Русская красавица:Сердце Лютоволка

***

Прошла неделя — семь дней, которые окончательно перекроили карту моей жизни в Хогвартсе. То, что еще недавно казалось немыслимым святотатством, медленно превращалось в обыденность: мои завтраки под золотисто-алыми знаменами Гриффиндора больше не вызывали гробовой тишины, лишь приглушенный ропот, к которому я научилась быть глухой.  Слизеринцы, верные своей змеиной природе, теперь предпочитали шипеть исключительно в спину. Когда наши взгляды всё же сталкивались, я видела уже не ярость, а опасливое недоумение — они не знали, как классифицировать «северную принцессу», которая добровольно сменила гладкий шелк подземелий на грубую шерсть львиного логова.  Но настоящие перемены происходили не в расписании обедов, а в том, как менялось пространство между мной и Джорджем. Первая неловкость после бала — та самая покалывающая дистанция — начала таять. Наши взгляды обрели опасную уверенность, а прикосновения перестали быть случайными. Когда он передавал мне кубок с соком или помогал надеть мантию, в этом жесте рождалось нечто новое: тягучее, теплое и пугающе искреннее. Однако замок будто сговорился против нас: времени, чтобы остаться наедине, катастрофически не хватало.  Я жила в ритме Золотого Трио. Мы расходились в разные стороны лишь перед самым отбоем, когда тени в коридорах становились слишком длинными. Тревога из-за Метки и странных намеков Грюма постепенно уходила на второй план, вытесняемая насущными проблемами. Тьма, казалось, отступила, давая нам передышку.  Но была ли эта стабильность настоящей? Или мы просто привыкли ходить по краю пропасти, перестав смотреть вниз? Впереди Гарри ждало второе испытание. Текст загадки, спрятанный в завываниях золотого яйца, уже не был для нас секретом — мы знали, что ему придется спуститься на дно Черного озера. Но знание не давало спасения. Мы до одури спорили, перерывая горы книг в поисках способа не дать Поттеру захлебнуться в ледяной воде. Время утекало сквозь пальцы, как песок, а решение всё не давалось, заставляя нас проводить в библиотеке часы напролет.

***

Я неспешно покидала подземелья, стараясь напоследок насладиться тишиной, пока замок еще окончательно не проснулся. Каменная стена с глухим скрежетом встала на место, отсекая меня от промозглой сырости Слизерина, и я замерла. Прямо по курсу, привычно подпирая плечами кладку, маячило «Золотое трио».  — Вы уже здесь? — я вскинула брови, не в силах сдержать улыбку. — Еще немного, и Снейп выпишет вам пожизненную отработку просто за подозрительное топтание у своего порога. На вашем месте я бы поспешила в Большой зал.  — Скорее, он решит, что мы пытаемся взять его измором, — фыркнул Рон, отлипая от стены. — Мы просто решили, Романова, что вызволять тебя нужно до того, как твой факультет объявит карантин для всех, кто слишком часто улыбается гриффиндорцам.  — Очень героически с вашей стороны, — я рассмеялась, вливаясь в их тесную компанию. — Идемте, пока нас не обвинили в заговоре против тишины в коридорах.  Мы двинулись вверх по лестницам. Живое тепло этой компании мгновенно вытеснило остатки ночного холода, застрявшего в складках мантии. Настроение было необычайно легким — в такие утренние часы даже бесконечные ступени Хогвартса перестают казаться пыткой. Я всё еще тихо посмеивалась над очередной нелепой теорией Рона, чувствуя, как этот звук окончательно выметает из головы мрак подземелий.  Массивные двери Большого зала распахнулись, и мы вошли, принося с собой запах мороза и отголоски нашего смеха. Гул голосов и аромат свежей выпечки обрушились на нас уютным облаком. Не сбавляя шага, мы миновали слизеринские ряды — я даже не взглянула на их колючие, недовольные лица — и уверенно опустилась на скамью Гриффиндора прямо рядом с Джорджем.  Он тут же пододвинул ко мне тарелку с золотистыми тостами, над которыми еще дрожал прозрачный пар.  — Неужели кто-то рассмешил тебя раньше меня? — Джордж усмехнулся, красноречиво кивнув на мою улыбку. — Я начинаю ревновать к твоему хорошему настроению, если его автор не я. — Уизли, конкуренция у тебя сегодня серьезная, — я одарила его мимолетным, лукавым взглядом. — Но признаю, твое появление — всё же самый приятный момент начала дня.  — Ладно, с этим я могу жить, — он чуть наклонился ко мне, и в его голосе проскользнула та самая обволакивающая хрипотца. — Главное, что ты наконец-то перестала выглядеть так, будто собираешься проклясть весь этот замок. Давай просто поедим и… Он не договорил. Его рука под столом уверенно нашла мою. Пальцы, чуть шершавые и теплые, переплелись с моими, и по коже мгновенно пробежали мурашки, заставляя сердце пропустить удар. Наши взгляды встретились, и в этот миг весь Большой зал вдруг превратился в размытый, немой фон.  В этом моменте не было ничего, кроме его обезоруживающей уверенности и той мягкой волны, которая теперь накрывала меня целиком. — О Мерлин, — Рон с громким стуком уронил вилку в тарелку и выразительно закатил глаза к заколдованному потолку. — Вы серьезно сейчас это делаете? Прямо над яичницей?  Джордж даже не шелохнулся. Он лишь чуть крепче сжал мои пальцы под столом.  Фред, сидевший напротив, не спеша прожевал кусок бекона и с видом эксперта по международным отношениям откинулся на скамье.  — Оставь их, Ронни. Наш Фордж просто проверяет теорию магического магнетизма на практике. Ты только посмотри на него — он же сейчас искрить начнет.  Фред перевел на меня шельмовской взгляд и подмигнул:  — Ты поосторожнее с ним, Анна. Если в радиусе пяти метров у кого-то внезапно взорвется тыквенный сок или задымится мантия, мы будем знать, на кого вешать счет из «Зонко» — Братец, еще одно слово, и я подсыплю тебе в подушку твои же собственные «Ириски-гиперъязычки», — беззлобно отозвался Джордж.  — Видите? — Фред трагично обвел взглядом всех присутствующих, картинно прикладывая руку к груди. — Он уже перешел к прямым угрозам. Еще и нашим же собственным секретным оружием!   Уизли наконец нехотя отпустил мою руку, и я почувствовала, как по телу разливается волна чистосердечного смеха. Весь этот утренний шум, бубнёж Рона и подколы Фреда были именно тем «лекарством», в котором я так нуждалась. В зале воцарилась та уютная суета, когда звон вилок перемешивается с азартным обсуждением квиддича. Джордж то и дело пододвигал мне то черничный джем, то кувшин с соком, и каждое наше мимолетное столкновение локтями отзывалось внутри тихой радостью. В эти минуты казалось, что мы — просто обычные студенты, у которых впереди нет ничего страшнее скучных лекций или прогулки по заснеженному замку.  Но идиллия длилась ровно до того момента, пока Гермиона не отставила в сторону пустой кубок. Она захлопнула свой справочник, и этот резкий звук прозвучал как удар судейского молотка. — Всё, — отрезала она, и в её взгляде проступила та самая деловитая суровость, которая не сулила нам ничего, кроме бессонной ночи. — Время нежностей вышло. Сегодня после уроков мы возвращаемся в библиотеку. Я нашла упоминание о заклинаниях расширения легких в секции морского права, нужно всё проверить немедленно. — Что?! Опять?! — Рон едва не подавился ледяным яблочным соком, в ужасе глядя на подругу. — Мерлин, Гермиона, мы там скоро пустим корни! Я уже по запаху могу отличить пергамент пятнадцатого века от шестнадцатого.  Я едва подавила смешок, чувствуя, как лицо на мгновение светлеет от его искреннего отчаяния, но тут же заставила себя посерьезнеть:  — Рон, если мы хотим увидеть Гарри живым после второго испытания, нам придется стать почетными жителями читального зала. Мы обязаны что-нибудь найти. Я не позволю ему прыгнуть в это озеро, надеясь только на то, что у него внезапно вырастут жабры от страха.  Братья-загонщики синхронно поднялись, перекидывая сумки через плечи. Рядом со мной на секунду замер Джордж, и от его мантии, все еще хранившей едва уловимый дух костра и жженого сахара, повеял плотный, согревающий шлейф. Эта невидимая преграда напрочь вытеснила сквозняки, гулявшие под высокими сводами зала.  — Ладно, герои, — Фред небрежно отсалютовал нам двумя пальцами, но в его взгляде на миг промелькнула тень тревоги. — Удачи в ваших книжных раскопках. И ты, Романова, поаккуратнее с этими ребятами.  Он заговорщицки наклонился к моему уху, не заботясь о том, что его слышит весь стол:  — У них талант находить изощренные способы угробить себя до конца триместра. Гриффиндорское благородство — штука заразная, Романова. Не успеешь оглянуться, как сама полезешь спасать мир в компании этого вечно хмурого парня в очках. Уходя, Джордж едва ощутимо задел кончиками пальцев тыльную сторону моей ладони. Это мимолетное движение оставило после себя покалывающее эхо — безмолвное обещание встретиться позже. Братья Уизли зашагали к выходу, и за нашим столом мгновенно воцарилась пустота, подчеркнутая звоном остывающих чашек. В наступившей тишине голос Гарри прозвучал глухо.  — Спасибо, что так боретесь за мою жизнь, — на его лице проступила измученная, но искренняя улыбка. — Только если мы сейчас же не выдвинемся к Хагриду, нам придется выслушивать долгую лекцию о том, как вредно соплохвостам ждать завтрака. Рон, лениво собиравшийся подняться, замер на полпути и с коротким стоном уронил голову на руки.  — Соплохвосты! — выдохнул он, и в этом слове было столько вселенской скорби, будто его приговорили к пожизненному заключению в Азкабане. — Опять кормить этих вонючих, взрывающихся тварей. Я до последнего надеялся, что этот урок мне просто приснился.  — Ладно, Рон, всё не так плохо, — я встала, поправляя рукава джемпера. — На свежем воздухе думается лучше. Глядишь, именно в загонах нас и осенит.  — Ага, за исключением того, что мы добровольно выращиваем монстров, мечтающих оттяпать нам пальцы, — проворчал он, неохотно вылезая из-за скамьи вслед за нами. — Гриффиндорское благородство, говорите? По-моему, это просто коллективное безумие!  Мы двинулись к выходу. Легкий жар ладони всё еще напоминал о Джордже, но впереди уже маячил заснеженный двор и осознание того, что время для Гарри неумолимо истекает.  Кусачий воздух заставил нас поглубже спрятать носы в шарфы. Вместо привычной разноголосицы нас встретил лишь посвист ветра в арках и отчетливый скрип снега под ботинками. Мороз мгновенно пробрался под мантии, заставляя плечи невольно напрячься.  На опушке, залитой бледным зимним солнцем, уже резвились Джек и Клим. Белый и черный мех мелькали среди заснеженных кустов — волки самозабвенно тузили друг друга, взрывая лапами фонтаны колкой ледяной крошки. Они казались совершенно беззаботными, пока Клим на секунду не замер. Почуяв нас, он коротко прянул ушами и приветственно вильнул хвостом, а Джек вскинул морду, ловя ноздрями наш запах. Уизли, завидев их, инстинктивно сделал крюк в пару метров.  — О нет... — пробормотал Уизли, не сводя глаз с черно-белой кутерьмы у самой кромки леса. — Они уже навострили уши. Анна, скажи им, чтобы не использовали меня вместо тормозного пути в сугробе.  — Не бойся, Рон, — я усмехнулась, глядя, как волки с упоенным рычанием катятся кубарем, взметая целые облака искрящейся пыли. — Им сейчас не до тебя. У хижины уже высилась массивная фигура Хагрида. Его борода густо обросла инеем, превратив лесничего в подобие снежного человека, а из-за его спины доносился прерывистый скрежет когтей и глухие удары тяжелых панцирей о дерево. — Проходите, ребята! — зычно крикнул Хагрид, махнув огромной рукой в меховой рукавице. — Сегодня план боевой: надо набить этим красавцам брюхо, а то они с утра больно уж беспокойные. Видать, мороз им аппетит нагулял! Когда мы подошли к загонам, наш рыжий друг первым заглянул внутрь и тут же брезгливо отпрянул.  — Проклятье… — прохрипел Рон, пятясь. — Гарри, смотри. Их же стало… в два раза меньше?  Я заглянула через край, и к горлу тут же подкатил тяжелый ком. Внутри копошилось нечто невообразимое. Соплохвосты заметно раздались вширь, их сегментированные туловища обросли грязно-серой, склизкой коркой, но пугало другое: они буквально рвали друг друга на части. До нас донесся отчетливый хруст хитина, перемешанный с ядовитым шипением.  — Да, — Хагрид неловко поскреб затылок заскорузлыми пальцами, глядя на поредевшие ряды своих питомцев. — Видите ли, у них тут естественный отбор случился. Оказывается, им тесновато вместе. Начали, ну… пожирать друг друга. Остались только самые наглые.  — Самые сильные и голодные, — поправила я, наблюдая, как один из монстров с чавканьем вгрызается в хитиновый бок сородича. — Хагрид, ты уверен, что мы должны их кормить, а не бежать отсюда? — Да брось ты, Анна! — Великан бодро хлопнул в ладоши, отчего с его бороды посыпались снежные хлопья. — Разбирайте ведра. Сегодня у нас большая кормежка! Мы застыли перед загоном, медленно, с каким-то обреченным фатализмом натягивая жесткие перчатки из драконьей кожи. Грубая чешуя плотно обхватила пальцы, давая иллюзию защиты. Сгруппировались инстинктивно: я, Гарри, Рон и Гермиона встали плечом к плечу, а Невилл, бледный и явно ищущий поддержки, поспешил занять место рядом. Со стороны слизеринской компании послышались ехидные смешки. Пэнси что-то вкрадчиво шепнула Миллисенте, и та разразилась коротким, лающим хохотом, намеренно глядя мне в затылок.  Внутри меня будто щелкнул выключатель. Я резко развернулась, и мой голос, усиленный холодом, прозвучал с пугающим хладнокровием:  — Вас соплохвосты так рассмешили? Или вы просто пытаетесь скрыть свою трусость, обсуждая меня за спиной, пока эти твари не переключились на ваши лодыжки?  Лица девочек изменились в миг. Пэнси испуганно моргнула, а Миллисента вдруг проявила небывалый интерес к пустому ведро.  — Анна, не обращай внимания, — Гарри осторожно коснулся моего плеча, его ладонь в коже ощущалась тяжелой и теплой. — У нас тут проблема посерьезнее.  Он кивнул на ящик у наших ног. Похоже, нам достались самые «активные» экземпляры во всём классе. Внутри, в облаке вонючего пара, три зверя устроили настоящую гладиаторскую битву за кусок тухлой говяжьей печени.  Рон, зажав нос рукавом, с ужасом наблюдал, как один из монстров, издав звук, похожий на выстрел петарды, подлетел в воздух и приземлился на панцирь соседа. — Они что, теперь на реактивной тяге летают?! — проорал Уизли, в последний момент уворачиваясь от сгустка серой слизи. — Хагрид, это не животные, это живые гранаты!  Гермиона, вооружившись тяжелыми стальными щипцами, решительно шагнула к ближайшей клети.  — Рон, не ной! Помоги Гарри зафиксировать того, что с шипами. Анна, подстрахуй Невилла, он сейчас в обморок упадет.  Долгопупс и правда выглядел бледнее обычного. Его пальцы в толстых перчатках ходили ходуном, едва удерживая край тяжелой сети. Я встала рядом, подхватывая скользкую веревку. Ветер хлестнул по лицу, принося со стороны чащи густой, спокойный запах волчьего меха. Джек и Клим продолжали свою игру, и эта их дикая беззаботность странным образом придавала мне сил.  Тем временем у Слизерина дела шли не в пример хуже. Драко, тщетно пытаясь сохранить остатки достоинства, кончиком палочки брезгливо отодвигал от себя деревянный борт, который Хагрид пододвинул к их группе.  — Это возмутительно! — цедил Малфой, подбирая полу мантии, чтобы не испачкать её в липкой жиже. — От них разит, как от помойки в жаркий полдень. Мой отец…  — Твой отец, Драко, вряд ли обрадуется, если ты завалишь экзамен! — зычно перебил его лесничий. — А ну, бери ведро и корми! Они же голодные, как тролли после спячки! В этот момент самый крупный соплохвост в нашей загородке внезапно решил, что с него хватит «диеты». Он с такой силой впечатался в борт, что тот жалобно хрустнул. Невилл вскрикнул, набрасывая сеть, но монстр выдал серию оглушительных хлопков и, пробив снеговой бруствер, рванул на волю.  Я не успела сделать и вдоха, как Джек и Клим сорвались с места.  Черный и белый вихри промчались мимо нас, обдавая учеников каскадом колючего снега. Они не пытались укусить тварь — лишь кружили вокруг, точно опытные пастухи, отрезая пути к лесу. Соплохвост, дезориентированный напором, в панике вылетел из сугроба и с влажным шлепком приземлился прямо в ведро с печенью, которое держала Пэнси Паркинсон.  Брызги тухлятины разлетелись во все стороны, украсив мантии Слизерина «изысканным» узором. Пэнси взвизгнула так, что её, кажется, услышали в Астрономической башне. Обливаясь слезами, она принялась отчаянно стряхивать ошметки корма.  — Это лучшее, что я видел за всю неделю! — Рон согнулся пополам, едва не выронив щипцы.  — Джек, Клим, на место! — я свистнула, и волки, довольно щурясь на солнце, отпрыгнули от ведра девушки. Они явно наслаждались произведенным эффектом. Но соплохвост, оказавшийся в эпицентре тухлятины, сдаваться не собирался. Ошалев от вони, он выдал серию оглушительных хлопков и снарядом вылетел из ведра прямо на грудь Паркинсон. Пэнси пошатнулась и вместе с извивающимся монстром рухнула в снег.  — Помогите! Он меня сожрет! — её визг сорвался на ультразвук.  Хагрид бросился вперед, но тяжелые сапоги лишь глубже вязли в насте. «Беглец» уже выгнул хвост, готовясь к залпу искр прямо в лицо оцепеневшей девочке.  Реакция опередила мысли. Палочка сама прыгнула в руку, и хлесткий выпад разрезал морозный воздух:  — Импедимента!  Невидимый импульс ударил точно в цель. Соплохвост замер, словно наткнулся на прозрачную преграду, и в неестественном замедлении опустился на землю в паре дюймов от носа Пэнси.  Хагрид наконец добрался до них. Накрыв застывшую тварь пустой корзиной, он вытер пот со лба и примял ладонью взлохмаченную бороду. — Ну и выдержка, Анна! — пробасил лесничий, сияя от гордости. — Десять баллов Гриффин… э-э… — он запнулся, перехватив испепеляющий взгляд Малфоя, и виновато кашлянул в кулак. — В общем, отличная работа! Считай, спасла факультетскую честь и нос однокурсницы в придачу.  Слизеринцы, не дожидаясь продолжения, первыми рванули к замку. Пэнси, шмыгая носом и на ходу оттирая форму снегом, выглядела так, будто её пропустили через центрифугу с отходами. Мы не спеша двинулись следом.  — Слушайте, — рыжий друг, всё еще похихикивая, обернулся к нам. — Я готов кормить этих уродов хоть каждый день, если ты и дальше будешь так эффектно замораживать их прямо перед носом у выскочек. Твои волки и эта реакция — просто комбо года.  — Паркинсон в своем репертуаре, Рон, — усмешка сама собой тронула губы, а мороз тем временем окончательно забрался под воротник. — Ей всегда везло на подобные приключения.  У самого входа мы поравнялись с группой Малфоя. Драко, нарочито растягивая слова, вещал на весь коридор:  — …это не школа, а загон для скота! Мой отец добьется, чтобы этого лесного великана отправили обратно в пещеру к сородичам. Это просто опасно для жизни!  — Какой же придурок, — вполголоса проворчал Уизли, провожая его тяжелым взглядом. — Слушай, Анна, как ты вообще умудрялась находиться с ним рядом? Он же павлин, каких поискать.  Я мельком взглянула на напряженную спину Малфоя.  — Нуу..иногда он бывает нормальным. Если у него нет зрителей и нужды доказывать всем, что он принц подземелий, с ним даже можно поговорить.  Друзья остановились и уставились на меня так, будто я предложила им покормить соплохвоста с ладони.  — Не верим, — в один голос отрезали они.  — Ни единому слову в защиту этого блондина, — добавил Рон, качая головой. — Уж скорее Снейп начнет раздавать Гриффиндору бесплатные леденцы.  Короткий смех потонул в шуме вестибюля. Благословенное тепло замка тут же окутало нас, заставляя щеки гореть. Из Большого зала доносились соблазнительные ароматы обеда, но после недавних «ароматов» на выгоне аппетит испарился окончательно — Знаете, — Рон принюхался к собственному рукаву и морщился, — я всегда за еду, но сегодня желудок объявил бессрочную забастовку. Этот специфический запах, кажется, прописался у меня в носу. — Поддерживаю, — Гарри стянул очки и принялся тщательно вытирать стекла. — Обед явно лишний. Видеть не могу ничего, что хоть отдаленно напоминает мясо.  Гермиона, чья энергия только подпитывалась трудностями, таинственно понизила голос:  — Раз уж мы всё равно не идем есть, то могли бы прямо сейчас… — Она многозначительно кивнула в сторону лестницы.  — Нет! — в один голос отрезали мы втроем, не дав ей закончить.  Гермиона лишь разочарованно вздохнула, но спорить не стала. Мы отыскали свободную каменную лавку в пустом коридоре у высокого окна, где зимнее солнце еще слабо золотило подоконники, и осели на неё, вытянув гудящие от холода ноги.  — Ладно, — Гарри запустил пальцы в и без того взлохмаченные волосы, и в его голосе прорезалась настоящая паника. — Давайте без библиотеки, но прикинем здесь. Испытание завтра, ребята. Завтра! А у меня идей — полный ноль.  — Я всё еще настаиваю на Пузыреголовом заклинании, — Гермиона выпрямилась, мгновенно переходя в режим лекции. — Если хорошо отработать концентрацию, пузырь воздуха удержится достаточно долго. Это стандартная практика.  — Нет, Гермиона, для нашего озера это не вариант, — я отрицательно качнула головой, вспоминая суровые уроки отца. — Оно слишком глубокое, и давление воды там колоссальное. Одно случайное столкновение с гриндилоу или просто резкое движение — и сфера лопнет как мыльный пузырь. На такой глубине Гарри не успеет даже палочкой взмахнуть, чтобы наколдовать её заново. Это самоубийство.  — Анна права, — Гарри помрачнел, глядя в окно на серую гладь воды вдали. — В Сибири, в глубоких ледяных озерах, растут травы, способные на время превратить человека в нечто иное, — я задумчиво прикусила губу, глядя на свои замерзшие пальцы. — Там это обычное дело для охотников за жемчугом. Но есть ли подобные растения здесь, в Шотландии — вопрос. Местная флора капризна, а открытые секции библиотеки об этом молчат.  — Если они существуют, Снейп точно хранит их под семью замками, — хмуро отозвался Рон. — А у нас нет времени на ограбление века.  Едва я открыла рот, чтобы рассказать о настойках отца, как амулет под мантией уколол грудь резким, предупреждающим холодом. Мы замолчали, словно по сигналу невидимого дирижера.  По коридору шел Грюм. Его магический глаз беспрестанно рыскал в глазнице, то и дело замирая на нашей группе ярко-синим пятном. Стук протеза о каменные плиты выбивал сухой, зловещий ритм, эхом отдававшийся в самом основании черепа. Профессор не произнес ни слова, лишь полоснул по нам взглядом, проходя мимо.  — Идемте, — шепнул Гарри, когда тень Грюма скрылась за поворотом. — Пора на Трансфигурацию. Иначе Макгонагалл превратит нас в часы еще до того, как я успею утонуть.  Мы побросали вещи в сумки и двинулись к кабинету. Настроение было окончательно испорчено: присутствие профессора всегда оставляло после себя тревогу, а осознание того, что решение так и не найдено, давило на плечи всё сильнее. В кабинете царил тот особый порядок, который Макгонагалл устанавливала одним своим присутствием. Профессор медленно расхаживала между рядами, внимательно следя за каждым движением. Перед каждым из нас на парте скребла когтями по дереву небольшая пятнистая черепаха.  — Превращение живого существа требует абсолютного штиля в мыслях, — чеканила она, останавливаясь у моего стола. — Любое колебание воли — и результат будет плачевным. Приступайте.  Короткий взмах палочки — и на месте черепахи замер изящный фарфоровый чайник. Концентрация на задаче помогла на время вытеснить лишние мысли.  — Слушай, Анна, — шепнул Рон, осторожно тыкая свою подопытную пальцем. — Ты говорила про травы в Сибири… Что они меняют человека изнутри. Это что, получается, как трансфигурация, только биологическая? Типа… взлом организма?  — В точку, Рон. Это именно биологический взлом, — ответила я так же тихо, отвлекаясь от своего творения. — Растение дает телу команду перестроиться. Это куда надежнее внешних чар, которые могут развеяться и.. — Мисс Романова! Мистер Уизли! — голос Макгонагалл прозвучал сухо. Она остановилась у нашего стола. — Полагаю, дискуссия важнее практики? Еще одно замечание, и факультеты лишатся баллов.  По рядам Слизерина прокатился шепот и колкий смех. Паркинсон что-то вкрадчиво прошептала Крэббу, и тот глухо гоготнул, явно готовя язвительный выпад. Драко, сидевший впереди, даже не шелохнулся. Он окаменел, игнорируя голоса за спиной.  — Заткнись, Винсент, — негромко процедил он, и смех мгновенно оборвался. — Следи за своей черепахой, пока она не превратилась в груду осколков.  Крэбб тут же осекся. Малфой хранил ледяное молчание, не удостаивая нас вниманием. Я решила не дарить ему ответа и вместо этого спокойно подняла руку:  — Профессор, кажется, у мистера Гойла объект трансфигурации проявляет излишнюю самостоятельность.  Драко едва заметно вжал голову в плечи, но остался на месте. Творение Гойла — жутковатый гибрид из керамического носика и четырех лап — упорно перебирало конечностями, пытаясь дезертировать с парты. Ученики в зеленых галстуках засуетились, и Макгонагалл направилась к их ряду.  — Десять баллов со Слизерина за неаккуратное обращение с живым материалом! — сурово бросила она.  К концу занятия парты заполнились разнокалиберными чайниками, но результат Гарри заставил нас содрогнуться. Его творение было пузатым и фаянсовым, но оно… дышало. Тяжело и мерно, приподнимая крышку при каждом вдохе, словно внутри прятался крошечный зверь. Мой чайник на его фоне выглядел просто скучным куском глазурованного фарфора.  Профессор поправила очки, разглядывая «живой» сосуд. Едва уловимым движением палочки она вернула черепаху в естественное состояние. — Постарайтесь к следующему разу, мистер Поттер, чтобы ваша посуда не нуждалась в кислороде, — бесстрастно подытожила она, направляясь к своему столу. — Урок окончен. Свободны. Коридоры уже наполнились топотом и оживленной перекличкой: толпы голодных студентов стекались к Большому залу. — Знаете что? — Рон азартно принюхался к аромату жаркого, долетавшему из-за поворота. — Теперь я официально готов к еде! Тот инцидент с печенью наконец-то выветрился, уступив место здоровому голоду.  — Кто бы сомневался, — хмыкнул Гарри, хотя в голосе всё еще сквозило напряжение. — Твой желудок восстанавливается быстрее, чем у соплохвоста отрастает новый щиток.  — Эй, я вообще-то оправдаюсь! — Рон замахал руками. — Нам еще целую ночь над книгами чахнуть. На пустой желудок мозг отказывается воспринимать даже алфавит, не то что перерывать горы свитков. К тому же…  Он притормозил у лестницы, с тоской похлопав по своему переполненному ранцу.  — Эссе для Снейпа! Антидоты. Он явно решил: если мы испишем три фута пергамента, яд сам испугается и испарится. Оно же гигантское! Жизни не хватит, чтобы всё перечислить.  Губы тронула тень понимающей улыбки. Вечер обещал быть долгим: между попытками выудить из пыльных справочников хоть какую-то зацепку для Гарри и строчками о свойствах безоара предстояло совершить настоящий учебный подвиг. В главном чертоге стояла привычная гулкая суета, но за нашим краем стола атмосфера оставалась натянутой. Рон с завидным упорством уничтожал пирожки с почками, стараясь не отвлекаться. Гермиона же, отодвинув тарелку, умудрялась одновременно жевать овсяное печенье и скрипеть пером по пергаменту.  — Свойства козьего камня… — бормотала она, сверяясь с учебником. — Рон, передай соус. И не забудь дописать про антидот к яду латентной кобры, Снейп на этом помешан.  — Мы тут жизнь Гарри спасаем, а ты о кобрах, — прочавкал Рон, тянясь за добавкой. — Нам ещё три фута этого текста строчить, у меня уже пальцы не разгибаются.  Гарри, который к еде почти не притронулся, перестал сверлить взглядом дно своей чашки и резко поднял голову.  — Слушайте, — медленно произнес он, и в его глазах блеснула отчаянная догадка. — А если трансфигурация? Мы ведь только что её проходили. Что, если я попробую частично превратиться в рыбу? Ну, там, жабры или хвост...  Я отложила вилку, сосредоточив всё внимание на друге. Мысль была смелой, в духе Гриффиндора, но крайне рискованной.  — Идея неплоха, Гарри, но это не вариант, — голос прозвучал твердо. — Теоретически это возможно. Но ты сам видел сегодня наши чайники. Твоя черепаха дышала, но не стала полноценной посудой. Трансфигурация человека — это высший пилотаж, а у нас навыков маловато.  В памяти всплыли жуткие иллюстрации из справочников по магическим травмам.  — Можно застрять в промежуточном состоянии, — добавила я тише. — Оказаться на дне озера наполовину рыбой, которая не понимает, как пользоваться легкими. Ты просто захлебнешься прежде, чем превращение завершится.  — Верно, — Гермиона оторвалась от писанины, встревоженно глядя на Гарри. — Без мастера рядом это безумие. Нам нужно что-то готовое. Что-то, что сработает сразу.  Ужин прошел как в тумане. Пока Рон расправлялся с остатками пирогов, а перо Гермионы безостановочно выводило рецепты противоядий, я не сводила глаз с окна. Небо за стеклами наливалось густой, маслянистой синевой, а бледная полоска заката над верхушками леса окончательно потухла.  — Чуть не забыла! — Грейнджер вскочила, едва не опрокинув чернильницу. — В гостиной остался справочник по высшим трансформациям! Нужно за ним сбегать!  — Опять беготня... — Рон сокрушенно отложил еду и поднялся вслед за ней. — Ладно, идем. Гарри, ты как?  Поттер лишь молча кивнул. В сумерках зала его лицо казалось осунувшимся и землистым — на него давила эта бесконечный хаус и многоголосие вокруг.  — Идите, — я коротко коснулась плеча Гермионы, чувствуя, как стены начинают на меня давить. — Хочу немного проветрить голову. Запахи этого дня уже путают мысли. Встречаемся в библиотеке через двадцать минут. Ни секундой позже.  Ребята направились к лестницам, а я развернулась в противоположную сторону. Покинув здание, я сделала несколько шагов по ломкой ледяной корке и... обомлела. На самой границе света, там, где каменные плиты сменялись заснеженным склоном, застыли два силуэта. Джек и Клим. Они больше не играли... Волки сидели вплотную друг к другу, обратив морды к замку, а их глаза в холодном сиянии луны переливались, как пестрые опалы. Они подошли почти к самым стенам. Так близко, что я видела пар, вырывающийся из их пастей при каждом вдохе.  — Гуляешь в одиночестве, ледяная принцесса? — негромкий, чуть хрипловатый голос раздался совсем рядом.  Я вздрогнула и обернулась. Джордж стоял у колонны, небрежно набросив мантию поверх школьного свитера. В его взгляде читалось неприкрытое беспокойство. Он подошел ближе, проследил за моим взором и тоже замер, вглядываясь в неподвижных хищников.  — Что это с ними? — вполголоса спросил он, бережно коснувшись моего локтя. — Они сидят так уже минут десять. Будто ждут сигнала... или...  — Похоже… они меня охраняют, Джордж, — ответила я. Амулет на груди отозвался на присутствие волков глубокой, защитной пульсацией. — После встречи с Грюмом их инстинкты на пределе. Они чуют, что замок перестал быть безопасным.  Джордж нахмурился, и его пальцы крепче сжали мою руку.  — Значит, они не ошибаются, — прошептал он, не сводя глаз с алмазного сияния в темноте. — Даже звери понимают, что здесь стало слишком много теней. Но пока я рядом, им придется потесниться в очереди на твою охрану.  Я посмотрела на него — в этих словах не было шутки, только спокойная, мужская решимость.  — Надеюсь, Джордж, что это не понадобится... — я отвела взгляд от двух контрастных призраков, припавших к подножию стен, и моё лицо вмиг стало пронзительно серьезным. — Надеюсь, что мы все просто ошибаемся и ищем врагов там, где их нет.  Джордж неотрывно всматривался в мои черты. Он медленно поднял руку и осторожно, едва касаясь, провел пальцем по моей переносице, словно пытаясь разгладить невидимую складку тревоги.  — Эй, ну нет, — негромко произнес он, и в его голосе проскользнула такая обезоруживающая нежность, что амулет на груди замер. — Этому лицу совершенно не идет чрезмерная серьезность. И уж тем более — печаль. Не заставляй своих охранников нервничать еще больше, принцесса.  Я почувствовала, как к щекам приливает тепло, и будто преодолевая невидимое притяжение, сделала шаг назад, освобождая свою руку из его ладони.  — Мне пора идти, Джордж, — я на замялась, ощущая, как хлёсткий вечерний холодок мгновенно вклинивается между нами. — Ребята ждут в библиотеке. Если я опоздаю хотя бы на минуту, Гермиона начнет лекцию о пунктуальности.  На секунду обернувшись, я искренне улыбнулась ему — той самой улыбкой, которую берегла только для этого рыжего загонщика.  — Вот так гораздо лучше, — Джордж подмигнул мне, и в его глазах снова заплясали привычные озорные искорки. Я влетела в библиотеку, когда тяжелые напольные часы в коридоре как раз отбивали положенное время. Мадам Пинс одарила меня таким взглядом, будто я посмела притащить в её святилище запрещенный артефакт, но я лишь ускорила шаг, скрываясь за стеллажами.  Наш привычный стол в самом дальнем углу напоминал место крушения книжного магазина. Гарри, Рон и Гермиона буквально исчезли за баррикадами из пыльных фолиантов.  — Ты опоздала на три минуты! — процедила Гермиона, не поднимая глаз от свитка. Её перо лихорадочно скрипело, вычеркивая очередное заклинание.  — Зато теперь я хотя бы соображаю, — я опустилась на край скамьи, вдыхая густой, застоявшийся запах старой бумаги и чернил. — Ну что, есть прогресс?  — Если под прогрессом ты понимаешь осознание того, что завтра Гарри станет самым знаменитым утопленником столетия, то да, мы продвинулись, — мрачно отозвался Рон. Он подпирал голову кулаками, обреченно глядя на свое эссе по антидотам. — Я уже готов сам выпить какой-нибудь яд, лишь бы Снейп отвязался от нас.  Гарри молчал. Он меланхолично перелистывал страницы «Пособия по трансфигурации», и по тому, как напряглись его плечи, я видела — он на пределе.  — Гарри, эй, — я мягко коснулась его предплечья. — Мы найдем выход. Обязаны.  — Завтра в девять утра, Анна, — тихо произнес он, наконец поднимая на меня глаза. — В девять утра я должен войти в воду. И пока мой единственный план — задержать дыхание и надеяться, что русалки сжалятся. Время в библиотеке застыло, превратившись в неподвижный, изнуряющий омут. Огарки свечей на нашем столе оплывали, застывая уродливыми восковыми слезами, а едкий дым фитилей, казалось, пропитал саму кожу. Мы вчитывались в мелкий шрифт до рези в глазах, переворачивали страницу за страницей, но ответы ускользали, как дым на ветру.  — Это… это не то, — в сотый раз прошептала Гермиона. Её голос, обычно такой звонкий, сейчас звучал тускло и надтреснуто.  Она выглядела истерзанной: волосы окончательно спутались, на щеке темнело чернильное пятно, а взгляд лихорадочно метался по строчкам «Древних тайн водного мира». Даже её легендарная энергия дала сбой.  Справа донесся мерный, едва слышный звук. Мы с Гарри одновременно повернули головы. Рон, уткнувшись лбом в раскрытый «Справочник по средиземноморским водным растениям», окончательно сдался. Его плечи ритмично вздымались, и из-под копны рыжих волос доносилось тихое, беззаботное сопение. В этой плотной, давящей тишине оно прозвучало почти как вызов нашей общей панике.  — Счастливец, — горько усмехнулся Гарри, даже не пытаясь его разбудить.  Сам он сидел, сцепив пальцы в замок. Перед ним лежал чистый лист пергамента — он так и не начал эссе для Снейпа. Да и какой смысл писать об антидотах, если завтра единственным нужным ему «лекарством» станет обычный вдох?  — Анна, — он повернулся ко мне, и в его глазах, обычно таких ярких, я увидела серую пелену безнадежности. — Мы пересмотрели всё. Даже сказки барда Бидля. Ничего.  Я коснулась его ледяных пальцев. Амулет на моей груди молчал, словно тоже выбился из сил.  — Еще есть время, Гарри. Несколько часов. Мы не закроем ни одной книги, пока...  — Пока солнце не взойдет? — он невесело хмыкнул, глядя в черное окно. — Оно взойдет через пять часов, Анна. И тогда сказка закончится.  В библиотеке воцарилось такое беспросветное безмолвие, что было слышно, как в дальнем углу шуршит крыльями какая-то заблудившаяся ночная бабочка, обреченно бьющаяся о стекло в поисках выхода. — Я посмотрю ещё на той полке, в самом углу... — прошептала я. От усталости перед глазами плыли мутные пятна. — Вдруг мы что-то упустили в секции гидромантии.  Стоило мне сделать шаг в густую тень стеллажей, как тишину библиотеки вспорол резкий хлопок.  Я отпрянула, едва не опрокинув стопку фолиантов. Рон подскочил на месте, дико озираясь, а Гермиона выронила перо, оставив на бумаге жирную кляксу. Прямо перед нами возникло крошечное существо с огромными глазами-блюдцами.  На его голове гордо возвышался вязаный чехол для чайника, увенчанный помпоном, а на голой тощей груди красовался широкий, нелепо яркий галстук. Довершали образ короткие детские шорты для плавания и разные носки, надетые на тонкие, как прутики, ноги.  — Добби? — выдохнул Гарри, вглядываясь в нежданного гостя сквозь запотевшие очки.  Я затаила дыхание, пытаясь унять бешеный ритм сердца. В памяти всплыли рассказы Гермионы об освобожденном домовике Малфоев.  — Подожди... — я сделала осторожный шаг вперед, разглядывая его удивительный наряд. — Ты тот знаменитый Добби? Который вяжет самые необычные носки в Хогвартсе?  Эльф просиял. Его огромные уши затрепетали, и он низко поклонился, едва не коснувшись длинным носом ботинок Гарри.  — Добби очень приятно, мисс, что вы помните о его скромном хобби! — пропищал он. Его голос в спящем зале прозвучал оглушительно громко. — Но Добби пришел не за носками. Добби пришел помочь Гарри Поттеру! Добби слышал, что Гарри Поттеру грозит беда!  Мы оцепенели, боясь спугнуть это видение. В пять часов утра, когда надежда почти испарилась, этот маленький модник казался ангелом-спасителем.  — Помочь? — Гарри подался вперед, и в его взгляде впервые за ночь вспыхнул живой интерес. Добби медленно разжал крошечный кулак. На его ладони лежал бесформенный, склизкий комок серо-зеленого цвета, напоминающий пучок переплетенных крысиных хвостов. От него исходил резкий, солоноватый запах тины.  Я подалась вперед, вглядываясь в это малопривлекательное нечто, и почувствовала, как сознание цепляет забытые обрывки сибирских легенд о водяных травах.  — Жабросли? — ахнула я, не веря своим глазам. — Добби… Но откуда? Как ты узнал?  Огромные глаза эльфа заблестели в свете догорающих свечей.  — Добби слышал, мисс! — пропищал он, испуганно оглядываясь на темные стеллажи. — Добби подслушал разговор в учительской! Профессора обсуждали завтрашнее испытание… Один профессор говорил, что жабросли могли бы помочь Гарри Поттеру, но их слишком трудно достать!  Гарри сидел в оцепенении, переводя взгляд с эльфа на склизкий комок.   — Но где ты их нашел, Добби? — севшим голосом спросил он. — Невилл говорил, что это редчайшая вещь…  Домовик замялся, его взгляд забегал по столу. Затем он с неожиданной прытью запрыгнул прямо на гору наших книг и, понизив голос до заговорщицкого шепота, произнес:  — Добби пришлось взять их у профессора Снейпа, сэр! В его личной кладовой! Добби знал, что Гарри Поттеру они нужнее!  В библиотеке воцарилось ошеломленное молчание. Рон и Гермиона окаменели, осознавая масштаб кражи, которую только что совершил этот крошечный эльф в чехле для чайника и галстуке.  Я молчала несколько секунд, глядя на ошарашенное лицо Гарри, а затем… не выдержала. Громкий, искренний смех вырвался из груди, распугивая книжную пыль. Эта ситуация была настолько нелепой и в то же время блестящей в своей ироничности, что я просто не могла остановиться. — Поттер! — выдавила я, пытаясь перевести дыхание. — Это же просто гениально. Снейп и так всю неделю сверлил нас взглядом, подозревая в краже ингредиентов… Поздравляю! Теперь его обвинения хотя бы перестанут быть ложными!  Гарри коротко усмехнулся, а Рон, наконец придя в себя, нервно фыркнул.  — Да уж, — пробормотал Уизли, с опаской косясь на жабросли. — Если Снейп узнает, он превратит нас всех в добавки для своего следующего зелья. Но, кажется, это наш единственный билет на завтрашний заплыв.  — Добби рад помочь друзьям Гарри Поттера! — заверещал эльф, и его глаза наполнились слезами преданности. — Но Добби пора! Добби нельзя долго мелькать на верхних этажах, пока замок спит!  Не успели мы вымолвить и слова благодарности, как раздался второй хлесткий звук, и домовик в своем нелепом наряде мгновенно растворился в воздухе. Он оставил после себя лишь слабый илистый душок. — Домовик… он работает здесь, в школе? — я в замешательстве моргнула, глядя на пустое место, где только что стоял эльф.  — Да, на кухне, — отозвался Гарри, не сводя глаз со своей ладони, где лежал скользкий комок жаброслей. — Дамблдор пристроил его туда, когда Добби стал свободным.  — Удивительное создание, — я покачала головой. Ледяной ком паники в груди наконец начал таять. — Боюсь представить, что бы мы делали без его страсти к «заимствованиям» во благо друзей.  — Жаль, что он не пришел на пару часов раньше, — пробубнил Рон, подавляя затяжной зевок. Его глаза окончательно слипались. — Сэкономили бы вечность на этой гидродинамике. Идемте спать, пока я не отключился прямо на ходу.  — А порядок?! — Гермиона панически обвела взглядом горы книг и раскиданные перья. — Мы не можем оставить всё в таком виде, мадам Пинс нас завтра живьем закопает!  Рон посмотрел на неё так, будто она предложила ему прямо сейчас сдать экзамен по Ж.А.Б.А. Я лишь слабо улыбнулась и выхватила палочку.  — Спокойно, Гермиона. Я приберу.  Широкий, плавный взмах руки — и всё мое внимание сосредоточилось на образе идеального порядка. — Локомотор Либри!  Книги с шелестом взмыли в воздух, выстраиваясь в ровные стопки и разлетаясь по своим местам на полках. Перья сами нырнули в чернильницы, а свитки аккуратно свернулись. Через несколько секунд стол был девственно чист, словно здесь и не было ночного штаба по спасению Поттера.  — Иногда я забываю, как удобно дружить с ведьмой, у которой чары слушаются даже в пять утра, — пробормотал Рон, растирая затекшую шею. Мы покинули библиотеку, стараясь ступать как можно тише по каменным плитам. Двери за нашими спинами закрылись с едва слышным вздохом, оставляя мир пыльных фолиантов и ночных бдений позади.  У развилки, где лестницы вели вверх к гриффиндорской башне и вниз — к прохладному сумраку подземелий, мы остановились.  — Поспи хоть пару часов, Гарри, — негромко произнесла я, глядя на его изможденное лицо. — Теперь у тебя есть шанс. Не упусти его.  — Постараюсь, — он коротко кивнул, прижимая руку к карману со склизким свертком. — До встречи на берегу, Анна.  Рон и Гермиона устало помахали мне, увлекая друга за собой. Я осталась одна в пустом переходе. Прохлада камня мгновенно окутала, возвращая меня в реальность Слизерина.  Я медленно спускалась, и собственный шаг казался сейчас слишком отчетливым, почти разоблачающим. Мысли упорно возвращались к одному: Добби. Крошечный эльф, который так вовремя подслушал нужную информацию и так удачно обнес кладовую самого осторожного профессора в школе.  Подозрительно просто. Опасно вовремя. Словно кто-то невидимый, стоящий за кулисами Турнира, просто вложил решение нам в руки, устав наблюдать за бесплодными поисками. В Хогвартсе ничего не случалось само по себе — я выучила этот урок еще в первый день.  За узким окном-бойницей небо начало едва заметно светлеть, приобретая стальной оттенок. Зыбкий ночной покой окончательно развеялся, уступая место суровой реальности Черного озера.  Пальцы коснулись амулета на груди — он оставался холодным и безмолвным, словно тоже ждал развязки этого испытания. В девять ноль-ноль вода примет Гарри, а вместе с ним — и наши надежды на то, что этот Турнир останется честным состязанием.  Короткий шаг в темноту коридора, ведущего к гостиной, и я окончательно погрузилась в предчувствие утра, которое должно было либо решить всё, либо запутать еще сильнее.