапно наполнился тем самым глубоким, тёплым и отчаянно влюблённым притяжением, с которого когда-то началась их сумасшедшая история, — ...позвольте представиться, Казанцев Вадим Юрьевич... Исполнительный директор по координации и развитию. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, что вы устроили? — прерывисто, едва дыша от дикого трепета и рвущихся наружу слёз, выдавила Ольга, упрямо встречая его потеплевший взгляд. ‎ ‎— Ольга Сергеевна, я не собирался искать, такую женщину, как вы ... — Вадим Юрьевич сделал короткую, оглушительную паузу, заглядывая ей в самое нутро выжигающим током, а его бархатный голос внезапно приобрёл глубокую, интимную и ласковую интонацию. Мужчина едва заметно покачал головой. — Я её давно нашёл. ‎ ‎Он медленно, сокрушительно поднялся со стула, строго выпрямив широкоплечий корпус в синем пиджаке. Весь его пустой, отрешённый взгляд окончательно растворился, уступая место чистокровному, победному азарту великого игрока. Лично для неё в этот миг заново начиналась вся их сумасшедшая история. Вадим сделал шаг вперёд, его голос опустился до летящего, магнетического шёпота, а каждая фраза чеканилась с выверенными, тектоническими паузами: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, я предлагаю вам пойти в мой кабинет, и выпить чаю... — Вадим сделал глубокий вдох, фиксируя её ошарашенные глаза, и на его губах снова заиграла загадочная ухмылка. — Я вам предложу сходить в театр... Вы скажете что подумаете... Я назначу время... Вы скажете... что ещё не сказали «да»... Я отвечу... ‎ ‎Вадим Юрьевич сделал финальную, мертвенную паузу, буравя её проницательным взглядом Гроссмейстера, и тихо, победно закончил ход: ‎ ‎— ...Вы не сказали «нет». ‎ ‎В кабинете повисла звенящая, наэлектризованная тишина. Ольга Сергеевна сидела неподвижно, не отрывая взгляда от его лица, и в эту секунду в её голове наконец-то сложилась вся эта безупречно разыгранная гроссмейстерская партия. ‎ ‎«Не может быть... Неужели это правда... Так вот к чему этот костюм... — пронеслось в её мыслях, заставив сердце болезненно и сладко сжаться от осознания. — И эта его невыносимая просьба на тротуаре сменить фамилию... Он просто выжигал до основания наше старое, отравленное обидами пепелище. Очищал вокруг нас пространство, чтобы мы могли начать всё сначала, без оглядки на прошлое... Господи, Вадим, как ты это делаешь... Зашёл весь такой уверенный, застал врасплох... Я же теперь даже обижаться не могу... Или не хочу...» ‎ ‎От этой простой и оглушительной правды удушающий барьер оцепенения, державшего её целый месяц, окончательно рухнул, открывая путь для совершенно новой, чистой истории. ‎ ‎— Вадим Юрьевич... — прерывисто, на глубоком выдохе выдавила она, и в её глазах, очистившихся от леденящего холода, блеснули горячие слёзы. ‎ ‎Тишина снова плотно сомкнулась над ними, но теперь она была живой и трепещущей. Вадим Юрьевич бережно сократил расстояние, заглядывая ей в самое нутро своим глубоким, ласковым взглядом:  ‎ ‎— Ольга Сергеевна, вы прекрасно понимаете, зачем всё это нужно было... Я предлагаю начать всё с чистого листа, если, конечно, вы хотите этого... ‎ ‎— Вадим Юрьевич, а вы не думаете, что в новой истории всё повторится? — тихо спросила она, упрямо встречая его взор, хотя её сердце уже колотилось как сумасшедшее. ‎ ‎— Не думаю, — Вадим ровно, убеждённо качнув головой, и в его синем клетчатом пиджаке распрямился прежний, надёжный мужской стержень. — А вы? ‎ ‎— Я уверена, что не повторится, — твёрдо, ломая последние барьеры Железной леди, ответила Ольга, и на её бледных губах впервые за тридцать дней проступила открытая, нежная улыбка. ‎ ‎— Тогда театр? — Вадим Юрьевич ехидно сощурился, закрепляя их утреннее перемирие своим фирменным, обаятельным азартом. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, а мы можем пропустить театр? — Ольга Сергеевна лукаво приподняла брови, полностью ломая весь его выверенный служебный регламент. — Я слишком голодна. ‎ ‎Казанцев на секунду слегка растерялся, его каноничная маска Гроссмейстера на мгновение дрогнула от такого резкого изменения тактического рисунка, но он сразу взял себя в руки и тепло ответил:  ‎ ‎— Конечно, любой ресторан. Куда поедем? ‎ ‎— К тебе в постель... — запредельно тихо, но сокрушительно и без лишних предисловий выдохнула Ольга Сергеевна, глядя на него в упор. ‎ ‎Вадим Юрьевич резко поперхнулся, его глаза ошарашенно округлились, а пальцы рефлекторно сжали край стола. Мужчина замер, несколько секунд переваривая этот тектонический сдвиг, а затем качнул головой и выдал свой потрясённый ответ:  ‎ ‎— Гроссмейстер не был готов к такому ходу... Подвох? ‎ ‎— Никакого подвоха. А что вас смущает? — Ольга спокойно ответила, упрямо удерживая маску Железной леди, хотя её глаза уже искрились живым, долгожданным теплом. ‎ ‎Вадим на секунду задумался, его короткая седая борода дрогнула в едва заметной ухмылке, а пальцы медленно разжались на кромке стола:  ‎ ‎— Я продумал несколько вариантов развития событий. Но ни один из них не совпал с реальностью. ‎ ‎— Интересно, какие же у вас были варианты? — Ольга Сергеевна лукаво приподняла брови, подавшись корпусом слегка вперёд. ‎ ‎— Первый вам известен, только поход в театр должен был состояться, — Вадим Юрьевич ехидно сощурился, и в его бархатном голосе проступили прежние, невероятно обаятельные интонации. — Во втором, вы бы просто послали меня куда подальше. Об остальном я умолчу, там моя фантазия разыгралась, но не на столько. ‎ ‎Ольга слегка улыбнулась, и этот мягкий свет окончательно растопил ледник в её кабинете. Она подняла на него глаза, полные искренней, глубокой нежности:  ‎ ‎— Вадим, прости меня. ‎ ‎Вадим после этих слов решился на первый настоящий контакт. Всё месячное оцепенение, пустые взгляды и глухие коридорные барьеры Академии рухнули в один миг. Мужчина плавно подошёл к ней вплотную и уверенно протянул свою руку. Ольга Сергеевна без секунды колебаний вложила свои пальцы в его ладонь, легко встала с кресла, и Вадим единым, мощным движением обнял её. Он прижал её к своему широкоплечему корпусу в синем клетчатом пиджаке — крепко, до хруста, заставляя забыть про все ночные шторма, чемоданы и Пресню. Ольга уткнулась лицом в его плечо, судорожно выдыхая и пальцами впиваясь в его спину, чувствуя, что их союз возродился навсегда. ‎ ‎В эти секунды, оглушённые теплом друг друга, они оба каменно замерли, растворяясь в глубоких, трепещущих мыслях. Ольга, вдыхая знакомый, до боли родной запах его парфюма, с раздирающей душу нежностью понимала, как безумно, страшно она скучала по нему весь этот бесконечно долго тянущийся месяц. Каждая ночь в одиночестве на съёмной квартире, каждый холодный ведомственный отчёт в тишине кабинета были для неё медленной пыткой. Ей казалось, что она умирает без его сильных рук, без этой фирменной кошачьей ухмылки и надёжного мужского плеча. И теперь, чувствуя, как его сердце бешено стучит в такт её собственному, она плакала от облегчения — её Вадим был здесь, он не отдал её прошлому. Вадим же, зарываясь лицом в её волосы, с глухим трепетом думал о том, как отчаянно он скучал по своей сногсшибательной женщине. Весь этот тридцатидневный регламент отчуждения, пустых взглядов мимо неё в коридорах и леденящего одиночества на Садовом кольце был для него проверкой на прочность. Он пахал сутками, сжимал зубы до скрежета, сбривал и заново отращивал седую бороду, но ни на секунду не переставал дышать ей одной. Все его сложные кадровые комбинации были разыграны только ради того, чтобы сейчас удерживать её в своих руках и больше никогда не отпускать. ‎ ‎Не отстраняясь ни на миллиметр, Вадим ещё крепче зафиксировал руки на её талии, уткнулся лицом в изгиб её шеи и своим бархатным, глубоким голосом тихо сказал:  ‎ ‎— Признаюсь, за этот месяц я досконально изучил диван. Исключительно о характеристиках, удобен, спина не отваливается... ‎ ‎— В каком смысле? — Ольга Сергеевна удивлённо приоткрыла рот, растерянно замерев в его сильных объятиях и слегка отстранив голову, чтобы заглянуть ему в лицо. ‎ ‎— Я ни разу даже не прилёг на кровать... — запредельно тихо, с обезоруживающей, ласковой мужской честностью прошептал Вадим, и его седая борода коснулась её щеки наэлектризованным током. — Я весь этот чёртов месяц без тебя задыхался, Оль. Каждую секунду в пустых стенах только и думал о том, как вернуть твою улыбку. Прости, что заставил пройти через этот холод. Оля, я люблю тебя. ‎ ‎— Вадим... Я тоже люблю тебя, — Ольга Сергеевна прерывисто, со слезами на выдохе перебила его шёпот, сильнее сжимая пальцами ткань пиджака на его спине. — Весь этот месяц. Этот страшный, пустой месяц в квартире я думала, что сойду с ума. Каждый день видела тебя в коридоре, ловила твой холодный, чужой взгляд... Мне было до ужаса больно и противно от самой себя... Я до такой степени раскаиваюсь в своей глупости. Сама всё растоптала, когда сбежала, струсив... И этот страх, что я потеряла твоё доверие навсегда, просто выжигал меня изнутри. ‎ ‎Вадим ласково прижал её к себе ещё крепче, уткнулся подбородком в её макушку и ответил просто, без лишних слов: ‎ ‎— Перестань, Оль. Я верю тебе. Это я во всём виноват. Всё в прошлом. ‎ ‎— А после развода... Я начала осознавать, что всё закончилось на самом деле, — продолжала она, замирая от его слов и чувствуя, как тяжёлый груз наконец-то падает с её плеч. Ольга медленно, трепетно высвободила одну руку и нежно, ласково провела ладонью по его щеке, зарываясь пальцами в короткую бороду. Вадим тепло, бесконечно добро смотрел ей прямо в глаза, ловя каждое мимолётное движение. — ...Я думала, что больше никогда не смогу прикоснуться к тебе, к такому родному. Не смогу обратиться к тебе «Вадюш», — Ольга подалась вперёд и интимно, наэлектризованно прошептала это запретное домашнее имя прямо рядом с его ухом. ‎ ‎У Вадима в ту же секунду по коже лавиной побежали ошалелые, обжигающие мурашки, а дыхание перехватило. ‎ ‎— ...Не смогу таять в твоих объятиях, — продолжала она, и её мягкий, обволакивающий голос заставил Вадима на секунду блаженно прикрыть и слегка закатить глаза от невыносимого удовольствия этих слов и её бархатной интонации. — ...Не смогу принадлежать тому, кого люблю всем сердцем. ‎ ‎Эта вкрадчивая, сладкая исповедь окончательно лишила Вадима остатков гроссмейстерского самообладания. Пленённый завораживающим звучанием её голоса, он бережно, но властно прижал её лицо к себе, зарываясь пальцами в волосы у затылка, и накрыл её губы глубоким, сокрушительным поцелуем. ‎ ‎В это мгновение время в кабинете словно остановилось, уступая место чистой, ослепляющей магии их воссоединения. Поцелуй бережно и неумолимо забирал их обоих, заставляя весь внешний мир с его интригами окончательно раствориться. С каждым упоительным прикосновением, с каждым рваным, прерывистым вдохом из их памяти лавиной уходило всё выжженное, горькое и наболевшее. В небытие безвозвратно улетал холод ночного такси, ледяной дождь на Пресне, серые гранитные швы развода и долгие тридцать дней коридорного отчуждения. Ольга судорожно, сладко выдохнула ему в губы, полностью растворяясь в его сильных руках, пока Вадим жадно, до головокружительного трепета углублял это касание, возвращая себе свою сногсшибательную женщину. Старая расколотая история сгорела дотла, и прямо сейчас, в тишине Академии, на руинах прошлых обид рождался их новый, нерушимый союз, запечатанный этим единым безумным дыханием на двоих. ‎ ‎

***

Их глубокий, завораживающий поцелуй внезапно прервал резкий, настойчивый звонок мобильного телефона Вадима. Мужчина нехотя, со вздохом отстранился от её губ, но так и не выпустил Ольгу из своего плена, продолжая крепко и властно держать её за талию одной рукой. Второй рукой он не спеша достал вибрирующий аппарат из кармана брюк, бросил быстрый взгляд на загоревшийся экран, где высветилось имя зама, и тихо, с ехидной гроссмейстерской ухмылкой процедил: ‎ ‎— Обломщик. ‎ ‎Ольга от этой короткой мужской досады тихо, счастливо рассмеялась, окончательно сбрасывая остатки Железной маски. Вадим ни на секунду не прерывал их наэлектризованного контакта. На протяжении всего последующего разговора он буравил её своим глубоким, влюблённым взглядом прямо глаза в глаза. Мужчина хладнокровно провёл пальцем по экрану, принимая вызов, и поднёс телефон к уху: ‎ ‎— Слушаю. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, я вас нигде найти не могу, — в трубке раздался бодрый, слегка растерянный голос Артёма. — У меня тут документы на подпись. ‎ ‎— Это срочно? — сухо и ровно уточнил Казанцев, не сводя глаз с улыбающейся Ольги. ‎ ‎— Да, Вадим Юрьевич, — весомо подтвердил зам. — Там ведомости по новым спортивным объектам, их нужно ещё в ревизионной комиссии завизировать и сегодня же сдать в канцелярию министерства. ‎ ‎— Через... — Вадим сделал секундную паузу, бросив на Ольгу выразительный, многозначительный взгляд, — ...через пять минут зайди. ‎ ‎Он тут же сбросил вызов и хладнокровно убрал телефон обратно в карман брюк. Вадим сразу же вернул вторую руку на её талию, собственнически притягивая женщину обратно к своему широкоплечему корпусу. Между их лицами снова оставалось всего несколько сантиметров. В пустом кабинете Академии чистым током стояли их влюблённые, горячие взгляды и тяжёлое, прерывистое дыхание после поцелуя. Гроссмейстер ехидно сощурился, зарываясь ладонями в её синий костюм: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, к вашему нарушению моих ходов мы вернёмся позже... К вам ещё сейчас этот обломщик зайдёт. Не испепелите его взглядом... ‎ ‎Ольга Сергеевна про себя искренне, весело рассмеялась, ладонями касаясь его груди, и послушно, с нежной готовностью выдохнула: ‎ ‎— Хорошо, Вадим Юрьевич. ‎ ‎— Оль, а давай сыграем в одну очень скрытную, двойную игру? — Вадим наклонился к её уху, и его бархатный шёпот стал запредельно вкрадчивым, интригующим. — На людях останемся чужими, разведёнными коллегами, а для себя сохраним всё, что у нас есть. ‎ ‎Ольга удивлённо приподняла свои глубокие голубые глаза, лукаво заглядывая в его лицо, и заинтригованно выдохнула: ‎ ‎— Зачем, Вадим? К чему такие сложности на передовой? ‎ ‎Казанцев загадочно улыбнулся в короткую седую бороду, и в его взгляде вспыхнул чистокровный, победный азарт заправского игрока: ‎ ‎— Так намного интереснее, Оль. Когда никто вокруг, включая министерские ведомства и наших детей, даже близко не догадывается о наших настоящих ходах. Это идеальное тактическое преимущество. ‎ ‎Ольга Сергеевна сделала медленный вдох, оценив всю красоту этого скрытного регламента, и её губы расплылись в нежной, согласной улыбке: ‎ ‎— Что ж... Твои правила приняты, Гроссмейстер. Маску Железной леди я удержу безупречно. ‎ ‎Он напоследок коротко, собственнически поцеловал её в губы, а затем плавно разжал руки. Вадим подошёл к стулу, уверенным и чётким движением забрал своё строгое пальто, перекинув его через руку, и пошёл к выходу. Мужчина летящим шагом покинул кабинет, направляясь в свой соседний рабочий кабинет. Тяжёлая дубовая створка тихо притворилась, оставляя Ольгу собираться с мыслями перед визитом Артёма, а их скрытный, конспиративный регламент был официально запущен под чистый ноль. ‎

***

‎Вадим Юрьевич уверенно вернулся на свою рабочую территорию, запер за собой массивную дверь и спокойно прошёл к массивному столу. Он аккуратно повесил строгое пальто, которое принёс на руке, на вешалку и вальяжно сел в глубокое кожаное кресло. Внешне Казанцев вёл себя абсолютно обычно, ни единым движением, вздохом или лишним жестом не выдавая недавнюю сумасшедшую ситуацию в соседнем кабинете. На его лице, обрамлённом короткой седой бородой, снова застыла привычная маска собранного, жёсткого и непроницаемого руководителя, а пальцы ровно перебирали скопившиеся служебные бланки. ‎ ‎Через пару минут в дверь кабинета коротко и весомо постучали. ‎ ‎— Войдите, — бархатным, ровным голосом отозвался Вадим, даже не поднимая головы от бумаг. ‎ ‎Створка плавно распахнулась, и в кабинет уверенным шагом зашёл Артём. Заместитель держал в руках плотную папку с документами, на его лице читалась привычная хоккейная собранность. Парень подошёл к столу Исполнительного директора и аккуратно положил перед ним распечатку. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, добрый день, — Артём сдержанно кивнул, соблюдая идеальную ведомственную субординацию. — Вот, принёс ведомости по новым спортивным объектам национальной сборной. Проверил всё лично, цифры по материально-технической базе сходятся до копейки, как вы и требовали. ‎ ‎— Доброе утро, Артём, — Казанцев спокойно придвинул к себе документы, взял ручку и погрузился в чтение. Он тщательно, строчка за строчкой изучил представленные графики, сверяя закупки оборудования и новые строительные подряды. — Так... По ледовому покрытию для тренировочного комплекса позицию уточнили? ‎ ‎— Да, Вадим Юрьевич, подрядчик полностью согласился на наши условия, — чётко, по-живому отрапортовал парень. — Финансирование пойдёт напрямую, без лишних посредников. Сергей Львович этот регламент уже согласовал на своём уровне. ‎ ‎— Хорошо. Здесь всё сходится, — Вадим Юрьевич спокойно сделал несколько пометок на полях, проверил финальные сметы и уверенным, размашистым движением подписал ведомости, закрывая этот служебный фронт под чистый ноль. — Исполнительная дирекция этот этап утверждает. ‎ ‎Казанцев ровно закрыл папку, пододвинул её обратно парню и устремил на него свой проницательный, глубокий взгляд, по-прежнему ничем не выдавая, что всего несколько минут назад держал руководителя ревизионной комиссии за талию. ‎ ‎Вадим Юрьевич скрестил пальцы в замок и внимательно посмотрел на парня. Артём забрал со стола подписанную папку, но не торопился уходить, переминаясь с ноги на ногу у кромки стола. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, могу обратиться по личному? — парень твёрдо встретил его взгляд, слегка сбавив ведомственный тон. ‎ ‎Казанцев ехидно ухмыльнулся, и его седая борода дрогнула в фирменном гроссмейстерском прищуре:  ‎ ‎— Артём Дмитриевич, у нас что с вами... личные отношения? Регламент Исполнительной дирекции такого пункта не предусматривает. ‎ ‎Артём не растерялся и выдал встречный подкол, намекая на их вечные хоккейные тёрки:  ‎ ‎— Ну, раз баулы за Сашкой в сборной я таскаю на добровольных началах, значит, какие-то внебюджетные обязательства у нас всё-таки накопились, Вадим Юрьевич. ‎ ‎— Ты мне тут свои баулы в смету не вписывай, баулоносец, — моментально срезал Гроссмейстер, оценив собранный напор парня. — Ладно, давай к сути. Что там у тебя? ‎ ‎— Вадим Юрьевич, мы с Сашей хотели сегодня к вам приехать вечерком, — парень выпрямился, переходя на серьёзный шаг. — Посидеть, поговорить. ‎ ‎«Да иди ты куда подальше с такими предложениями, Артём... — раздражённо и хлёстко пронеслось в мыслях Вадима, пока он удерживал внешнее полное спокойствие. — Какие ещё посиделки? Целую неделю до этого они ко мне не приезжали, вот ещё столько же не приезжайте, целее будете. У меня на этот вечер совершенно другие, запредельно важные планы на Садовом кольце, и делиться своим пространством и своей женщиной с вами я сегодня точно не намерен. Перебьётесь». ‎ ‎Чего бы ему это ни стоило, Казанцев спокойно, с непроницаемым лицом ответил:  ‎ ‎— Сегодня не получится, Артём. Вечер забит министерскими отчётами и согласованиями с Сергеем Львовичем под чистый ноль. Так что я буду занят. Давайте в другой раз, на выходных созвонимся. ‎ ‎— Понял вас, Вадим Юрьевич. Жаль, вопрос действительно важный, — Артём понимающе, но с явным разочарованием кивнул, крепче сжав пальцами кожаную папку. — Тогда не отвлекаю. Пойду сдавать ведомости в ревизионную комиссию. ‎ ‎Вадим Юрьевич чутко уловил эту странную, глухую интонацию, и его внутренние гроссмейстерские датчики мгновенно зафиксировали скрытую угрозу. Взгляд мужчины опасно сузился. ‎ ‎— Ну-ка стой, что за важный вопрос? — бархатный голос Казанцева прозвучал тихо, но запредельно весомо, намертво припечатывая парня к паркету. ‎ ‎Артём на секунду замер у самой двери, его плечи напряглись, но он быстро взял себя в руки. Парень виртуозно увиливал от прямого ответа, включив чисто хоккейную маневренность: ‎ ‎— Да так, Вадим Юрьевич... Пустяки, на самом деле. Раз вы заняты, то и говорить не о чем, служебный регламент превыше всего. Рабочие моменты по Сашкиной экипировке, ничего горящего. ‎ ‎Не дожидаясь, пока Исполнительный директор включит свой фирменный перекрёстный допрос, Артём резко нажал на ручку, пулей выскочил в коридор и быстро свалил из кабинета, глухо притворив за собой тяжёлую дубовую дверь. ‎ ‎Вадим Юрьевич несколько секунд сидел неподвижно, ошарашенно глядя на закрывшуюся створку. Такой поспешный и сумбурный уход парня выглядел запредельно подозрительно. ‎Гроссмейстер слегка приподнял брови и удивлённо произнёс в звенящую пустоту кабинета: ‎ ‎— Щас не понял. ‎ ‎Он откинулся на спинку глубокого кожаного кресла, и в его голове рваным, раздражённым потоком пронеслись финальные мысли: ‎ ‎«Ах ты, засранец. Опять тайны... Да и фиг с вами. О плохом бы сразу рассказал». ‎ ‎Казанцев покачал седой головой, прогоняя лишние подозрения, ведь если бы у девчонок на передовой действительно случился кадровый или личный завал, Артём бы не стал так виртуозно крутить финты у дверей. Мужчина окончательно вернул себе строгий рабочий настрой, пододвинул к себе следующую папку с документами и спокойно приступил к текущей работе. ‎

***

‎В кабинете руководителя ревизионной комиссии царила строгая рабочая атмосфера. Ольга Сергеевна сидела за своим столом, проверяя финансовые сметы и заставляя себя полностью сосредоточиться на цифрах, чтобы окончательно успокоить бешено колотящееся после поцелуя сердце. Из коридора послышался уверенный шаг, а через мгновение раздался короткий, чёткий стук. ‎ ‎— Войдите, — ровным, министерским тоном отозвалась она, моментально натягивая на лицо привычную маску Железной леди. ‎ ‎Дверь плавно открылась, и на пороге появился Артём с подписанной папкой в руках. Парень подошёл ближе и сдержанно положил документы перед ней на стол, строго соблюдая служебный регламент:  ‎ ‎— Ольга Сергеевна, доброе утро. Вадим Юрьевич ведомости по новым спортивным объектам утвердил. Вот, осталась ваша виза для окончательного согласования с Сергеем Львовичем. ‎ ‎— Доброе утро, Артём. Давай папки, я быстро всё проверю, — она спокойно придвинула к себе бланки, взяла ручку и углубилась в проверку финансовых допусков, упрямо блокируя любой лишний трепет. ‎ ‎Парень неподвижно стоял у кромки стола, но уходить не торопился. Ольга Сергеевна уверенно поставила свою финальную роспись, официально закрывая аудит, аккуратно закрыла папку и пододвинула её обратно заместителю. Артём принял документы, однако с места не сдвинулся. ‎ ‎— Ольга Сергеевна, а можно обратиться по личному вопросу? — парень прямо встретил её взгляд. ‎ ‎Ольга Сергеевна внутренне насторожилась, но внешне ничем не выдала своего волнения. Она спокойно приподняла брови:  ‎ ‎— По личному? Ну попробуй, Артём. Слушаю тебя. ‎ ‎— Мы тут с Сашкой подумали... Хотели сегодня к вам вечерком заскочить, — парень серьёзно посмотрел на неё. — Посидеть спокойно, поговорить. ‎ ‎«Ну конечно, подумали они... Как обычно вовремя... Заскакивайте, меня там сегодня вообще не будет... — иронично, хлёстко и с долей облегчения пронеслось в мыслях Ольги, пока она удерживала на лице маску полного министерского спокойствия. — Нашли время для вечерних визитов. Меня ждёт Садовое кольцо, и портить наш с Вадимом вечер я точно никому не позволю. Разминемся». ‎ ‎Ольга Сергеевна прерывисто вздохнула, крепко сжала пальцами край сумочки и спокойно, с непроницаемым лицом ответила:  ‎ ‎— Сегодня никак не получится, Артём. На вечер назначена внеплановая ревизия ведомственных архивов, я буду запредельно занята допоздна. Давайте перенесём на другой раз, созвонимся ближе к выходным. ‎ ‎Артём спокойно принял её ответ, ровно кивнув и совершенно ничем не выдавая своего удивления:  ‎ ‎— Хорошо, Ольга Сергеевна. Работа есть работа, всё понимаю. Тогда до выходных. ‎ ‎Парень взял папку со стола, спокойно развернулся и ровным шагом вышел из кабинета, глухо притворив за собой тяжёлую дубовую дверь. ‎ ‎

***

Тем временем Артём шёл по длинному административному коридору Академии. Парень крепко сжимал в руках ведомости, на его лице застыла сосредоточенная хоккейная маска, но в голове рваным, недоумённым потоком пронеслись мысли:  ‎ ‎«Странно всё это... Один в один отказали... Неделю как развелись, а тут такая синхронность. Ладно, к Анне Николаевне попробую напроситься. Может, хоть у Сашиной мамы получится вечер освободить». ‎ ‎Парень замедлил ход у окна, оперативно достал мобильный телефон из кармана брюк, быстро нашёл нужный контакт и набрал номер Анны Николаевны. Трубку сняли буквально после второго гудка, и Артём задал тот же самый вопрос: ‎ ‎— Анна Николаевна, доброе утро. Извините за беспокойство. Мы тут с Сашкой подумали... Хотели сегодня к вам вечерком заскочить. Посидеть спокойно, поговорить. Вы дома будете, получится у нас встретиться? ‎ ‎— Ой, Артём, привет! Конечно, заезжайте, — в трубке раздался мягкий, искренний и радушный голос женщины. — Я после работы освобожусь и буду дома, так что после семи вечера с удовольствием вас приму. Саше привет передавай, очень вас жду! ‎ ‎— Спасибо, Анна Николаевна. Вечером будем, — парень спокойно улыбнулся, подтверждая регламент. ‎ ‎Артём сбросил вызов, убрал телефон обратно в карман и уверенным шагом направился к выходу из министерского крыла. Ситуация становилась всё более запутанной и подозрительной, но теперь у них с Сашей появился чёткий вечерний маршрут. ‎‎

***

‎Вадим Юрьевич спокойно отложил в сторону проверенную папку с документами и перевёл дух. Напряжённый дневной ритм Академии шёл своим чередом, но Гроссмейстер уже полностью переключился на вечерний раунд. Он не собирался тратить ни единой драгоценной секунды на готовку или бытовые хлопоты на Садовом кольце — этот вечер должен был пройти безупречно, по высшему разряду. Мужчина взял со стола личный мобильный телефон, открыл приложение и уверенным движением оформил доставку роскошного ужина из их любимого ресторана в центре Москвы. Следом Казанцев зашёл на сайт флористической студии и заказал огромный, запредельно элегантный букет нежных пионов, которые так сильно любила Ольга. ‎ ‎Убедившись, что все ведомости по заказам зафиксированы, Вадим Юрьевич набрал своего водителя. Казанцев спокойно, по-дружески поставил перед Стёпой чёткую личную задачу по подготовке квартиры на Садовом кольце. Он поручил ему в районе шести вечера встретить курьера из ресторана и флористическую доставку, принять ужин с букетом пионов и своими ключами открыть квартиру, чтобы грамотно организовать всё на столе. ‎ ‎Степан выслушал поручение шефа с предельным, искренним удивлением. На протяжении целой недели после официального расторжения брака водитель возил хмурого руководителя исключительно в пустые, безмолвные стены, поэтому такая внезапная смена курса застала его врасплох. Тем не менее Степан быстро вернулся к привычной субординации, чётко подтвердил готовность выполнить всё в лучшем виде и заверил, что к назначенному времени займёт позицию у подъезда. ‎ ‎Вадим Юрьевич завершил вызов, убрал телефон в карман брюк и с абсолютным, победным азартом в глазах вернулся к текущим служебным бумагам. ‎

***

‎В просторном, заставленном кубками и знамёнами кабинете Сергея Львовича пахло крепким кофе и дорогой кожей. Временно исполняющий обязанности руководителя Единой Столичной Академии Спорта сидел во главе массивного стола заседаний, листая итоговый отчёт за прошедший месяц. По правую руку от него расположилась Ольга Сергеевна. На ней был строгий синий брючный костюм, а на лице застыла привычная маска Железной леди — собранная, беспристрастная и абсолютно закрытая от посторонних глаз. Напротив неё, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел Вадим Юрьевич в своём синем клетчатом пиджаке. Между ними веяло леденящим, деловым холодом ведомственной субординации. Участники совещания безупречно держали маски, общаясь исключительно через призму документов и ни единым движением, взглядом или полунамёком не выдавая своего утреннего поцелуя. ‎ ‎Сергей Львович устало потёр переносицу, закрыл толстую папку и прямо посмотрел на подчинённых:  ‎ ‎— Ну что, коллеги. Месячный регламент после зачистки Шестакова мы с вами закрыли без сбоев. Текущая рутина стабилизировалась, министерство нашими показателями довольно. Ольга Сергеевна, по вашей линии финансово-контрольного аудита все хвосты подобраны? ‎ ‎— Абсолютно, Сергей Львович, — Ольга Сергеевна ответила ровным, сухим министерским тоном, даже не взглянув в сторону Вадима Юрьевича. — Ревизионная комиссия завершила тотальную проверку всех закрытых архивов. Финансовые допуски по закупкам инвентаря приведены в идеальное соответствие с федеральными стандартами. Сметы чистые, нецелевых расходов не обнаружено. ‎ ‎«Господи, до чего же она хороша... — затаив дыхание, с глухим, обжигающим восторгом подумал Вадим, пока его взгляд скользил по её безупречно строгому силуэту. — Роскошная, недосягаемая, настоящая королева этой министерской передовой. Выдаёт отчёт с леденящим чиновничьим спокойствием, а сама ещё пару часов назад таяла в моих руках в своём кабинете. Моя женщина. Невероятная». ‎ ‎Казанцев удержал на лице абсолютную, глухую маску безразличия, хотя внутри него всё полыхало от этого дикого мужского восхищения. ‎ ‎— Отлично, — руководитель одобрительно кивнул и повернулся ко второму крылу стола. — Вадим Юрьевич, что у нас по материально-технической базе и строительным подрядам? Артём Дмитриевич мне утром докладывал, что ведомости по новым ледовым объектам полностью готовы. ‎ ‎— Всё так, Сергей Львович, — бархатный голос Казанцева прозвучал запредельно спокойно и деловито. Он неторопливо поправил манжеты рубашки, глядя строго на руководителя. — Исполнительная дирекция этот этап утверждает под чистый ноль. Ледовое покрытие для тренировочного комплекса согласовано на наших условиях. Подрядчик подписал документы, финансирование запущено напрямую из федерального бюджета, без лишних посредников. Так что материальная база национальной сборной прикрыта железно. ‎ ‎«Утверждает он под чистый ноль, Гроссмейстер... — вкрадчиво, загадочно и с потаённым торжеством отозвалось в мыслях Ольги, пока она внимательно слушала его безупречный, уверенный доклад. — Сидит, вещает про свои ледовые объекты с таким важным, неприступным видом, будто и не шептал мне на ушко нежности всего пару часов назад. Да, утром я перед тобой быстро растаяла, Вадюш... Признаю, не устояла. Но расслабляться тебе рано. Вечером на Садовом кольце ты мне за всё ответишь. За каждую минуту этого леденящего месяца. Посмотрим, как ты тогда запоёшь». ‎ ‎Железная леди сохранила на бледных губах полную чиновничью беспристрастность, заставив ресницы лишь на долю секунды дрогнуть от этой сладкой, волнующей тайны. ‎ ‎— Прекрасно. Рад, что вы оба, несмотря на... личные обстоятельства и недавнее расторжение брака, пашете на пределе возможностей, — Сергей Львович весомо выделил эту фразу, внимательно прощупывая взглядом лица подчинённых. — Наверху вашу выдержку видят и ценят. Но расслабляться рано. Наша автономия и этот спокойный, размеренный режим — явление временное. ‎ ‎Ольга Сергеевна едва заметно выпрямила спину, упрямо удерживая полное спокойствие, и сухо уточнила:  ‎ ‎— В каком смысле, Сергей Львович? Возникли какие-то новые ведомственные трудности? ‎ ‎Руководитель вздохнул, скрестил пальцы на столе и заговорил запредельно тихо, делясь закрытой министерской информацией:  ‎ ‎— Дело в том, коллеги, что мой срок пребывания в статусе исполняющего обязанности руководителя истекает в конце этой недели. Вопрос в министерстве практически решён. В Комитете мне прямо сказали, что на днях в Академию официально назначат нового постоянного руководителя. ‎ ‎Вадим Юрьевич ровно приподнял брови, и на его лице, обрамлённом короткой седой бородой, на мгновение проступил чистокровный, проницательный азарт игрока:  ‎ ‎— И кто же этот кандидат, Сергей Львович? Нам стоит ждать очередного варяга из министерских кабинетов или фигуру из спортивного контингента? ‎ ‎— Фамилию до официального приказа не разглашают, Вадим, сам понимаешь — регламент, — Сергей Львович развёл руками. — Но человек там сильный, с жёсткой хваткой и огромным аппаратным весом. Так что готовьтесь, рутина закончилась. Новому начальнику придётся сдавать все объекты с нуля и подтверждать свой карт-бланш. Ольга Сергеевна, к вашей комиссии у нового руководства будет повышенный интерес, аудит проверят досконально. ‎ ‎— Я готова к любым проверкам, Сергей Львович, — спокойно отозвалась Ольга, прямо встретив его взгляд и сохраняя безупречную чиновничью выправку. — Вся документация ревизионного контроля ведётся строго по закону. ‎ ‎— Ну, в твоей хватке я никогда не сомневался, Железная леди, — руководитель тепло улыбнулся, а затем снова строго перевёл взгляд на Вадима Юрьевича. — Казанцев, тебя это касается в первую очередь. Строительные подряды и закупки — самая взрывоопасная зона. Не подставь Академию перед новым шефом. ‎ ‎— Обижаете, Сергей Львович, — Вадим Юрьевич обаятельно, загадочно улыбнулся краем губ, устремив на руководителя свой непостижимый взгляд. — Мои ходы всегда просчитаны наперёд, правила игры я знаю наизусть. Никаких нарушений дирекция не допустит. ‎ ‎— Вот и ладно. На сегодня совещание окончено, — Сергей Львович поднялся с кресла, закрывая ведомости. — Ольга Сергеевна, готовьте итоговый отчёт к пятнице. ‎ ‎Ольга Сергеевна спокойно поднялась со стула, аккуратно собрала свои папки с документами, сдержанно кивнула руководителю и ровным, уверенным шагом вышла из кабинета, глухо притворив за собой массивную дверь. Вадим Юрьевич демонстративно остался сидеть в своём кресле. Как только за Ольгой закрылась дверь, Гроссмейстер мгновенно сбросил официальную маску и обратился к другу простым, живым языком, подавшись корпусом слегка вперёд: ‎ ‎— Сергей Львович, ну а теперь без протокола. Что там за срочная работа у нас горит? Давай, выкладывай, министерство опять какие-то новые ведомости требует? И кто вообще будет на этой должности, ты же наверняка в курсе? ‎ ‎Сергей Львович хмыкнул, абсолютно спокойно пожал плечами, принимая этот вопрос, и ответил живым, будничным языком, полностью убирая всякую аппаратную таинственность: ‎ ‎— Казанцев, министерство действительно требует полный расклад, так что марш в свой кабинет и лично проверь все сметы по объектам олимпийского резерва. Там по финансированию ледовых арен пара спорных пунктов вылезла, нужно закрыть вопрос до вечера. А по поводу руководителя — какой-то мужик из министерских Комитетов, фамилию пока не спустили. Так что не забивай голову лишними интригами, иди пахать. Свободен. ‎ ‎Вадим Юрьевич с улыбкой покачал седой головой, не спеша поднялся со своего кресла, забрал документы и уверенным, размеренным шагом направился к выходу, возвращаясь на свою суверенную территорию. Сергей Львович лишь молча проводил его взглядом, сразу же углубляясь в подписание текущих отчётов исполнительной дирекции. ‎

***

‎Рабочий день в Академии незаметно подошёл к концу, и коридоры административного крыла окончательно опустели. Вадим Юрьевич спокойно закрыл свой сейф, проверил замки и достал личный телефон. Поскольку Степану ещё днём была поставлена четкая задача находиться на Садовом кольце и готовить квартиру к ужину, водитель был полностью свободен от дежурства у министерского крыла. Казанцев не спеша открыл приложение и вызвал обычное городское такси бизнес-класса. Через несколько минут чёрная иномарка плавно притормозила у гранитного крыльца Единой Столичной Академии Спорта. ‎ ‎Мужчина надел строгое пальто, спустился на лифте, уверенным шагом вышел на улицу и сел на заднее сиденье автомобиля. Едва за выездом захлопнулась дверца, Гроссмейстер тут же набрал короткое, лаконичное смс-сообщение и отправил его Ольге Сергеевне: ‎ ‎«Жду в такси у главного входа. Номер 407. Выходи». ‎ ‎Ольга Сергеевна к этому моменту уже сидела в своём кабинете в полной готовности. Её синий брючный костюм был безупречно отглажен, но от привычной выправки Железной леди внутри не осталось и следа — сердце взволнованно колотилось, а пальцы слегка подрагивали от сладкого предвкушения этого вечера. Едва экран телефона мигнул от входящего сообщения, она прерывисто выдохнула, накинула классическое пальто и быстро покинула рабочее место. Она стремительно миновала пост охраны, стараясь сохранять внешнее полное спокойствие, и вышла на крыльцо. Заметив у обочины нужную чёрную машину, женщина аккуратно открыла заднюю дверцу и плавно села в салон, оказываясь на соседнем сиденье прямо рядом с Вадимом. ‎

***

‎В полумраке движущегося салона не прозвучало ни единого слова — тишина была оглушительной, но невероятно острой, живой и трепещущей. Вадим Юрьевич медленно повернул голову, и в тусклом свете уличных фонарей, скользивших по стеклу, Ольга встретила его взгляд. На неё смотрели глубокие, пронзительные голубые глаза, в которых сейчас не осталось и следа от строгого Исполнительного директора. ‎Мужчина по-кошачьи, мягко и лениво сощурился, и на его лице, обрамлённом короткой седой бородой, проступила та самая фирменная кошачья ухмылка. Её самая любимая ухмылка на свете, которую она не видела целый месяц и по которой сходила с ума в пустых стенах своей съёмной квартиры. От этого мягкого, собственнического мужского тепла у Ольги перехватило дыхание, а её собственные голубые глаза, очистившихся от дневного холода, заискрились ответной, безграничной нежностью. ‎ ‎Вадим плавно, без лишней суеты сократил расстояние между ними. Он уверенно протянул руку и накрыл её ладонь, лежащую на сиденье. Его тёплые, сильные пальцы мягко скользнули вниз, и в следующую секунду они трепетно, до предела крепко переплели свои пальцы в замок, соединяя ладони воедино. Это тактильное касание отозвалось в телах обоих мощным, обжигающим током, стирая остатки тридцатидневного отчуждения. Ольга судорожно выдохнула, сильнее впиваясь своими тонкими пальцами в его ладонь, чувствуя, как уверенное мужское присутствие Вадима мгновенно возвращает ей ощущение абсолютной безопасности. ‎ ‎Они ехали молча, неотрывно глядя друг другу в глаза, а в их головах рваным, счастливым потоком пронеслись самые сокровенные мысли. ‎ ‎«Господи, какой же ты всё-таки вредный... Специально ведь выдержал эту тридцатидневную паузу, мучил меня своим ледяным видом в коридорах... Ну ничего, приедем на Садовое, и ты у меня точно получишь по заслугам за этот чёртов месяц, Гроссмейстер... — с лукавым, предвкушающим торжеством думала Ольга, сильнее сжимая его тёплую ладонь, но тут же внутренне замирая от переполняющего её чувства абсолютного, пьянящего счастья. — Но боже, как же мне сейчас хорошо... Как до безумия тепло рядом с тобой». ‎ ‎Вадим же, не разжимая пальцев ни на миллиметр, буравил её своим глубоким ласковым взглядом, и в его мыслях бушевала совершенно иная, сокрушительная мужская нежность:  ‎ ‎«Да не обижаюсь я на тебя, любимая моя... Было и было, всё в прошлом. Я ведь верю тебе больше, чем самому себе, Оль... Ну конечно, я сам тоже хорош, устроил этот ледяной регламент на целый месяц... Приедем домой, за всё перед тобой извинюсь, буду прощение вымаливать до последнего. Я же прекрасно понимаю, как тебе было тяжело одной в этой пустой квартире. Всё, теперь ты рядом». ‎ ‎Такси плавно мчалось сквозь сумерки Москвы, запечатывая их тайный союз в абсолютном безмолвии, пока впереди их уже ждало Садовое кольцо, пионы и подготовленный Степаном ужин. ‎ ‎

***

Уютная, тёплая кухня Анны Николаевны на Пресне была наполнена тихими домашними звуками и ароматом свежезаваренного чая. Саша и Артём приехали сюда сразу после окончания долгого дня. Девушка, уставшая после тяжёлой ледовой тренировки в сборной, тихо сидела у окна, подперев ладонью подбородок, пока её мама хлопотала у плиты, накрывая на стол поздний ужин. Артём расположился чуть поодаль. На его лице читалась привычная собранность, а в глазах застыл напряжённый, аналитический блеск. ‎ ‎Как только они сели за стол, Артём на секунду задумался, собираясь с мыслями. Они с Сашей мило переглянулись, обменявшись понимающими, трепетными взглядами, и парень уверенно нарушил тишину:  ‎ ‎— Анна Николаевна, мы решили пожениться. ‎ ‎Анна Николаевна от этой новости растерянно замерла у стола, и у неё на мгновение перехватило дыхание. Женщина удивлённо приоткрыла рот, всплеснула руками, и её лицо озарилось счастливым светом:  ‎ ‎— Да вы что... Серьёзно? Как я рада за вас. ‎ ‎— Да, мам, серьёзно, — Саша мягко, запредельно счастливо улыбнулась, крепче сжимая ладонь своего мужчины. ‎ ‎— Вы молодцы... Я сейчас расплачусь, — Анна Николаевна порывисто прижала ладони к груди, и на её глазах мгновенно блеснули горячие слёзы искренней радости. ‎ ‎— Маам... От счастья надеюсь? — лукаво приподняв брови, протянула Саша, глядя на её волнение. ‎ ‎Они все вместе дружно, искренне рассмеялись, и наэлектризованное кухонное пространство Пресны мгновенно заполнилось домашним уютом. ‎ ‎— Ну вся в отца... Конечно от счастья, — вытирая слезинки со щёк, тепло отозвалась женщина, ласково качнув головой. ‎ ‎— Да, Анна Николаевна, извините, мы сегодня вообще к Вадиму Юрьевичу собирались, — парень спокойно, уважительно продолжил разговор. — Я хотел, чтобы всё правильно было, руки попросить. ‎ ‎— И что он? — Анна Николаевна с живым любопытством подалась корпусом вперёд, присаживаясь на стул напротив ребят. ‎ ‎— Ну я не говорил зачем именно мы приедем, вот, он отказал, сказал работы много, — пояснил Артём, сдерживая лёгкую улыбку. ‎ ‎— Ну Вадим как обычно, — Анна Николаевна ехидно хмыкнула, качнув головой. — Наш великий Гроссмейстер забаррикадировался в своей исполнительной дирекции и пашет как заведённый, будто кроме его ведомостей и ледовых арен в этой жизни вообще ничего не существует. Весь в спорте, сухарь упрямый. ‎ ‎— Ну почему сразу сухарь, мам? — Саша весело, с мягкой дочерней улыбкой ответила на подкол. — Папа просто ответственный. Но вообще, Тёма потом к Ольге Сергеевне заходил и на автомате уже и у неё спросил про вечер. Она тоже сослалась на работу. ‎ ‎Артём понимающе кивнул, продолжая её мысль:  ‎ ‎— Да странно как-то. Синхронно так на выходные всё перевели. ‎ ‎— Ну ребят, у Сергея Львовича не забалуешь, Артём, тебе ли не знать, — Анна Николаевна спокойно развела руками, убирая из голоса ведомственную строгость. — Руководитель он жёсткий, пахать заставляет всех параллельно на передовой. Ну совпало так... Я, конечно, просто в шоке, что Вадим настоял на разводе. И Оля даже не пыталась ничего сделать. Дураки... Такую семью раскололи из-за своей гордости министерской. ‎ ‎— Мам, ну мы же не знаем всех их кабинетных раскладов, — Саша прерывисто вздохнула, пряча грустный взгляд в кружке. — Они оба упрямые, доталого будут маски держать, даже если внутри всё выгорает. Пусть сами разбираются, а мы мешать не станем. ‎ ‎После этого плотного, эмоционального разговора напряжение окончательно спало. Анна Николаевна принялась усердно подкладывать ребятам ужин, расспрашивая Сашу про её ледовые тренировки в сборной и грядущую сессию в институте. Они продолжили спокойно ужинать в тёплой кухонной тишине, мило обсуждая бытовые пустяки и строя первые робкие планы на будущую свадьбу, пока на другом конце Москвы, на Садовом кольце, Вадим Юрьевич и Ольга Сергеевна тайно открывали двери своей квартиры. ‎

***

‎Тяжёлая дубовая дверь квартиры на Садовом кольце мягко закрылась, разом отсекая весь внешний мир с его сухими регламентами и министерскими коридорами Академии. В прихожей царил уютный, тёплый полумрак. Из глубины комнат доносился едва уловимый, чарующий аромат нежных пионов — Степан сработал с идеальной точностью, подготовив их автономное пространство по высшему разряду. ‎ ‎Ольга замерла у порога, прерывисто выдохнув. На её лице больше не осталось ни единого следа от леденящей министерской выправки. Синие глаза искрились трепетным, живым теплом, а пальцы слегка подрагивали. Вадим плавно, без лишней суеты сократил расстояние между ними. Он зашёл к ней со спины, и его сильные, тёплые ладони бережно легли на её плечи, заставляя Ольгу сладко замереть от этого первого домашнего прикосновения. Мужчина аккуратно помог ей снять классическое пальто, бережно расправляя ткань, а затем не спеша снял своё и уверенным движением повесил их на вешалку. ‎ ‎Ольга медленно повернулась к нему и нежно обняла его за шею, полностью доверяясь этим родным рукам. Вадим уверенно положил свои руки на её талию, собственнически притягивая женщину ближе к себе. Между ними мгновенно стёрлась вся тридцатидневная дистанция. Мужчина бережно, одним плавным движением пальцев распустил её шёлковые волосы из строгого пучка, позволяя им мягкой волной рассыпаться по плечам. Их прерывистое, горячее дыхание смешалось в полумраке прихожей. Они одновременно закрыли глаза, замирая и до головокружения наслаждаясь моментом долгожданного уединения. ‎ ‎Вадим Юрьевич трепетно поцеловал её в щёку и зарылся носом в её распущенные волосы, жадно вдыхая тонкий аромат её парфюма и её родной, до боли знакомый запах. Ольга Сергеевна точно так же растворялась в его объятиях, блаженно прижимаясь к его груди и впитывая кожей каждую секунду этого абсолютного счастья. Они оба безраздельно наслаждались друг другом, чувствуя, как рваные ритмы их сердец наконец-то выравниваются в один общий такт. ‎ ‎Вадим чуть отстранил голову и запредельно тихо, бархатным шёпотом спросил прямо ей в губы:  ‎ ‎— Поужинаем? ‎ ‎Ольга счастливо улыбнулась и точно так же, едва слышным магнетическим шёпотом ответила, лукаво заглядывая в его голубые глаза:  ‎ ‎— Аромат отсюда чувствую. Снова ваши сюрпризы, Вадим Юрьевич? ‎ ‎Он тихо угукнул, расплываясь в невероятно нежной, ласковой ухмылке, в которой больше не было и следа от привычной строгости Гроссмейстера. От этого обжигающего тактильного контакта по телу обоих волной расплылось приятное тепло, и они одновременно покрылись ошалелыми, трепетными мурашками. Ольга мягко отстранилась от его груди, не разжимая пальцев на его плечах, и преданно посмотрела ему в глаза:  ‎ ‎— Пойдём. ‎ ‎Нежно придерживая её за талию, Вадим увлёк её за собой, и они плавно прошли в просторную гостиную прямо к накрытому столу. Ольга уже совершенно не удивлялась такому размаху. Она слишком хорошо знала Вадима и прекрасно понимала, что сегодня им двоим точно не до готовки после целого месяца изнуряющей разлуки. Мужчина вёл себя запредельно галантно — бережно ухаживал за Ольгой, помог ей аккуратно присесть на стул и только после этого сам сел напротив, не сводя с неё глубокого взгляда своих голубых глаз. ‎ ‎— Вина? — тихо, с обволакивающей мягкостью спросил Вадим, беря в руки бутылку. ‎ ‎— Да, пожалуй, — Ольга согласно кивнула, плавно откинувшись на спинку кресла. ‎ ‎Вадим принялся аккуратно разливать рубиновую жидкость по прозрачным хрустальным бокалам, и в тишине комнаты послышался приятный, глухой плеск струящегося алкоголя. Они синхронно приподняли бокалы, соприкоснувшись хрусталём, сделали по первому, долгожданному глотку, и спокойно приступили к ужину. ‎ ‎И в это самое время Ольга незаметно прикусила нижнюю губу, неотрывно наблюдая за его уверенными действиями. В её голове рваным, сладким и запредельно лукавым потоком пронеслись мысли:  ‎ ‎«Надо же, как наш великий тактик заглаживает вину... Весь день ходил запредельно довольный, всё продумал, пионы приготовил... Абсолютно уверен, что утреннее приглашение в постель гарантирует ему привычную победу по его собственному сценарию. Но Гроссмейстер явно расслабился и забыл, что на любой сильный ход всегда найдётся скрытый контрприем. Завтра на работу ты пойдёшь очень уставшим, Вадюш, но совсем не от того, о чём ты сейчас мечтаешь. Этот месяц я тебе просто так не оставлю». ‎ ‎Ольга Сергеевна внешне сохраняла абсолютное, невозмутимое спокойствие Железной леди. Она изящно держала приборы, аккуратно отправляла в рот небольшие кусочки ресторанного ужина, делала размеренные глотки вина и поддерживала легкую, будничную беседу. Однако под массивным деревянным столом она развернула запредельно наглую, откровенную и соблазнительную атаку. Женщина плавно, интимно прикоснулась своей нежной, обнажённой стопой к его ноге. Она действовала неторопливо, согревая кожу сквозь ткань его брюк. Медленно и плавно ведя мыском вверх, она ласково очертила его голень, дразняще поднялась к колену и уверенно скользнула выше, заставляя Гроссмейстера внутренне содрогнуться. Напряжение в воздухе росло с каждым её вкрадчивым движением, пока она продолжала безмятежно улыбаться ему поверх бокала. ‎ ‎Вадим от этого скрытого, обжигающего тактильного маневра резко замер, его дыхание мгновенно заблокировалось, а пальцы рефлекторно, намертво сжали тонкую ножку хрустального бокала. В его глубоких голубых глазах в ту же секунду вспыхнул дикий, первобытный мужской азарт, а по шее лавиной побежали ошалелые, горячие мурашки. Казанцев судорожно сглотнул, чувствуя, как горячее тепло её кожи через одежду выжигает его изнутри, лишая остатков гроссмейстерского контроля. Он с трудом заставил себя сделать глубокий вдох и хрипло, запредельно интимно выдохнул через стол, буравя её потемневшим взглядом:  ‎ ‎— Оль... Что ты делаешь? ‎ ‎— Ничего... Просто ужинаю, Вадим Юрьевич, — Ольга лукаво прикусила губу, плавно и вкрадчиво опустив ресницы, но её стопа ни на миллиметр не прекратила своего медленного, соблазнительного и наглого движения. Она мягко, дразняще надавила на внутреннюю сторону его бедра. — Вам не нравится? ‎ ‎Вадим прерывисто вздохнул, его бархатный голос опустился до летящего, магнетического шёпота, а в лице проступила полная готовность сдаться:  ‎ ‎— Тебе это с рук не сойдёт... Точнее с ног... Я до ужина еле дотерпел, а ты издеваешься. ‎ ‎— Терпите, Гроссмейстер... Вы же у нас упрямый, — запредельно вкрадчиво, сладким шёпотом парировала она. Ольга спокойно взяла с тарелки кусочек запечённого овоща, изящно прожевала его и посмотрела на него в упор, ловя его рваный ритм дыхания. — Кушайте, Вадим Юрьевич, остынет ведь. ‎ ‎— Ольга, прекрати... Я сейчас просто переверну этот стол, — хрипло, едва сдерживая рвущийся наружу стон, прошептал Вадим. Его широкоплечий корпус заметно напрягся под синим клетчатым пиджаком, а на лбу проступила едва заметная испарина, пока её пальцы ног медленно, круговыми движениями очерчивали паховую зону сквозь плотную ткань. ‎ ‎— Не нарушайте регламент, Вадим Юрьевич, — её глубокие голубые глаза блеснули чистокровным, торжествующим азартом. Она сделала аккуратный, неторопливый глоток рубинового вина, ни на секунду не прерывая этого тактильного плена. — Мы ведь просто спокойно разговариваем. Вы так усердно докладывали на передовой у Сергея Львовича, а дома вас пугает обычный ужин? ‎ ‎— Оля, ты издеваешься надо мной... — мужчина судорожно замахнулся, делая ещё один глубокий глоток вина, чтобы хоть как-то заглушить этот удушающий, горячий ток в крови. Его пальцы намертво впились в скатерть. — Весь этот чёртов месяц... и теперь это. ‎ ‎— Именно поэтому, Вадюш, — запредельно интимно, на самом пороге слышимости выдохнула она. Её лицо оставалось безупречным лицом Железной леди, но стопа сделала ещё одно сокрушительное, властное нажатие, заставляя его мышцы рефлекторно сжаться. — Чтобы ты хорошенько запомнил этот вечер. Каждую его секунду. ‎ ‎Вадим прикрыл глаза, его седая борода дрогнула, а по лицу разлилось глухое, потрясённое вожделение. Он полностью потерял контроль над своими тактическими рисунками, пленённый этим безумным контрастом: сверху она оставалась неприступной, спокойной Москвиной, а снизу бесстыдно лишала его всякой воли. Каждый дразнящий подъем её стопы, каждое вкрадчивое касание нежной кожи выжигали в нём остатки министерской брони, превращая этот идеальный вечер в безумную, сладкую и порочную ловушку. ‎ ‎— Ты доиграешься... — выдохнул он, открывая потемневшие глаза и ловя её лукавый, абсолютно довольный взгляд. ‎ ‎— Посмотрим, Гроссмейстер... Посмотрим, — шёпотом запечатала она, изящно отламывая кусочек десерта и отправляя его в рот с самой невинной улыбкой на свете. ‎ ‎В гостиной воцарилась густая, порочная и невероятно острая атмосфера скрытого соблазна. Весь их спокойный ужин превратился для Вадима в запредельную, сладкую пытку. Ольга продолжала уверенно доминировать под прикрытием стола, дразня его каждым прикосновением пальцев ног и заставляя мужчину сходить с ума от удушающего вожделения, пока ведомости их трапезы плавно не подошли к самому концу. ‎‎

***

‎Казанцев находился на самом граничном пределе своего ведомственного и мужского самообладания. Мужчина тяжело, прерывисто дышал, его мощный корпус под синим клетчатым пиджаком был натянут как струна, а в глазах от удушающего, горячего тока возбуждения уже всё откровенно плыло. В этот самый наэлектризованный миг Ольга резко, без предупреждения убрала свою обнажённую стопу, полностью обрывая тактильный плен под столом. Она невозмутимо поправила синий брючный костюм, сделала изящный, размеренный глоток рубинового вина и спокойно поставила бокал на скатерть. ‎ ‎Вадим ошарашенно перевёл на неё затуманенный взгляд, сглотнул ком и хрипло, прерывисто выдохнул сквозь зубы:  ‎ ‎— Чего остановилась-то? ‎ ‎Ольга плавно, с безупречным изяществом поднялась из-за стола, натянула на лицо привычную прохладную маску Железной леди и запредельно спокойно сказала, глядя на него своими глубокими голубыми глазами:  ‎ ‎— Спасибо за ужин, Вадим Юрьевич. Мне пора домой, нужно выспаться. ‎ ‎Казанцев от такого тотального, сокрушительного облома на мгновение буквально онемел. Он в полном, ошарашенном шоке резко поднялся со своего кресла, его пальцы намертво впились в кромку стола, а бархатный голос сорвался на глухой, наэлектризованный шёпот:  ‎ ‎— Ты обалдела? Довела меня до предела и теперь свалить хочешь? ‎ ‎Ольга Сергеевна ни на миллиметр не сдвинулась с места. Она медленно, запредельно соблазнительно окинула его широкоплечую фигуру оценивающим, откровенным женским взглядом. Женщина на несколько секунд намеренно задержала свой проницательный взор на одной конкретной, красноречивой точке его брюк. Убедившись, что утренняя бдительность Гроссмейстера уничтожена под чистый ноль, Ольга сладко прикусила нижнюю губу и лукаво, торжествующе улыбнулась. ‎ ‎Вадим, видя этот её оценивающий, наглый взгляд, ошарашенно вскинул брови, мгновенно осознав всю глубину её тонкой издевки. Ольга уже собиралась развернуться и уверенным шагом направиться в прихожую к вешалке, празднуя чистокровную победу, как Казанцев в ту же секунду полностью нарушил её тактический план. ‎ ‎Мужчина молниеносно обошёл массивный стол, быстро подошёл к ней вплотную, властно схватил её за талию обеими руками и единым мощным движением намертво прижал её к своему напряжённому телу. Ольга от такой резкой неожиданности испуганно, сладко ахнула, рефлекторно упираясь ладонями в его плечи. В это мгновение, плотно прижавшись к нему, она всем телом, до последней клеточки прекрасно почувствовала сокрушительный, очевидный эффект от проделанной ею подстольной работы. ‎ ‎Вадим запредельно властно посмотрел на неё сверху вниз. В его потемневших голубых глазах безумным пламенем горел чистокровный, победный азарт великого игрока. Мужчина тяжело, рвано дышал от запредельного физического возбуждения, собственнически фиксируя пальцы на её пояснице. ‎ ‎— Вадим Юрьевич... — прерывисто, на выдохе попыталась вернуть служебный регламент Ольга, хотя её собственные пальцы уже судорожно сжимали ткань его пиджака. ‎ ‎Казанцев вплотную приблизился к её бледным губам, обжигая их своим горячим дыханием, и уверенно, безраздельно сказал, полностью ломая её лёгкую месть:  ‎ ‎— Хотела меня переиграть... Бежать надо было, теперь не получится... ‎ ‎«Вот чёрт... И правда бежать надо было... Господи, зачем я повелась... Проучить собралась... Размечталась... Надо было по второму варианту, ещё в кабинете сразу послать... Ладно, придумаем другой план... Да обидно... План планом, но как же я по тебе соскучилась», — в сумасшедшем, сладком и раздирающем душу потоке чувств пронеслось в её мыслях, когда Железная леди окончательно признала полное тактическое поражение перед его напором, тая от долгожданной близости. ‎ ‎Ольга снова сладко прикусила губу, полностью тая в его сильных руках и понимая, что Гроссмейстер перехватил инициативу наотмашь. Вадим ласково обнял ладонями её лицо, и его бархатный голос опустился до летящего, интимного шёпота:  ‎ ‎— Оль, я всё понимаю, мы обязательно всё обсудим, но пожалуйста... Позже. ‎ ‎Не оставляя пространства для условных служебных фраз, Вадим жадно, в удушающем порыве запредельной мужской нежности накрыл её приоткрытые губы глубоким, сокрушительным поцелуем. Воздух в гостиной мгновенно вспыхнул. Ольга судорожно вздохнула, теряя под собой твердую почву, и сладко выдохнула прямо в его властный, требовательный плен, полностью прекращая всякое сопротивление. Вся её капризная броня Железной леди и лукавая месть рассыпались в прах. Её тонкие пальцы намертво впились в плотную ткань его пиджака, а затем медленным, лихорадочным движением скользнули вверх, наглухо замыкаясь на его шее. Она всем телом, до последней дрожащей клеточки потянулась навстречу его обжигающему теплу, заставляя Вадима хрипло, победно выдохнуть прямо в поцелуй. ‎ ‎Казанцев единым, сильным движением подхватил её на руки, словно хрупкую реликвию, и на секунду замер, утыкаясь лицом в её распустившиеся тёмные пряди и жадно вдыхая густой аромат её парфюма. Ольга счастливо зажмурилась, укрывшись лицом в изгибе его шеи и слушая бешеный, оглушительный ритм его сердца. Мужчина плавно, невесомым шагом перенёс свою сногсшибательную женщину в бархатный, удушающий полумрак спальни, где тусклый свет уличных фонарей рисовал на шёлковых простынях длинные, призрачные тени. ‎ ‎Вадим бережно опустил её на прохладную постель и сразу же опустился рядом на самый край матраса. Нависая над ней своим широкоплечим корпусом вплотную, он буравил её потемневшим, запредельно влюблённым взглядом голубых глаз, от которого у Ольги перехватило дыхание. Его сильные ладони с неторопливой, благоговейной чуткостью скользнули к её синему жакету. Мужчина аккуратно расстегнул немногочисленные пуговицы, плавно отложил плотную ткань в сторону и придвинулся ещё ближе. Его горячие пальцы оказались у воротника шёлковой блузки. В полной, звенящей тишине комнаты раздавался лишь их рваный, прерывистый общий вдох, пока Вадим один за другим освобождал мелкие пуговицы блузки с запредельным мужским трепетом. ‎ ‎Когда нежная шёлковая ткань скользнула с её изящных плеч, под взглядом Гроссмейстера открылось её изящное, дорогое кружевное бельё, идеально подчёркивающее изгибы роскошного тела. Вадим заворожённо замер на долю секунды, шумно переведя дыхание, а затем его пальцы скользнули к застёжке. Ловким, отточенным движением он плавно снял это кружевное бельё, полностью освобождая верх её тела. Ольга от такой запредельно откровенной, стремительной мужской атаки на первую секунду испуганно замерла. Её бледные щёки опалило густым, лихорадочным румянцем. Она попыталась рефлекторно прикрыть обнажённую грудь ладонью, застигнутая врасплох этой умопомрачительной беззащитностью, но Казанцев мягко, непреклонно перехватил её запястья, фиксируя её руки на простынях по обе стороны от головы. ‎ ‎Гроссмейстер не собирался останавливаться на полпути. Вадим переместился чуть ниже, его сильные руки скользнули к поясу её синих брюк. Он хладнокровно расстегнул замок и медленным, запредельно чувственным движением стянул брюки с её идеальных длинных ног, отбрасывая их вслед за жакетом и оставляя Ольгу полностью обнажённой перед его горящим взглядом. В эту самую секунду Ольга встретила его выжигающий взгляд и окончательно перестала смущаться — перед ней был её Вадим, её мужчина, по которому она сходила с ума тридцать долгих дней. ‎ ‎Железная леди решительно перехватила инициативу наотмашь. Она уверенно высвободила ладони из его бережного плена, приподнялась навстречу его вздымающемуся телу и сама нагло, собственнически стянула синий пиджак с его широких плеч, отшвырнув его на пол. Опережая его действия, Ольга скользнула ладонями к его поясу. Её тонкие пальцы лихорадочно, но уверенно расстегнули тяжелую металлическую пряжку мужского ремня, быстро выдергивая его из шлевок брюк. Вадим прерывисто вздохнул, когда её руки мгновенно расправились с замком и уверенно лишили его одежды, полностью раздевая Гроссмейстера под его собственный глухой, потрясенный стон. ‎ ‎Ольга жадно, до головокружительного экстаза прильнула обнажённым телом к его пылающей коже. Она запустила руки в его седые волосы, притягивая Вадима к себе, и сама властно увлекла его в сокрушительный поцелуй. Москвина дразняще, сладко укусила его за нижнюю губу, плавно укладывая Вадима на спину и уверенно устраиваясь сверху на его крепком теле. Казанцев окончательно потерял всякий контроль. Его ладони жадно, собственнически впились в её бёдра, оглаживая крутые изгибы талии и притягивая Ольгу к себе до сумасшедшего трепета. ‎ ‎В этот запредельно жаркий миг, чувствуя, как его сильные руки готовы полностью сокрушить её оборону, Ольга изящно и плавно развела его ладони в стороны. Она аккуратно уложила его руки на прохладные простыни, переплетая свои тонкие пальцы с его пальцами и надежно фиксируя их на постели, полностью подчиняя Гроссмейстера своей мягкой женской власти. Наклонившись к нему вплотную и обжигая его лицо своим рваным, горячим дыханием, она нежно, бесконечно влюблено заглянула в его потемневшие глаза, а затем уверенно приникла к его приоткрытым губам. В этом бесконечном, глубоком и ласковом поцелуе бывшие супруги окончательно растворились друг в друге, уходя в лавину чистой, безумной страсти и наглухо закрывая за собой двери этого тридцатидневного ада. ‎

***

‎Вечер вторника плавно перетекал в глубокую ночь, окутывая город прохладной туманной дымкой. Пока на Садовом кольце за закрытыми дверями спальни полыхала наэлектризованная лавина чувств, в другой московской квартире царила тихая домашняя обстановка. Лиза аккуратно переоделась в удобную домашнюю одежду и устроилась на диване в гостиной. На её лице блуждала мягкая улыбка — они с Владом только недавно вернулись после приятного позднего ужина в ресторане, и девушка всё ещё находилась под впечатлением от этого тёплого семейного вечера. Однако мысли о Сашке и её грядущем серьёзном разговоре с отцом не давали ей покоя. Лиза оперативно достала мобильный телефон, быстро отыскала нужный контакт и нажала на вызов. ‎ ‎Саша ответила практически сразу, в трубке послышался её мягкий, слегка приглушённый голос. ‎ ‎— Саш, привет, — тепло нарушила тишину Лиза, поудобнее перехватывая телефон. ‎ ‎— Привет, Лиз, — отозвалась сестра, и по её спокойной интонации трудно было догадаться о недавнем кухонном переполохе. ‎ ‎— Ну рассказывай, как отец отреагировал? — с живым, нетерпеливым любопытством выпалила девушка, подавшись корпусом слегка вперёд. — Получилось у Артёма официально поставить его в известность и попросить руки? ‎ ‎— Да никак, мы сегодня у мамы были, ей рассказали, — Саша прерывисто вздохнула, убирая со лба непослушную прядь волос. — А отец сослался на выходные, у него сегодня какие-то рабочие согласования с Сергеем Львовичем на весь вечер. Сказал Тёме, что занят под чистый ноль служебным регламентом. ‎ ‎Лиза от этой фразы удивлённо вскинула брови, а на её лице проступило глубокое ведомственное недоумение:  ‎ ‎— О как, странно. Мы вот только с ужина пришли... Сергей Львович сегодня даже пораньше с работы ушёл. Мы его как раз на парковке министерского крыла видели, он в начале шестого уже уехал. ‎ ‎В телефонной линии на секунду повисла звенящая, наэлектризованная тишина. Саша на другом конце провода растерянно перевела дыхание:  ‎ ‎— Правда странно... Твоя мама, кстати, на то же самое сослалась. Один в один, слово в слово. Тоже велела созваниваться строго ближе к выходным из-за внеплановой ревизии архивов дирекции. ‎ ‎— Да? — Лиза ошарашенно округлила свои голубые глаза, а её пальцы рефлекторно сжали корпус телефона. В её голове рваным потоком пронеслись аналитические мысли, сопоставляющие эти абсолютно идентичные отказы. — Ничего подозрительного, если бы они не развелись... Ладно, позвоню ей. Хочу лично проверить, на каком таком секретном фронте она пашет допоздна. ‎ ‎— Давай, потом расскажешь, пока, — Саша мягко улыбнулась. ‎ ‎— Ага, пока, — лаконично закончила Лиза. ‎ ‎Она сбросила вызов, несколько секунд растерянно смотрела на погасший экран, а затем упрямо набрала номер матери, даже не подозревая, что её звонок сейчас ворвётся в запредельно интимную тишину квартиры на Садовом кольце. ‎ ‎

***

В спальне на Садовом кольце стоял густой, обжигающий полумрак, насквозь пропитанный ароматом нежных пионов и удушающим чувством абсолютного, пьянящего счастья. Вадим Юрьевич и Ольга Сергеевна абсолютно без сил лежали на шёлковых простынях, тесно прижавшись друг к другу. Они оба тяжело, прерывисто дышали после сумасшедшей лавины страсти, смывшей целый месяц леденящего одиночества. Мужчина собственнически обнимал её за талию, прижимая к своему широкоплечему корпусу, а Ольга блаженно уткнулась лицом в его грудь, согревая его кожу своим горячим дыханием. ‎ ‎В этот самый запредельно интимный, тихий миг уединения тишину спальни бесцеремонно взорвала громкая, настойчивая мелодия мобильного телефона. Ольга тяжело вздохнула и зажмурилась, упрямо не желая прерывать это волшебство и выходить из его тёплых объятий. Вадим, видя, как ей не хочется вставать, тихо и ласково ухмыльнулся в седую бороду. Он плавно поднялся с постели, на секунду оставив на её коже волну прохлады, прошёл через комнату к комоду, забрал вибрирующий аппарат и принёс его Ольге. ‎ ‎— Спасибо, — едва слышно, запредельно тихо прошептала она, приподнимаясь на локтях и натягивая одеяло до груди. ‎ ‎Глянув на экран, где высветилось имя дочери, Ольга испуганно округлила свои голубые глаза, растерянно взглянув на мужчину. Вадим Юрьевич сразу всё понял. Рисковать их идеальной министерской маской развода перед Лизой было опасно — если дочь заподозрит неладное, вся их скрытная двойная игра треснет под чистый ноль. Казанцев приложил указательный палец к её губам, безмолвно требуя, чтобы она ничего не говорила лишнего и спокойно держала маску Железной леди доталого. Мужчина плавно наклонился, нежно и ободряюще поцеловал её в лоб, а затем уверенно плюхнулся обратно на кровать рядом с ней, устремив на неё свой горячий, пронзительный взгляд голубых глаз. ‎ ‎Ольга судорожно выдохнула, пытась унять внутренний трепет, провела пальцем по экрану и ответила: ‎ ‎— Да, Лизонька, привет... Извини, что не сразу взяла, я тут... запредельно занята в ведомственном архиве Академии. ‎ ‎— Мам, привет, — в трубке раздался бодрый и при этом предельно цепкий голос Лизы. — Ничего себе ты пашешь. Слушай, а какая ревизия архивов, если Сергей Львович сегодня ещё в начале шестого уехал? Мы с Владом его как раз на парковке встретили. ‎ ‎У Ольги от этого лобового вопроса дыхание мгновенно заблокировалось, а по спине пробежал леденящий панический ток. Их ведомственная легенда затрещала по швам. Вадим, чутко уловил её испуганный вздох, коварно сощурился — Гроссмейстер решил прямо сейчас сполна ответить на её вечерние издевательства под столом. Мужчина нагло, запредельно соблазнительно придвинулся вплотную и развернул чистокровную, обжигающую атаку. Пока Ольга удерживала телефон у уха, Вадим скользнул ладонью под одеяло, интимно накрывая её бедро, и принялся медленно, сводяще с ума подниматься пальцами по внутренней стороне её ноги. Он приник горячими губами к пульсирующей жилке на её шее, жадно впиваясь в нежную кожу и оставляя влажные, требовательные следы. ‎ ‎Женщина судорожно зажмурилась, её пальцы намертво впились в шёлковые простыни от этой невыносимой, сладкой и безумно жаркой тактильной пытки. Она из последних сил удерживала воздух в лёгких, чтобы не выдать свой стон Лизе, а Казанцев нагло усиливал напор — его губы переместились к её ключице, дразняще покусывая нежную плоть, а ладонь уверенно поднялась к талии, лаская изгибы тела и буквально выжигая её изнутри своим мужским теплом. Ольга прерывисто выдавила в трубку:  ‎ ‎— Лиза... Сергей Львович уехал, а регламент проверки... документов министерство оставило на мне. Так что я закрываю ведомости одна. ‎ ‎— Понятно, — протянула Лиза, и в её интонации скользнула явная, подозрительная ирония. — А отец, значит, тоже один на передовой пашет? Артём к нему сегодня просился на вечер, так он тоже отчётами с Сергеем Львовичем прикрылся. Синхронно вы как-то с ним заняты. Прямо один в один. ‎ ‎Ольга глухо, сладко вскрикнула прямо в динамик, моментально замаскировав этот звук под короткий кашель, когда Вадим нагло откинул край одеяла и дорожкой обжигающих поцелуев спустился к её плоскому животу. Его тёплые ладони в этот момент собственнически взлетели выше, жадно и откровенно сминая её грудь, лишая Железную леди остатков всякого чиновничьего контроля. Ей стоило колоссальных, нечеловеческих усилий удержать сухую министерскую выправку. Она судорожно выгнулась навстречу его ласкам, чувствуя, как от этого удушающего тактильного экстаза до безумия кружится голова, и сухо, с трудом чеканя слова, парировала: ‎ ‎— Лиза, у всей исполнительной дирекции регламент сейчас один. Мы неделю как... расторгли брак, у каждого свои папки в кабинетах, так что не ищи совпадений там, где их нет. Мне нужно работать. Всё, целую, на выходных созвонимся. ‎ ‎Ольга стремительно сбросила вызов, отшвырнула телефон на тумбочку и ошарашенно, прерывисто задышала, полностью сгорая от переполнявшего её интимного тепла и чувствуя, как всё тело бьёт крупная, сладкая дрожь. Вадим тут же победно, по-кошачьи ухмыльнулся в бороду, ловя её потемневший, отчаянно влюблённый и затуманенный взгляд. ‎ ‎— Казанцев, ты страх потерял... — со счастливым, звонким смехом выдохнула Ольга, плавно откидывая голову назад на подушки и с лукавым укором заглядывая в его искрящиеся глаза. — А если бы я застонала прямо в трубку? Ты о нашей конспирации подумал, Гроссмейстер? ‎ ‎Вадим тихо, хрипло рассмеялся в ответ, расплываясь в умопомрачительно нежной и довольной ухмылке. Он плавно навис над Ольгой всем своим широкоплечим корпусом, фиксируя руки по обе стороны от её головы и буравя её потемневшим, запредельно горячим взглядом голубых глаз:  ‎ ‎— Не застонала бы, Ольга Сергеевна... У вас ведь железный министерский самоконтроль, я в вашей выправке не сомневался. А вот сейчас... сейчас ты за все свои вечерние издевательства ответишь по полной. Трубку-то мы уже положили, так что теперь можешь и застонать. Громко. ‎ ‎В следующую же секунду Вадим резко приник к её приоткрытым губам глубоким, сокрушительным и невероятно требовательным поцелуем. Железная леди окончательно растворилась в этой обжигающей лавине, её пальцы судорожно впились в его широкие плечи, а затем скользнули к затылку, путаясь в седых волосах Казанцева. Мужчина действовал запредельно горячо, откровенно и властно. Его сильные ладони беспрепятственно скользнули по шелковистой, обнажённой коже Ольги, собственнически очерчивая линию крутых бёдер, поднимаясь к тонкой талии и стягивая её к себе вплотную. Горячие пальцы Вадима жадно сжали её упругие ягодицы, заставляя Ольгу судорожно выгнуться всем телом навстречу его вздымающемуся корпусу и почувствовать всю силу его ненасытного мужского желания. ‎ ‎Мужчина лавиной обжигающих, влажных поцелуев спустился от её бледных губ ниже, покрывая влажными следами трепещущую шею, ключицы, и уверенно припал к её груди, лаская чувствительные вершины. Ольга сладко, хрипло застонала в бархатном полумраке ночи, полностью теряя рассудок от этого удушающего тактильного экстаза, пока их сплетённые тела окончательно не растворились в лавине страсти, навсегда выжигая из памяти целый месяц разлуки. ‎

***

‎Как только сумасшедшая лавина страсти окончательно затихла, уступая место звенящей и трепетной ночной тишине, Ольга Сергеевна внезапно стала запредельно серьёзной. Вся шёлковая нега в один миг улетучилась из её синих глаз, уступая место привычной, собранной выправке. Женщина плавно поднялась, села на просторной кровати и повернулась лицом к Вадиму. Она порывисто потянула на себя край простыни и укуталась по самое горло в тёплое одеяло, создавая между ними символический барьер и прямо заглядывая бывшему мужу в душу:  ‎ ‎— Вадим, это, конечно, всё прекрасно, но давай поговорим. ‎ ‎Вадим Юрьевич, чутко улавливая любое изменение её настроения, сразу же понял ход её мыслей. Гроссмейстер не стал увиливать от ответа или переводить всё в шутку. Он моментально принял точно такую же позу — плавно сел на матрасе прямо напротив неё, каменно выпрямив свою спину в полумраке спальни. Бывшие супруги замерли друг напротив друга, разделённые лишь складками шёлка, и воздух в комнате мгновенно наэлектризовался от плотного предчувствия честного, обнажённого разговора. Вадим неотрывно буравил её своим глубоким, проницательным взглядом голубых глаз, в котором сейчас не осталось и следа от недавнего азарта — только глухая мужская вина, нежность и бесконечная серьёзность. ‎ ‎— Оль, извини меня за этот вечер, я не смог сдержаться... — Вадим хрипло, прерывисто выдохнул, и его бархатный голос дрогнул от переполнявших душу эмоций. Мужчина едва заметно покачал головой, не сводя с Ольги выжигающего взгляда. — Я виноват перед тобой абсолютно по всем фронтам. Прости меня за всё, что тебе пришлось испытать за этот чёртов месяц разлуки. За моё леденящее поведение в коридорах Академии, за эти сухие чиновничьи взгляды, за каждое равнодушное слово... Прости за развод, Оля. Я ведь прекрасно знаю, как тебе было невыносимо тяжело одной на этой съёмной квартире, как ты сходила с ума от тоски и выгорала изнутри, пока я упрямо выдерживал этот месячный регламент. Моя дурацкая гроссмейстерская гордость не позволяла мне сделать ход назад. Поверь, у ЗАГСа я меньше всего на свете хотел тебя обидеть своими словами. Я просто... я безумно боялся, что если дам слабину хоть на секунду, то вся моя броня рассыплется под чистую, и я силой утащу тебя обратно домой. Прости меня, Оль. Мне нужно было полностью обнулить наше прошлое, стереть до основания все прежние недомолвки и недоверие, чтобы дать нам шанс выстроить всё заново, с абсолютного нуля. Но я перегнул палку. Жестоко перегнул. ‎ ‎В тусклом свете уличных фонарей, пробивавшемся сквозь панорамное окно спальни, Вадим выглядел уставшим, но невероятно соблазнительным в своей открытой честности. Напряжение в его широкоплечем корпусе выдавало, насколько тяжело давалось ему каждое слово этого обнажённого признания. Короткая седая борода слегка топорщилась, когда он прерывисто дышал, а на лбу пролегла глубокая, резкая складка. В его потемневших голубых глазах больше не было привычного гроссмейстерского превосходства — в них читалось лишь глухое, отчаянное мужское раскаяние и страх снова наткнуться на её ледяную стену отчуждения. Он судорожно сглотнул, подался всем корпусом ещё ближе к ней через разделявшие их шёлковые складки и хриплым, летящим шёпотом добавил:  ‎ ‎— Мне не стоило устраивать эту затяжную проверку на прочность, Оль. Я ведь прекрасно видел, как у тебя на передовой дрожали пальцы, когда мы сталкивались у кабинета руководства, и у меня самого внутри всё переворачивалось. Весь этот показной арктический холод в коридорах Академии — полнейшая глупость, которой я упрямо пытался защитить свой просчитанный план. В итоге я просто украл у нас целый месяц нормальной жизни из-за ведомственных условностей и собственного эгоизма. Ты имеешь полное право злиться, Оль. Но эта скрытная, двойная игра, которую я предложил, — наш единственный реальный шанс удержать позиции на виду у всех. ‎ ‎Ольга выслушала его до конца, каменно удерживая прямую спину под коконом одеяла. ‎ ‎— Ну надо же... Наш великий Гроссмейстер признал тактическую ошибку, — запредельно тихо, едва слышным, но пронзительным шёпотом отозвалась Ольга, лукаво прищурив глаза. — Перегнул он... Ты хоть понимаешь, Вадим, каково мне было слышать твоё ледяное «Доброе утро, Ольга Сергеевна» у здания суда? Я ведь действительно думала, что ты всё перечеркнул ради своей гордости. Твоя скрытная игра чуть не стоила мне рассудка. ‎ ‎На этот раз она говорила ровно и абсолютно спокойно. На её лице не было и следа улыбки: ‎ ‎— Казанцев, ты действительно эгоист. Я от твоей утренней уверенности и фирменного обаяния ослабила хватку, не устояла. А ты... просто нагло воспользовался моим отношением к себе. Ты прекрасно знал, что несмотря ни на что, я люблю тебя... Знаешь, кто ты... ‎ ‎Вадим от этой честной, сухой отповеди Москвиной виновато опустил голову и посмотрел на неё исподлобья. На его лице, вопреки всей серьёзности момента, непроизвольно пыталась проступить глухая, счастливая мужская улыбка от одного лишь её признания в любви. Ольга, чётко заметив эту его тщетную попытку сдержать самообладание, не выдержала. Она прерывисто выдохнула и с мягкой, тёплой улыбкой произнесла:  ‎ ‎— Козёл. ‎ ‎Вадим мило, тихо усмехнулся в бороду, расплываясь в довольной ухмылке:  ‎ ‎— Ну хоть не "шахматист". ‎ ‎— Ой, помолчал бы, — Ольга Сергеевна лукаво закатила глаза, качнув головой. — У меня сил нет, чтобы высказать тебе все возможные ругательства. ‎ ‎Казанцев от этих слов окончательно расслабился. Мужчина плавно сменил позу, перебравшись вглубь постели. Он лёг, уверенно опираясь на локти прямо у её ног, завёрнутых в одеяло, и бесконечно любящими, нежными глазами посмотрел на неё снизу вверх. Подавшись ближе и ловя её тёплое дыхание, он произнёс своим фирменным бархатным, ласковым голосом:  ‎ ‎— Я прощён? ‎ ‎Ольга Сергеевна демонстративно, шумно выдохнула через нос, сдавая свои последние оборонительные рубежи:  ‎ ‎— Прощён... Учти, если ты ещё раз устроишь подобное — пеняй на себя. ‎‎ ‎Вадим, продолжая лежать у её ног, перестал улыбаться. В его потемневших голубых глазах вспыхло такое запредельно чистое, глубокое мужское тепло, что вся оставшаяся дистанция между ними мгновенно сгорела. Мужчина бережно подался всем своим телом вверх, плавно сокращая расстояние, и заговорил запредельно тихо, ласково, обжигая её своим прерывистым дыханием. ‎ ‎— Не повторится, Оль. Обещаю тебе. Этот месяц был слишком дурацким и невыносимым, чтобы я хоть раз добровольно захотел вернуть этот холод. Больше никаких проверок на прочность. ‎ ‎Ольга сделала медленный вдох сквозь нос, чувствуя, как от его мягкого, проницательного тона внутри всё сладко и болезненно сжимается. Напряжение в её плечах окончательно растаяло. Она устало качнула головой, полностью сбрасывая сухую министерскую маску, и тихо, весомо выдохнула:  ‎ ‎— Всё, закрыли тему. ‎ ‎Вадим согласно кивнул, но его пальцы уже собственнически и плавно пролезли под плотный край одеяла. Мужчина коварно сощурился, и его тёплая ладонь интимно легла на её обнажённую лодыжку. Медленно, дразняще поднимаясь пальцами вверх по голени, он заставил Ольгу покрыться ошалелыми мурашками от этой обжигающей волны тактильного штурма. ‎ ‎— Оль... — Вадим хрипло выдохнул, заглядывая ей в самое нутро. — Глупо вышла вся эта ситуация, я правда хотел сперва поговорить... Но ты первая начала. ‎ ‎Ольга от этого наглого, сводящего с ума прикосновения судорожно зажмурилась, чувствуя, как его ладонь уверенно ласкает изгиб её бедра под одеялом. Она открыла потемневшие синие глаза, прямо посмотрела на него и с тонким, запредельно соблазнительным и лукавым намёком ответила:  ‎ ‎— А я и собиралась просто поговорить, Казанцев. Исключительно в рамках ведомственной субординации. Хотела изящно, по всем правилам проучить нашего самоуверенного Гроссмейстера за весь этот леденящий месяц, поставить тебя на место под этим столом и спокойно уйти, оставив наедине с твоими просчитанными комбинациями. А то, что в итоге всё пошло совершенно не по моему плану... Что ж, признаю, это была очень красивая и сильная контратака. Но не обольщайся, Вадюш, партия ещё далеко не окончена. ‎ ‎Вадим от такого откровенного, наглого и безумно манящего заявления Москвиной тихо, хрипло рассмеялся. Его глаза вспыхнули диким, первобытным восторгом великого тактика. Мужчина плавно переместился выше и просто лёг рядом с ней на шёлковые подушки, продолжая медленно, собственнически и нежно поглаживать её обнажённую ногу выше колена, сводя Ольгу с ума этой мягкой тактильной близостью. ‎ ‎Ольга упрямо повернула к нему голову, и её лицо мгновенно приняло серьёзный, сосредоточенный вид. Из её глаз исчезла былая игривость, уступая место чистокровному аналитическому расчёту Железной леди. Она прямо встретила его выжигающий взгляд и весомо произнесла:  ‎ ‎— Кстати, по поводу звонка. Двойная игра... Чтобы никто ничего не знал... Нас в первый же день чуть не вычислили. Мы с тобой оба задержались на работе, сославшись на отчёты с Сергеем. А Лиза с Владом видели, как он уходил из министерства. Ты вообще слышал, что я ей говорила? ‎ ‎Вадим от этой хлёсткой, лобовой информации даже не подумал нахмуриться или принять серьёзный вид. Напротив, он лениво и запредельно довольно сощурился, а его седая борода дразняще качнулась. Вместо извинений мужчина тихо, хрипло хмыкнул и ответил с абсолютно наглой, обезоруживающей мужской ухмылкой, вообще не скрывая, что во время того вызова его мысли и губы были заняты её телом: ‎ ‎— Прошу прощения, я был занят. ‎ ‎— Ах, ну да. Нашёл момент, — Ольга с тонким, ехидным укором прикусила нижнюю губу, качнув головой и выразительно посмотрев на его замершие пальцы под одеялом. ‎ ‎— Ладно, давай серьёзно. На начальство больше не ссылаемся... — Казанцев сосредоточенно нахмурился, убирая лишнюю иронию, и его проницательные голубые глаза сузились, мгновенно вычисляя нестыковку. Мужчина приподнялся на локте. — Подожди. А ты зачем говорила, что задержишься? ‎ ‎— Артём в гости напрашивался с Сашей, — спокойно, без утайки ответила Ольга, прямо глядя на него. ‎ ‎— Понятно, — Вадим Юрьевич понимающе, хмуро ухмыльнулся, и в его голосе проступила чистая мужская догадка. Пазл их утреннего поведения сошёлся в одну секунду. — Какой-то важный вопрос хотели обсудить, а когда я спросил, тот аж сбежал из кабинета. ‎ ‎Ольга Сергеевна на мгновение замолчала, быстро поразмыслив своей чуткой женской логикой. В её голове сразу же образовались два конкретных варианта развития событий: либо Артём наконец-то набрался смелости и решил официально сделать Саше предложение, либо... Саша беременна. Ольга решила не нагнетать обстановку в эту долгожданную ночь примирения и мягко, ласково смягчить момент. Она плавно сбросила с себя кокон одеяла, ласково полезла к Вадиму под бок и уютно устроилась всем своим хрупким телом у него на широком плече. Женщина нежно принялась гладить ладонью его крепкую грудь, заглядывая снизу вверх в его потемневшие глаза, и запредельно мягко выдохнула:  ‎ ‎— Ну на выходных примешь их. ‎ ‎— Конечно, приму, Оль, — Вадим согласно, очень тепло кивнул, и его пальцы нежно переплелись с её ладонью на его груди. — Даже спорить не буду. Разговор там явно серьёзный, так что встречу их по высшему разряду, без всяких гроссмейстерских фокусов. ‎ ‎— Оль... — протянул бархатным голосом Вадим, лениво и ласково накручивая на палец её тёмную шёлковую прядь. ‎ ‎— Ммм, — мягко отозвалась Ольга, продолжая медленно вести ладонью по его груди. ‎ ‎— Пойдём, поедим, — Вадим тихо, обезоруживающе улыбнулся в полумраке спальни, ловя её удивлённый взгляд. ‎ ‎— Спасибо, я наелась уже... Вадим, первый час ночи! — Ольга искренне рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. ‎ ‎— Не хочешь — не ешь. Посидишь со мной, — упрямо ответил он, легонько прижимая её к себе. ‎ ‎Ольга заинтригованно приподнялась на локте, и их глубокие влюблённые взгляды встретились глаза в глаза прямо над шёлковой простынёй. Она плавно придвинулась к нему почти вплотную и дразняще, обжигая горячим дыханием, сказала прямо возле его уха:  ‎ ‎— Что, силы закончились? ‎ ‎Вадим от этой мгновенной, чистокровной женской провокации шумно, рвано выдохнул, чувствуя, как по венам лавиной снова проносится безумный, собственнический огонь. Его глаза опасно и запредельно горячо потемнели. Мужчина молниеносно, не оставляя ей ни единого шанса на отступление, перехватил её за тонкую талию обеими руками и единым мощным движением уложил Ольгу прямо на себя. Он надежно зафиксировал её хрупкое, обнажённое тело на своей вздымающейся груди, заставляя Железную леди прерывисто, сладко ахнуть от этой резкой смены позиций. Ольга всем корпусом ощутила пылающий, напряжённый ритм его тела, а Казанцев, собственнически сжав пальцы на её пояснице, запредельно тихо, хриплым магнетическим шёпотом предупредил: ‎ ‎— Оль, хватит, не провоцируй меня... ‎ ‎Ольга вместо ответа лишь лукаво и торжествующе улыбнулась, полностью растворяясь в его силе и лишая Гроссмейстера последних крупиц чиновничьего самообладания. Она изящно скользнула ладонями к его лицу, запуская пальцы в бороду, и уверенно увлекла Вадима в глубокий, сокрушительный и невероятно горячий поцелуй. В этом обжигающем, жадном сплетении губ их дыхание мгновенно стало одним на двоих, а Гроссмейстер окончательно капитулировал в полумраке этой сумасшедшей ночи, утягивая её за собой в новый раунд безумной страсти. ‎