Русская красавица:Сердце Лютоволка

Утро начиналось с серого, призрачного света, пробивающегося сквозь толщу озерной воды. Я проснулась раньше Пэнси и Милисенты, чувствуя странную бодрость. Кулон на груди был приятно теплым — волки уже проснулись и, судя по ощущениям, вовсю наслаждались утренней прохладой. Наскоро одевшись и пригладив волосы, я подхватила свернутое письмо, запечатанное вчерашним воском, и выскользнула из спальни. Путь до совятни был неблизким: нужно было пересечь почти весь замок и подняться на самую вершину Западной башни. В пустых коридорах звук моих шагов становился объемным, наполняя собой всё пространство вокруг. Замок еще спал, окутанный утренним туманом, который проникал сквозь открытые окна галерей. Добравшись до винтовой лестницы, я начала долгий подъем, чувствуя, как мышцы отзываются на каждое движение. В совятне было свежо; пахло соломой, перьями и ночным лесом. Десятки сов — от крошечных сычиков до величественных неясытей — сидели на насестах, пряча клювы под крылья. При моем появлении несколько птиц недовольно ухнули, сверкнув круглыми глазами. Я огляделась в поиске крепкого сипухи, способной преодолеть расстояние до самой Сибири, как вдруг за спиной раздался шорох гравия и тихий, насмешливый голос: — Рано же ты встала для дамы «голубых кровей». Неужели совесть не дает спать после того, как вчера «умыла» честного гриффиндорца на мосту? Я резко обернулась. У самого входа, прислонившись к дверному косяку, стоял Джордж. Без вчерашней бороды он выглядел непривычно помолодевшим, а в его глазах, несмотря на ранний час, уже плясали озорные искры. В руках он держал небольшой сверток, перевязанный бечевкой. — А ты, я смотрю, уже избавился от седины? — я вскинула бровь, стараясь игнорировать то, как камень под мантией начинает настойчиво припекать кожу. — Неужели леди Помфри сотворила чудо, или гриффиндорская удача наконец-то повернулась к тебе лицом? Джордж усмехнулся и сделал шаг вперед, отчего в тесном пространстве совятни сразу стало как будто меньше места. — Магия омоложения, миледи, — он шутливо поклонился, и в уголках его глаз собрались веселые лучики. — Хотя признаю: борода добавляла мне солидности. Но ты... Письмо в такую рань? Неужели в вашем подземелье так плохо спится, что тянет на эпистолярный жанр до рассвета? Я невольно сжала пергамент в руке, чувствуя, как изумруд пульсирует в такт моему сердцу. — Знаешь, Джордж, — я позволила себе слабую, чуть лукавую улыбку, — отправить письмо прямо из спальни Слизерина довольно проблематично. Вид из окна на гигантского кальмара, конечно, вдохновляет, но совы на такой глубине ориентируются плохо. Приходится подниматься к вам, поближе к небу. Уизли негромко рассмеялся, оценив шутку. Его смех в тишине башни прозвучал удивительно мягко, и несколько птиц на верхних насестах согласно ухнули. — Справедливо, подводная почта — это определенно то, над чем нам с Фредом стоит поработать. Но если серьезно, — он кивнул на мой пергамент, — путь до твоих краев неблизкий. Школьные совы выносливы, но они привыкли летать до Лондона или, в лучшем случае, до побережья. Если хочешь, чтобы письмо доставили быстрее, чем закончатся испытания Турнира... Джордж протянул руку, едва не коснувшись моих пальцев. — У нас есть Гермес. Он не просто сова, он — молния в перьях. Доставит твое послание в лучшем виде. И, поверь, он гораздо надежнее этих сонных бедолаг на насестах. Я перевела взгляд с его открытой ладони на лицо, пытаясь разглядеть истинные намерения. — И что ты захочешь взамен? — прищурилась я, не спеша отдавать письмо. — В моем мире, Джордж, даже за скорость приходится платить. Парень на мгновение задумался, и его улыбка стала более... личной. — Платить? — он притворно схватился за сердце. — Анна, ты ранишь меня в самую душу! Я же гриффиндорец, мы совершаем подвиги ради прекрасных дам исключительно из врожденного благородства. Если бы ты сама не заговорила о плате, я бы и слова не сказал. Но раз уж ты настаиваешь на сделке... Он подался чуть вперед, нарушая мои границы. Тепло, исходившее от него, смешалось с прохладой совятника, создавая вокруг нас невидимый кокон.  — Давай так: если мой Гермес доставит твоё письмо за три дня — а он это может, — то ты исполнишь одно моё желание. Маленькое, невинное... и совершенно внезапное. Я не назову его сейчас, пусть это будет сюрпризом. А пока — мучайся в догадках, на что способна фантазия Уизли. Вызов в голосе рыжего юноши будоражил, и я понимала: это была игра в открытую, правила которой знал только он — А если он не успеет? — я вскинула подбородок, стараясь сохранить слизеринскую невозмутимость. — Тогда, — Джордж лукаво сузил веки, — я признаю, что сибирские почтовые совы тренируются суровее наших, и всю неделю буду носить твою сумку до кабинета Зельеварения под испепеляющим взглядом Снейпа. Либо... исполню любое твоё желание. Справедливо? — Идёт, — я медленно вложила письмо в его руку. В момент, когда наши пальцы соприкоснулись, по моей коже прокатилась горячая волна, и я едва не отдёрнула ладонь от неожиданности.  — Считай, что сделка скреплена, Уизли. Только не жалуйся потом, что моё желание оказалось тебе не по зубам.  Джордж бережно спрятал пергамент во внутренний карман куртки, но уходить не торопился. Он сделал полшага вперёд, почти стирая пространство между нами — Знаешь, Анна, — он понизил голос, и в нём проскользнула нотка подлинного, нескрываемого любопытства, — есть кое-что ещё. Это не даёт мне покоя со вчерашнего дня. Я выжидающе приподняла бровь — Как ты это сделала? — он пристально посмотрел мне в глаза. — Там, на мосту. Ты не просто угадала. Ты назвала моё имя так... уверенно. Будто на мне огромная табличка с надписью «Джордж». Нас родная мать иногда путает, если мы очень стараемся, а ты... Ты ведь видела меня всего пару раз. Это твой детектор нашептал, или у тебя действительно дар видеть людей насквозь? Мои губы расплылись в искренней улыбке. Приятно было сознавать, что мастер розыгрышей, перед которым трепетал весь Хогвартс, до сих пор ломает голову над тем, как я его «раскусила».  .— Я же сказала тебе вчера, Джордж, — тихо ответила я, наслаждаясь его замешательством. — Нужно смотреть не на шкуру, а в глаза. В твоих... чуть меньше хаоса и чуть больше стратегии, чем у Фреда. Но если хочешь, можешь считать это сибирским колдовством. Джордж замер, переваривая услышанное. Его взгляд потеплел, и на мгновение мне показалось, что привычная маска шутника дала трещину. — Стратегии, значит... — протянул он, и его улыбка стала непривычно мягкой. — Что ж, ледяная принцесса, ты продолжаешь меня удивлять. Гермес вылетает через пять минут. А тебе пора — кажется, я уже слышу, как Малфой точит зубы об обеденный стол в ожидании твоего появления. Кивнув на прощание, я направилась к выходу, кожей чувствуя его взгляд. Уже на первой ступеньке желание обернуться стало непреодолимым. Джордж всё еще стоял там, в ореоле утреннего света, и в его глазах читался тот самый немой вопрос. Спускаясь по винтовой лестнице, я тщетно пыталась унять гулкое сердцебиение. Камень на груди всё еще хранил тепло от случайного прикосновения. Вход в Большой зал ознаменовался внезапной тишиной, которая тут же сменилась нарастающим рокотом.  Слизеринский стол ждал в полном составе: Драко сидел в центре, сжимая кубок с тыквенным соком. Пэнси и Милисента вовсю махали мне руками, освобождая место. — Где тебя носило? — процедил Малфой, едва ступня коснулась пола под скамьёй. — Мы уже решили, что ты заблудилась в тумане или... — он сузил глаза, — нашла себе компанию поинтереснее. — Всего лишь ходила в совятню, Драко, — спокойно ответила я, потянувшись к кувшину с ледяной водой. — Письмо отцу само себя не отправит. В этот момент массивные дубовые двери снова распахнулись. С шумом и смехом, словно принеся с собой свежий уличный ветер, вошел Джордж. Он двигался привычной разболтанной походкой, перебрасываясь шутками с Фредом. Проходя мимо слизеринцев, Уизли на долю секунды замедлил шаг. Его ясный, чертовски проницательный взгляд мгновенно нашел цель в толпе. Рыжий весело и открыто подмигнул, а затем, словно невзначай, коснулся рукой внутреннего кармана мантии, давая понять: письмо уже в пути.  Пэнси, сидевшая рядом, поперхнулась и начала судорожно кашлять. — Это... это что сейчас было? — прохрипела она, вытирая губы салфеткой и переводя ошеломленный взор с меня на удаляющуюся рыжую макушку. — Анна, Уизли тебе подмигнул? Пришлось подавить мимолетную улыбку и, сохраняя абсолютное спокойствие, я сделала глоток воды. — Это? — одна бровь равнодушно взметнулась вверх. — Сама удивлена. Наверное, он окончательно лишился рассудка после вчерашней выходки с возрастной чертой. Видимо, седина в бороду — бес в ребро, даже если её уже сбрили. Я небрежно отмахнулась от дальнейших расспросов, потянувшись за тостом, и всем своим видом дала понять, что тема закрыта. Паркинсон подозрительно щурилась, но, не найдя в моем лице ни тени смущения, вернулась к завтраку, ворча что-то о «безумных гриффиндорцах» .Драко, однако, не сводил с меня глаз. Его пальцы продолжали нервно барабанить по дубовой столешнице. — Если этот шут решит, что может безнаказанно паясничать в нашу сторону, ему быстро напомнят его место, — негромко произнес он, и в его голосе проскользнула собственническая нотка. Я проигнорировала этот выпад, чувствуя на себе другое внимание — с противоположной стороны зала. Близнецы уже заняли свои места, и хотя Джордж больше не смотрел на меня открыто, но его негласное внимание ощущалось слишком отчетливо. Он забросил в рот виноградину и что-то весело шепнул брату, отчего тот прыснул чаем. Трапеза тянулась непривычно долго. Все ждали только одного — вечера. Кубок Огня, стоявший в вестибюле, казался невидимым центром притяжения для всего замка. Колокол, возвещающий о начале занятий, прозвучал неожиданно резко, обрывая гул. Слизеринцы дружной толпой поднялись со своих мест. — Идемте, — бросил Драко, всё еще метая хмурые взоры в сторону Гриффиндора. — Трансфигурация — не то место, где стоит опаздывать. Макгонагалл не посмотрит на твои «северные заслуги», если задержишься хоть на секунду. Шум коридоров постепенно стих, сменившись строгой тишиной кабинета Трансфигурации. Класс встретил нас запахом старого пергамента и безупречным порядком. Профессор уже стояла у своей кафедры, скрестив руки на груди. Её взгляд из-под очков-половинок, казалось, сканировал каждого входящего, не оставляя шанса скрыть утренние секреты. Я заняла свое место рядом с Пэнси, стараясь сосредоточиться на предстоящей теме. — Сегодня мы переходим к живым трансформациям, — голос Макгонагалл прозвучал сухо и четко, разрезая тишину. — Задача предельно ясна, но технически сложна: превратить морскую свинку в морского ежа. Требуется ювелирная точность. Малейшая ошибка в движении палочки — и подопытное животное останется с иголками, но без способности дышать, или, что еще хуже, превратится в нечто среднее, крайне неудобоваримое. На столах в небольших клетках зашуршали грызуны. Мой рыжевато-белый зверёк доверчиво уткнулся носом в прутья, смешно шевеля усиками. Память тут же подкинула образы Джека и Клима — те бы точно оценили такое «угощение». — Анна, — шепнула Пэнси, наклонившись к моему уху и делая вид, что увлечена заточкой пера. — Ты всё-таки расскажи... Что ты в совятне делала так долго? Неужели просто письмо? Ты выглядишь так, будто... ну, не знаю. У тебя глаза светятся ярче факелов на стенах. Рука замерла, направив кончик палочки на клетку.  — Говорю же, Пэнси, — я постаралась придать голосу максимум непринужденности, — совы на рассвете летают лучше. А глаза блестят от предвкушения сегодняшнего вечера. Тебе ли не знать, как важны результаты Кубка. Изящный пасс кедром — и всё внимание сосредоточилось на образе острых игл, замещающих мягкую шерсть. — Фера Верто! — негромко сорвалось с губ. Морская свинка на мгновение подпрыгнула, её тельце подернулось дымкой, и через секунду на подстилке вместо пушистого комочка лежал идеальный, сердито фыркающий морской еж. — Превосходно, мисс Романова! — Макгонагалл, проходившая мимо, одобрительно кивнула, поправляя очки. — Десять очков Слизерину за безупречную структуру игл с первой попытки. Драко, сидевший за соседним столом, обернулся. Его подопечный всё еще сохранял розовый пятачок и уши, несмотря на появившиеся колючки. Он смерил меня подозрительным взглядом, в котором читалось явное раздражение. Занятие проходило весело. У многих ребят результаты выходили забавными, заставляя смеяться весь класс. Пэнси в ужасе отшатнулась, когда её грызун оброс длинными иглами, но сохранил пушистые уши. У соседа справа и вовсе получился еж, который вместо того, чтобы свернуться клубком, начал бодро попискивать и искать в опилках морковку. К концу занятия, когда большинство учеников уже выдохлись, на задних рядах Гриффиндора разгорелось нешуточное сражение. Гарри и Рон, окончательно забросив попытки колдовать, устроили под партой настоящую битву. Их подопечные, так и не ставшие ежами, азартно гонялись друг за другом, сталкиваясь боками. Рон, пригнувшись почти до пола, шепотом подбадривал своего «бойца», совершенно не замечая, как тень Макгонагалл накрыла их стол. — Мистер Поттер! Мистер Уизли! — голос преподавательницы прозвучал как выстрел. Рон подскочил, едва не ударившись затылком о край парты, а Гарри судорожно попытался спрятать зверька в рукав мантии. — Я полагала, что на четвертом курсе ученики способны отличить урок от подпольных боев, — Минерва смерила их ледяным взглядом. — Минус пять очков Гриффиндору. С каждого. И верните животных в клетки немедленно. Она вышла на середину кабинета, и её лицо стало непривычно торжественным. — Прежде чем вы уйдете, — начала профессор, окинув нас проницательным взором, — у меня есть важное объявление. В рамках Турнира Трех Волшебников в Хогвартсе состоится традиционное событие — Святочный бал. По классу пронесся восторженный гул. — Это вечер танцев и веселья, который начнется в Рождество, — продолжала она. — И я напоминаю вам: бал — это способ показать гостям из Дурмстранга и Шармбатона достоинство нашей школы. Поскольку он открыт для всех, начиная с четвёртого курса, от вас ожидают безупречного поведения. И хотя младшекурсники могут прийти только по приглашению старших товарищей, правила этикета едины для всех. Рон, собиравшийся спрятать неудавшегося ежа, замер с открытым ртом. Гарри неловко поправил очки, выглядя так, будто его только что приговорили к чистке котлов в подземельях. — Мы будем практиковаться, пока ваши движения не станут достойными звания учеников Хогвартса, — добавила профессор, игнорируя приглушенный стон со стороны гриффиндорцев. — С началом декабря мы приступим к обучению вальсу. А на сегодня — свободны! Толпой мы вышли из кабинета. В коридоре стоял невообразимый шум: новость о предстоящем торжестве разлетелась по замку со скоростью лесного пожара. Ученики разных курсов сбивались в кучки, возбужденно размахивая руками. — Вальс! — Пэнси вовсю тараторила, пока мы пробирались сквозь толпу к лестницам. — Анна, ты слышала? Настоящий бал! Надеюсь, ты умеешь танцевать? Потому что если нет, первая же репетиция превратится в пытку. Малфой наверняка будет ждать от тебя идеальных па. Я лишь рассеянно кивнула, чувствуя, как кулон на груди пульсирует ровным, настойчивым теплом. На лестничном пролете мелькнула знакомая рыжая макушка. Джордж стоял у перил в компании брата. Они вовсю обсуждали грядущее событие, и, судя по ухмылкам, праздник виделся им очередной возможностью устроить переполох. Встретившись со мной взглядом, Уизли едва заметно приподнял бровь. Я поспешно отвернулась и лишь ускорила шаг, стараясь скрыть вспыхнувший на щеках румянец. Двери замка вскоре остались позади, выпуская нас во внутренний дворик.  На улице солнце грело почти по-летнему, заставляя щуриться. Мы с девочками устроились на широкой каменной скамье. Пэнси и Милисента, как обычно, не могли закрыть рот ни на минуту — на этот раз главной темой стали гости из Дурмстранга. — Представляете, если бы кто-то из северян пригласил нас? — мечтательно протянула Паркинсон, поправляя воротничок. — Они выглядят такими суровыми, настоящие мужчины. Как думаете, кого позовет Виктор Крам? Веки опустились сами собой, подставляя лицо теплым лучам. Перед мысленным взором всплыла недавняя сцена у Кубка: сосредоточенное лицо Виктора и то, как его взор на долю секунды задержался на Гермионе Грейнджер.  — Кажется, догадки на этот счет есть, — лениво отозвался мой голос. В этот момент к нам подошел Драко. Он выглядел как обычно безупречно, но в голосе сквозило привычное скептическое отношение ко всему вокруг. — Надеюсь, администрация Хогвартса сподобится устроить приличное мероприятие, — бросил он, оглядывая двор. — Не хотелось бы краснеть перед гостями за наши обветшалые залы. Малфой замолчал, когда в паре метров показалась «Золотая троица». Гарри, Рон и Гермиона о чем-то негромко спорили. Он набрал в грудь воздуха, готовясь отпустить едкую колкость в адрес их компании. — Не надо, — негромко, но твердо оборвала его я, глядя прямо в глаза. — Лучше сохрани достоинство. Идемте уже на урок. Поттер и его друзья, заметив этот жест, перестали спешить. Напряжение исчезло, сменившись короткими понимающими улыбками. Было приятно осознавать, что хотя бы сегодня обойдется без бессмысленных стычек. Я поднялась с камня, чувствуя, как кулон на груди выдал мягкую волну тепла — волки явно заждались своего часа. Путь к хижине Хагрида казался короче, чем обычно. Мы шли чуть позади основной толпы учеников, растянувшейся по склону. Стоило нам только выйти из-за деревьев, как от дома лесничего вылетели две знакомые тени — черная и белая. Джек и Клим неслись навстречу, радостно виляя хвостами и взрывая лапами влажную землю. Но их целью была не я. Эти два хулигана, явно сговорившись, взяли курс прямо на Уизли. Рон, заметив летящих на него хищников, мгновенно замер и начал пятиться, выставив перед собой руки. — Ну нет, опять? — простонал он, оглядываясь в поисках спасения. — Только не это! В ту же секунду пространство вокруг меня словно опустело. Ребята в миг «растворились», отступая к хижине. Даже Драко, который только что рассуждал о достоинстве, невольно сдал назад, его лицо утратило всю спесь. Волки уже припали к траве, готовясь к прыжку, чтобы повалить Рона и устроить ему внеплановую чистку мантии языками. — Клим! Джек! Ко мне! — звонко скомандовала я, не давая им совершить задуманное. Они затормозили в паре футов от парня, подняв облако пыли. Звери нехотя обернулись на мой голос и послушно потрусили ко мне, толкаясь лбами в ладони. — Всё, ребята, идите гулять! — я указала рукой в сторону леса. — Не пугайте народ. Давайте ,вперед! Клыкастые разочарованно фыркнули, но, подчинившись, стремительно умчались к деревьям. Рон облегченно выдохнул, вытирая пот со лба, а Гарри и Гермиона не смогли сдержать смешков. — Спасен, Уизли, — бросила я, проходя мимо него. — Считай, что в этот раз легко отделался. Когда лохматые скрылись в зарослях, на поляне наконец восстановилось подобие порядка. Рон еще подозрительно косился на чащу, а остальные ученики начали подтягиваться к Хагриду. — Ладно, молодежь, по местам! — громыхнул Хагрид, хлопая в ладоши так, что звук разнесся до самого замка. — Рад видеть вас на моем уроке! Сегодня у нас знакомство с очень полезными ребятами. Знакомьтесь — нюхлеры! Он указал на длинный деревянный загон, внутри которого копошились пушистые существа с длинными носами и лапками-лопатками. Они с невероятной скоростью перерывали землю. — Эти малые просто обожают всё блестящее, — Хагрид просиял, доставая из кармана пригоршню золотых монет. — Ваша задача сегодня — разделиться на пары, взять по нюхлеру и посмотреть, кто из них выкопает больше золота. Я его тут заранее прикопал. Я заметила, как у многих ребят загорелись глаза. Зверьки выглядели куда дружелюбнее, чем я ожидала от «магических существ». — Ну что, Романова, — Драко подошел ближе, кивая на самого шустрого «копателя». — Посмотрим, справишься ли ты с этим пушистым воришкой так же ловко, как со своими волками? В поиске золота Слизерину нет равных. Лукаво прищурилась, я закатила рукава мантии. Нам с Драко достался особенно прыткий экземпляр с заплаткой светлого меха на боку. Стоило Хагриду дать отмашку, как загон превратился в поле хаотичной битвы. — Держи его, Романова! — выкрикнул Малфой, когда наш подопечный, едва коснувшись почвы, с поразительной скоростью зарылся в дерн, обдав нас фонтаном земли. Блондин попытался схватить воришку за задние лапы, но тот ловко вывернулся и, проскочив у него между ног, бросился к сумке Панси. Паркинсон взвизгла: пушистый проказник в одно мгновение расстегнул замок её ридикюля и исчез внутри, выкидывая наружу зеркальце и помаду. — Фу! Брысь! — девушка запрыгала на месте, пытаясь вытряхнуть наглеца, пока Милисента, хохоча, старалась ей помочь. Неподалеку Рон и Гарри тоже сражались со своим «питомцем». Их нюхлер, видимо, решил, что пуговицы на мантии Уизли — это тоже своего рода сокровище, и теперь висел на нем, вцепившись мертвой хваткой. — Да отцепи ты его! Гарри, он сейчас оторвет мне карман! — вопил Рон, крутясь волчком. Наш же беглец, оценив обстановку, внезапно замер прямо перед моими сапогами. Он смешно повел носом, его маленькие глазки-бусинки блеснули, и он, совершив невероятный для такого толстячка прыжок, вцепился мне в плечо. — Эй, полегче! — я попыталась перехватить его, но существо оказалось на удивление сильным. Крошечные когти потянулись прямо к моему лицу. Я почувствовала холодное прикосновение к мочке уха — нюхлер с маниакальной настойчивостью вцепился в серебряную серьгу, пытаясь запихнуть её в свой бездонный брюшной карман вместе с моей головой. — Анна, не двигайся! — Драко, забыв о своей важности, бросился на помощь. Он обхватил зверька поперек туловища, пытаясь разжать его цепкие пальцы. — Отпусти, ты, мелкий вымогатель! Это фамильное серебро, а не твоя заначка!Кулон на моей груди в этот момент стал горячим от моего смеха и азарта. Нюхлер отчаянно сопел, Драко пыхтел, пытаясь отодрать вора от моего уха, а вокруг стоял такой невообразимый гвалт, что даже Хагрид, вытирая слезы от смеха, не сразу поспешил нам на выручку. Наконец, после десяти минут отчаянной борьбы, лесничему удалось отцепить пушистого грабителя от моей серьги. Драко, тяжело дыша и поправляя растрепавшиеся волосы, выглядел так, будто только что сразился с троллем, а не с крошечным зверем. — Ладно, разбойник, теперь работай по назначению! — я решительно подтолкнула нашего нюхлера к развороченной кротовой норе. Подопечный, словно подхватил мой настрой: на мгновение замер, принюхался и принялся ввинчиваться в почву с утроенной силой. Фонтаны земли летели во все стороны — Малфой едва успел отскочить, чтобы не испачкать мантию еще сильнее. Спустя пару минут «копатель» вынырнул на поверхность, и его брюшной мешок раздулся до невероятных размеров. Он с гордым видом выплюнул к моим ногам целую гору золотых монет, заставив Пэнси и Милисенту ахнуть. — Ну, Романова... — Хагрид подошел к нам, широко улыбаясь и вытирая руки о жилетку. — Похоже, у тебя талант! Твой малый выгреб всё золото, что я тут прикопал, да еще, кажись, чью-то потерянную запонку прихватил. Победители! Десять очков Слизерину. Драко тут же выпрямился, принимая такой вид, будто это он лично перерыл весь газон. — Кто бы сомневался, — буркнул он, хотя в его глазах всё еще читалось облегчение от того, что урок окончен. Вокруг царил полнейший хаос. Рон пытался пригладить разорванную ткань, Гермиона отряхивалась, а Невилл всё еще безуспешно гонялся за своим питомцем по всей опушке. Несмотря на грязь и усталость, ребята буквально светились. Даже вечно хмурый Теодор Нотт сейчас ухмылялся, глядя на то, как его нюхлер пытается засунуть в карман целую лопату. Мы начали медленно брести в сторону замка, выдохшиеся, но довольные. Смех постепенно стихал, сменяясь тем самым тягучим ожиданием, которое весь день висело в воздухе Хогвартса. Солнце уже коснулось верхушек гор, окрашивая башни в багровые тона. После бурного урока у Хагрида перемена казалась коротким затишьем перед бурей. Все ввалились в замок, оставляя на каменном полу грязные следы от ботинок. — Ну и вид у нас, — Пэнси брезгливо рассматривала пятно земли на своем подоле. — Если я явлюсь в гостиную в таком виде, Кровавый Барон примет меня за свою. Анна, как ты умудряешься выглядеть так, будто только что сошла с обложки «Магического еженедельника», даже после битвы с нюхлером? Я усмехнулась, на ходу поправляя растрепавшиеся волосы. — Сибирская закалка, Пэнси. У нас грязь считается лечебной, если она не замерзла. Мы остановились у главных лестниц. Драко, всё еще ворча под нос что-то о «некомпетентности лесничего», ушел вперед с Ноттом. Я же не спешила спускаться в подземелья. — Идите, я догоню, — бросила я девочкам. — Нужно смыть этот «талисман удачи» с рук, прежде чем испачкаю пергамент на следующем уроке. Оставшись одна в коридоре, я подошла к широкому окну, выходящему на внутренний двор. Внизу всё еще суетились ученики. — Слышал, на тебя сегодня совершили дерзкое покушение? — Джордж прислонился к каменной стене, засунув руки в карманы. — Фред говорит, что этот нюхлер — парень с отличным вкусом, раз сразу полез за твоим серебром. Я обернулась, чувствуя, как в этой внезапной тишине сердце на мгновение запнулось, а потом пустилось вскачь. — Скорее, он просто решил, что моя сережка — это отличный вклад в его личный банк, — я поправила выбившуюся прядь волос. — Но Малфой вовремя вмешался. Так что ювелирный грабеж не состоялся. В глазах Уизли промелькнуло недовольство при упоминании Драко, но он тут же ухмыльнулся. — Малфой в роли спасателя? На это я бы взглянул. Но не расслабляйся, Романова. У меня новости от Гермеса — он уже на полпути к твоим лесам. Идет на рекорд. Так что мне пора придумывать желание, которое ты исполнишь. Готовься, оно будет... запоминающимся. — Посмотрим, Уизли, — я вскинула подбородок, стараясь не выдать волнения. — Сибирские ветра переменчивы. Твоя «молния в перьях» еще может встретить встречный поток. — Спорим, что нет? — он подмигнул мне и, насвистывая какой-то веселый мотив, зашагал по коридору к своим. Взгляд еще несколько секунд следовал за ним, пока пульс постепенно приходил в норму.  Я направилась в сторону ближайшей дамской комнаты. Голоса и топот сотен ног за спиной постепенно стихали, растворяясь в сонном затишье. Тяжелая дверь затворилась с глухим стуком, отсекая суету внешнего мира. Здесь, в туалете для девочек, царил покой, нарушаемый лишь мерным капаньем воды где-то в глубине помещения. У раковины уже стояла Гермиона, сосредоточенно пытаясь оттереть въевшееся пятно грязи с манжеты. Увидев моё отражение в затуманенном зеркале, она мгновенно расслабилась. — Эти нюхлеры... — Грейнджер вздохнула, отбрасывая со лба непослушную мокрую прядь. — Рон до сих пор проверяет, на месте ли пуговицы. Хагрид, конечно, молодец, но его уроки всегда превращаются в суровое испытание для гардероба. Я открыла кран, и ледяная струя с шумом ударила в фаянс. Темный налет нехотя сползал с кожи, открывая бледные пальцы. — Хаос — это мягко сказано, Гермиона, — я взглянула на неё через зеркало и чуть улыбнулась. — Но признай, было весело. — После занятий у лесничего история магии покажется просто колыбельной, — она закинула сумку на плечо, поправляя густую шевелюру. — Там будет слишком спокойно. Рон, например, неизменно засыпает, стоит Бинсу произнести первую дату. Боюсь, сегодня его не разбудит даже пушечный выстрел. Я негромко рассмеялась, представляя эту картину. — Думаю, он будет не единственным. После битвы с нюхлерами нам всем не помешала бы пара часов тишины. Главное — самой не составить ему компанию. Мы вышли из дамской комнаты, и я невольно сощурилась от яркого света коридора. Вместе с ребятами, ожидавшими её снаружи, я отправилась на занятие. Кабинет истории магии встретил нас привычной пыльной тишиной и полупрозрачной фигурой профессора Бинса, который уже начал свой монотонный рассказ о восстании гоблинов 1752 года. Я устроилась за партой, стараясь игнорировать сонные вздохи Рона — Гермиона оказалась права: он начал клевать носом спустя пять минут. Драко сидел неподалеку и что-то усердно вычерчивал в пергаменте, сохраняя на лице маску предельной сосредоточенности. Бинс бубнил, его голос усыплял лучше любого сонного зелья, и вскоре добрая половина класса уже подпирала головы руками, проваливаясь в дремоту. Я же старалась сохранять ясность мыслей, хотя тягучий гул профессора-призрака действовал гипнотически. Когда колокол наконец прорезал тишину, класс вздрогнул. Рон подскочил, едва не смахнув чернильницу, а Бинс, даже не прервав фразы на полуслове, просто проплыл сквозь доску, давая понять, что занятие окончено. — Наконец-то, — выдохнул Драко, захлопывая учебник с такой силой, что пыль взметнулась в воздух. — Еще пять минут этой лекции, и я бы сам стал призраком. Мы повалили из кабинета. В коридорах вовсю кипела жизнь: все спешили на ужин. Лица учеников, еще минуту назад сонные, теперь горели нетерпением; кругом только и обсуждали предстоящие результаты. Большой зал встретил нас невообразимым гамом. Рокот сотен голосов сливался в единый мощный поток. Представители всех трех школ плотно заполнили столы, и атмосфера была наэлектризована до предела. Кто-то с завидным аппетитом уплетал угощения, стараясь заесть волнение, а кто-то, как Невилл или Симус, замер над пустыми тарелками, не в силах проглотить ни кусочка из-за скручивающих желудок нервов. Пэнси рядом со мной лихорадочно накручивала локон на палец, а Драко, вопреки своей обычной манере, сидел неподвижно, сверля взором Кубок Огня. Внезапно золотая посуда опустела. В помещении стало темнее — свечи в плавающих подсвечниках притухли, оставляя главным источником света пульсирующее сине-белое пламя артефакта. Дамблдор поднялся со своего места и не спеша вышел на середину помоста. Его фигура в расшитой серебром мантии казалась неестественно огромной в неверных отблесках огня. Он не стал ждать, пока затихнут последние смешки или звон приборов. — Тихо! — выдохнул он. Это не было криком, но слово обладало такой невероятной внутренней силой, что звук, казалось, физически ударился о камни фундамента. Стены ощутимо содрогнулись, и многоголосый гул оборвался мгновенно, словно его отрезали ножом. В ту же секунду воцарилась гробовая тишина — такая абсолютная, что я слышала собственное участившееся сердцебиение. Директор обвел присутствующих взглядом, и в наступившем безмолвии его голос зазвучал надтреснуто, но торжественно. — Момент настал, — произнес он , и отблески синего сияния заиграли в его очках. — Сейчас Кубок выберет троих волшебников, которым выпадет честь — и тяжелое испытание — представлять свои школы в Турнире. Помните: отныне назад пути нет. Он замолчал, а древний артефакт, наполненный ровным лазурным светом, внезапно забурлил. Из самого центра вихря вылетел первый обгоревший клочок пергамента. — Чемпион Шармбатона! — директор поймал листок кончиками пальцев. — Флёр Делакур! За столом в голубых мантиях поднялся восторженный ропот. Девушка встала, тряхнув копной серебристых волос, и грациозно проследовала к преподавателям. Синее пламя вспыхнуло вновь. — Чемпион Дурмстранга! — провозгласил старик. — Виктор Крам! Зал взорвался криками. Когда Виктор проходил мимо, «Волчья лапа» внезапно потеплела, наполняясь густым, тяжелым и знакомым жаром севера. Амулет словно приветствовал земляка. — И наконец, — Дамблдор снова повернулся к чаше, которая продолжала гореть ярким пламенем, — чемпион Хогвартса! Все затаили дыхание. Когда третья бумага коснулась ладони профессора, он громко объявил: — Седрик Диггори! Стол Пуффендуя буквально задрожал от ликования. Седрик, сияя от гордости, проследовал за остальными. Дамблдор поднял руки, готовясь произнести финальную речь. Все расслабились, решив, что церемония окончена. Но внезапно... украшение на моей груди начало стремительно остывать. Холод был таким резким, что по спине пробежал озноб. Кубок не затух. Напротив, огонь внутри него взревел и окрасился в кроваво-красный цвет. Языки багрового пламени взметнулись к самому потолку, и из сердца этого безумия вылетел четвертый клочок бумаги. Все присутствующие разом затихли; в наступившем безмолвии был слышен лишь треск свечных фитилей. Дамблдор поймал пергамент. Его лицо, мгновение назад торжественное, вмиг окаменело. Он долго смотрел на надпись, словно надеялся, что это лишь ошибка зрения. — Гарри Поттер, — едва слышно выдохнул директор. — ГАРРИ ПОТТЕР! Я видела, как лица учеников вокруг менялись: удивление стремительно перерастало в возмущение. Слизеринцы кривились в презрительных ухмылках, а на лицах пуффендуйцев читалась неприкрытая обида за Седрика, чью минуту славы так бесцеремонно украли. Мой амулет не просто похолодел — он обжигал стужей, от которой по телу проходила дрожь. Магия, выплеснувшаяся из Кубка вместе с четвертым именем, была однозначно темной, древней и невероятно мощной. Она не имела ничего общего с честным состязанием. Я посмотрела на стол Гриффиндора. Поттер сидел неподвижно; его лицо было мертвенно-бледным, а глаза за стеклами очков казались огромными. Он выглядел не как герой, жаждущий славы, а как загнанный в ловушку зверь. Пока окружающие кидали на него яростные или подозрительные взоры, я чувствовала лишь глубокое, щемящее сочувствие. Парень явно не понимал, что произошло. Гарри был настолько растерян, что, казалось, перестал дышать. Он не шелохнулся, даже когда Дамблдор повторил его имя в третий раз. Тишина в зале стала давящей. В какой-то момент Гермиона, сидевшая рядом с ним, проявила ту решительность, которой сейчас не хватало остальным. Она что-то быстро прошептала другу — я не слышала слов, но видела её твердый взгляд — и настойчиво, но бережно она подтолкнула его в плечо. Под этим движением Поттер, словно очнувшись от тяжелого сна, медленно поднялся. Он шел к судейскому столу на негнущихся ногах, сопровождаемый безмолвием, которое было куда страшнее любых выкриков. Я проводила его взором, и «Волчья лапа» кольнула кожу ледяной иглой, подтверждая: сегодня в Хогвартс пришла настоящая беда.