Русская красавица:Сердце Лютоволка

Сон выдался рваным, изматывающим. Я словно пыталась выплыть на поверхность из того самого вязкого омута, в который превратилось время в библиотеке. Стоило открыть глаза, как в спальню Слизерина хлынула густая, давящая тишина. Голова ощущалась налитой свинцом, а веки — чугунными.  Превозмогая слабость, я села и опустила ноги на пол. Едва ступни коснулись ледяного камня, по телу пробежала хлесткая дрожь. Промозглая сырость подземелий сработала эффективнее любого зелья, мгновенно вырывая сознание из липких остатков дремоты.  Взгляд скользнул по комнате: заправленные кровати Панси и Миллисенты объясняли, почему здесь так безлюдно.  — Мерлин... — сорвалось с губ, едва я сверилась с часами.  До начала испытания оставалось совсем немного времени. В груди противно заныло — то ли от изнурительного недосыпа, то ли от того самого предчувствия, которое пустило корни в душе еще ночью. Сказка подошла к концу. Наступило время Черного озера.  Я одевалась в какой-то неистовой спешке. Онемевшие пальцы плохо слушались, цеплялись за ткань и никак не могли совладать с упрямой молнией на брюках. Накинув лисью шубу, я вылетела из спальни.  Коридоры Хогвартса встретили обманчивым спокойствием, но воздух вибрировал от напряжения. Ученики, сбиваясь в небольшие группы, поспешно двигались в одну сторону — к выходу из замка.  Я влилась в этот поток. Мех шубы приятно грел, но внутри всё равно всё заледенело от страха опоздать. Озёрный ветер хлынул навстречу, едва я переступил порог.Ноги сами перешли на бег, лавируя в толпе. Гравий сухо хрустел под сапогами, а разреженный утренний эфир обжигал горло при каждом вдохе. Взгляд цепко шарил по людям, выхватывая знакомые очертания. И вот, когда склон начал плавно уходить к воде, впереди показалась взъерошенная макушка Гарри. Он стоял чуть поодаль от основного потока, словно отгородившись от чужого веселья невидимой стеной. — Гарри! — окликнула я его, сокращая расстояние и совершенно не заботясь о том, как моя спешка выглядит со стороны.  — Анна! — Поттер обернулся на мой голос, и в этом коротком возгласе прозвучало такое отчаянное облегчение, что сердце болезненно сжалось.  Подойдя почти вплотную, я игнорировала суету и пронизывающий ветер, яростно ерошивший мех на моих плечах.  — Поттер, скажи честно… — в суровом свете февраля его лицо, отливавшее алебастровой бледностью, казалось почти острым, а глаза за стеклами очков — огромными. — Усталость позволила тебе сомкнуть веки хоть на миг? Или ты всю ночь караулил этот сверток?  Гарри коснулся лба и едва заметно поморщился. В ту же секунду амулет на моей груди отозвался тихим, тягучим холодом, медленно растекающимся по коже.  — Снова шрам, да? — негромко спросила я. — Пустяки, — он отмахнулся, еще крепче сжимая жабросли, но я видела, как дрогнули его губы.  Я понимала: нет, не пустяки. Но промолчала, не желая лишать его последних крох спокойствия перед испытанием.  Гарри отвернулся, не сводя взора с золотисто-красных трибун, которые впереди уже вскипали разношерстным морем шарфов и флагов. С той стороны доносился штормовой рокот, заставлявший содрогаться сам воздух над неподвижной водой. Я снова окинула взглядом многоголосую массу студентов, тщетно выискивая лица друзей среди сотен ярких пятен. — А где Рон и Гермиона? — я нахмурилась, чувствуя, как внутри натягивается тонкая, звенящая струна. — Они должны быть рядом.  — Не знаю, — Гарри лихорадочно огляделся, и в его голосе просквозила острая тревога. — В спальне было пусто, когда я вскочил. И в гостиной никого. Я думал, они уже здесь, заняли места поближе к берегу, но… Анна, их нигде нет! Я пристально посмотрела на него, стараясь скрыть собственное замешательство. — Странно. Они бы ни за что не пропустили старт. — Моя ладонь ободряюще легла на его плечо, пытаясь передать хоть каплю уверенности. — Наверняка они пробрались на лучшие места. Идем. Не заставляй судей ждать.  Из морозных теней за нашими спинами неслышно выскользнули волки. Они заняли привычные места рядом, окутывая аурой дикой, хищной защиты.  Стоило нам выйти на открытое пространство, как истинный масштаб происходящего обрушился на нас сокрушительной волной. Черное зеркало воды, обычно застывшее в мрачном покое, сегодня превратилось в бурлящий котел из ожиданий и страха. Берега скрылись под высокими ярусами помостов, чьи червонные шпили, казалось, вонзались в низкое серое небо. Эти громады жили своей жизнью, пульсируя в такт бешеному ритму сотен сердец и выкриков, которые сливались в единый, торжествующий клич.  В этой неразберихе к нам протиснулись две рыжие макушки. Фред и Джордж выглядели на редкость деловито: в руках они сжимали блокноты и тугие кожаные кошельки, в которых заманчиво позвякивало тяжелое золото.  — Делайте ваши ставки, леди и джентльмены! — весело провозгласил Фред. — Кто первым коснется дна? Кто выберется обратно последним?  Я приподняла бровь, глядя на их азартные лица.  — Вас что, Бэгмен вдохновил? — спросила я, иронично качнув головой. — Он единственный, кто готов превратить смертельный риск в тотализатор.  — О, Бэгмен — дилетант, — подмигнул мне Джордж. — Мы просто даем людям шанс подсластить ожидание.  Гарри вдруг остановился. Он перевел взгляд с зажатых в их руках кошельков на близнецов, и в его голосе проскользнула горечь:  — Они что… серьезно ставят на то, кто из нас выживет там, внизу, а кто — нет?  По его плечам пробежала дрожь, и я тут же шагнула ближе, перехватывая его взгляд.  — Гарри, конечно же нет! — мой тон звучал максимально твердо. — Они ставят на победу. И я уверена, что на твою сегодня заключено больше всего пари.  Близнецы согласно закивали, и Джордж на секунду задержал на мне внимательный взгляд, прежде чем их снова поглотил неумолимый водоворот толпы.  Движение вперед больше не требовало усилий: два моих полюса — смоляной и кипенно-белый — не просто шли рядом, а буквально вгрызались в толпу. Студенты испуганно шарахались в стороны, пока звери расчищали путь своими мощными телами. Но стоило нам ступить на дощатый настил причала, как суета осталась позади, а хищники замерли по обе стороны, превратившись в монолитный, пугающий конвой.  У самого края вкрадчивый плеск воды о сваи напоминал о том, что дальше — только густая ртутная тяжесть и неизвестность. Гарри в последний раз коснулся кармана, проверяя, на месте ли влажный, студенистый комок.  — Поттер, — я позвала его, заставляя вынырнуть из оцепенения.  Моя ладонь крепко, почти до боли, сжала его предплечье. В этот жест удалось вложить всё то спокойствие, которого самой мне сейчас катастрофически не хватало.  — Удачи. И помни: ты одолел дракона, а вода… вода — просто еще одна стихия, которая тебе покорится. Жду тебя здесь через час. С победой. Гарри коротко кивнул. Его взгляд на мгновение прояснился, в нем проступила стальная решимость. Я разжала пальцы и, не оборачиваясь, устремилась прочь от судейского стола — туда, где над берегом неистово вскипал пламенеющий человеческий океан.  Мои безмолвные стражи, словно почуяв смену направления, синхронно развернулись вслед за мной. Нам пришлось буквально прорезать плотные ряды студентов, которые уже вовсю безумствовали, вскидывая расписанные полотнища и выкликая имя своего чемпиона.  Моё появление в этой бушующей стихии напоминало вторжение чужеродного клинка: под надзором клыкастых спутников толпа внизу невольно расступалась, давая нам дорогу. Но у самых ступеней трибун людской затор стал почти непреодолимым. Гул здесь был оглушительным, пока знакомый, чуть хрипловатый голос не прорезал этот хаос над самым моим ухом:  — Пропустите леди!  Джордж, перевесившись через перила, ловко подхватил меня под локоть, помогая взобраться на верхний ярус, где они с братом уже обустроили свой «командный пункт». — Мы приберегли тебе лучшее место, принцесса, — прошептал он, усаживая меня рядом так, чтобы я оказалась под защитой его плеча.  — Ну что, — тут же вклинился Фред, лукаво прищурившись и вскидывая блокнот, — сделаешь ставку на своего подопечного? Отсюда видно каждое движение Бэгмена, коэффициенты растут!  Я устроилась на узкой скамье, чувствуя, как мои хищники укладываются у ног, заставляя окружающих студентов опасливо тесниться.  — Моя ставка уже сделана, Фред, — ответила я, не сводя глаз с одинокого силуэта Гарри у самой воды. — И это не золото.  С высоты трибун чемпионы казались совсем крошечными на фоне непроницаемой малахитовой глуби. Я видела Седрика Диггори — он стоял прямо, расправив плечи, и даже отсюда была заметна его уверенная улыбка, адресованная друзьям. Рядом с ним, кутаясь в тяжелую меховую накидку, замер Виктор Крам. Его взгляд был прикован к поверхности с такой сосредоточенностью, словно он уже мысленно пронзал толщу воды. Флэр Делакур сохраняла изящество даже в облегающем костюме для плавания, но то, как она то и дело поправляла светлые пряди, предательски выдавало её страх.  И, наконец, Гарри. Он казался самым хрупким в ряду чемпионов, но в его позе больше не осталось и следа той ночной беспомощности.  Где-то в недрах моего сознания медленно поднималось нечто, чему я не могла подобрать имени — не страх и не простая тревога… что-то более весомое. Глухое. Первобытное.  Предчувствие невидимым обручем сдавило грудь, мешая сделать полноценный вдох. В этот миг амулет под мехом шубы коротко отозвался — знакомым, едва заметным пульсом прохлады. Я замерла, невольно прижав ладонь к груди. Пульсация была мимолетной, почти призрачной, но её хватило, чтобы осознать: сегодня всё пойдет не так просто, как должно. Древняя магия озера будто затаилась, готовя ловушку, о которой не догадывались ни судьи, ни ликующие трибуны.  — Эй, ты чего? — Джордж заметил мою внезапную неподвижность и легонько толкнул в плечо. — Переживаешь, что Поттер забудет, как махать ногами? Я заставила себя расслабить пальцы, чувствуя, как хладное касание амулета всё еще тянет кожу. — Просто... смотрю, — глухо отозвалась я, не в силах отвести взор от Гарри. — Сегодня вода кажется слишком черной. Даже для этого места. Когда Дамблдор поднялся, затихли даже самые отчаянные спорщики. В наступившей пустоте отчетливо слышалось, как колкий ветер перебирает воротники курток, и даже то, как у самого берега с сухим хрустом лопается тонкая корка льда. Директор коснулся кончиком палочки горла. — Сонорус!  Его голос раскатился над зеркальной гладью, подобно отдаленному раскату грома: — Чемпионы обязаны вернуть то, что у них отняли. У них есть ровно один час. Шестьдесят минут!  Дамблдор опустился на место, и вперед выступил Людо Бэгмен в своей ослепительно-шафранной мантии. Он вскинул руку, и в ту же секунду морозный эфир разорвал оглушительный пушечный залп. Эхо гулко покатилось по горным склонам, а сектора взорвались яростным ревом. Седрик, Крам и Флэр синхронно бросились в стихию. Но Гарри… Гарри застыл на самом краю. Я видела, как дрожали его пальцы, когда он поднес к губам слизистую плоть жаброслей. Он сморщился, заталкивая в рот серую массу, и тут же моё собственное горло отозвалось резкой судорогой. Я будто сама ощутила этот тошнотворный, солоноватый вкус Поттер прыгнул.  Наступила мертвая тишина. Секунда, вторая... Ни всплеска, ни малейшего движения. Только круги, лениво расходящиеся по поверхности. — Давай, Гарри... — беззвучно, одними губами произнесла я.  И в мгновение ока вода взорвалась мириадами брызг. Поттер стремительно вылетел на поверхность, жадно хватая ртом воздух. Теперь на его шее отчетливо пульсировали жабры, а во взгляде горело дикое, пьянящее торжество.  — Есть! — его ликующий крик расколол тишину над берегом, и ряды Гриффиндора буквально обезумели от восторга. Я не выдержала и вместе со всеми потонула в громе аплодисментов. По телу разлилось обжигающее облегчение — сработало! После того как Гарри скрылся в чернильной глубине, суматоха начала оседать, сменяясь вязким, изматывающим ожиданием. Время замерло. Я облокотилась на поручень, стараясь унять дрожь в пальцах.  Внимание невольно скользнуло к судейскому столу. Грозный Глаз Грюм в очередной раз приложился к фляге. Он сделал жадный глоток, и его изуродованное лицо на секунду исказилось, словно от невыносимой горечи.  — Как думаете, — я обернулась к близнецам, пытаясь отогнать дурные мысли, — что он вечно потягивает из этой фляги? Грюм с ней не расстается даже на уроках.  Фред и Джордж синхронно переглянулись с идентичными плутовскими улыбками. — О, принцесса, вряд ли это тыквенный сок, — усмехнулся Джордж, поправляя шарф. — Судя по его нраву, там либо настойка на драконьих когтях, либо концентрированный оптимизм. — Хотя, учитывая, как он вздрагивает от каждого шороха, — вставил Фред, — я бы поставил на что-то покрепче сливочного пива. Старику Аластору нужно расслабиться.  Я ответила слабой улыбкой, но она застыла на моих губах, стоило перевести взор чуть правее. Там съежился, точно от незримого хлыста, Игорь Каркаров. Его зрачки затравленно метались по пустой поверхности воды, а пальцы судорожно, почти до хруста вцепились в собственное предплечье, сминая мех дубленки. В его облике не осталось и следа величия — только животный, почти утробный страх.  Чуть поодаль, на месте Барти Крауча, застыл в канцелярской чопорности Перси Уизли. Он с фанатичным усердием что-то помечал в пергаментах, явно наслаждаясь внезапной важностью. Странно… Крауч, этот старый бюрократ, помешанный на правилах, пропускал уже второе ключевое событие Турнира. Какая болезнь могла заставить такого человека добровольно выпустить бразды правления? Внезапно зеркальная гладь пошла крупной рябью. На поверхность, задыхаясь от рыданий, выплеснулась Флэр. Её Пузыреголовое заклинание лопнуло, не выдержав давления или атаки гриндилоу. Девушка в одиночестве поплыла к причалу, закрывая лицо руками.  Спустя вечность темная толща воды снова расступилась. Над берегом прокатился восторженный рев: из глубины всплыл Седрик Диггори, бережно поддерживая Чжоу Чанг. Гриффиндорская трибуна ответила на это мертвым, удушливым безмолвием — их чемпиона всё еще не было. Вскоре поверхность всколыхнулась в третий раз, и показалась мощная фигура Виктора Крама, а рядом с ним, судорожно втягивая пронзительную стужу, — Гермиона. — Так вот где вы прятались... — прошептала я, чувствуя, как в груди разливается горькое прозрение. Иллюзии развеялись, уступив место беспощадной догадке: друзья Гарри не «запропастились», они стали заложниками этой пучины. Стрелка гигантских часов на судейском столе неумолимо ползла к последней черте. Шестьдесят минут истекли. Джек и Клим подняли неистовую суету. От их былой выправки не осталось и следа — звери тревожно метались среди студентов, вспахивая толпу крепкими крупами. Волки то и дело подбегали к самой кромке настила, всматриваясь в непроглядную глубь и издавая нутряное, предупреждающее рычание.  — Поттер, ну же... — выдавила я.  Амулет на груди отозвался тревожной пульсацией, откликаясь на нарастающую в глубине угрозу. Время окончательно потеряло смысл. Стрелка замерла на цифре «60», но поверхность озера оставалась пугающе неподвижной.  Сидевшая рядом Джинни Уизли сжалась в комок, спрятав лицо в ладонях. Её немой надрыв передавался мне почти физически, он застыл удушливым маревом над водой, в которой только что растворилась последняя надежда на возвращение брата и Гарри. Я заметила, как вздрагивает её спина. Превозмогая собственную скованность, я накрыла её ладонь своей и твердо произнесла: — Он всплывет. Слышишь? Поттер не умеет уступать смерти. Джинни вскинула на меня полные слез глаза, и тут же темная толща взорвалась.  Из глубины, подобно пробке, вылетел Гарри. Он хрипло, с надрывом ловил воздух, а по обе стороны от него, отплевываясь и кашляя, показались еще две фигуры: Рон — живой и до нитки промокший, и маленькая золотоволосая девочка.  Болельщики буквально сошли с ума. Шквал восторга оказался таким мощным, что поверхность озера содрогнулась. Я сорвалась с места, перемахивая через скамьи. Джек и Клим не отставали: они неслись следом, текучими росчерками огибая ошарашенных студентов.  На причале царил хаос. Флэр Делакур, рыдая от облегчения, прижимала к себе сестру. В какой-то момент вейла стремительно обернулась к Рону и, прежде чем он успел сообразить, звонко поцеловала его в обе щеки. Уизли тут же застыл памятником самому себе, уставившись в пустоту с таким выражением, будто по нему ударили Петрификусом.  Волки обошли меня в последний момент. Джек первым подскочил к Гарри, который пытался вскарабкаться на настил. Волк ласково заскулил и принялся преданно облизывать его мокрые ладони, выражая звериный восторг. Клим же энергично тыкался влажным носом в лицо Рону и хватал за край промокшей мантии.  — Эй! Отойди! — закричал он, окончательно приходя в себя и отбиваясь. — Я не тонул! Слышишь? Не тонул я! Возмущенный вопль Уизли потонул в общем хохоте. Я наконец смогла выдохнуть. Каменный груз, давивший на грудь всё утро, бесследно испарился. Все были живы. Гермиона, завернутая в объемистую махровую ткань, подлетела к нам, едва не сбив с ног прозябшего Уизли. — Ты это сделал, Гарри! — воскликнула она, порывисто обнимая его. — Ты такой молодец!  Всеобщее ликование ощущалось почти физически, оно гудело в воздухе вместе с победными кличами. Даже Клим перестал донимать Рона и теперь гордо вышагивал рядом, словно лично вытащил заложников из озерного плена. Не успели мы опомниться, как толпу бесцеремонно растолкнула мадам Помфри. В её руках позвякивал поднос с дымящимися кубками, а взгляд метал молнии в сторону судей. — С дороги! Живо! — прикрикнула она на зазевавшихся студентов. — Им нужно немедленно согреться! Ледяная вода — чистейшее безумие! Она буквально всучила Гарри и Рону по пиале, от которых шел терпкий аромат трав. — Пейте! Всё до последней капли!  Стоило ребятам сделать по глотку, как из их ушей и ноздрей вырвались сизые струйки пара — верный признак Бодрящего зелья. Уизли смешно зажмурился, а Поттер наконец перестал дрожать. К его щекам начал возвращаться живой румянец.  — Удивительно, как одна крошечная склянка заменяет десять каминов, — усмехнулась я, глядя, как друзья скрываются в белесом облаке.  Мадам Помфри, ворча о «бесчеловечных испытаниях», принялась кутать их в огромные ворсистые пледы, пока те не превратились в два неповоротливых мягких кокона. Только после этого она позволила нам повернуться к судейскому столу. Людо Бэгмен уже подносил палочку к горлу. Настало время итогов. Усиленный «Сонорусом» голос заполнил всё пространство чаши берегов, раскатываясь в самом воздухе. Судейское совещание подошло к концу, и теперь сухие цифры должны были поставить точку в этом ледяном безумии.  — Дамы и господа, мы приняли решение! — возвестил Бэгмен, сияя так, будто сам только что преодолел милю в непроглядной пучине.  Трибуны замерли в ожидании. Звери у моих ног перестали терзать чей-то брошенный шарф и застыли, уставившись на помост.  — Мадемуазель Флэр Делакур показала блестящее владение Пузыреголовым заклинанием, — продолжал Людо, — но, к сожалению, подверглась атаке гриндилоу и не сумела достичь цели. Ей присуждается двадцать пять баллов.  Флэр, судорожно кутаясь в мягкую ткань, лишь отрешенно кивнула, еще крепче прижимая к себе сестру.  — Мистер Виктор Крам использовал частичную трансфигурацию — весьма эффектно, хоть и не безупречно. Он достиг берега вторым, доставив своего заложника. Сорок баллов!  Болгарская делегация взорвалась восторженными криками, а Крам лишь мазнул хмурым взором по Гермионе, которая всё еще дрожала рядом с Гарри. — Мистер Седрик Диггори! — Мощный резонанс от крика Бэгмена едва не сбил с ног тех, кто стоял в первых рядах. — Он первым вернулся с заложником, применив то же Пузыреголовое заклинание. Сорок семь баллов!  Пуффендуйцы взревели так, что тяжелое эхо заметалось над водой, ударяясь о прибрежные скалы. Седрик победно вскинул руку, ловя восхищенный взор Чжоу. — И, наконец… мистер Гарри Поттер! — Бэгмен выдержал театральную паузу. Я почувствовала, как рука Гарри под моим локтем окоченела, лишенная даже намека на жизнь. — Он применил жабросли и первым достиг цели. Однако мистер Поттер задержался на дне, стремясь спасти не только своего заложника, но и всех остальных!  Над помостами пролетел многоголосый ропот. Судьи переглянулись, и вперед выступил Дамблдор. Его голос прозвучал спокойно и весомо:  — Большинство из нас сочли это проявлением исключительного благородства. Посему… мистер Поттер получает сорок пять баллов и занимает второе место в общем зачете! Гриффиндорский сектор в одно мгновение потонул в оглушительном ликовании. Рон принялся забвенно размахивать полотенцем, едва не задевая хозяйку Больничного крыла, а Гермиона всхлипнула, снова бросаясь на шею Гарри.  Пока «львы» бесновались, на стороне Слизерина царило спесивое безмолвие. Я мельком увидела Драко: он сорвал с головы дорогую меховую шапку и в полном отчаянии прижал ладонь к лицу, не в силах созерцать триумф Поттера. Для нашего факультета этот день обернулся личным крахом.  — Ну всё, — Рон, окутанный молочной дымкой от зелья, широко улыбнулся. — Пора переходить к лучшей части дня. Хогсмид! Сливочное пиво и никаких гриндилоу на милю вокруг.  Он мельком глянул на судейский помост, где Перси с педантичной аккуратностью расправлял мантию. — Посмотрите на моего братца, — фыркнул Уизли. — Раздулся так, будто сам это испытание организовал. Наверняка уже строчит приказ, чтобы навечно приклеиться к креслу Крауча.  Я посмотрела на их разомлевшие от тепла, изнуренные, но сияющие лица и улыбнулась в ответ. — Сушитесь, герои. Живо в башню — переоденьтесь в сухое, иначе мадам Помфри настигнет вас со второй порцией своего варева раньше, чем вы покинете причал. Встретимся в школьном дворе через час.  Развернувшись, я позволила людскому морю поглотить себя. Лисий мех надежно скрывал меня в толпе, а безмолвные тени пружинистой поступью следовали за мной, оставаясь единственным островком тишины в этом хаосе. Я уже почти покинула причал, как вдруг внимание привлекла ложа преподавателей. Кресло Игоря Каркарова пустовало. Там, где еще десять минут назад сидел директор Дурмстранга, судорожно сминая мех своей дубленки, теперь не осталось никого. Он исчез. Растворился в этой суматохе так стремительно, что этого не заметили ни восторженные студенты, ни даже его собственные ученики.  У входа во внутренний двор толчея сгустилась. Я замедлила шаг, углядев едко-зеленую мантию. Рита Скиттер притаилась у каменной арки, прислонившись к шершавой кладке. Её Прытко Пишущее Перо злорадно порхало над блокнотом, выписывая язвительные строки, пока сама журналистка с хищным прищуром изучала промокших чемпионов. Она не искала подвига — она высматривала трещины в чужой броне. Постепенно ученики разошлись: кто-то поспешил в Большой зал, кто-то — отогреваться в гостиные. Двор стремительно пустел, и вскоре лишь пронзительная тишина февральского дня стала моей единственной спутницей. Джек и Клим вкопались в землю. Их внимание больше не принадлежало мне — звери синхронно обернулись к озеру. Я остановилась рядом, чувствуя, как под их шкурами натянулись стальные жилы. Они вглядывались в серую, подернутую рябью воду, словно видели там нечто, недоступное человеческому глазу.  В этот момент я отчетливо поняла: испытание закончилось, но тьма — нет. Она просто затаилась на глубине — глубже русалочьей деревни и тише, чем вздох спящего кальмара. Размышления в дребезги разбил низкий, сухой голос, от которого по спине пробежала колючая изморозь: — Жабросли, мисс…  Я тут же обернулась. Прямо передо мной, преграждая путь к замку, вырос Северус Снейп.  Его острый взор темных зрачков впился в меня с такой силой, что я на миг забыла, как дышать. Дела плохи. Слишком плохи.  — Простите? — я постаралась, чтобы голос не дрогнул, но сердце в этот момент предательски ударило в ребра.  Декан сделал медленный шаг навстречу. Его губы искривились в едва заметной усмешке.  — Редчайший ингредиент, — вкрадчиво продолжил он, неотступно следя за моей реакцией. — Исключительно сложный в добыче. И как же удачно он оказался в руках у мистера Поттера именно сегодня... Не находите это… подозрительным?  — Да... чрезвычайно редкий, — я заставила себя встретить его напор, не отводя взора. — Поттеру удивительно повезло. Пожалуй, это самое громкое везение за весь Турнир.  Амулет на груди глухо запульсировал, предупреждая о скрытой угрозе в тоне профессора, но я сохраняла абсолютную невозмутимость. Лишь пальцы, скрытые в меху шубы, невольно сжались в кулаки.  — Если вы клоните к воровству... — я сделала крошечную паузу, тщательно взвешивая каждое слово, — мы правда ничего не брали.  Снейп медленно склонил голову набок. Этот жест напомнил мне хищную птицу, заприметившую легкую добычу. Он промолчал, и эта тишина, заполненная лишь сиплым дыханием ветра в пустом дворе, давила сильнее любых обвинений. — «Мы», мисс? — мягко, почти ласково переспросил он, мгновенно зацепившись за неосторожное слово. — Как любопытно. Я не упоминал сообщников. Но ваша готовность разделить вину с мистером Поттером… умилительна. Если не сказать — красноречива.  Декан сделал еще полшага вперед. Теперь меня окутал холодный, горьковатый дух снадобий, вечно преследующий его мантию.  — Учтите, — прошептал он, и в его голосе отчетливо проступила стужа, — моя личная кладовая — не школьная библиотека. Тот, кто решил, что может безнаказанно распоряжаться моими запасами, очень скоро обнаружит... что за некоторые «удачи» приходится платить непомерную цену.  Снейп замолчал, и в его глазах вспыхнул непроницаемый, зеркальный блеск.  — И последнее… — голос опустился еще ниже, превратившись в едва различимый мертвый шелест. — Вы задумали отречься от своего факультета? Ваша зелень то и дело мелькает среди красных мантий. Это выглядит… вызывающе. И, судя по всему, вы решили сделать это окончательно. В горле вскипела тугая волна злости, но я заставила себя выпрямиться. — Кто ж виноват, что кругозор моих сокурсников так прискорбно узок и беспощаден? — слова ложились веско, пока я смотрела ему прямо в переносицу. — Если для того, чтобы видеть шире, мне нужно сменить окружение — я это сделаю. Преданность Слизерину не означает слепоту к чужой беде.  Его губы сжались в узкую линию, а палочка в моем рукаве, поддавшись чужому напряжению, едва ощутимо дернулась. Мы застыли друг против друга — два слизеринца, один из которых слишком хорошо знал цену верности, а другая только начинала осознавать цену свободы. — Осторожнее.. — наконец выдавил профессор. — История нашего факультета полна тех, кто считал себя выше правил. И все они закончили одинаково.  Декан резко развернулся. Плотная черная ткань взметнулась, подобно разорванному лоскуту ночи, прежде чем он окончательно растворился в глубоких тенях перехода.  Я осталась одна. Джек и Клим, до этого хранившие неподвижность, подошли ближе и уткнулись в мои ладони, согревая их жарким, живым дыханием. Следя за удаляющимся темным силуэтом, я сделала глубокий вдох, заставляя сердце усмирить свой бег. Снейп оставил после себя неприятный привкус тревоги, но я не собиралась позволять ему отравлять этот день.  Я вошла в просторный вестибюль. Здесь уже вовсю кипела жизнь: студенты стряхивали ледяную пыль с одежды, громко переговаривались и спешили к выходу. Опустившись на край каменного постамента у подножия лестницы, я стала ждать. Мимо то и дело проплывали надменные профили сокурсников, на которых читалось плохо скрытое раздражение.  Вскоре в дверях показались знакомые силуэты. Гриффиндорцы ввалились в холл бурлящей, многоцветной массой.Впереди, со всё еще взъерошенными после озера волосами, шагал Гарри в чистой куртке, пока Рон и Гермиона, кутаясь в свежие шарфы, что-то оживленно обсуждали у него под боком. — Анна! — Уизли первым заметил меня и широко улыбнулся. — Ну вот, теперь точно все в сборе! Идем, Хогсмид ждет! Напряжение после стычки с деканом понемногу начало отступать. Искренность в его голосе по-настоящему отогревала. Я лишь молча кивнула, пристраиваясь рядом. Шумная толпа учеников подхватила нас и вынесла прочь из замка, к воротам. Путь к деревне пролетел незаметно. Свежий наст весело хрустел под подошвами, а февральский холод приносил облегчение. Мы держались вместе, подставляя лица редкому зимнему солнцу. Рыжий мех на моих плечах мягко ворсился на ветру. Казалось, вместе с озерной тиной в глубине остались и все тревоги последних недель — впереди был только свободный вечер и друзья. Когда мы поравнялись с первыми лавками, Гарри внезапно замедлил шаг. Он бросил беглый взгляд по сторонам и, дождавшись, пока основная масса студентов обтечет нашу компанию, увлек нас ближе к обочине. — Сегодня встреча с Сириусом, — негромко произнес он. — Я рассказал ему о странном поведении Крауча.  — Странном? — я скептически приподняла бровь, глядя на Поттера. — Об его отсутствии уже каждый камень в замке шепчет. Это подозрительно, не спорю, но недостаточно для обвинений.  — А то, что на балу он вел себя как умалешенный, никого не смутило? — тут же вклинился Рон, ежась от холода. — Ах да, я и забыл… Кое-кто в тот вечер был слишком занят моим братом, чтобы замечать реальный мир. Ты бы и дракона под носом не увидела, Анна, не то что подозрительного судью.  Я закатила глаза, игнорируя его шпильку. — Могли бы и рассказать. — На карте мародеров я видел Крауча в кабинете Снейпа, — отрезал Гарри, и его голос стал жестким. — Именно тогда, когда он официально уже «болел».  — Да вы издеваетесь! — прошептала я, и едва обретенное ощущение безопасности дало трещину. — Он пробрался в замок? В кабинет моего декана? Но зачем?!  — Золотые слова, Анна! — нарочито громко перебил Рон, заметив приближающуюся группу пуффендуйцев. — Сливочное пиво — вот что нам нужно! Первым делом — к Розмерте. Кажется, я не ел вечность!  Мы прибавили шагу, нагоняя своих и растворяясь в пестрой сутолоке и ярких пятнах одежды. Главная улица уже кипела. Аромат корицы и жареных каштанов захлестнул с головой, упрямо вытесняя тревожные мысли. Несмотря на ворох новых тайн, Хогсмид обещал нам именно то, в чем мы так отчаянно нуждались — несколько часов простого, земного тепла. «Три метлы» встретили праздничным гулом и звоном кружек. Плотный жар мгновенно отозвался зудящим покалыванием на озябшей коже. Сюда, подчиняясь единому порыву, переместился едва ли не весь Гриффиндор. В камине с треском прогорали поленья, отбрасывая на столы пляшущие блики, а в воздухе стоял густой дух сливочного пива.  Мы сдвинули сразу несколько столов в самом центре, чтобы уместить нашу шумную компанию. Рон, едва дождавшись заказа, приложился к кружке с таким видом, будто не пил неделю. Когда он наконец оторвался, над его губой красовались пышные белые усы, но в упоении собственным рассказом он их даже не заметил.  — Слушайте, это была настоящая бойня! — провозгласил Рон, заговорщицки понизив голос. — Дрейфую я, значит, связанный по рукам и ногам, а вокруг — полчища. Гриндилоу лезли изо всех щелей, штук двадцать, не меньше!  — Рон, их было пять, — негромко вставил Гарри, пряча улыбку в своей порции напитка.  Уизли на секунду запнулся, окинул притихший стол победным видом и, ничуть не смутившись, уверенно кивнул: — Да, верно! Двадцать пять! Я же говорю — тьма кромешная. Одна, самая здоровая, перла прямо на меня. Глазищи — как два мутных бельма, зубы — во!  Гермиона, до этого сосредоточенно изучавшая дно своей кружки, закатила глаза так выразительно, что это не укрылось даже от соседних столиков. Она явно собиралась вставить веское слово о биологии водяных чертей, но Рон был в ударе.  — Погоди, — прыснул кто-то из ребят, — ты же был в отключке? Уизли величественно взмахнул рукой, и пара клочьев пены с его «усов» эффектно приземлилась прямо на плечо сидящего напротив Симуса. Тот возмущенно охнул, пытаясь стряхнуть «подарок», но Рон даже не заметил потери: — Это не помешало мне дать отпор! Внутренним усилием воли, понимаете? Я прямо слышал, как тварь отпрянула, когда я мысленно приказал ей: «Не сегодня, приятель!». За столом повисла заинтригованная тишина. Я медленно перевела взор на рыжего рассказчика, на секунду прищурилась, изучая его воинственный вид, и совершенно серьезно подтвердила: — Чистая правда. Я сама видела. Рон замер, так и не донеся кружку до рта. — Чего?.. — он моргнул, явно не ожидая от меня такой поддержки.  Гермиона поперхнулась воздухом, а Гарри рядом резко закашлялся, тщетно пытаясь сохранить подобие серьезности.  — Решимость в каждой черте, — подхватила я, не меняя выражения лица. — Особенно в тот момент, когда тебя привязывали к камням. Такой… волевой профиль.  За столом открыто хихикали. Рон нахмурился, мучительно пытаясь осознать: подыгрываю я ему или топлю. — Вот! — выкрикнул он, победно ткнув в мою сторону пальцем. — Она видела!  Я чуть склонила голову, делая вид, что восстанавливаю детали в памяти. — Да-а, — протянула я. — Выражение человека, который готов… — театральная пауза затянулась, — …принять свою участь.  — Поттер, тормози его! — выкрикнул кто-то из ребят под взрыв хохота. — А то он сейчас начнет рассказывать, как голыми руками душил василиска!  Рон обиженно покачал головой, хотя в уголках его губ уже дрожала ответная улыбка: — Всё. Больше ни слова. Неблагодарная публика!  В этот момент горячая ладонь легла мне на талию, собственнически и нежно притягивая ближе. Знакомое тепло Джорджа мгновенно разлилось по телу, стирая остатки озерной сырости. Вечер в пабе превратился в сплошной праздник. Звонкий смех перекрывал гул соседних компаний, а близнецы сделали наш сдвинутый ряд столов импровизированной сценой. — Эй, Джордж, ты видел мину Драко, когда Дамблдор объявил баллы Гарри? — Ли Джордан перегнулся через край, едва не опрокинув кружку. — Я думал, у него физиономия треснет, как старая тарелка! Весь змеиный факультет сидел так, будто их заставили выпить литр лимонного сока без сахара!  По столу прокатилась новая волна хохота. Фред подхватил, активно жестикулируя: — О да! Там стояла такая тишина, что я слышал, как у Малфоя в голове скрежещут шестеренки, пока он соображал, как нажаловаться папочке!  Ли вдруг осекся, поймав мой спокойный взгляд. Он неловко кашлянул, запоздало вспомнив, под каким знаменем я обычно хожу в замке. — Ну… Анна, ты же понимаешь, это не про тебя. Ты — исключение.  Я лишь загадочно улыбнулась, поправляя край манжета. Шуба на спинке стула мягко поблескивала мехом в янтарном сиянии свечей. — Всё в порядке, Ли. Я и сама насладилась этим парадом постных физиономий. Поверь, в подземельях это зрелище обретает особый вкус. Джордж, чей смех отозвался дрожью прямо у меня под боком, еще крепче прижал меня к себе, делясь своим духом пороха и карамели. — Наша принцесса знает толк в хорошей драме, — прошептала его улыбка мне в самое ухо, пока Фред вовсю пародировал походку Каркарова. Амос Диггори что-то громогласно доказывал компании пуффендуйцев, официантки лавировали между рядами, и я наконец позволила себе раствориться в этом шумном кипении.  Но Гарри внезапно замер. Его внимание приковало что-то в окне паба. Он быстро обернулся, и его лицо приняло то самое выражение, которое не сулило спокойного отдыха. — Нам пора, — коротко бросил он.  Я кивнула, отставляя кружку. Уют «Трех метел» не хотелось менять на холод улицы, но я знала: время, о котором он предупреждал на дороге, пришло.  Загонщик, чей смех мгновение назад заполнял наш стол, тут же посуровел. Он поймал мой взор, и в нем застыл немой вопрос: «Опять?» — Дела, — просто ответила я, застегивая шубу. — Будьте аккуратнее, — он нахмурился, и его голос окрасился тревогой. Поддавшись внезапному порыву, я подалась вперед и обхватила его лицо ладонями, запуская пальцы в непослушные рыжие вихры на затылке. Я медленно, почти вызывающе, поцеловала его в щеку, на мгновение замирая у самого уха.  Ряд столов взорвался оглушительным свистом и улюлюканьем. Фред восторженно ударил кулаком по столешнице, а Ли Джордан что-то проорал про «слизеринскую контрабанду». Джордж же просто смотрел на меня с нескрываемым потрясением, не пытаясь пошевелиться.  Я обезоруживающе улыбнулась ему, перекидывая волосы через воротник. — До встречи.  Уже пробираясь к выходу, я услышала его напускной, ворчливый баритон, обращенный к хохочущим друзьям: — Ну хватит уже! Чего вы вылупились? Мы быстро покинули паб. Вечерняя прохлада Хогсмида мгновенно окутала нас, выветривая остатки хмеля. Гарри уже уверенно брал курс на окраину деревни. Глядя на его решительный силуэт, я поняла: сливочное пиво закончилось. Началась реальность. Мы миновали последние дома, уходя туда, где сугробы вздымались выше, а протоптанные тропинки становились уже. Больше никто не проронил ни слова. Начался подъем по каменистому склону. Нетронутый наст проваливался под сапогами, превращая путь в испытание. Темный пес ждал у входа в узкую, скрытую выступом скалы пещеру. Его тяжелый взгляд неотрывно сопровождал нас — в этом наблюдении сквозило слишком много разума для зверя.  Я плотнее запахнула лисий мех, чувствуя, как амулет на груди снова начал тревожно пульсировать. Мы переступили порог темноты, следуя за тенью того, кого министерство считало монстром, а Гарри — единственным близким человеком.  В глубине, куда сизые сумерки едва дотягивались сквозь своды, силуэт пса дрогнул и начал рывками расти. Сухой хруст костей, колебание воздуха — и перед нами вырос человек. Изможденный, в лохмотьях, со спутанной гривой волос, но с глазами, в которых полыхало дикое, отчаянное пламя. — Твое геройство чуть не погубило тебя, Гарри! — вместо приветствия прохрипел Сириус. Надтреснутый голос сухим эхом отразился от стен. — Лезть спасать всех подряд… Это в твоем духе, но это чистое безумие.  Он резко обернулся ко мне. Я не смела даже вздохнуть. Сириус всматривался в моё лицо с такой сосредоточенностью, будто читал полузабытую книгу. — Это Анна, — вставил Гарри, переводя дыхание после подъема. — Я говорил о ней.  — Да-а… — протянул Сириус, и его лицо на миг смягчилось. — Ты на него похожа. Очень похожа.  Кровь зашумела в висках. Сердце забилось где-то в самом горле. — На кого? — голос предал меня, превратившись в сиплый шепот. — На своего отца, — просто ответил он.  Мир качнулся. Темнота пещеры, друзья — всё подернулось туманом, оставляя меня один на один с этим узником Азкабана. — Вы… знаете моего отца? — я сделала шаг вперед, не замечая, как пальцы до белизны вцепились в амулет.  — Знаю, — Сириус горько усмехнулся, глядя куда-то сквозь меня. — Он открыл мне дверь, когда остальные её заперли. В те времена, когда мир рушился, он оставался человеком. Но… — он осекся и отвел взор, — я не тот, кто должен об этом рассказывать. Не сейчас.  Я застыла, не в силах пошевелиться. Всё, что я знала о Борисе, о нашей фамилии, вдруг превратилось в прах. Перед глазами стоял огромный, зияющий знак вопроса.  Блэк грузно опустился на плоский камень, жестом приглашая нас сесть. Он принялся за еду, но его лихорадочный взгляд — из глубоких впадин — не переставал следить за входом. — Вы спрашиваете про Крауча? — мужчина вытер губы тыльной стороной ладони. — Барти Крауч… О, я хорошо его помню. В те годы он олицетворял закон. Жесткий, как гранит, и беспощадный к любому, кто на миг оступился. Он метил в министры и готов был идти по трупам.  Сириус подался вперед. Его лицо в дрожащем полумраке пещеры напоминало изборожденный морщинами ландшафт. — Он отправил собственного сына в Азкабан, Гарри. Мальчишку взяли с Пожирателями, которые пытали чету Долгопупсов.  Гермиона ахнула, прикрыв рот ладонью, а Рон поежился. — Если хочешь узнать, что за человек перед тобой, посмотри, как он обращается с подчиненными, а не с равными себе, — негромко произнес Блэк, и в его голосе прозвучала вековая усталость. — Крауч всегда видел в людях лишь инструменты. И своих, и чужих.— А Каркаров… — сбежавший узник горько усмехнулся. — Этот трус выкупил свободу именами. Он сдавал соратников пачками, лишь бы не гнить в камере. Крауч лично руководил его допросом, а Грюм был тем, кто его выследил. Теперь Каркаров дергается при виде Аластора — он видит в нем своего палача. Внутри сгущалось липкое предчувствие. Интриги взрослых магов, начавшиеся до нашего рождения, теперь стягивались в петлю прямо здесь, в Хогвартсе. — Он исчез, — глухо отозвалась я, прерывая Сириуса. — Сегодня, в самом финале испытания. Когда Дамблдор объявлял результаты, его кресло пустовало. Он просто растворился.  Блэк медленно отложил еду. Его глаза сузились, став пугающе ясными, как у человека, который наконец нашел след.  — Значит, крысы начали бежать с корабля, — пробормотал он, и его голос оживился. — Если Каркаров сорвался с места, значит, он почувствовал то же, что и я. Тьма не просто затаилась. Она начала дышать нам в затылок. В пещере воцарилось давящее молчание. Гарри просто сидел, сжимая пальцами шрам на лбу. Исхудавший мужчина долго смотрел на него, а затем переключил все свое внимание на меня. — Будь осторожна в подземельях, Анна, — прохрипел он. — Там, где тени гуще всего, старые клятвы начинают оживать. Твой отец знал это лучше многих.  Сириус медленно выпрямился. В тени сводов его силуэт начал терять человеческие очертания. — Вам пора. Идите. И будьте начеку.  Поттер хотел что-то ответить, задержаться еще на миг, но Блэк уже опустился на четыре лапы. Секунда — и перед нами снова стоял темный пес с тоскливыми глазами. Он коротко ткнулся носом в ладонь Гарри, а затем застыл, встречая мой взор с немой, суровой поддержкой — в этом взгляде было каждое сказанное им слово.  Мы вышли из пещеры молча. Холодный ветер, который днем казался бодрящим, теперь резал кожу. Снег под ногами больше не искрился — он казался холодным саваном, укрывающим тайны прошлого..