Русская красавица:Сердце Лютоволка

***

Две недели пролетели как один затяжной прыжок через ледяную расщелину — стремительно, захватывающе и с постоянным, саднящим чувством опасности. Хогвартс окончательно превратился в гудящий котел. Пока студенты Шармбатона и Дурмстранга обживались в своих резиденциях, замок раскололся на враждующие лагеря, и только ленивый не обсуждал грядущее Первое испытание.  Для меня это время стало настоящей школой выживания. Я научилась виртуозно игнорировать ядовитые шпильки Пэнси в гостиной и привыкла к тому, что Драко теперь смотрел на меня не просто с интересом, а с какой-то собственнической тревогой. Словно он всерьез боялся, что я вот-вот окончательно «испорчусь» под влиянием Гриффиндора и потеряю свою слизеринскую выправку.  Но настоящая жизнь пульсировала за пределами сырых подземелий.  Почти каждый вечер я пропадала у Хагрида. Гарри выглядел всё более затравленным: Рон так и не нашел в себе сил заговорить с ним, и эта тихая, изматывающая война между лучшими друзьями была для Поттера тяжелее, чем перспектива встречи с любым неведомым чудовищем. Мы до изнеможения тренировали «Акцио», пока палочка не начинала дрожать в его онемевшей руке. Джек и Клим в это время самозабвенно гоняли Клыка по опушке, заставляя бедного пса с позором прятаться в пустых тыквах, а воздух вокруг хижины остывал до колючего инея.  А еще были «случайные» встречи с Джорджем. Мы не афишировали наше общение, но в коридорах наши взгляды пересекались куда чаще, чем того требовали приличия. Пару раз он передавал мне через Невилла — который при виде меня краснел до корней волос — странные свертки с записками: «Для дегустации особо зубастыми критиками» или «Противоядие от слизеринской скуки». Мой амулет, стоило Джорджу оказаться в радиусе десяти метров, начинал так уютно греться, что я перестала кутаться в тяжелую мантию — мне с лихвой хватало этого внутреннего жара.  И, конечно, был Грозный Глаз Грюм. Он не следил за мной в открытую, но всякий раз, когда я оказывалась в его поле зрения, его магический синий глаз замирал на мне с пугающей неподвижностью. В такие моменты кулон под одеждой мгновенно становился ледяным, обжигая кожу мертвенным холодом и предупреждая о чем-то чуждом, темном и очень опасном… 

***

Утро понедельника, накануне Первого испытания, выдалось по-настоящему ноябрьским. Серое небо низко нависло над башнями Хогвартса, а Черное озеро за окнами-иллюминаторами нашей гостиной казалось густым и непроницаемым, как расплавленная ртуть. Я проснулась раньше остальных и долго смотрела на изумрудные блики от затухающего камина на потолке, прежде чем заставить себя покинуть теплое одеяло.  В спальне было прохладно, но этот подземельный холод уже стал мне родным. Я быстро оделась, бросая короткие взгляды в окно, за которым в глубине воды медленно проплыло что-то огромное и темное, едва колыхнув водоросли. На фоне белоснежной блузки мой амулет смотрелся вызывающе ярко, и я привычным жестом спрятала его под джемпер, чувствуя его ровное, спокойное дыхание у самого сердца. Вскоре заворочалась Пэнси. Она с трудом выпуталась из одеяла, сонно потирая глаза, и первым же делом потянулась к тумбочке.  — Анна, ты уже всё? — пробормотала она, зевая. — Посмотри, что Драко вчера наколдовал. Почти вся школа сегодня в них. Даже пуффендуйцы в восторге.  Она протянула мне круглый значок. На нем крупными буквами светилось: «CEDRIC DIGGORY — НАСТОЯЩИЙ ЧЕМПИОН». Пэнси с гордым видом приколола его к своей мантии и щелкнула по краю пальцем. Надпись тут же сменилась на ярко-зеленую: «POTTER STINKS» («ПОТТЕР — СМЕРДЯК»).  — Здорово, правда? — Пэнси окончательно проснулась, и её лицо озарила торжествующая ухмылка. — Малфой полвечера потратил на эти чары. Держи, я прихватила один специально для тебя. Я посмотрела на мигающее «изделие» и едва заметно покачала годовой. — Спасибо, Пэнси, но я, пожалуй, откажусь. Не люблю вешать на себя лишнее железо. К тому же, этот агрессивный красный свет совсем не сочетается с моей мантией. Пэнси недоуменно захлопала ресницами, её рука со значком замерла в воздухе. — Ты серьезно? Это же просто шутка, Анна. Драко обидится, он рассчитывал, что сегодня мы все выйдем к завтраку единым фронтом.  Я лишь усмехнулась, не желая продолжать спор, и вышла из спальни. В гостиной Слизерина было не протолкнуться. Почти на каждой груди суетливо подмигивал значок, создавая в полумраке странное, нервное свечение. Драко стоял в самом центре, окруженный верной свитой. Заметив меня, он тут же направился навстречу. Его серые глаза мгновенно скользнули по моей мантии, на которой не было ничего, кроме серебряной застежки.  — Решила не поддерживать нас, Анна? — в его голосе проскользнула опасная нотка, в которой смешались обида и искреннее недоумение.  Я беззаботно улыбнулась, поправляя воротник. — Пэнси сказала, что сегодня в них ходит почти вся школа, Драко. А ты же знаешь, я люблю выделяться. Быть «как все» — слишком скучно, даже если это «все» светится твоими заклинаниями.  Малфой на секунду опешил. Аргумент про желание подчеркнуть индивидуальность обезоружил его — он и сам терпеть не мог сливаться с массой. — Как хочешь, Романова, — фыркнул он, поправляя свой собственный значок с удвоенным усердием. — Но учти, Поттер сегодня точно не оценит твою оригинальность. Я ничего не ответила, лишь коротко кивнула и первой вышла в коридор. Когда я вошла в Большой зал, картина оказалась по-настоящему гнетущей. Сотни значков ритмично вспыхивали алым и ядовито-зеленым, превращая завтрак в какой-то сюрреалистичный, мигающий парад. Гарри сидел в самом конце стола Гриффиндора, низко опустив голову над пустой тарелкой; его одиночество среди этого ликующего моря неприязни было почти осязаемым. Я прошла к своему столу под вопросительными взглядами сокурсников — моя «чистая» мантия на фоне общего единообразия выглядела как негласный вызов. Но стоило мне поднять глаза, как я наткнулась на взгляд Джорджа. Он сидел рядом с Фредом, и на его груди тоже не было никакого значка. Напротив, он выглядел довольно мрачным и отстраненным, пока не заметил меня. Его глаза быстро скользнули по моей мантии, и выражение лица Уизли мгновенно изменилось. Он не улыбнулся открыто, но в его взгляде вспыхнуло такое искреннее одобрение, что амулет на моей груди тут же отозвался встречной горячей волной. Джордж чуть заметно кивнул, словно подтверждая наши негласные правила, и на мгновение задержал на мне взгляд, прежде чем вернуться к разговору с Фредом. Жар под джемпером стал почти невыносимым, и я невольно прижала ладонь к груди, стараясь унять внезапно сбившийся ритм сердца. После завтрака дорога в подземелья превратилась в настоящее испытание для нервов. Теперь это мерцание не было просто картинкой издалека — оно обступало со всех сторон. Каждый раз, когда толпа взрывалась коротким, злым смешком, я видела, как вздрагивают плечи Гарри. Он шел впереди нас, ссутулившись так сильно, словно хотел врасти в каменный пол и видеть только собственные ботинки, подальше от этих торжествующих огней. В кабинете Зельеварения было, как всегда, сыро. Тяжелый запах маринованных селезенок и прелых трав висел в воздухе. Снейп уже ждал нас, он застыл у доски неподвижной черной тенью, напоминавшей огромную летучую мышь. Его взгляд медленно скользил по классу, задерживаясь на светящихся побрякушках слизеринцев с холодным, едва уловимым одобрением. Когда очередь дошла до меня, профессор прищурился, явно отметив отсутствие «корпоративного значка», но промолчал, лишь резко взмахнул палочкой, заставляя мел на доске заскрипеть.  — Сегодня мы приступаем к приготовлению Умострильного зелья, — его голос глухим эхом отразился от каменных стен. — Оно требует предельной точности. Одна лишняя капля настойки полыни — и вместо ясности ума вы получите затуманивание рассудка, которое, впрочем, для многих в этом зале является естественным состоянием.  Драко, сидевший рядом, немедленно расставил свои весы с таким видом, будто он уже был признанным мастером. Его значок ритмично подмигивал Гарри, который сидел за соседним столом вместе с Невиллом.  — Романова, Малфой — к первому котлу. Поттер, Долгопупс — ко второму. Начинайте.  Работа закипела. Я принялась аккуратно нарезать толченые когти дракона, стараясь игнорировать едкие комментарии Драко. Он то и дело наклонялся к нашему котлу, якобы проверяя консистенцию варева, но делал это с одной целью: чтобы его мигающий значок маячил прямо перед глазами Гарри, не давая тому сосредоточиться. — Как успехи, Поттер? — вкрадчиво спросил Драко, когда Снейп отошел к шкафу с ингредиентами. — Твоё зелье выглядит как болотная жижа. Хотя завтра тебе любая дрянь покажется эликсиром бессмертия. Готов к позору перед всей школой?  Я видела, как Гарри сжал нож, в его глазах вспыхнуло опасное желание швырнуть его прямо в Малфоя. — Занимайся своим делом, Драко, — негромко произнесла я, не поднимая глаз от разделочной доски. Мой нож ритмично постукивал, превращая корни в идеальную серебристую стружку. — Если ты еще раз наклонишься так низко, твой значок сорвется и упадет прямо в котел. И тогда вместо Умострильного зелья у нас получится липкая каша с привкусом твоего самомнения. Снейп вряд ли оценит такую инновацию. Малфой криво усмехнулся и нехотя выпрямился, демонстративно отряхивая невидимую пылинку с рукава. В этот момент Снейп бесшумно, точно черная тень, вырос за спиной Гарри. Он долго и придирчиво рассматривал его мутную, серую смесь, а затем перевел ледяной взгляд на измятые корни в руках Невилла.  — Пять очков с Гриффиндора, Поттер, — голос профессора прозвучал как шелест сухой листвы. — Ваше зелье напоминает стряпню горного тролля, решившего вдруг заняться высокой кухней. Впрочем, — он скользнул взглядом по мигающему значку на груди Малфоя и его губы искривились в подобии улыбки, — кажется, общественное мнение о ваших способностях вполне соответствует реальности. — Романова, — Снейп внезапно оказался рядом со мной, заставив меня на мгновение вздрогнуть. — У вас идеальная консистенция. Будьте добры, присмотрите за котлом соседа. Кажется, мистер Поттер сегодня слишком занят своими переживаниями, чтобы следить за температурой огня.  Я послушно поднялась и подошла ко второму столу, делая вид, что внимательно изучаю варево гриффиндорцев. От котла шел тяжелый, кисловатый запах перегретой полыни — Невилл в панике мешал субстанцию против часовой стрелки, превращая её в мутную массу.  — Поттер, вы перегрели основу, — произнесла я достаточно громко, чтобы Снейп услышал лишь техническое замечание. — Настойка начала сворачиваться. Добавьте три порции толченого лунного камня — это стабилизирует реакцию. И, ради Мерлина, Невилл,мешай по часовой стрелке, иначе мы все взлетим на воздух. Я наклонилась чуть ниже, якобы проверяя прозрачность раствора, и быстро добавила тихим шепотом: — После урока. У реки, где старая ива. Будет разговор. Гарри вздрогнул, его глаза за стеклами очков на мгновение расширились, но он мгновенно взял себя в руки и едва заметно кивнул. Я выпрямилась и, не оборачиваясь, вернулась к своему столу.  Драко проводил меня подозрительным, колючим взглядом, но я лишь молча взяла массивный каменный пестик. Пока Гарри, следуя моему совету, судорожно исправлял варево и удерживал Невилла от очередной катастрофы, я принялась методично растирать корень имбиря в тяжелой ступке. Глухой, мерный стук камня о камень помогал мне сосредоточиться, пока наше с Малфоем зелье медленно приобретало нужный нежно-голубой оттенок.  К концу часа кабинет наполнился густым, пряным паром. Снейп медленно прохаживался между рядами, точно хищная птица, высматривающая добычу. Он замер у котла Гарри и Невилла, и я заметила, как его губы недовольно сжались. Благодаря моей подсказке и отчаянным усилиям Поттера, результат оказался вполне достойным — жидкость была прозрачной и без единого комка. Отрицать это было невозможно.  Зато наше Умострильное зелье вышло безупречным — оно мерцало в полумраке подземелий, точно расплавленное серебро.  — Что ж, — ледяным тоном произнес профессор, оборачиваясь к классу. — Очевидно, что без своевременного вмешательства представителя Слизерина, мистер Поттер, вы бы не справились даже с простым кипятком, не говоря уже о столь сложном составе. Мисс Романова продемонстрировала поразительное терпение, наставляя... — он сделал короткую паузу, окинув взглядом побледневшего Долгопупса, — крайне безнадежных сокурсников, при этом не забывая о собственном идеальном результате.  Он взмахнул палочкой, и в воздухе вспыхнули цифры.  — Десять очков Слизерину за безупречное выполнение задания и наставничество. Поттер, Долгопупс — свободны. Ваше зелье... приемлемо, но лишь благодаря чужой милости.  Гарри и Невилл принялись лихорадочно скидывать вещи в сумки. Драко победно ухмыльнулся, бросив им через плечо:  — Слышал, Поттер? Тебе стоит нанять Романову репетитором. Хотя, боюсь, у неё слишком высокие требования к интеллекту учеников, так что Долгопупсу вход закрыт.  Я проигнорировала этот выпад. Молча собрала свои принадлежности и туго затянула лямки сумки. Кулон на груди продолжал пульсировать ровным, настойчивым жаром — он всё еще хранил отголосок того мгновения, когда мы с Гарри стояли плечом к плечу у его котла.  Кабинет быстро пустел. Слизеринцы, громко обсуждая баллы и то и дело поправляя свои мигающие значки, потянулись к выходу. Снейп бесшумно скрылся в своей каморке, оставив после себя лишь шлейф горького запаха полыни и тяжелую тишину пустых коридоров. — Идем, Анна, — Драко коснулся моего плеча, и в его взгляде после триумфа в подземельях сквозило редкое добродушие. — У нас еще есть время до обеда, не торчать же в этих коридорах. Посидим в гостиной, всё равно делать нечего.  — Идите без меня, — я поправила лямку сумки на плече, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично. — Кажется, я оставила в библиотеке свиток по Астрономии. Нужно забрать его сейчас, пока мадам Пинс не пустила его на растопку камина. Малфой скептически вскинул бровь, на мгновение задержав руку на ткани моей мантии, словно взвешивая правдивость моих слов.  — Опять ты со своими бумажками... — проворчал он, но, к моему облегчению, настаивать не стал. — Ладно, встретимся в Большом зале. Смотри не опоздай, сегодня подают твой любимый яблочный крамбл. Я дождалась, пока шум шагов и смех слизеринцев затихнут в глубине коридора, и только тогда направилась в противоположную сторону. Вместо того чтобы подниматься к библиотеке, я свернула в боковой пролет, ведущий к выходу во внутренний двор.  Холодный воздух резко ударил в лицо, едва я переступила порог. Небо над Хогвартсом затянуло еще плотнее — оно напоминало тяжелое серое одеяло. От реки тянуло сыростью и горьковатым запахом прелой листвы. Я быстро пересекла лужайку, стараясь держаться в тени массивных каменных арок, чтобы не привлекать лишнего внимания из окон замка.  Но не успела я дойти до поворота к тропинке, как из-за высокой колонны вышли две фигуры. Я инстинктивно замедлила шаг. Это были Рон и Гермиона. Грейнджер выглядела крайне сосредоточенной, а Рон, засунув руки глубоко в карманы мантии, нервно пинал носком ботинка пожухлую траву. Завидев меня, они переглянулись, и в их глазах отразилась странная смесь неловкости и надежды.  — Анна! — Гермиона сделала шаг навстречу, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Ты ведь... ты ведь сейчас идешь к Гарри? Я остановилась, внимательно изучая их лица. — Допустим, — осторожно ответила я, поправляя воротник мантии, который начал кусаться от холода. — Что-то случилось?  Рон отвел взгляд в сторону озера, его уши заметно порозовели, но он заговорил первым. Голос его звучал подчеркнуто сухо, словно он зачитывал скучный официальный протокол:  — Передай ему... кое-что важное. Касается завтрашнего дня. В общем, Симус сказал мне, что Дину сообщила Парвати, будто Хагрид его повсюду разыскивает. В полночь. У своей хижины. Я нахмурилась, пытаясь уложить в голове это нелепое нагромождение имен.  — Подожди... — я подняла руку, заставляя Рона замолчать. — Дай-ка попробую воспроизвести этот шедевр конспирации. Симус сказал тебе, что Дину сообщила Парвати, будто Хагрид разыскивает Гарри? Рон, это что за шифровка для Министерства? Как это вообще можно запомнить и не сойти с ума?  Я перевела взгляд на Гермиону, которая стояла чуть позади, до белизны в пальцах прижав учебники к груди. В её глазах читалась такая беспросветная усталость от этой затянувшейся ссоры, что мне стало её искренне жаль. — Знаешь, Уизли, — я снова посмотрела на Рона, чеканя каждое слово. — Он ведь твой лучший друг. Тебе не кажется, что ты мог бы просто подойти к нему и сказать это лично, а не выстраивать этот громоздкий и нелепый маршрут? Смотреть на ваши обиды со стороны просто невыносимо. — Я просто передал информацию, Романова! — Наконец рявкнул Рон. В его глазах вспыхнула ярость пополам с обидой. — Чистые факты! Если Поттер хочет завтра подставиться под удар — это его личное дело. Хагрид ждет его в полночь у хижины. Всё, я закончил! Он круто развернулся и стремительно направился к замку, злобно хрустя гравием при каждом шаге. Гермиона бросила на меня быстрый, полный немой благодарности взгляд и поспешила за ним.  Я осталась стоять на дорожке, чувствуя, как ветер треплет края моей мантии. Гриффиндорцы... Иногда их верность и ослиное упрямство сплетаются в такой узел, что разрубить его можно только мечом. Спуск к реке занял всего пару минут. Старая ива печально склоняла голые, черные ветви над свинцовой гладью воды. Гарри уже был там — он сидел на поваленном, покрытом инеем стволе дерева, глядя в пустоту. Услышав мои шаги, он вздрогнул и резко обернулся, его рука инстинктивно дернулась к карману.  — Анна. Ты пришла. — Пришла, — я присела рядом на холодную кору дерева. — Знаешь, я хотела просто поговорить, узнать, как ты... Но по пути твой рыжий друг просил передать тебе кое-что. Там было столько имен, что я чуть не запуталась. Симус сказал Дину, Дин — Парвати, Парвати — еще кому-то… В общем, концовка всей этой чехарды такова: Хагрид разыскивает тебя и ждет сегодня ровно в полночь у своей хижины.  Гарри нахмурился, поправляя очки. В его глазах отразилось явное замешательство.  — В полночь? Но это же… нарушение всех правил. Зачем Хагриду звать меня в лес в такое время?  — Рон выглядел так, будто от этого сообщения зависит твоя жизнь, — я коснулась кулона, который под мантией начал пульсировать тяжелым, предостерегающим теплом. — Думаю, Хагрид хочет показать тебе что-то, к чему ты явно не готов.  Гарри молчал, глядя на темнеющий горизонт. Тишина между нами стала почти осязаемой, нарушаемой только мерным плеском воды.  — Ты пойдешь? — тихо спросила я.  — У меня нет выбора, Анна, — Гарри горько усмехнулся, и в этом звуке было больше усталости, чем страха. — После того как моё имя вылетело из Кубка, у меня вообще не осталось выбора.  — Значит, я пойду с тобой, — твердо сказала я, поднимаясь — Встретимся в одиннадцать сорок пять у входа на виадук, со стороны Часовой башни. Мой амулет уже второй час не находит себе места. Он чувствует чужую магию, Гарри, и сейчас она густеет там, за деревьями. Я не оставлю тебя одного, когда воздух в замке буквально пропитан опасностью. Гарри посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло искреннее облегчение. На мгновение его плечи расслабились, словно часть этого непосильного груза перешла на меня.  — Спасибо, Анна. Правда, — тихо ответил он. — Пока не за что. А теперь иди, тебе нужно хоть немного поесть перед «вечерней прогулкой», — я кивнула в сторону замка. — И мне пора. Если я пропущу обед, то меня сразу хватятся. Нам сейчас лишнее внимание ни к чему.  Мы разошлись у подножия холма. Гарри направился к парадному входу, а я, выждав паузу, скользнула в боковой коридор, чтобы зайти в Большой зал с другой стороны.  Внутри стоял оглушительный шум. Аромат запеченной говядины и йоркширского пудинга смешивался с бесконечным гомоном обсуждений. Едва я опустилась на свое место рядом с Пэнси, как почувствовала на себе пристальный, изучающий взгляд Малфоя. Он даже не прикоснулся к еде, вертя в руках свой мигающий значок. — Библиотека, говоришь? — Драко поднял на меня взгляд, и в его глазах промелькнуло сомнение. — У тебя вид такой, будто ты только что вернулась с дуэли, а не из-за пыльных свитков.  — В коридорах ужасные сквозняки, Драко, — невозмутимо отозвалась я, накладывая себе немного салата. — А мадам Пинс сегодня была в особенно скверном расположении духа. Пришлось потратить лишние полчаса, чтобы просто сдать книги и не получить отработку.  Пэнси хмыкнула, поправляя свое украшение с надписью «Поттер — смердяк», которое продолжало навязчиво подмигивать.  — Тебе вечно достаются самые ворчливые собеседники, Анна. Кстати, ты видела Поттера? Он зашел минуту назад, бледный как Кровавый Барон.  Я мельком взглянула на стол Гриффиндора. Гарри сидел спиной к нам, и Гермиона что-то настойчиво шептала ему на ухо, активно жестикулируя. Рон сидел по другую сторону, подчеркнуто изучая содержимое своей тарелки, словно там были зашифрованы ответы к экзаменам.  — Наверное, не спит ночами из-за завтрашнего испытания, — я безразлично пожала плечами. — Любой бы на его месте дергался.  — И правильно делает, — отрезал Драко, наконец расправившись со своим пудингом. — Весь замок на взводе, а Поттер выглядит так, будто его сейчас стошнит прямо на скатерть.  Он лениво откинулся на спинку скамьи. Его взгляд на мгновение задержался на мне, и на этот раз в нем не было привычной издевки — только какое-то странное, несвойственное ему участие. — Слушай, Анна, ты в последнее время слишком напряжена, — он чуть понизил голос, отодвигая тарелку. — Сама не своя, бледная, как привидение... Тебе нужно отдохнуть и немного развеяться. И я имею в виду — нормально, в компании, а не как обычно в одиночестве со своими свитками. Блейз раздобыл новый каталог «Горбина и Бэркеса», там есть раздел с редкими ингредиентами и артефактами из северных земель. Посидим вечером в гостиной, посмотришь — может, найдешь что-то знакомое. Пэнси всё равно будет только картинки с кольцами разглядывать, так что нам нужен кто-то соображающий. Я улыбнулась, оценив его попытку проявить заботу в своей манере.  — Посмотрим, Драко. Если Пэнси перестанет так громко обсуждать наряды учениц из Шармбатона, может, я и загляну в ваш каталог.  Малфой усмехнулся, явно довольный тем, что я не отказала сразу, и тут же переключился на Крэбба, который пытался стащить лишний кусок пирога с соседней тарелки.  Остаток обеда прошел под аккомпанемент бесконечных споров о том, чье испытание завтра будет сложнее. Я кивала в нужных местах, а сама лихорадочно высчитывала время.   Когда мы выходили из зала, я намеренно чуть замедлила шаг, пропуская вперед шумную компанию Пэнси. Джордж стоял у самых дверей, небрежно прислонившись к каменному косяку. Он о чем-то переговаривался с Ли Джорданом, но стоило мне оказаться в паре шагов, как он замолчал на полуслове. Его взгляд, прямой и пронзительный, встретился с моим, и мир вокруг на мгновение перестал существовать. Джордж медленно улыбнулся — той самой улыбкой, которая предназначалась только мне, и на секунду задержал взгляд на моих губах. В этот миг в голове, точно вспышка «Гремучего огня», пронеслась мысль: если Драко и Блейз засядут в гостиной с этим своим каталогом, я не выберусь из подземелий незамеченной. Мне нужна была страховка. Настоящий гриффиндорский хаос, способный ослепить даже самых бдительных змей.   — Идите, я сейчас догоню! — бросила я Драко и Пэнси, резко замедлившись.  — Опять что-то забыла, Романова? — обернулся Малфой, притормаживая у поворота.  — Кажется, выронила застежку от мантии у самого входа, — я сделала вид, что судорожно осматриваю каменный пол.  Дождавшись, когда их мантии скроются за углом, я резко развернулась и почти бегом метнулась обратно к Джорджу. Он всё еще стоял у косяка, провожая меня заинтригованным взглядом. Я подбежала к нему почти вплотную. — Перед ужином. В библиотеке. Мне нужна ваша помощь с «побегом». Джордж на мгновение замер, его глаза расширились, а на губах заиграла предвкушающая ухмылка. Он только открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент из-за поворота снова донесся нетерпеливый голос Драко:  — Анна! Ну ты где там застряла?  Я мгновенно отпрянула от Джорджа, выпрямилась и, даже не оборачиваясь на него, крикнула в пустоту коридора:  — Иду я, иду! Нашла! — я поправила на ходу воротник мантии, имитируя возню с капризным креплением. Я быстро зашагала в сторону Драко и Пэнси, которые замерли у поворота, выжидающе глядя на меня. Малфой лишь красноречиво закатил глаза, наблюдая за моими манипуляциями с мантией, но промолчал, лишь недовольно дернул плечом и двинулся дальше, в прохладную глубину подземелий.  Я шла следом, стараясь сохранять на лице привычную маску спокойного безразличия, но внутри всё ликовало. На мгновение я не удержалась и позволила себе короткую, едва заметную усмешку, которая тут же растаяла в изумрудном полумраке коридора. Весь сегодняшний день превратился в один сплошной шпионский марафон.  Я передавала послания и плела заговоры прямо на виду у всей школы, и никто — даже проницательный Драко — не заподозрил, что «ледяная Романова» на самом деле является главным связующим звеном в этом гриффиндорском хаосе. Кулон на груди пульсировал в такт моему азарту. Оставшиеся уроки пролетели со скоростью выпущенного из палочки «Инсендио». История магии, обычно тягучая и сонная, пронеслась мимо, точно пейзаж за окном «Хогвартс-экспресса». Я едва успевала записывать за монотонным бубнежом профессора Бинса, и в моих конспектах то и дело появлялись каракули, имевшие мало общего с датами восстаний гоблинов.  Внутреннее возбуждение бурлило во мне, как свежесваренное Животворящее зелье. Моментами я ловила себя на том, что напеваю под нос какой-то мотивчик, а мои ответы на Трансфигурации были настолько быстрыми и точными, что даже Макгонагалл удивленно приподняла бровь поверх своих очков.  — Романова, ты прямо сияешь, — заметил Блейз Забини, когда мы выходили из кабинета. — Неужели нашла в библиотеке способ превращать свинец в золото?  — Лучше, Блейз, — я весело подмигнула ему, отчего он на секунду даже опешил. — Я просто поняла, что завтрашний день обещает быть гораздо интереснее, чем я думала.  Даже Драко, шагавший рядом, заметно расслабился. Его обычная настороженность сменилась довольной ухмылкой — он явно решил, что моя радость вызвана предвкушением триумфа Слизерина и позора Поттера.  — Вот это мне нравится! — он одобрительно похлопал меня по плечу. — Наконец-то ты перестала выглядеть так, будто несешь на плечах все тайны Запретного леса. Видишь, Анна, стоит только настроиться на победу своего факультета, и жизнь сразу становится ярче. Ребята вокруг шутили и смеялись, искренне радуясь, что их «вечно задумчивая» подруга наконец-то вернулась в строй. А я шла по коридору, едва сдерживая желание сорваться на бег. План был безумен, риск — огромен, но именно это заставляло мою сибирскую кровь бежать по жилам быстрее.  Ужин в Большом зале напоминал затишье перед настоящим штормом. Золотые кубки позвякивали, а под заколдованным потолком, где сегодня клубились тяжелые свинцовые тучи, стоял непрекращающийся, давящий гул. Я сидела между Пэнси и Блейзом, чувствуя, как внутри всё буквально вибрирует от адреналина.  Я мельком взглянула на стол Гриффиндора. Близнецы Уизли о чем-то яростно шептались, и вдруг Джордж поднял голову. Наши взгляды встретились всего на мгновение и я поняла ,время пришло. Нужно было уходить. Я резко похлопала себя по карманам мантии и сокрушенно выдохнула, привлекая внимание Малфоя. — Кажется, я оставила свой гребень в дамской комнате на втором этаже. Я быстро, туда и обратно, — я поднялась со скамьи, поправляя мантию. — Не хочу, чтобы он пролежал там до самого утра.  Драко лениво проследил взглядом за моими движениями и лишь небрежно махнул рукой, даже не оборачиваясь.  — Иди уже, Романова. Но не вздумай застрять там на полчаса.  — Я мигом! — бросила я, стараясь не сорваться на бег прямо в зале под сотнями любопытных глаз.  Я почти вылетела из дверей Большого зала, но едва оказавшись в пустом коридоре, резко свернула к лестницам. Сердце колотилось в самом горле, отсчитывая секунды. Поднявшись на второй этаж, я скользнула в обманчивый полумрак библиотеки. Мадам Пинс уже вовсю гремела связкой ключей в дальнем конце зала, наводя свой пугающий порядок перед закрытием.  Я замерла в тени высокого стеллажа, вслушиваясь в каждый шорох. Прошла минута, затем вторая. Едва слышный скрип двери заставил меня инстинктивно сжать палочку в кармане. В проходе показались две рыжие макушки — Фред и Джордж двигались удивительно бесшумно для своего роста, едва касаясь подошвами старого паркета. Заметив меня, они тут же нырнули в нишу между книжными полками.  — А вот и наша сибирская сообщница, — выдохнул Фред, вытирая пот со лба. — Мы едва не сбили с ног профессора Флитвика на лестнице.  — Пришлось срезать через потайной ход за портретом сумасшедшей ведьмы, — добавил Джордж. В его глазах плясали азартные чертики, но когда он потянулся к карману и извлек небольшую жестяную коробочку, его взгляд вдруг стал серьезным. Он придержал мою руку, не давая забрать посылку.  — Погоди, Анна. Что это вообще за побег в середине ночи? Ты же слизеринка, Снейп за такие прогулки с тебя три шкуры спустит, не говоря уже о Малфое. Куда ты собралась в такой час?  В его голосе прозвучало не просто любопытство, а настоящая тревога, от которой мой амулет на груди мгновенно отозвался волной признательного тепла. Я быстро накрыла его ладонь своей, заставляя разжать пальцы.  — Нет времени объяснять, Джордж, правда, — быстро прошептала я, пряча коробочку в глубокий карман мантии. — Это всё ради Гарри. Ему нужно быть в лесу в полночь, и я не могу позволить ему идти туда одному. Просто доверься мне.  Джордж на мгновение замер, переваривая услышанное. Его брови взлетели вверх, а взгляд на секунду смягчился, утратив привычную колкость. — Ради Поттера, значит... — он криво усмехнулся, наконец отпуская мою руку, но его взгляд еще секунду задержался на мне. — Ладно. В этой коробке наши «Полуночные грезы». На вид — обычные мятные леденцы, но через десять минут после первой штуки вся твоя гостиная будет дрыхнуть без задних ног до самого утра. И самое важное — сама не съешь ни одной, иначе наш план накроется медным тазом.  — Вы лучшие, мальчики, — я бросила на Джорджа последний быстрый взгляд, в котором смешались благодарность и азарт, и, не дожидаясь новых расспросов, бесшумно выскользнула из библиотеки.  Вечер в гостиной Слизерина тянулся мучительно долго, напоминая густую, липкую патоку. Блейз и Драко с головой ушли в изучение каталога, ожесточенно споря о цене на чешую саламандры, а Пэнси лениво перелистывала раздел с артефактами. Я сидела в углу глубокого дивана, стараясь казаться вовлеченной в их беседу. Мои пальцы машинально переворачивали глянцевые страницы, но мысли были далеко — там, у хижины Хагрида. Кулон на груди пульсировал в такт настенным часам: тик-так, тик-так. Каждый удар сердца отдавался в ушах глухим эхом, навязчиво напоминая, что время неумолимо ускользает сквозь пальцы.  — Романова, ты вообще здесь? — Драко ткнул пальцем в изображение когтя гиппогрифа, заставив меня вздрогнуть. — Блейз утверждает, что их нужно настаивать на спирту, но в твоем учебнике из Сибири вроде было написано про лунную росу. Ты сама это говорила на Зельеварении.  — А? Да, роса лучше сохраняет магическую структуру, — я заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от ледяного напряжения. — Но для этого нужно, чтобы когти были свежими, иначе реакция пойдет в обратную сторону и разрушит всё зелье.  Прошел час, затем другой. Гостиная постепенно пустела: младшекурсники разошлись по спальням, и у камина в изумрудных отблесках пламени остались только мы четверо. Стрелка часов неумолимо ползла к одиннадцати. Пора было закругляться, пока Драко не решил засидеться до самого рассвета.  Я медленно, со стоном потянулась, чувствуя, как жестяная коробочка в кармане приятно холодит ладонь.  — Ох, кажется, я сейчас засну прямо над этим каталогом, — я негромко рассмеялась, извлекая один леденец и делая вид, что отправляю его в рот. — Совсем забыла, когтевранцы на переменах только ими и спасаются. Говорят, эти мятные конфеты — лучшее средство, чтобы снять усталость после целого дня зубрежки. Хотите?  Запах резкой, бодрящей мяты мгновенно наполнил пространство вокруг нас. Драко, чей взгляд уже стал немного стеклянным от долгого чтения при свечах, первым протянул руку.  — Давай свою контрабанду, — проворчал он, забирая конфету. Пэнси и Блейз тоже не отказались. Я замерла, до белизны в костяшках сжимая жестяную коробочку, и почувствовала, как амулет на груди выбросил короткую, ледяную волну предостережения. «Десять минут», — напомнила я себе. — «Через десять минут здесь не останется ни одного бодрствующего человека».  Время потекло медленно, словно густая смола.  — Странно... — Блейз вдруг осекся на полуслове и потер глаза, его движения стали непривычно заторможенными. — У этого Горбина шрифт какой-то... плывущий. Наверное, от камина глаза устали.  — И вправду, — Пэнси сладко зевнула, прикрыв рот ладонью и окончательно отложив каталог. — Что-то сегодня в подземельях слишком душно. Анна, тебе не кажется?  Я лишь мягко улыбнулась, чувствуя, как в комнате воцаряется вязкая, сонная тишина. Магия близнецов Уизли работала безупречно.  — Наверное, это просто был слишком долгий день, Пэнси. Ложись, если хочешь, я сама досмотрю этот раздел.  Драко, который до этого яростно доказывал что-то про свойства редких ингредиентов, вдруг затих. Его голова медленно опустилась на спинку массивного кресла, а веки потяжелели. Он еще попытался сфокусировать на мне взгляд, и в этом мутном взоре на долю секунды мелькнуло смутное подозрение, но «Полуночные грезы» оказались сильнее.  — Романова... ты... — едва слышно пробормотал он, и его рука, державшая край страницы, безвольно соскользнула на колени.  Я выждала минуту, слушая их глубокое, мерное дыхание. Затем сделала осторожный шаг к выходу, стараясь не задеть краем мантии низкий столик с каталогом, как вдруг чьи-то пальцы слабо, но ощутимо сомкнулись на моем запястье.  Я замерла, похолодев изнутри. Сердце пропустило удар.  — Анна... — голос Драко прозвучал совсем тихо, с той особенной хрипотцой, какая бывает только у человека на грани сна. Он не открывал глаз.  — Куда ты... вечно уходишь? — пробормотал он, и на его лице, обычно застывшем в маске холодного высокомерия, проступила странная, обезоруживающая мягкость. — Останься… сегодня ты… особенно красивая.  Его пальцы чуть расслабились, скользнув по моей ладони, и рука окончательно упала на подлокотник кресла. Драко провалился в глубокий сон, так и не дождавшись ответа.  Я стояла над ним еще несколько секунд, глядя на его растрепанные светлые волосы и беззащитное в этом сне лицо. В груди шевельнулось чувство вины — острое и неприятное, как укол тонкой булавки. Он доверял мне, по-своему оберегал, а я только что напоила его сонным зельем, чтобы сбежать к его злейшему врагу.  «Прости, Драко, — эхом пронеслось в голове. — Но сегодня на кону жизнь, а не красивые слова».  Я заставила себя отвернуться и бесшумно, точно тень, скользнула к выходу. Тяжелая каменная дверь подалась без единого скрипа, выпуская меня в сырую прохладу пустых коридоров. Хогвартс ночью казался совсем другим существом — чужим и настороженным. Знакомые своды лестниц тонули в непроглядной черноте, а портреты, мимо которых я проскальзывала, лишь изредка сонно бормотали во сне, не обращая внимания на одинокую тень в слизеринской мантии. Я шла босиком, прижимая туфли к груди, чтобы стук каблуков не разбудил эхо в гулких пролетах. Холод каменных плит обжигал ступни, но это помогало сохранять бдительность.  Мой путь пролегал через северную галерею. Каждый раз, когда лунный свет пробивался сквозь высокие стрельчатые окна, я замирала, вжимаясь в ниши между доспехами. Латы поблескивали в серебристых лучах, и мне казалось, что пустые шлемы провожают меня немым, осуждающим взглядом. Амулет на груди вел себя странно: он то затихал, то начинал мелко вибрировать, когда я проходила мимо закрытых дверей кабинетов, словно чувствуя чужую, затаившуюся магию.  На третьем этаже мне пришлось затаиться за статуей одноглазой ведьмы — в конце коридора послышалось шарканье и приглушенное мяуканье миссис Норрис. Я почти не дышала, пока свет фонаря Филча не скрылся за поворотом, оставив после себя лишь запах старой пыли и керосина.  Наконец, впереди забрезжил выход. Я натянула обувь и, преодолев последний пролет, выскользнула на свежий воздух. Виадук встретил меня пронизывающим ветром и абсолютной, густой темнотой. Я прижалась спиной к холодному камню стены, всматриваясь в зыбкие тени у подножия башни. Воздух в паре шагов от меня вдруг странно дрогнул, точно по воде пошла рябь, и из пустоты возникла взъерошенная макушка Гарри. Он сбросил мантию-невидимку на плечи, и в слабом свете звезд я увидела, как лихорадочно блестят его глаза.  — Ты пришла! — выдохнул он, и в его голосе прозвучало столько облегчения, что мне на миг стало не по себе. — Я уже думал, тебя поймали.  — Слизеринцев так просто не поймаешь, — я натянуто улыбнулась, стараясь унять мелкую дрожь в руках. — Идем быстрее. Времени почти нет. Мы почти бегом добрались до хижины Хагрида. Лесничий уже ждал нас на пороге, нетерпеливо поглядывая на часы. При виде нас — а точнее, при виде того, что мы пришли вдвоем, — его густые брови подскочили почти до самой кромки волос. — Анна? И ты тут? — он удивленно крякнул, потирая огромные ладони. — Ну, ладно, вдвоем оно, может, и сподручнее будет... Только сейчас я заметила, как странно он выглядит: Хагрид был облачен в свой лучший парадный костюм из жуткой ворсистой ткани коричневого цвета, а его борода была причесана с такой тщательностью, что это пугало больше, чем ночной лес. — Слушайте меня внимательно, — Хагрид внезапно стал серьезным и приложил палец к губам. — Сейчас накидывайте свою эту невидимую штуковину и — ни звука! Что бы ни увидели, не высовываться и помалкивать. Поняли? Это... это дело государственной важности, так сказать. Мы с Гарри переглянулись и послушно скрылись под мантией-невидимкой. Идти под ней вдвоем было почти невозможно: я чувствовала, как плечо Гарри то и дело задевает мое, а его прерывистое дыхание щекотало мне висок. Едва мы отошли от домика лесничего, из теней бесшумно выкатились Джек и Клим. Обычно они с лаем неслись навстречу, но сейчас их поведение изменилось. Волки замерли, припав к земле и озадаченно поводя носами — их чутье безошибочно распознало мой запах прямо перед ними, хотя глаза видели лишь пустоту. Джек издал короткий, глухой звук, и оба зверя, виляя хвостами, пристроились прямо за нашими невидимыми пятками. Со стороны это выглядело жутко: два крупных волка сосредоточенно следовали за «пустым местом», то и дело тыкаясь носами в воздух.  Я хотела хотела прогнать зубасты ,но вдруг из густой тени деревьев навстречу Хагриду выступила монументальная фигура. Мадам Максим величественно вышагивала по валежнику, стараясь не запутаться длинным подолом мантии в кустах ежевики. Она внезапно остановилась, подозрительно глядя под ноги.  — О, Хагрид, ваши... собачки ведут себя крайне странно, — её голос, низкий и певучий, гулко разносился в ночной тишине. — Посмотрите, они идут по следу, будто за кем-то охотятся.  Хагрид замер и бросил короткий, полный раздражения и опасения взгляд прямо туда, где стояли мы. — Да бросьте вы, Элимпия! — натянуто хохотнул он, стараясь увести её дальше по тропинке. — Это они просто... на мышей охотятся. У них в Сибири мыши невидимые, вот они и привыкли. Идемте же, самое интересное впереди!  Он сердито пригрозил волкам кулаком, когда мадам Максим отвернулась, и мы с Гарри поспешили следом. Внезапно впереди, за плотной стеной сосен, вспыхнуло багровое зарево. Воздух в одно мгновение стал густым, пропитанным запахом паленой чешуи и серы. И тут до нас донесся рев. Это не был обычный крик зверя — это был звук, от которого задрожали сами камни под ногами. Глухой, утробный рокот, переходящий в пронзительный, свистящий ультразвук.  Мы с Гарри замерли под мантией, стараясь не дышать. Максим вышли на опушку, и мы, прижимаясь к шершавому стволу старого дуба, осторожно выглянули из-под края невидимой ткани. На огромной поляне, огороженной высокими заборами, бесновались четыре исполинских существа. Драконы. Один из них — иссиня-черный, с острыми шипами вдоль всего хребта — яростно бил хвостом по земле, высекая из камней целые снопы искр. Это был Хвосторог. Другой, чуть меньше и изящнее, выдыхал струи густого синего пламени, которое на мгновение освещало потные, сосредоточенные лица десятков волшебников, суетившихся вокруг с тяжелыми цепями.  — Боже мой... — едва слышно выдохнул Гарри. Его рука, державшая край мантии-невидимки, задрожала так сильно, что я была вынуждена накрыть её своей ладонью, прижимая ткань, чтобы наше укрытие не выдало нас предательской рябью.  В густой толпе драконологов я внезапно заметила знакомую рыжую голову. Чарли Уизли что-то яростно выкрикивал своим напарникам, изо всех сил пытаясь удержать на месте разъяренную самку Валлийского зеленого.  — Хагрид! — Чарли подбежал к лесничему, на ходу вытирая лицо, испачканное сажей и копотью. — Ты с ума сошел? Зачем ты привел сюда посторонних? Мадам Максим, прошу прощения, но это строжайший секрет...  — Ах, не беспокойтесь, Шарли, — мадам Максим смотрела на беснующихся чудовищ широко открытыми глазами, в которых яркими искрами отражалось пламя. — Я всё равно должна была это увидеть. Это... потрясающе. Я мельком посмотрела на Гарри: в отсветах костров он казался бледнее привидения. Завтра ему предстояло выйти один на один против одной из этих живых гор мышц и огня. — Нам нужно уходить, — едва слышно прошептала я ему на самое ухо. — Сейчас. Пока они заняты пересменкой и суетой с цепями.  Мы начали медленно отступать, стараясь не дышать и не задевать хрустящие ветки под ногами. Джек и Клим, все еще невидимые для окружающих под краем мантии, испуганно жались к моим ногам, их шерсть касалась моих ладоней, и я чувствовала, как их бьет крупная дрожь. Рев драконов преследовал нас до самой опушки, вгрызаясь в сознание ледяным осознанием: Турнир окончательно перестал быть игрой. Это была бойня, к которой Гарри не был готов.  Едва мы миновали первые ряды деревьев и оказались в относительной безопасности, я почувствовала, что волки начинают терять терпение от этой вынужденной невидимости.  — Домой! — шепнула я им, едва шевеля губами и делая резкий жест рукой в сторону хижины. —  Быстро!  Две серые тени мгновенно отделились от нас и, не оборачиваясь, скрылись в зарослях, стремясь поскорее оказаться подальше от запаха чешуи и жженого мяса.  Когда мы наконец добрались до виадука и Гарри стянул мантию, в холодном лунном свете он выглядел так, будто постарел на десять лет. Его лицо осунулось, а взгляд стал пустым и расфокусированным.  — Драконы, Анна... Это настоящие драконы. — Теперь мы знаем, к чему готовиться, Гарри, — я шагнула ближе и крепко сжала его плечо. Мои пальцы были ледяными, но я пыталась вложить в это касание всю уверенность, которой мне самой сейчас отчаянно не хватало. — Слышишь? Мы не дадим тебе выйти туда с пустыми руками. Мы придумаем план. Обязательно.  Гарри горько усмехнулся, и этот звук, полный тихой безнадежности, полоснул меня по сердцу больнее любого проклятия.  — План? Против этого? — он мотнул головой, и его голос сорвался. — Иди, Анна. Тебе еще нужно прокрасться в подземелья мимо спящего Малфоя. Будет совсем глупо, если тебя поймают сейчас, когда ты единственная, кто знает... что завтра меня могут просто сжечь.  Я коротко кивнула, не находя слов, чтобы возразить, и быстро направилась к входу в замок. Мой кулон под одеждой медленно остывал, становясь привычно тяжелым, но внутри меня всё еще полыхал тот яростный, неистовый огонь. Я шла по темным коридорам, чувствуя, как запах серы и паленой чешуи, кажется, навечно въелся в мою кожу…