Русская красавица:Сердце Лютоволка

Рассвет над Хогвартсом выдался тяжелым и серым, словно само небо придавило замок свинцовым куполом. Я села на край кровати, и ледяной пол подземелий мгновенно обжег босые ступни, вырывая из остатков забытья. В эту ночь я почти не спала. Пока мои однокурсники видели десятый сон под действием гриффиндорских «Грез», я сидела у камина, неподвижно глядя в огонь и раз за разом прокручивая в памяти ночные тени Запретного леса. Драконы были огромны, спору нет, но любой хищник — прежде всего зверь. А у каждого зверя есть слепые зоны. В Сибири отец часто повторял мне: «Не беги от медведя, Анна, — стань тенью у него под боком». Именно тогда у меня и созрела идея. Рискованная, граничащая с чистым безумием, но это был единственный шанс для Гарри не превратиться в горстку пепла в первые же секунды Испытания. Дверь спальни со скрипом распахнулась, и в комнату, пошатываясь, ввалилась Пэнси. Выглядела она так, будто её только что протащили через сушильный шкаф: мантия перекошена, волосы спутались в неопрятное гнездо, а на щеке багровел отчетливый отпечаток диванной подушки.  — Мерлин, Романова… — прохрипела она и, даже не раздеваясь, рухнула на кровать. — Такое ощущение, будто мне в череп засунули стадо нюхлеров и они там что-то усиленно ищут. Как ты вообще можешь сидеть?  — Проснулась от холода, — отозвалась я, невозмутимо поправляя прическу. — Похоже, камин в гостиной прогорел гораздо быстрее, чем мы рассчитывали.  — Мы до него даже не дошли! — Пэнси приподнялась на локтях, страдальчески морщась от утреннего света. — Помню, как мы открыли этот дурацкий каталог… Блейз что-то бубнил про яд саламандры, Драко спорил… и всё. Провал. Я очнулась на полу у кресла.. Ты хоть помнишь, как до спальни добралась?  — Смутно, — я равнодушно пожала плечами, привычным жестом пряча палочку в рукав. — Наверное, те мятные леденцы оказались чересчур крепкими. У меня тоже голова тяжелая, поэтому я решила встать пораньше. Хочу дойти до совятни и отправить письмо отцу, пока весь замок не высыпал на трибуны.  — Счастливая… — Пэнси снова уткнулась лицом в подушку. — Передай Драко, чтобы не ждал меня к завтраку. Если я увижу овсянку раньше десяти, меня стошнит прямо на герб факультета. Я едва заметно усмехнулась, оставляя спальню позади. В гостиной всё еще царил полумрак, разбавленный лишь тусклым светом догорающих изумрудных углей. Драко обнаружился в том же глубоком кресле, обхватив голову руками. Вид у него был на редкость помятый. — Идешь на завтрак, Анна? — глухо спросил он, даже не поднимая глаз.  — Для завтрака еще рановато, — я остановилась напротив, скрывая улыбку. Его состояние выглядело слишком жалким, чтобы не вызвать легкое злорадство. — Сначала загляну в совятню. Я чуть наклонила голову. — Как ты себя чувствуешь, Драко? Ты вчера так внезапно отключился, что я начала всерьез переживать за твое здоровье.  Малфой страдальчески выпрямился, пытаясь вернуть привычный аристократичный вид. Получалось плохо: растрёпанные светлые волосы и помятая рубашка безжалостно разрушали всю картину. — Великолепно, Романова. Если не считать того, что голова раскалывается так, будто по ней проехался Ночной рыцарь. Твои «сладости для ясности ума» — редкостная гадость. Больше никогда не предлагай мне этот яд.  Я подошла чуть ближе и, остановившись у кресла, лукаво улыбнулась.  — Ну, по крайней мере, — сказала я невинно, — во сне этот «яд» сделал тебя на редкость разговорчивым.  Драко мгновенно подобрался. Мутный взгляд в секунду стал острым и настороженным. — Тебе показалось, — отрезал он, и в голосе прорезались привычные стальные нотки. — Я никогда не болтаю во сне, это признак слабой воли.  — О, правда? — я понизила голос до доверительного шепота, наслаждаясь тем, как он внутренне напрягся. — Значит, мне почудилось, что ты бормотал, как я «сегодня особенно красива»? Видимо, твоя хваленая воля вчера окончательно капитулировала перед моим обаянием, Драко.  Малфой замер. На мгновение в его глазах мелькнула настоящая паника, которую он тут же попытался замаскировать привычной брезгливой усмешкой.  — Не обольщайся, — процедил он, демонстративно отворачиваясь к затухающему камину. — Если я и ляпнул нечто подобное, значит, мне снился кошмар. У меня, знаешь ли, весьма специфическое чувство юмора, когда я в бреду. Ехидная улыбка никак не сходила с моего лица. — Иди уже в свою совятню, Романова, — добавил он раздраженно. — Пока я не вспомнил, что ты — единственная, кто вчера не выглядел как сонная муха над этим каталогом.  — Конечно-конечно, — я бросила на него последний ироничный взгляд, направляясь к выходу. — Спишем всё на ночные кошмары. Едва тяжелая каменная дверь гостиной закрылась за моей спиной, напускная улыбка мгновенно сползла с моего лица. Коридоры подземелий встретили меня промозглой сыростью и гулким эхом. Маски были сброшены: в этой предрассветной тишине я снова была одна со своей тайной. До завтрака оставалось еще порядочно времени и замок только начинал неохотно просыпаться, окутанный предрассветным туманом. Вместо совятни я решительно свернула к лестницам, ведущим на верхние этажи. Мне было необходимо найти Гарри до того, как его окружит толпа сочувствующих или, что гораздо хуже, проницательный взгляд Грюма. Я почти миновала глубокую нишу за статуей Григория Льстивого, когда из густой тени донеслись знакомые приглушенные голоса. — Да успокойся ты, Джордж, — раздался ленивый, но уверенный голос Фреда. — Говорю тебе, Романова точно выкрутилась. Она хитрая, как полярная лиса. Сейчас наверняка сидит в своей гостиной, пьет обжигающий кофе и наслаждается победой. — А если нет? — голос Джорджа звучал непривычно резко, в нем сквозило чистое, ничем не прикрытое беспокойство. — Мы лишь снабдили её леденцами, но всё остальное она проворачивала сама. Вдруг Филч сцапал её на обратном пути? Или Снейп устроил ночную проверку в подземельях? Я сделала шаг из-за колонны, скрестив руки на груди и иронично вскинув бровь. — Полярные лисы, мальчики, не пьют кофе так рано, — мой голос заставил их обоих подпрыгнуть на месте. — Обычно они заняты тем, что спасают шкуры ваших непутевых чемпионов. — Анна! — он выдохнул это имя так, будто с его души наконец свалился огромный камень. — Ты как? Леденцы сработали? Никто не заметил твоего возвращения?  Фред понимающе усмехнулся, но мудро промолчал, переводя взгляд с брата на меня. — Всё прошло идеально, — я позволила себе слабую, но торжествующую улыбку, глядя Джорджу прямо в глаза. — Ваша «контрабанда» подействовала настолько чисто, что Драко до сих пор пытается собрать мысли в кучу, греша на «плохую ауру» подземелий. Никто ничего не заподозрил.  Джордж облегченно выдохнул, и напряжение, сковывавшее его плечи, наконец отступило. Я быстро огляделась, прислушиваясь к гулкому эху в пустом коридоре.  — Мне нужен Гарри. Он еще в гостиной?  — Нет, — Джордж мгновенно посерьезнел. — Ушел минут десять назад. Выглядел паршиво — бледный, слова не вытянешь. Сказал, что пойдет к озеру, к самому дальнему причалу. Хочет посидеть в тишине, пока замок не превратился в сумасшедший дом перед испытанием.  — А вы? — я подозрительно прищурилась, переводя взгляд с одного близнеца на другого. — Решили подстраховать своего чемпиона?  — Именно, — он коротко качнул головой. — И, признаться, проверить, не пора ли высылать спасательный отряд в Слизерин.  — Спасибо, Джордж…За всё, — тихо произнесла я, задерживая на нем взгляд. Амулет на груди стал почти обжигающим. Уизли едва заметно кивнул мне, и в его глазах на мгновение вспыхнуло то самое «пламя», которое я видела ночью в лесу— живое, дерзкое и пугающе притягательное. Брат Джорджа тихо кашлянул где-то за его плечом. Я резко выпрямилась, возвращая себе привычную холодную осанку, и поправила воротник мантии. — Увидимся на завтраке. Или уже на трибунах. Я бросила на Джорджа короткий, но глубокий взгляд — в нём без слов читалось обещание новой встречи. Не дожидаясь ответа, я развернулась и направилась к боковому выходу. Мои шаги по каменным плитам были лёгкими и почти бесшумными. Так движется хищница, когда выходит на верный след. У озера было сыро и холодно. Клочья тумана висели над самой водой, скрывая очертания берега и превращая замок в призрачную крепость. Гарри сидел на краю старого причала, свесив ноги к воде. Плечи опущены, взгляд устремлён в мутную глубину — словно он уже смирился с худшим. Тихий плеск воды у его ног звучал почти погребальным колоколом. — Поттер, — тихо произнесла я, останавливаясь в нескольких шагах. — Ещё немного, и я начну чувствовать себя твоей самой преданной фанаткой. Третий раз за сутки приходится искать тебя по всему замку. Ты слишком неуловим. Он вздрогнул, но всё ещё не поднял глаз. — Собирать мысли удобнее, когда есть план, — продолжила я, подходя ближе. — Вчера в лесу я заметила одну деталь: все они — прежде всего защитники. Дракон видит в тебе угрозу кладке, а не человека. На земле ты — медленная, уязвимая мишень. Тебе нужна твоя «Молния»,Гарри. Он покачал головой: — Метла? Анна… это запрещено. Нам нельзя приносить ничего, кроме палочек. Если я появлюсь с метлой — дисквалификация. К тому же, я даже не знаю, кто мне достанется. Та шипастая тварь, Хвосторога, кажется, самая безумная из всех...  Я склонила голову набок и позволила себе едва заметную торжествующую улыбку. — Именно поэтому у тебя будет только палочка. Мы ведь не зря тренировались с тобой всю прошлую неделю? Твой «Акцио» стал настолько быстрым, что предмет оказывается в руках прежде, чем ты успеваешь договорить заклинание. Он наконец поднял голову и посмотрел на меня. — Тебе не нужна метла на арене, — добавила я. — Ты её призовёшь. Прямо из спальни, через поле, на глазах у судей. Магия палочки разрешена, и не важно, кто будет перед тобой. А что окажется у тебя в руках — зависит только от твоей ловкости. Он замер, взгляд медленно прояснился. — Призвать прямо на арене… — пробормотал он, словно проверяя план на прочность. — Именно. Всё остальное — твоя удача, — подтвердила я, кивнув. Мы молчали, наблюдая за редеющим туманом. В этом молчании было доверие: я передавала ему знание, он понимал, что я прикрою его, если что. — Идём, — тихо сказала я. — Чем раньше вернёмся, тем меньше людей увидят твою подготовку. Хруст гравия под ногами звучал ровно, как счёт времени. У подножия холма тропинка раздваивалась. Слов не требовалось: мы знали, что входить в зал вдвоём — значит быть на виду у всех. — Удачи сегодня, Поттер, — тихо сказала я, едва заметно кивнув. Он встретил меня серьезным, сосредоточенным взглядом, в котором мелькнуло тихое волнение перед испытанием. Мы разошлись, не оборачиваясь. Поттер медленно спускался по склону к стадиону и хижине Хагрида, где уже доносилось отдаленное рычание драконов, а я уверенной походкой направилась к главному входу в замок. Нужно было успеть на завтрак и восстановить маску безупречного спокойствия, прежде чем я столкнусь со Слизерином. Тяжелые створки большого зала медленно закрывались за мной, отсекая тишину коридоров. Шаги по каменным плитам звучали ровно и отчетливо, пробивая общий гул голосов. Я ощущала на себе взгляды — косые, любопытные, выжидающие — но подбородок оставался высоко поднят. У стола Слизерина Драко ковырялся в тарелке, но при моем появлении замер. Бледный, взгляд обычно острый и колючий, теперь казался растерянным. Он долго следил за моими пальцами, аккуратно поправлявшими салфетку, и наконец выдавил: — Ты сегодня выглядишь так, будто Турнир организовали лично для тебя, Романова. — Возможно, — спокойно ответила я. — В воздухе пахнет переменами. Не находишь? Кстати, сегодня ты на редкость выспавшийся. Видимо, вчерашний вечер пошел тебе на пользу? Драко мгновенно поперхнулся тыквенным соком. Пэнси и Крэбб заинтересованно вытянули шеи. Он густо покраснел почти до корней волос, но промолчал, уткнувшись в тарелку. Его привычная подозрительность была сломлена собственным смущением. Я медленно пододвинула к себе чашку с крепким чаем. Горький вкус напитка окончательно стряхнул остатки ночного тумана. Завтрак проходил в необычной тишине. Каждый был погружен в свои мысли, неспешно расправляясь с едой. — В четырех стенах слишком тесно, — прервала я паузу. — Может, прогуляемся, прежде чем нас запрут на трибунах? — Отличная идея, Романова, — Пэнси кивнула, бросив быстрый взгляд на Драко, словно проверяя его реакцию, и изящно поднялась. — В этом зале уже нечем дышать от гриффиндорского самодовольства. Я встала следом, и остальные ребята сразу подтянулись за нами.Мы вышли на свежий воздух всей компанией. Хогвартс замер в тревожном ожидании первого пушечного залпа.У фонтана во внутреннем дворе уже собралась толпа: пуффендуйцы в желтых шарфах возбужденно шептались, поглядывая на гостей, а несколько когтевранцев что-то увлеченно фиксировали в блокнотах. В центре этого живого кольца стояли знакомые мне северяне из Дурмстранга. Завидев нас, двое рослых парней синхронно выпрямились. Никаких выкриков, никаких лишних жестов — только два коротких, скупых кивка в знак приветствия. Один из них медленно снял тяжелую меховую накидку и передал её товарищу. Каждое движение было точным и выверенным. Это был Алексей — высокий, с резкими, словно высеченными из камня чертами лица и холодным, пронзительным взглядом, который я помнила еще по совместным тренировкам в России. — Анна, — произнес он низким, спокойным голосом. — В Большом зале ты выглядела слишком… неподвижной. В Дурмстранге сталь ржавеет без дела. Борис Романов расстроится, если его дочь забудет ритм настоящего Севера. Я остановилась в паре метров от него. Вокруг воцарилась такая тишина, что даже капли воды из фонтана звучали как удары барабана. — Сталь Романовых не ржавеет, Алексей, — спокойно ответила я. — Она лишь ждет своего часа. Без суеты я плавно вытащила палочку и по толпе пронесся тихий, испуганный вздох. Мы одновременно подняли свои «оружия», скрестив их в воздухе коротким, резким движением, высекая сноп колючих синих искр — старинный воинский салют северных магических школ.Это не было театральным приветствием, привычным для Хогвартса.Никаких лишних слов. Только строгая дисциплина, хищный расчет движений и молчаливая, почти священная взаимная оценка силы. Каждый взгляд, каждое движение говорило о том, что северяне знают цену мастерству, и сегодня оно встретилось с настоящей сталью. В следующую секунду двор наполнился сухим треском разрядов. Наша дуэль не имела ничего общего с тем, как понимали поединки англичане. Мы двигались скупо, почти не сходя с места, обмениваясь невербальными заклинаниями такой плотности, что воздух между нами начал мерцать и искажаться. Алексей бил расчетливо, целясь в уязвимые зоны щитов, а я уходила от атак едва заметными поворотами корпуса, тут же отвечая хлесткими ледяными всплесками. Искры от столкновения чар не разлетались праздничным фонтаном — они осыпались на камни тяжелой, светящейся пылью, мгновенно превращая иней в корку льда. Драко стоял поодаль, не смея шелохнуться. Он никогда не видел меня такой: сосредоточенной, пугающе спокойной, окутанной облаком морозной магии, от которой амулет на груди засиял ядовито-зеленым сквозь плотную ткань одежды. Это был не танец, а суровая проверка на прочность. — Достаточно, — этот ледяной голос, казалось, заморозил сам воздух. — Мисс Романова, — Снейп заговорил настолько тихо, что каждое слово впивалось под кожу, словно ледяная игла. Он возник из тени арки внезапно, словно сотканный из самого тумана, а его черная мантия тяжелым шлейфом волочилась по обледенелым камням. Рядом, заложив руки за спину и слегка склонив голову, шагал Игорь Каркаров. Его присутствие ощущалось как приближение грозового фронта — тяжёлое, давящее, пропитанное чужой и властной магией. — Я полагал, — продолжил Снейп, останавливаясь в паре шагов, — что ваш факультет сегодня будет демонстрировать выдержку, достойную дня Испытания, а не устраивать дуэли, едва не разнесшие половину внутреннего двора. Пятьдесят очков со Слизерина. И отработка в Зале Славы — сразу после финала. Каркаров, не сводя с нас пристального взгляда, медленно провел пальцами по холеной бородке. В его глазах не было гнева — лишь холодное, расчетливое удовлетворение, которое пугало куда больше любого крика Снейпа. — Ну зачем же так строго, Северус? — Каркаров криво усмехнулся, делая шаг в центр выжженного на камнях круга. — Мои ученики просто тренируются. В Дурмстранге это естественное состояние перед боем — разогреть кровь и проверить остроту ума. Обычная дисциплина Севера. Анна лишь напомнила им, что гостеприимство Хогвартса не означает слабость. Снейп лишь плотнее сжал губы. Его мантия взметнулась от резкого порыва ветра, точно крылья огромной хищной птицы. Он ничего не ответил, но взгляд, брошенный напоследок, красноречиво обещал: отработка в Зале Славы будет долгой. Профессор круто развернулся и стремительно направился к замку, оставляя после себя лишь шлейф горького запаха полыни. Каркаров дождался, пока черная фигура Снейпа скроется в дверях, и подошел ко мне почти вплотную. Толпа учеников начала неохотно расходиться, но Драко остался на месте, буравя директора Дурмстранга подозрительным взглядом. — Великолепная работа, Анна, — негромко произнес он, и голос его прозвучал как шелест сухой чешуи. — Твой отец был бы доволен. Чисто, скупо, по-нашему. Он сделал паузу, взгляд на мгновение замер на изумруде, пульсирующем под моим джемпером. В этих холодных глазах промелькнуло что-то вроде расчетливого узнавания — он смотрел не на камень, а на силу, скрытую внутри. — Хороший подарок отца, — добавил он, и в тоне отчётливо послышался двойной смысл. — Борис знал, что именно тебе стоит носить на груди. Береги его, Анна. Такие вещи напоминают о корнях, даже когда слишком увлекаешься… местными достопримечательностями. Он наклонился чуть ближе, вторгаясь в моё личное пространство. Резкий запах меха и старой кожи ударил по ноздрям, холодный и плотный, словно Север сам вплелся в его присутствие. — Но будь осторожна, — шепот его коснулся уха. — Твой амулет светится слишком ярко, когда ты стоишь рядом с Поттером у озера. Не позволяй эмоциям сбивать настройки этого прибора. Каркаров отстранился, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. Он коротко кивнул своим ученикам, безмолвно приказывая следовать за собой, и размеренным, властным шагом направился к озеру. Я осталась стоять посреди двора, ощущая, как иней под моими сапогами тает от остаточного жара магии. Адреналин от дуэли мгновенно улетучился, оставив после себя лишь горькое осознание: теперь мой амулет был мне не защитой или памятью о доме, а клеймом, которое невозможно скрыть. — О чем он шептался с тобой, Романова? — Драко возник сбоку, голос резкий, с трудом скрывающий раздражение и ревность. — И что это за чары? Я никогда ничего подобного не видел в учебниках. Ты… ты двигалась так, будто знала каждое движение этого дурмстранговца заранее. Я медленно повернула голову, и взгляд мой был холоден и непроницаем, словно озёрная вода. — Это называется выучка, Драко. В Сибири нас учат чувствовать противника раньше, чем он успеет взмахнуть палочкой. А Каркаров… он лишь оценил подарок моего отца. Ничего такого, что могло бы тебя… заинтересовать. В этот момент за плечом Малфоя, в густой тени каменной арки, я заметила знакомую рыжую макушку. Джордж стоял там, небрежно прислонившись к стене. В его глазах застыл благоговейный трепет. Он видел всё: и мою магию, и разговор с Каркаровым, и то, как подчеркнуто холодно я сейчас держала дистанцию с Драко.  Джордж едва заметно приподнял подбородок — короткое, чисто мужское признание моей силы. И в ту же секунду мой амулет, до этого ледяной от присутствия Каркарова, внезапно вспыхнул, приветствуя этот взгляд через весь двор. После ухода Каркарова во дворе стало тише, но гнетущее напряжение никуда не исчезло. Ученики потянулись к замку, обсуждая увиденную дуэль, а я, не дожидаясь расспросов Малфоя, уверенно направилась к вестибюлю. Сырой холод подземелий казался мне теперь самым желанным убежищем. Вернувшись в спальню, я накинула своё черное шерстяное пальто — простое, строгое, без лишних деталей, облегающее плечи и не стесняющее движений. В зеркале я увидела привычное отражение: сосредоточенное, холодное, готовое к любой ситуации. Северная выучка оставалась со мной.  Все ребята из моей группы уже ждали у входа в гостиную. Драко сменил школьную форму на дорожную мантию с меховым воротником и нетерпеливо постукивал палочкой по ладони. Рядом с ним стояли Пэнси и несколько других слизеринцев. Мы молча вышли из замка и направились к стадиону. Дорога к трибунам кипела шумными стайками студентов, но сектор Слизерина, как всегда, стоял особняком. Я заняла своё место — лучшее, с идеальным обзором на каменистую арену. Вокруг меня лесом вздымались изумрудные знамена, а над головой колыхался огромный баннер, на котором буквы «ПОТТЕР — СМЕРДЯК» мигали навязчивым, ядовитым светом. Малфой и остальные ребята разместились вокруг меня, создавая плотное кольцо поддержки. Шерстяное пальто защищало от колючего ветра, но ничто не могло согреть внутреннего холода, с которым я наблюдала за трибунами. — Смотри, — Драко наклонился ко мне, указывая на судейскую ложу, где Каркаров шептался с Бэгменом. — Твой «поклонник» занял место. Надеюсь, он поставил на Крама, а не на твоего подопечного из Гриффиндора. Я молча запахнула полы верхней одежды, игнорируя его колкость. Пушка оглушительно выстрелила. Звук, прокатившись над стадионом, тяжелым эхом отозвался в самих камнях замка, возвещая о начале Испытания. Нарастающее напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Первым на арену вышел Седрик Диггори. Сектор Пуффендуя взорвался радостным ревом; желтые шарфы замелькали в воздухе, словно стая испуганных канареек. Седрик выглядел сосредоточенным, но его движения казались мне слишком скованными, лишенными той звериной гибкости, что была у северян. Его противник — шведский тупорылый дракон — лениво приоткрыл один глаз. По трибунам прокатился вздох ужаса, когда из ноздрей ящера вырвался короткий, но мощный сноп ярко-синего пламени. — Похоже, Диггори решил поиграть в трансфигурацию, — протянул Драко, подаваясь вперед. — Отвлечь зверя камнями? Оригинально, но чертовски глупо. Седрик превратил валун в собаку, и на несколько мгновений внимание дракона действительно переключилось. Я наблюдала сверху, как Диггори короткими, рваными перебежками пробирается к золотому яйцу. Мой амулет на груди начал мерно пульсировать, откликаясь на мощные выбросы магии внизу — камень словно впитывал энергию арены. Когда Седрик наконец коснулся золотой скорлупы, трибуны содрогнулись от неистового крика пуффендуйцев, хотя обожженное лицо их чемпиона красноречиво говорило о том, какой ценой досталась эта победа.  Следом на арену вышла Флёр Делакур. Её появление сопровождалось восторженным гулом мужской половины стадиона, но я замечала лишь мелкую дрожь её палочки в перчатых руках. Попытка усыпить Валлийского зеленого была опасной и элегантной одновременно — дракон во сне издал храп, выпустив струю пламени, и подол мантии Флёр мгновенно вспыхнул. — Французское изящество против драконьей чешуи, — хмыкнул Блейз, скептически качая головой. — Красиво, спору нет, но едва не закончилось барбекю.  Виктор Крам заставил стадион замолчать своей тяжелой, мрачной уверенностью. Его заклинание «Конъюнктивитус» ударило точно в цель, но я поморщилась, глядя, как ослепленный, обезумевший от боли ящер начал топтать собственную кладку. Крам получил свои баллы, но это была грязная победа — лишенная того самого «ритма» и уважения к зверю, о которых мы вполголоса рассуждали с северянами сегодня утром. На арене воцарилась тишина. Самая тяжелая, звонкая, будто воздух стал плотным металлом. Даже пушечный выстрел прозвучал как раскат грома. — Ну что, Романова? — Драко прищурился, скользя взглядом по арене. В голосе проскользнула странная смесь азарта и едва скрытого беспокойства, которую он тут же спрятал за привычной язвительностью. — Сейчас узнаем, зря ли Поттер портил воздух в Хогвартсе все эти годы. Ставлю десять галлеонов, что он не сделает и десяти шагов. Я промолчала, а пальцы в карманах сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Кулон в виде волчьей лапы на груди оставался неподвижным, но я ощущала, как он едва уловимо вибрирует, откликаясь на первобытную ярость Венгерской хвостороги. Из палатки, щурясь от яркого света, вышел Гарри. На фоне серых скал и живой чешуйчатой горы он казался крошечной шахматной фигурой, сделавшей роковой ход. Дракон вздыбился, расправляя огромные перепончатые крылья, и воздух трибун содрогнулся от волнения и страха. — Ну же, Поттер, не стой как истукан! — прошипел Драко. Он резко подался вперед, и костяшки пальцев, вцепившихся в перила, побелели. Его напускное безразличие трещало по швам. Гарри вскинул палочку. Его голос потонул в яростном реве ящера, но движение губ было отчетливо видно. Секунда, две… и воздух прорезал резкий, свистящий звук. — Это что… метла?! — вскрикнул Блейз, вскакивая с места так резко, что задел локтем Милисенту. «Молния» прошила небо золотистой искрой и послушно нырнула прямо в руку Гарри. Слизеринский сектор дружно выдохнул. Лицо Драко вытянулось от шока — он явно не ожидал от «неумехи Поттера» такой дерзости и мастерства манящего заклинания. Гарри оседлал метлу и взмыл ввысь. Правила игры изменились: он закладывал немыслимые виражи, дразня Хвосторогу и вынуждая её подниматься всё выше. Дракон метался, изрыгая столбы пламени, которые обдавали жаром даже крайние трибуны. Тяжелый запах паленой чешуи и раскаленного камня заполнил всё пространство, забиваясь в лёгкие. Внезапно раздался оглушительный металлический скрежет. Цепь, удерживающая лапу чудовища, не выдержала яростного рывка и с сухим треском лопнула. — О Мерлин! Она сорвалась! — взвизгнула Пэнси, вцепившись мёртвой хваткой в мой рукав. Холодок пробежал по моей спине, не имея ничего общего с ноябрьским ветром. Дракон больше не защищал гнездо — он вышел на охоту. Трибуны захлестнула волна паники. Дракон, опьянённый внезапной свободой, взмыл вслед за Гарри. Они неслись над стадионом — крошечная золотистая точка и исполинская, пожирающая свет тень. Сделав крутой вираж, оба скрылись за высокими зубчатыми скалами, окружающими арену. Над стадионом повисла мёртвая, сосущая пустота. Сотни голов синхронно повернулись к горизонту, где только что исчезли преследователь и жертва. Секунды растягивались в вечность. Кулон на моей груди разгорелся до невыносимого жара, пульсируя, словно передавая мне чужой, запредельный адреналин. — Смотрите! Он возвращается! — закричал кто-то сверху, перекрывая гул ветра. Гарри вынырнул из густого облака дыма, почти распластавшись вдоль древка метлы. Он летел на безумной скорости, камнем падая к кладке яиц. Хвосторога, запоздало осознав манёвр, попыталась развернуться, но её грузное тело безнадёжно не поспевало за юркой «Молнией». В последнее мгновение, когда шипастый хвост со свистом рассёк воздух там, где секунду назад была голова гриффиндорца, Гарри вытянул руку. Пальцы сомкнулись на холодном золоте. Стадион взорвался. Это был уже не просто крик — первобытный рёв облегчения и восторга. Гарри резко взмыл вверх, высоко поднимая золотое яйцо. В лучах скудного ноябрьского солнца оно вспыхнуло таким ярким бликом, что я невольно зажмурилась. По щекам разлился жар — то ли от раскалённого амулета, то ли от собственной, почти дикой улыбки. — Невероятно… — выдохнул Драко. Он медленно опустился на скамью, продолжая смотреть на ликующего Поттера. На его лице странным образом смешались жгучая досада и неохотное, почти болезненное восхищение. — Этот идиот… он действительно сделал это. Амулет на моей груди постепенно остывал, превращаясь из раскалённого угля в мягкий, живой источник тепла. Волна спокойствия медленно растекалась по телу. Всё закончилось. Я мельком взглянула на судейскую ложу. Каркаров сидел неподвижно, бледнее обычного. Его пальцы судорожно сжимали набалдашник трости. В какой-то момент он медленно перевёл взгляд на меня. Я не отвела глаз. Лишь чуть вздёрнула подбородок. Когда Гарри приземлился, прижимая золотое яйцо к груди, стадион окончательно превратился в ревущий океан. Гриффиндорцы в едином порыве вскочили со своих мест, едва не перелетая через скамьи. Их крики перекрывали даже яростный рёв раненой Хвостороги, которую погонщики уже пытались усмирить дезориентирующими заклинаниями. Слизеринский сектор, напротив, погрузился в угрюмое, ядовитое гудение. Драко сидел неподвижно. Его лицо застыло в болезненно-спокойной маске. — Посмотрите на Бэгмена, он сейчас лопнет от восторга, — процедил Блейз, кивнув в сторону судейской ложи. Начали выставлять оценки. Мадам Максим подняла палочку — в воздухе расцвела серебристая восьмёрка. Дамблдор — девятка. Крауч — девятка. Когда очередь дошла до Людо Бэгмена, он, даже не колеблясь, выстрелил в небо ослепительной десяткой. — Десять?! За что?! — взвизгнула Пэнси, вскакивая и яростно топая ногой. — Он же едва не спалил половину стадиона! Это чистая предвзятость! Но моё внимание было приковано к последнему судье. Игорь Каркаров медлил. Его рука в чёрной перчатке медленно подняла палочку, и над трибунами вспыхнула скудная, почти издевательская четвёрка. — Четыре? — Драко коротко и злорадно хохотнул, хотя в его глазах всё равно не было настоящего торжества. — Старик знает толк в «справедливости». Хотя даже это не сдвинет Поттера с первого места. Я не отрывала взгляда от Каркарова. Он сидел по-военному прямо, будто смотрел в пустоту, но я кожей ощущала, как его магия тянется к моему амулету. Эта четвёрка предназначалась не Гарри — она была личным посланием мне. Негласным выговором за то, что я выбрала не ту сторону. Трибуны содрогались от шума. Оценка Каркарова вызвала бурю негодования, но гриффиндорцам было уже всё равно — их герой был жив, он победил, и золото яйца ослепительно сверкало над ареной. Толпа хлынула со стадиона полноводной, неуправляемой рекой. Я шла в плотном кольце слизеринцев, стараясь держаться чуть в стороне. Драко раздражённо выговаривал Блейзу что-то о «судейском произволе», а Пэнси нарочито задевала плечом проходящих мимо пуффендуйцев. Мой тёмный наряд казался единственным спокойным пятном в этом море криков, хотя кулон на груди всё ещё мелко вибрировал, постепенно остывая после жара арены. — Идём быстрее, — бросил Драко через плечо. — В замке сейчас будет не продохнуть от этих выскочек в алом. Мы едва миновали массивные опоры трибун и вышли на открытую тропу, когда поток гриффиндорцев, скандирующий имя Поттера, налетел на нас сбоку. Мир мгновенно превратился в хаотичную бурю из красных шарфов, смеха и оглушительных криков. — Эй! Поаккуратнее, тупицы! — выкрикнул Малфой, инстинктивно хватаясь за палочку. Но я не успела даже обернуться. Чьи-то сильные руки внезапно обхватили меня за талию.  Прежде чем я успела возмутиться, меня рывком выдернули из строя слизеринцев, буквально вырвав из их плотного круга. — Захват ценного трофея произведён! — прозвучал прямо над ухом знакомый, смеющийся голос Фреда. Всё произошло так быстро, что я едва успела осознать происходящее. Секунду назад перед глазами маячил недовольный затылок Малфоя, а в ушах звенело его ворчание — и вдруг мир закружился в вихре пунцовых мантий. Ученики слизерина даже не обернулись. В хаосе, где сотни людей одновременно рванули к замку, моё исчезновение осталось незамеченным для Малфоя и его свиты. Поток тел нес меня вверх по лестницам. Тяжёлая шерсть пальто сковывала движения, но сопротивляться этому стихийному порыву чистой, неразбавленной радости было невозможно. Амулет на груди раскалился почти до предела, пульсируя в такт сотням сердец вокруг. Это было странное, почти пьянящее чувство — оказаться в самом логове «львов» в момент их величайшего триумфа. Портрет Полной Дамы захлопнулся за нашими спинами, отсекая шум коридоров. Я остановилась посреди круглой, залитой мягким светом камина гостиной. Здесь пахло жжёными дровами, корицей и тем самым «гриффиндорским духом», который в наших подземельях всегда презрительно называли безрассудством. Я медленно выдохнула, расправляя плечи и пытаясь вернуть себе хотя бы часть привычной статности. Вокруг царило форменное безумие: кто-то прыгал на диванах, кто-то уже разливал сливочное пиво, а несколько первокурсников носились кругами, выкрикивая имя Поттера. — Уизли, — я обернулась к двум довольным близнецам. — Вы хоть понимаете, что это похищение? Если Снейп обнаружит меня здесь, он будет в бешенстве. — Снейп сегодня не рискнет сюда сунуться, — отмахнулся Фред. — Сегодня здесь территория победителей. — А ты… — добавил Джордж, чуть прищурившись, — ты ведь тоже за него болела. Я видел. Гарри стоял в самом центре ликующего круга, всё ещё крепко сжимая отвоёванное золото. Когда толпа перед ним расступилась и он заметил меня — в строгом тёмном наряде, со слегка растрепавшимися после «похищения» светлыми волосами, — его глаза за стеклами очков расширились от искреннего изумления. — Анна? — выдохнул он, на мгновение забыв про яйцо. В этот момент вся моя северная выдержка, все отцовские наставления о холодном рассудке просто рассыпались. Глядя на его обожжённое лицо и дрожащие от адреналина руки, я почувствовала, как амулет на груди накрывает меня горячей волной облегчения. Я шагнула вперёд и, не сдержавшись, крепко обняла его, уткнувшись носом в плечо, пропахшее гарью, дымом и победой. — Ты справился, Гарри… — прошептала я. Голос, обычно ровный и холодный, предательски дрогнул. — Я знала, что ты сможешь. Ты всё сделал правильно. Гарри на секунду опешил, но почти сразу обнял меня в ответ, коротко выдохнув мне в воротник. Когда мы отстранились, он всё ещё смотрел на меня так, будто видел привидение. — Но… как ты здесь оказалась? — он растерянно оглядел гостиную. — Тебя же в подземельях живьём съедят, если Малфой узнает! Я молча перевела взгляд на близнецов. Те стояли за моей спиной с самыми невинными лицами, на которые только способны рыжие прохвосты. — Мы решили, что нашему чемпиону после дракона не хватает главного трофея — компании прекрасной дамы! — торжественно объявил Фред, картинно прижимая руку к сердцу. — И поскольку Гриффиндор своих не бросает, а Романова сегодня фактически играла за нашу сборную, — продолжил Джордж, — мы применили тактику мгновенного изъятия. В его глазах мелькнул тот самый тёплый, дерзкий блеск, от которого мой амулет откликнулся коротким, обжигающим импульсом. — Скажи спасибо, Поттер, что мы не прихватили Грюма для массовки. Гарри рассмеялся — впервые за последние недели этот смех был по-настоящему лёгким. — Я действительно рад, что ты здесь… — сказал Гарри, поднимая золотое яйцо выше под одобрительный гул толпы. — Давайте посмотрим, что там внутри! Симус, отойди, а то зашибёт. Я инстинктивно шагнула назад и почти упёрлась в Джорджа. Его ладонь на мгновение коснулась моей спины — лёгкое, почти случайное прикосновение, но от него я невольно выпрямилась, будто почувствовала опору. — Открывай, Гарри! — крикнул кто-то из дальнего угла. Поттер поддел ногтем чешуйчатый замок и резко откинул крышку. В ту же секунду гостиную затопил чудовищный, надрывный вопль. Казалось, сотня баньши одновременно вцепилась мне в уши. Звук был настолько пронзительным, что изумруд на моей груди мгновенно стал ледяным, дрожа от этой искажённой, чужой магии. Гарри с силой захлопнул яйцо. В наступившей звенящей тишине все стояли, словно оглушённые. — Что это, чёрт возьми, было? — выдохнул Рон. Обиды, похоже, окончательно испарились; он заворожённо смотрел на золотую скорлупу. — Похоже на вопль мурлокомля, которого заставили петь в церковном хоре. Знаете… нужно быть настоящим самоубийцей, чтобы добровольно бросить своё имя в этот Кубок. — Дошло наконец, — устало пробормотал Гарри, вытирая пот со лба. Гермиона, которая всё это время стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди и неодобрительно поглядывая на горы сладостей, только вздохнула. — Ох, мальчики… — протянула она с привычной ноткой превосходства, хотя в глазах у неё всё равно светилась гордость. — Вам понадобился целый дракон, чтобы это понять? Я не выдержала и тихо рассмеялась. — Ну, лучше поздно, чем никогда, — сказала я, расстёгивая ворот тяжёлого пальто. Праздник закружил нас с новой силой. Гостиная наполнилась ароматами имбирного печенья, жжёного сахара и чистейшего счастья. Я сама не заметила, как сняла пальто и бросила его на спинку высокого алого кресла, оставшись в тонкой форменной блузке. Сидя в самом центре этого безумия, я поймала себя на странной мысли: мне здесь… правильно. Никаких ядовитых шёпотов за спиной. Никаких проверок на «чистоту крови» или фамильную статность. Здесь меня просто хлопали по плечу, угощали сахарными перьями, а Ли Джордан даже попытался втянуть меня в азартный спор о квиддичных финтах. Амулет на груди пульсировал ровным, спокойным ритмом. Казалось, изумруд тоже наслаждался тем, что Анна Романова впервые за долгое время позволила себе просто быть подростком. Мы обсуждали маневры «Молнии», пока Фред и Джордж устраивали импровизированный фейерверк прямо над ковром. — Смотрите! — Фред подбросил в воздух горсть конфет, которые в полете превращались в крошечных огненных дракончиков. — Специально для тех, кто уже соскучился по Хвостоноге!  Я смеялась вместе со всеми, то и дело перехватывая взгляд Джорджа. В этой шумной гостиной, среди красно-золотых знамен, я впервые почувствовала, как многолетний лед внутри меня окончательно тает.  — Знаешь, Уизли, — прошептала я Джорджу, когда он примостился на подлокотник моего кресла, протягивая мне новую кружку со сливочным пивом. — Твое «похищение» — лучшее, что случалось со мной в этой школе.  Джордж наклонился ниже. Я почувствовала запах того самого «гриффиндорского хаоса», который теперь казался мне роднее сибирских снегов. — Это только начало, Анна, — ответил он так тихо, что слова предназначались только мне.  В одно мгновение хохот и крики смолкли, сменившись испуганным шепотом. Лихорадочный азарт в глазах близнецов тут же уступил место профессиональной сосредоточенности опытных нарушителей. — Макгонагалл! — выдохнул кто-то у входа. — Сюда идет! Живо по местам!  — Романова... Если она увидит здесь слизеринский галстук, нас всех отправят на корм троллям! — Джордж соскочил с подлокотника, его ладонь на мгновение сжала мое плечо, направляя к укрытию.  — Мое пальто! — я вскинула руку, указывая на черную шерсть, брошенную на алом кресле. Оно выдавало мое присутствие с потрохами. — Гарри, мантию! Быстро! — скомандовал Фред, на лету сгребая в охапку пустые кружки.  Поттер среагировал без лишних слов. Он выхватил из-под диванной подушки переливчатую, текучую ткань и набросил ее прямо на меня, когда я уже вжалась в узкую нишу за массивным книжным шкафом. Прохладная, невесомая материя окутала меня, мгновенно стирая из реальности. Звуки гостиной вдруг стали глухими, словно я оказалась под водой.  Джордж тут же прислонился спиной к шкафу, перекрывая собой узкий зазор ниши. Он стоял так близко, что я видела каждую ворсинку на его свитере и чувствовала исходящее от него тепло, но теперь нас разделяла невидимая преграда мантии. Мой амулет на груди бешено пульсировал, обжигая кожу сквозь блузку. Это был не страх перед профессором, а странный, лихорадочный ритм, который я не могла унять. В гостиную вошла Минерва Макгонагалл. В своём изумрудном плаще она выглядела воплощением суровой справедливости. Её строгий взгляд поверх очков-половинок медленно скользнул по комнате. Он остановился на Джордже, который с самым безмятежным видом разглядывал собственные ногти, будто происходящее вокруг его совершенно не касалось. Он стоял чуть впереди, незаметно загораживая меня от её взгляда. — Мистер Уизли, — голос Макгонагалл прозвучал как щелчок хлыста в наступившей тишине. Фред, застывший с подносом грязной посуды, невинно моргнул. — Я полагаю, торжества по случаю победы мистера Поттера должны иметь свои разумные временные рамки. Она сделала шаг вперёд, и её взгляд на секунду задержался на кресле, где я сидела всего мгновение назад. Моё чёрное пальто всё ещё лежало там, сиротливо сливаясь с тёмной обивкой гриффиндорской мебели. — И почему здесь так… жарко? — Макгонагалл подозрительно прищурилась, глядя прямо в нашу сторону. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Джордж стоял неподвижно, заслоняя нишу. Я чувствовала тепло его тела — слишком близко, слишком ощутимо. — Это всё камин, профессор! — быстро вставил Гарри, невольно загораживая собой наше укрытие. — Мы как раз собирались его погасить. — Надеюсь на это, мистер Поттер, — Макгонагалл ещё раз медленно оглядела комнату. Её взгляд снова скользнул к креслу. — И уберите этот чёрный ворох с кресла. Гриффиндор — не чулан для забытых вещей. Портрет захлопнулся за её спиной. Джордж мгновенно сорвал мантию, которой прикрывал нишу. Мы стояли в полумраке на расстоянии вытянутой руки. Его глаза в свете гаснущего камина казались почти чёрными. — Едва не попались, Романова, — прошептал он. Голос прозвучал непривычно серьёзно. — Твой амулет… он чуть не выдал нас. Сквозь ткань было видно свечение. Его взгляд на секунду задержался на изумруде. — Ты вся горишь. Я медленно подняла голову, пытаясь выровнять дыхание. И вдруг с неожиданной ясностью поняла: где-то между драконьим пламенем на арене и этим случайным укрытием в нише привычная холодная выдержка просто перестала работать. — Наказание! — я резко выпрямилась. Паника, которую не смог вызвать даже дракон, ледяной волной окатила меня изнутри. — Снейп… он назначил мне отработку в Зале Славы сразу после испытания! Я судорожно схватила пальто, на ходу пытаясь попасть рукой в рукав. Опоздать к декану Слизерина — это не просто выговор. Это прямой путь к исключению, особенно если он пронюхает, где именно я задержалась. — Эй, без паники, — Джордж мягко перехватил мои ладони, заставляя замереть. Его взгляд был на удивление спокойным. — Мы с Фредом мастера альтернативных маршрутов. Доставим тебя в Зал Славы быстрее, чем Снейп успеет взмахнуть своей сальной челкой. — Поможем! — отозвался Фред, уже что-то прикидывая в уме. — У нас припасена пара дымовых шашек. На случай, если Филч решит караулить за углом. — И я с вами, — добавил Гарри, решительно встряхивая мантию-невидимку. — В конце концов, это из-за меня ты здесь застряла. Гермиона, уже застегивающая пуговицы мантии, согласно кивнула: — Мы все пойдем. Рон, бери запасные фонари. Гарри — накрывай. — Нас шестеро.. мантии на всех не хватит! — прошипел Рон, лихорадочно запихивая в карманы остатки праздничных пирожков. — Мы будем выглядеть под ней как многоножка-переросток! — Ничего, — Джордж без лишних слов обхватил меня за талию, притягивая ближе, чтобы сэкономить место. — Прижмемся плотнее. Романова, не делай такое лицо. Это исключительно ради конспирации. Я лишь прикусила губу, чувствуя, как амулет буквально плавится от жара. Это было чистое безумие: чувствовать острый локоть Рона, слышать сосредоточенное сопение Гермионы и ощущать всем телом уверенную поддержку Джорджа. Мы начали медленно выскальзывать из гостиной. Симус Финниган, придерживая портрет Полной Дамы, восхищенно шикнул нам вслед: — Кстати, Анна! Твоя утренняя дуэль с северянами… это было чертовски эффектно! Я не успела ответить — нас уже втянул в себя темный коридор. Шесть пар ног, старающихся идти в унисон, превратили наш побег в подобие странного, ломаного танца. Каждый раз, когда мы проскальзывали мимо дремлющих портретов, мое сердце проваливалось куда-то в пятки, но рука Джорджа на талии не давала оступиться или сбиться с ритма. Когда мы наконец добрались до тяжелых дубовых дверей Зала Славы, коридор встретил нас звенящей, почти зловещей тишиной. Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым мерцанием догорающих свечей. — Хватай ветошь, Рон! Гермиона, вон тот кубок сорок пятого года выглядит так, будто его не чистили со времён основания школы! — шепотом командовал Джордж, уже вовсю натирая массивный щит собственным платком. Мы рассыпались по залу. Картина получилась почти сюрреалистичной: я в своем строгом пальто усердно полировала серебряную статуэтку ловца, а рядом Гарри, Рон и близнецы с неожиданным рвением драили вековые награды. Гермиона двигалась с точностью метронома, короткими кивками поправляя Рона, когда тот слишком сильно давил на хрупкую эмаль. — Знаешь, Романова, — выдохнул Джордж, оказавшись рядом со мной у витрины за выдающиеся успехи. — Чистить кубки в компании слизеринки — это определенно новый уровень наших приключений. Твой амулет сияет так, что нам скоро не понадобятся свечи. Я невольно улыбнулась. Кулон пульсировал ровным, радостным теплом. В этом общем деле, в заговорщицком шепоте и совместном нарушении правил было что-то, что окончательно стирало границы факультетов. — Тише, Уизли, — осадила я его, хотя в глазах у меня играла улыбка. — Иначе Снейп услышит твое бахвальство раньше, чем увидит блеск этого щита. Внезапно амулет на моей груди резко дернулся. Металл мгновенно остыл, обжигая кожу холодом — предвестник тяжелой, давящей магии. По коридору раздался сухой, мерный стук каблуков, который невозможно было спутать ни с чьим другим. — Снейп! — мой голос прозвучал как щелчок кнута. — Быстро. Прячьтесь. Ребята среагировали мгновенно. Гарри выхватил мантию-невидимку, и они впятером — Фред, Джордж, Рон, Гермиона и сам Гарри — лихорадочно втиснулись в узкую нишу за постаментом рыцарских доспехов, накрываясь серебристой тканью. В последнюю секунду Джордж успел бросить на меня быстрый, ободряющий взгляд. Я едва успела выпрямиться и сделать вид, что полностью поглощена работой, когда тяжелые двери Зала Славы со скрипом отворились. Северус Снейп вошел медленно, его мантия стелилась по каменному полу, точно темный дым. Он двигался почти бесшумно. Ребята в нише за доспехами замерли — я кожей чувствовала их оцепенение. Профессор остановился в центре зала, заложив руки за спину. Его взгляд медленно скользнул по рядам начищенного серебра, по блеску кубков и щитов… и наконец остановился на мне. — Мисс Романова… — его голос прозвучал тихо, вкрадчиво и сухо. — Я вижу, вы всё же соизволили явиться. Я полагал, что северная гордость помешает вам исполнить столь приземленное взыскание. Я выпрямилась, стараясь сохранить безупречную осанку, и невозмутимо отложила пропитанную воском тряпку. — Я здесь уже целую вечность, профессор, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Мой отец всегда говорил, что долги нужно отдавать вовремя, какими бы они ни были. Как видите, большая часть кубков уже приведена в надлежащий вид. Снейп прищурился. Его ноздри едва заметно раздулись, словно он пытался уловить в воздухе след гриффиндорского веселья, который я так отчаянно пыталась скрыть запахом полироли. Он неспешна двинулся вдоль витрин. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в моем сердце. Остановившись всего в паре дюймов от ниши, где под мантией затаились пятеро гриффиндорцев, он на мгновение замер. Тишина стала почти осязаемой. Я увидела, как его рука дернулась к палочке… но Снейп лишь холодно поправил манжету. — На сегодня достаточно, Романова, — процедил он наконец, оборачиваясь ко мне. — Можете идти. Но не обольщайтесь: остаток штрафных часов вы отработаете в моих подземельях. Я коротко кивнула и направилась к выходу. Схватившись за тяжелое кольцо двери, я замерла, давая ребятам шанс проскользнуть мимо Снейпа, пока он стоял спиной. — Мисс Романова, в чем дело? — ледяной тон профессора заставил меня похолодеть. — Почему вы держите дверь? Ждете, пока сюда ворвется сквозняк или ваше сибирское благоразумие? Я медленно повернула к нему голову, сохраняя маску абсолютного спокойствия, хотя внутри всё скручивалось от напряжения. Кулон на груди вибрировал, предупреждая: секунды на исходе. — Знаете, профессор… — начала я, краем глаза замечая едва заметное колыхание воздуха у своих ног. — Насчет утренней дуэли во дворе. Я сожалею. Было опрометчиво устраивать подобное на глазах всей школы. Видимо, я действительно позволила эмоциям взять верх над рассудком. Снейп замер. На его лице на мгновение отразилось искреннее, почти человеческое изумление. Чистосердечное раскаяние от Романовой было последним, что он ожидал услышать в этот час. И тут я почувствовала легкий, почти незаметный рывок за рукав пальто. Знак. Они вышли. Я тут же выпрямилась, и лицо мгновенно вернуло привычную невозмутимость. Жар амулета подсказал: «львы» в безопасности. — Доброй ночи, профессор, — бросила я и, не дожидаясь ответа, вышла в коридор. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась с глухим, окончательным стуком, отрезая меня от строгого взгляда Снейпа. Едва я отошла на несколько ярдов, из пустоты донесся восхищенный шепот Джорджа: — Романова, ты мастер актерского мастерства! — тихо хохотнул он. — «Я сожалею, профессор»… Я чуть не выдал нас смехом прямо под его носом! На развилке между башней и подземельями мантия приоткрылась. Пятеро ребят замерли в тесном кругу, тяжело дыша от адреналина. — Ну ты и даешь, Анна, — выдохнул Рон, утирая лоб. — Думал, Снейпа хватит от такой тирады. Гермиона одобрительно кивнула, а Гарри крепко сжал мое плечо: — Спасибо. За всё сегодня. Я вернула себе привычную выправку, но взгляд невольно задержался на Джордже. Это было немое прощание, полное невысказанных слов. Он мимолетно коснулся моей ладони — короткий разряд стал точкой в этой безумной ночи. — Расходимся, — скомандовал Фред. — Пока Филч не проснулся. Я проводила взглядом серебристую ткань, скрывшую гриффиндорцев, и начала спускаться в прохладную сырость Слизерина. Сказка закончилась — впереди ждали подземелья. В гостиной Слизерина было пусто. Камин почти догорел; редкие изумрудные искры лениво вспыхивали в груде пепла, отбрасывая дрожащие тени на кожаные кресла. Я прошла через зал бесшумно, ощущая, как подошвы сапог едва касаются ковра. Осторожно толкнув дверь, я вошла в спальню. Пэнси и Милисента, как оказалось, и не думали спать — они мгновенно выпрямились на постелях. — Романова! — Пэнси прищурилась, кутаясь в шелковый халат. — Ты где пропадала? Мы потеряли тебя в толпе у стадиона. Драко весь вечер рвал и метал, что ты испарилась. — Где тебя носило? — подхватила Милисента, подозрительно оглядывая мое запыленное пальто. — Уже второй час ночи. Я не спеша расстегнула пуговицы, вешая пальто на спинку стула с самым невозмутимым видом. — Отрабатывала взыскание, — спокойно отозвалась я, расшнуровывая ботинки. — Снейп перехватил меня ещё на выходе с трибун. Он не из тех, кто прощает потерю пятидесяти очков. — Прямо сразу? — Паркенсон недоверчиво хмыкнула. — Представь себе. Знаешь, сколько кубков в Зале Славы мне пришлось перемыть вручную? — я устало провела ладонью по лицу, имитируя изможденность. — До сих пор в глазах рябит от серебра и полироли. Профессор стоял над душой почти до полуночи. Подозрительность в глазах Милисенты сменилась привычным пренебрежением к школьным отработкам. — Бедняжка, — буркнула моя соседка, забираясь под одеяло. — Снейп в гневе хуже любого дракона… Сбросив одежду, я наконец прижала ладонь к амулету. Он был холодным, но под кожей ощущалось фантомное тепло Джорджа. Закрывая глаза, я уловила едва заметный аромат праздничных хлопушек и сливочного пива, всё ещё витавший в моих волосах. Это была тишина после шторма — спокойная, личная и теплая.