Русская красавица:Сердце Лютоволка

***

Каникулы дома пролетели в лихорадочном беспамятстве. На дворе вовсю хозяйничал август, окрашивая сибирские леса в тяжелую медь и высушивая траву до звонкого хруста. Пока английское лето лениво плавилось в туманах, в поместье Романовых воздух дрожал от магии и напряжения. Весь месяц прошел по строгому расписанию, больше напоминавшему подготовку к войне, чем отдых. По утрам — изматывающие дуэли в зале, где отцовские манекены не знали жалости; после полудня — часы, проведенные за изучением древних гримуаров. Борис почти не появлялся, вечно пропадая в Министерстве или на секретных встречах, зато Виктор не отходил ни на шаг. Он стал тенью, молчаливым стражем. Одиночества больше не существовало — только внимательный взгляд лесничего и волки, патрулирующие границы сада. Звери чутко прислушивались к каждому шороху, долетавшему из глухой чащи. Но тяжелее всего давалось молчание. Отрезанная от остального мира, без связи и новостей, я медленно изнывала от неопределенности. Переписка с друзьями оказалась под строжайшим запретом: отец опасался перехвата почтовых сов. Внутри росла глухая тоска. Как там ребята? Как Джордж? В воображении то и дело возникало его лицо — я представляла, как он злится, не получая ответов, или, что гораздо страшнее, как постепенно привыкает к тишине. Лишь однажды удалось обмануть это изнуряющее затишье. Чтобы предупредить его, уберечь от ненужных поисков и напрасного ожидания, пришлось пойти на риск. Виктор, поддавшись моим уговорам, вывез яркого тропического почтаря далеко за пределы поместья, в другую часть края. Только так, втайне от отца, удалось передать короткое послание. «Пророк» тем временем не скупился на яд. Газеты пестрели сплетнями: на Альбуса Дамблдора и Гарри лились ушаты желчи, их открыто называли безумцами и лжецами. Читать эти строки, находясь за тысячи миль и не имея возможности вмешаться, было невыносимо. И вот настал день, когда всё закончилось. Багаж собран, а амулет на шее снова стал холодным, предостерегающе касаясь кожи. Пришло время покинуть родной дом и отправиться к тем, кого отец назвал единственными надежными союзниками.

***

Утро в поместье началось с аромата свежесваренного кофе и жара от плиты. На столе выстроились стопка золотистых блинов и пиала с брусничным вареньем — алым, точно россыпь гранёных рубинов на белом фарфоре. Отец уже сидел в кресле, полностью готовый к выходу: безупречно накрахмаленные манжеты, строгий пиджак и взгляд, от которого веяло арктическим холодом. Одной рукой он до хруста сжимал «Пророк», а другой размешивал сахар, заставляя серебряную ложечку исступленно звенеть о стенки чашки. — Это возмутительно! — я мельком взглянула на свежую статью и не выдержала. — Они пишут, что Дамблдор не в своем уме из-за преклонных лет, а Гарри просто жаждет славы! Как они смеют так нагло лгать? Борис скомкал газету, превращая её в бесформенный бумажный шар. — Этого следовало ожидать, — отрезал он, и в голосе прорезались сухие, жесткие нотки. —  Альбуса попытаются раздавить за правду, которую он вынес на свет. Фадж не умеет проигрывать красиво. Я принялась за завтрак, стараясь унять дрожь в руках и сосредоточиться на еде. Отец наконец отложил ложку и, чуть смягчившись, взял блин. — Не стоило так напрягаться с утра пораньше. Надо было вызвать Тихона. — Незачем тревожить домовика, это пустяки, — отозвалась я, наконец попробовав свои старания на вкус. — Мне только в радость. — Вообще-то, я плачу ему монету. Пусть отрабатывает. Министр ухмыльнулся, но ирония быстро погасла, не затронув глаз. Он замолчал, сосредоточенно рассматривая отражение в темном кофе, словно надеялся прочесть в нем ответы на невысказанные вопросы. — У Поттера проблемы, Анна, — произнес отец совсем негромко, и от этой тишины в его голосе стало не по себе. Вилка со звоном легла на тарелку. Выпечка с брусникой мгновенно стала безвкусной. — Какие еще проблемы? Что на этот раз? Отец вздохнул, и его пальцы до белизны сжали край стола. — Ему грозит исключение из школы. За использование магии в присутствии магла. — Как?! — я так и застыла с открытым ртом, не в силах осознать услышанное. — Во что он опять вляпался? Гарри не стал бы так рисковать без причины! Борис поднялся, поправляя пиджак. Лицо снова стало каменным, рабочим, не допускающим возражений. — Иногда причины находят нас сами, Анна. Даже там, где их быть не должно. Он бросил быстрый взгляд на часы и направился к выходу. — Можешь собираться. Скоро тебя заберут, — донеслось уже от самой двери. — Замечательно, — пробормотала я, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру. Тишина кухни, еще минуту назад казавшаяся уютной, теперь звенела от недосказанности. Аппетит пропал окончательно. Оставив недоеденный завтрак и остывающий кофе, я шумно вздохнула и направилась к лестнице. В голове вихрем неслись мысли о Гарри. Исключение? Маглы? Это походило на дурной сюрреализм. Зная Поттера, он мог ввязаться в авантюру, но чтобы так подставиться перед Министерством… Оказавшись в спальне, я поспешно сменила домашнюю одежду на наряд, куда более подходящий для встречи с неизвестностью. Пора было оставить мягкую небрежность и примерить образ, не допускающий слабости. Спустя некоторое время зеркало отразило незнакомку в приталенном платье-жакете цвета индиго. Сложный крой с острыми лацканами и контрастной строчкой делал фигуру почти по-военному стройной, а короткая юбка с дерзкой оборкой добавляла нужной остроты. Разгладив пальцами кружево на длинных перчатках и поправив голенища высоких сапог, я завершила преображение. — Дорогуша, — жеманно звякнула вековая  рама, — не коротковата ли юбка для встречи с министерскими чинушами? В наше время приличные девушки не выставляли коленки на всеобщее обозрение, даже если собирались на эшафот. Я критически оглядела себя, поправляя воротник. — В самый раз, — отозвалась я, не оборачиваясь к ворчливому зеркалу. — Чтобы им было на что смотреть, пока будут пытаться подобрать челюсти с пола. Рейвен тут же оживился, выдав длинный одобрительный свист. — А я говорю — шикарно! Если британцы не ослепнут от такой красоты, значит, они окончательно превратились в сушеных кальмаров. Детка, ты выглядишь как рок-звезда в мировом турне! Вокалист уже открыл рот, чтобы добавить очередную колкость, но договорить не успел. Решительно подхватив мелодиум со стола, я отправила его прямиком в недра чемодана, поглубже между слоями мантий. — Эй! Здесь темно и нечем дышать! — приглушенно возмутился из багажа голос музыканта. — Ты нас в карцер заперла? Это нарушение контракта! Сложив руки на груди, я замерла над шевелящейся горой вещей. — Потерпите. Или мне оставить вас дома? Уверена, папе очень не хватает ваших похоронных маршей по утрам. В чемодане мгновенно наступила гробовая тишина. Лишь секунду спустя Кросс едва слышно буркнул: — Ладно, ладно… Только не заваливай нас носками. Ноксу нужно место для локтей. Захлопнув крышку, я спустилась вниз. В гостиной было пусто — в застывшем воздухе витал лишь едва уловимый аромат озона и старого дерева. Дом будто затаил дыхание вместе со мной. Ожидание тянулось медленно. Присев на край кресла у окна, я долго всматривалась в панораму сада. Там, у самой кромки леса, Виктор в очередной раз обходил поместье. Он двигался быстро и сосредоточенно, а Джек и Клим послушно бежали следом, готовые по первому знаку сорваться в чащу. Сердце сжалось. Расставаться с ними, с этой пронзительной утренней свежестью и запахом хвои было мучительно. В горле встал ком, а мысли невольно уносились в туманный Лондон, который сейчас казался чужим и далеким. Внезапно комнату озарила яркая вспышка. С резким шипением в камине взметнулось изумрудное пламя. Я вздрогнула и вскочила, инстинктивно коснувшись амулета на шее. Из затухающего огня вышел мужчина. Облик незнакомца совсем не вязался с образом министерского чиновника: поношенная, аккуратно заштопанная мантия, усталое лицо и копна волос с заметной проседью. Несмотря на изможденный вид, во взгляде читалось абсолютное спокойствие. Он сделал шаг вперед, внимательно изучая меня. — Анна? — Верно, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — А вы? Мужчина чуть улыбнулся и протянул руку. — Римус Люпин. После рукопожатия в памяти тут же всплыли рассказы ребят. — О... вы друг Сириуса, — выдохнула я, и на душе немного отпустило. Тот факт, что прибыл близкий человек Блэка, а не сухой чиновник в котелке, придавал сил. — С самого детства, — подтвердил он. — Простите, но куда мы отправимся? Отец сказал только, что это безопасное место. — Есть круг людей, Анна, которые не готовы мириться с наступающей тьмой. Мы отправляемся к ним. Не стоит задерживаться. — Римус кивнул на багаж. — Твои друзья наверняка будут рады тебя видеть. — Друзья? — я на мгновение потеряла нить разговора. — Они тоже там? Люпин чуть склонил голову набок, и его лицо тронула мягкая, слегка виноватая улыбка, которая  располагала к себе с первой секунды. — Да. И знаешь, семья Уизли занимает много пространства, но пока все помещаются, — он негромко рассмеялся, словно вспоминая какой-то домашний хаос. Внутри всполошились птицы. Джордж там. Совсем рядом. От этой мысли ладони мгновенно стали влажными, а к щекам прилил жаркий румянец. Люпин внимательно посмотрел на меня, заметив эту внезапную вспышку. — Анна, всё хорошо? — Да… да, конечно, — я поспешно разгладила кружево на манжете, пытаясь скрыть замешательство. — Возможно, тебе придется делить с кем-то комнату, — предупредил он, направляясь к камину и зачерпывая горсть летучего пороха. — Но, поверь, всё не так плохо, как может показаться. — О, это совсем не проблема! — я подхватила чемодан, чувствуя, как пальцы дрожат от нетерпения. — Идемте. Мужчина кивнул и шагнул в изумрудное пламя, протягивая руку. — Тогда — Площадь Гриммо, двенадцать. Переход через сеть Летучего пороха оказался таким же неприятным, как и всегда: безумный вихрь ядовито-зеленых всполохов, мелькание чужих гостиных и едкий запах гари. Когда вращение наконец прекратилось, меня буквально вытолкнуло на твердый пол. Пошатнувшись, я едва не зацепила тяжелую чугунную решетку очага. — Вот и мы, — раздался размеренный голос Римуса где-то впереди. Пришлось поспешно отряхивать сажу с плеч, стараясь вернуть себе хоть каплю достоинства. Но стоило поднять взгляд, как движения замерли. В комнате воцарилась оглушительная тишина. Кухня — мрачная, приземистая, со сводчатым потолком и закопченными стенами — больше напоминала подземелье. За длинным дубовым столом собралась внушительная компания, и теперь все глаза были прикованы ко мне. Растерянность длилась лишь секунду: среди знакомых лиц я мгновенно выхватила родные рыжие макушки. Джордж, который как раз направлялся к выходу, застыл на полушаге прямо посреди комнаты. Он смотрел на меня так, будто увидел привидение, и, кажется, совершенно забыл, как дышать. Из его ослабевших пальцев с тихим звоном выскользнул медный механизм. На пол повалил густой фиолетовый дым, с шипением расползаясь под ногами. Безмолвие прервал раскатистый хохот Сириуса, сидевшего во главе стола. — Эффектное появление! — воскликнул он, весело блеснув глазами. — Рад видеть тебя в добром здравии, Анна. Римус перевел взгляд с застывшего юноши на меня и понимающе усмехнулся, явно заметив мое пылающее лицо. Едва заметно качнув головой, он мягко подтолкнул меня вперед — поближе к свету ламп и стоявшему посреди кухни Уизли. Стараясь не выдать смущения под этим пристальным, обжигающим взглядом, я лишь чуть вздернула подбородок, принимая правила игры, и негромко произнесла: — Всем добрый день. Фред, первым опомнившись, толкнул брата локтем в бок и ехидно ухмыльнулся.  — Джорджи, кажется, у тебя не только механизм закоротило, но и дар речи, — протянул он, не скрывая озорства. В ту же секунду из-за стола пулей вылетела Гермиона. — Анна! — радостный крик девушки перекрыл шипение дыма. Не успела я моргнуть, как уже задыхалась в её крепких объятиях. От подруги пахло удивительно знакомо и свежо — мятной зубной пастой и летним лугом после сенокоса. Это живое, бодрящее приветствие помогло окончательно прийти в себя после перемещения. Гарри сидел чуть поодаль, не отрывая взгляда от нашего воссоединения. Его изумление было почти физическим, но я лишь прищурилась, глядя на него с напускной суровостью. Гнев из-за истории с исключением всё еще кипел где-то под ребрами. — А с тобой мы еще побеседуем, Поттер, — бросила я, многозначительно кивнув. — Если ты об этом… это была защита! — друг  вскинул руки, словно пытаясь отгородиться от моего праведного возмущения. — Не сомневаюсь, — отозвалась я, не давая ему втянуть себя в долгие объяснения. Сириус снова лаясто рассмеялся, явно наслаждаясь этой перепалкой. Тем временем Рон, застывший с открытым ртом и занесенной ложкой, опасливо покосился вниз. — Кажется, эта штука скоро взорвется, — пробормотал он, указывая на фиолетовое облако, лениво клубящееся у ног близнецов. — Джордж! Фред! Сколько раз я говорила — никакой магии на кухне! — голос миссис Уизли, вынырнувшей из-за плиты, мгновенно заглушил общий гам. — Уберите это немедленно! Фред лишь весело подмигнул мне, ловко уклоняясь от занесенного полотенца матери, а Джордж так и остался стоять на месте. Его губы беззвучно шевелились, пока взгляд метался от моих глаз к кружеву перчаток. — Я просто... я… — наконец выдавил он, так и не сумев собрать слова. — Анна! Живо за стол, не стой на проходе, дорогая! — миссис Уизли решительно материализовалась рядом, увлекая меня к деревянной столешнице и попутно смахивая невидимую пылинку с плеча. — Ты совсем бледная, нужно немедленно тебя накормить! Послушно опустившись на свободное место, я поймала восхищенный взгляд Джинни. Она сидела напротив, и за это лето невероятно изменилась, словно внезапно повзрослев. — Джинни, как ты выросла! — искренне воскликнула я. — Настоящая красотка, просто не узнать. Младшая Уизли смущенно улыбнулась, и за столом тут же завязалась шумная беседа. Близнецы наконец справились со своим дымящимся детищем, и с грохотом приземлились на скамью по обе стороны от меня. Пока Молли хлопотала над тарелкой, накладывая гору ароматного рагу, я перевела взгляд на главу стола. — Рада видеть вас не в лохмотьях, Сириус. Так гораздо лучше. Блэк торжественно вскинул голову, и в его глазах промелькнула искра былого величия, — он салютовал мне стаканом, но тут же шутливо поморщился. — Никаких «вы», умоляю! От этого слова я чувствую себя таким же старым и пыльным, как этот дом. Зови меня просто по имени, Анна. Твой старик сделал для меня достаточно, чтобы его дочь не церемонилась с беглым преступником. Люпин, сидевший рядом, негромко хмыкнул, а я ответила ему мимолетным кивком. Напряжение рассеялось, уступая место привычной суматохе. Под столом я почувствовала осторожное, почти невесомое касание — Джордж прижался своим локтем к моему. Оцепенение наконец оставило его, и хотя он всё еще молчал, во взгляде, прикованном к моему платью, читался нескрываемый восторг. — Ты… — он прочистил горло, понизив голос до едва различимого шепота. — Выглядишь просто невероятно, Романова. У меня действительно на минуту вышибло все пробки. — Я это заметила, Джордж Уизли, — ответила я в тон ему, ощущая, как от этой близости по коже пробегает электрический разряд. — Я скучала. Когда наши взгляды встретились, гул голосов и звон посуды вокруг вдруг стали приглушенными, точно за плотной стеной дождя. В глазах Джорджа вспыхнул такой яркий и живой огонь, что я просто не могла заставить себя перестать смотреть на него. Он уже готов был что-то ответить, но момент бесцеремонно разбился вдребезги. — А у нас в комнате был боггарт! — громко вклинился Рон, размахивая вилкой с насаженным куском мяса. — Представляешь, Анна? Прямо в шкафу! Если бы не Сириус, Гарри бы точно пришлось несладко. Миссис Уизли, услышав это, всплеснула руками и с грохотом опустила на стол очередную кастрюлю. — Весь дом кишит разными тварями! — вскричала она. — Докси в занавесках, боггарты в шкафах, вековая пыль… Здесь требуется не просто уборка, а генеральное сражение! Я поспешно включилась в общую суету, стараясь спрятать досаду за вежливой улыбкой. — Тогда не стоит медлить. Чем скорее мы займемся этим местом, тем меньше шансов у ядовитых фей на мировое господство. Гарри, до этого сидевший неподвижно, лишь безучастно ковырял еду в тарелке. — Не уверен, что из меня выйдет хороший помощник, — произнес он, и в его голосе проступила глухая усталость. — Сложно думать о докси, когда через пару дней мне нужно явиться в Министерство на слушание. Я притихла, осознав, что утреннее предупреждение отца обрело пугающе четкие очертания. Одно дело — просто «проблемы», и совсем другое — официальный суд. — Это будет чистая формальность, Гарри, — отозвался Римус, но в его тоне проскользнула тень сомнения, которую сложно было не заметить. — Дамблдор всё уладит. — Да, Поттер, даже не мечтай, что тебе позволят так просто прогулять учебный год, — вставила я, пытаясь нащупать хотя бы крупицу прежней легкости, хотя внутри всё сжалось от тревоги за него. Но Сириус даже не улыбнулся. Он сцепил пальцы в замок и подался вперед, заставляя всех за столом замолчать. — Дело не в исключении, и ты это знаешь, — жестко произнес он, глядя прямо на крестника. — Всё гораздо серьезнее. Волан-де-Морт вернулся, и пока Министерство тратит время на то, чтобы выставить тебя лжецом и затаскать по судам, он действует. Ему нужно то, чего он не смог достать в прошлый раз. — Сириус, замолчи! — миссис Уизли предостерегающе вскинула руку. — Гарри должен понимать, что происходит. Речь идет об оружии, — Блэк чеканил каждое слово, игнорируя протестующий возглас. — О чем-то таком, чем он не обладал прежде. И если он это получит… — Достаточно! — Молли вскочила, и ножки её стула скрежетнули по каменному полу. — Он всего лишь мальчик! Ты хочешь взвалить на него все тяготы войны прямо за обеденным столом? Он не член Ордена, Сириус! — Он был достаточно взрослым, чтобы выстоять против него на кладбище, — отрезал Блэк, и его глаза опасно сузились. — Значит, достаточно взрослый, чтобы знать правду. — Всё, хватит! — мисс Уизли решительно указала на дверь, не терпя возражений. — Дети, живо наверх! Все, кому нет восемнадцати, — вон из кухни. Анне нужно устроиться, она только прибыла. Покажите ей комнату и помогите с вещами. Марш! Я поднялась, чувствуя, как в воздухе вибрирует напряжение. Джордж тут же подхватил мой чемодан, обменявшись с братом многозначительным взглядом. Оставив взрослых продолжать этот тяжелый спор за закрытыми дверями, мы гурьбой покинули кухню. Подъем по скрипучей лестнице сопровождался шипением газовых рожков. Они отбрасывали на стены длинные, пугающие тени, а запыленные портреты предков Сириуса провожали нас неодобрительными взглядами. Комната, которую предстояло делить с Гермионой и Джинни, оказалась на втором этаже. Тяжелая мебель из темного дерева, запах старой бумаги и сухой лаванды, которой миссис Уизли отчаянно пыталась перебить сырость. Уизли с грохотом опустил багаж у кровати и вытер лоб тыльной стороной ладони. — Романова, признавайся, ты туда камни из сада грузила? — усмехнулся он. — Чемодан весит столько, будто ты решила перевезти сюда всю библиотеку Колдовстворца вместе со стеллажами. Я  рассмеялась, но тут же осеклась, вспомнив о своих «пассажирах». — О нет! — я поспешно опустилась на колени перед чемоданом. — Совсем забыла! Ребята обступили меня, сгорая от любопытства. Поддавшись общему азарту, я щелкнула замками и бережно извлекла магическую сферу. — Эй! Поосторожнее! — тут же раздался приглушенный вопль Рейвена. — Мы вам не коктейль в шейкере! — У меня барабанные палочки чуть в уши не ушли! — поддержал его Нокс, чей крошечный силуэт яростно жестикулировал за прозрачной преградой. Близнецы и Гарри оцепенели, во все глаза глядя на крошечных возмущенных человечков. — Это что... живая группа в банке? — подался вперед Фред. — Джордж, ты это видишь? — Вижу, Фредди, — отозвался тот, не отрывая взора от шара. — Это же гениально! Музыканты прижались к своим стенкам, с явным неодобрением оглядывая комнату. Солист брезгливо поморщился, поправляя свой плащ. — М-да-а… Мрачноватое местечко, — его густой бас разнесся по спальне, будто из качественной колонки. — Мы что, теперь будем дышать этой пылью? Детка, в Лондоне закончились приличные отели? Барабанщик угрюмо кивнул, указывая палочкой на затянутые паутиной углы под потолком. Пока друзья в шоке рассматривали мелодиум, гитарист вдруг замер, переводя взгляд с Фреда на Джорджа и обратно. Его челюсть медленно поползла вниз. — Эй, парни, посмотрите! — крикнул он сокомандникам, тыча пальцем в стекло. — Они же одинаковые! Это что, магический аттракцион или у меня в глазах двоится? Фред расплылся в улыбке, подмигнув озадаченному Кроссу. — Спокойно, маэстро. Нас действительно двое, и это ваша лучшая возможность получить двойную порцию аплодисментов. — Или двойную порцию головной боли, — хмыкнула Джинни, присаживаясь на край кровати. — Глядите-ка! Это же тот самый парень с молнией на лбу! — Рейвен восторженно хлопнул ладонью по сфере, едва не потеряв равновесие. — Пацан, да это же готовый символ для рок-обложки! Признавайся, фанатки в школе толпами за тобой бегают? Гарри покраснел до корней волос, не зная, куда деться от такого напора. Кросс и Нокс синхронно закивали, а вокалист вальяжно облокотился на микрофонную стойку, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — А знаешь, Поттер, наша детка из-за тебя себе все нервы вымотала! — ехидно вставил гитарист. — Все каникулы бегала из угла в угол, места себе не находила. Солист, подхватив подачу, театрально заломил руки и принялся метаться по шару, пародируя мою недавнюю тревогу. — «О боже, Гарри в беде! Пророк пишет гадости! Мой бедный, безумный Поттер!» — завыл он пафосным фальцетом, прижимая ладонь к крошечному лбу. — «Как он там без моих писем? Как его раненая душа?!» — Совсем не похоже! — вспыхнула я, чувствуя, как лицо обдает краской от их наглого вранья. — Замолчите сейчас же, или отправитесь обратно в чемодан до самого сентября! Я повернулась к ребятам, которые уже вовсю давились от смеха. — Иногда они просто невыносимы, — пробормотала я, потирая виски. — Слишком много свободного времени и дефицит зрителей. Но поют они, признаю, замечательно. — Кажется, у нас в доме появились серьезные конкуренты по части розыгрышей, — шепнул Джордж, и его плечо на мгновение прижалось к моему, обдав случайным теплом. — Анна, они что, будут жить в нашей комнате? — Джинни с опаской наблюдала за Рейвеном, который как раз пытался рассмотреть цвет её глаз. — В женской спальне им делать нечего, — отрезала я. Музыканты внутри мелодиума синхронно и картинно понурили плечи. — У них слишком любопытные глаза, — добавила я, подавляя улыбку. — Шагу не дадут ступить без комментариев. В комнате близнецов им самое место: музыканты любят внимание, а там его точно будет в избытке. Фред и Джордж переглянулись с азартным блеском в глазах, явно прикидывая, как использовать новых жильцов в своих целях. Кросс внутри вдруг вскинул гитару, Нокс с размаху ударил по барабанам, и комнату заполнил дикий, оглушительный роковый аккорд. Звук оказался такой силы, что ребята инстинктивно закрыли уши. — Тише! — шикнула я на шар, испуганно косясь на закрытую дверь. — Вы весь дом на уши поднимете! Группа лишь довольно ухмыльнулись. Но было поздно: тяжелые шаги на лестнице заставили всех в комнате замереть. Дверь распахнулась, и в проеме показался Сириус. Его брови взлетели почти к самой кромке волос. — Я догадывался, что с твоим приездом станет веселее, — протянул он, переводя взгляд с оглушенных ребят на дымящуюся сферу в моих руках, — но не думал, что мы откроем филиал концертного зала прямо в спальне. Блэк шагнул внутрь, скрестив руки на груди. Рейвен тут же перестал паясничать, поправил воротник косухи и оценивающе оглядел хозяина дома. — Опачки! — присвистнул вокалист, подходя вплотную к стенке. — А этот дядя мне нравится. По взгляду вижу — наш человек. Слушай, старик, вид у тебя такой, будто ты только что сбежал с самого крутого и самого неудачного в мире фестиваля. Бродяга подался вперед, вглядываясь в крошечную группу, и его смех отозвался глухим эхом. — Почти угадал, парень. Только фестиваль затянулся на двенадцать лет, и музыка там была паршивая, — он заговорщически подмигнул Рейвену. — А вы, смотрю, времени зря не теряете. Решили устроить здесь бунт? — Мы всегда за любой кипиш, кроме голодовки! — вставил Кросс, на лету поймав подброшенный медиатор. В глазах Сириуса снова вспыхнула та самая искра бесшабашной юности, о которой шептались на уроках истории магии. — Да-а… — протянул он с ностальгической улыбкой. — Глядя на вас, вспоминаю свои лучшие времена. В молодости я гонял по Лондону на мотоцикле так, что копы седели, и развешивал в спальне плакаты с девчонками в бикини, чтобы окончательно довести матушку до истерики. Ребята замерли — Гарри слушал, боясь шелохнуться, а близнецы смотрели на мужчину с нескрываемым обожанием. — Наш формат! — одобрительно кивнул Рейвен. — Детка, оставляй нас у рыжих. Чувствую, здесь мы найдем общий язык быстрее, чем ты распакуешь чемодан. — Только не жалуйтесь потом на сервис, — я усмехнулась, наконец передавая сферу в руки Джорджа. — И Сириус... матушку мы здесь доведем до ручки и без плакатов, судя по её воплям. Снизу донесся зычный голос миссис Уизли, от которого, казалось, даже пыль на портьерах испуганно взметнулась вверх: — Эй! Вы готовы к генеральной уборке? Живо вниз, не заставляйте меня ждать! Все тут же встрепенулись. Рон, стоявший у двери, крикнул в коридор: — Да, мам! Уже идем! Сириус понимающе хмыкнул и кивнул на мелодиум, который всё еще тускло светился. — Пожалуй, Молли этот шарик пока лучше не видеть, — шепнул он. — Иначе она устроит им «генеральную уборку» с помощью чистящего заклинания и порции нотаций. Джордж, бережно прижимая к себе мелодиум, обменялся со мной быстрым взглядом. В его глазах читалось безмолвное обещание продолжить разговор позже, когда в доме станет хоть немного спокойнее. — Идем, Фредди. Нужно найти для новых друзей место получше. Парни вывалились из спальни, оставляя за собой шлейф мальчишеского гомона и затихающий ропот музыкантов, недовольных очередной транспортировкой. В комнате наконец стало тише, хотя предчувствие изматывающей работы уже висело в воздухе. Гермиона и Джинни начали разбирать вещи, а я устроилась на полу перед своим добром. Пора было сменить нарядный образ на что-то, что не жалко испачкать. Практичные брюки и облегающая водолазка быстро сменили джинсовую ткань. Переодевание заняло всего пару минут. Грейнджер в это время задумчиво расправляла покрывало. — Анна, я раньше ничего подобного не видела. Это невероятно сложная магия — запечатать живое исполнение и личности в артефакт. Где ты его взяла? — Это подарок отца, — отозвалась я, затягивая ремень на поясе. — Привез из экспедиции в Тибет. Там мастера умеют работать со «звуковым эхом». Редкая вещица даже для наших краев. Стянув волосы в тугой хвост, я взглянула на девочек. — А вы давно в этом… гостеприимном месте? — Почти месяц, — ответила Джинни, скептически оглядев запущенный простенок. — Мама перевезла нас сюда, едва Орден обустроил штаб. Скука смертная, если бы не война со старым хламом. — Гарри прибыл гораздо позже, — добавила Гермиона. — И, честно говоря, устроил нам с Роном настоящую встряску. Он был в бешенстве из-за того, что от нас всё лето не было вестей. Но Альбус строго запретил переписку! Директор считал, что любая сова выдаст его местоположение — Министерство сейчас следит за каждым письмом. Я  вспомнила свои пустые конверты и тишину, которая едва не свела с ума. — Понимаю его. Ощущение, что тебя заперли в вакууме, — самое паршивое из возможных. — Ну, теперь мы все здесь, — Джинни решительно подхватила пару перчаток. — Пойдемте, иначе мама сочтет нас дезертирами. Мы спустились на первый этаж, где в прихожей привычно неистовствовал портрет матери Сириуса. Старуха заходилась в крике, выплевывая проклятия в адрес «осквернителей дома». — Если не замолчите, клянусь, я сорву раму и брошу вас в камин! — бросила я, проходя мимо. От такой прямолинейности Вальбурга подавилась словом и лишь беззвучно завращала глазами, выпучив их на наглую гостью. В гостиной уже вовсю кипела работа. Гарри и Рон, вооружившись флаконами с доксицидом, отчаянно забрызгивали многослойный пыльный бархат. Но яд помогал мало: жужжащие черные комки лишь на мгновение замирали, а затем с новой силой атаковали парней. — Сириус, — я подошла к Блэку, который пытался оттереть подозрительный налет с каминной полки, — сколько тварей твои родственники заселили в этот дом, что вы за целый месяц всех не вытравили? Мужчина невесело усмехнулся, вытирая лоб. — Боюсь, мои предки были гостеприимны только к тем, кто кусается или гниет, Анна. В этот момент из складок занавесей вырвался целый рой разозленных фей. — Отойдите! — скомандовала я, выхватывая палочку. Парни инстинктивно нырнули в стороны. Резкое движение кистью — и с темного кончика кедра сорвался «Глациофумус». Плотный морозный туман мгновенно обволок шторы, превращая пыль в искристую изморозь. Послышался дробный стук: скованные магическим холодом докси посыпались на паркет неподвижными ледяными комочками. — Ничего себе... — Гарри опустил бесполезный баллончик, разглядывая «улов». — Это было круто. — И эффективно, — добавил Сириус, с интересом изучая иней. — У Романовых всегда были свои методы борьбы с вредителями. Джордж, балансируя на стремянке, присвистнул. — Романова, ты просто ходячий ледник. Надеюсь, не собираешься заморозить и нас, если будем плохо работать? Рон, собиравшийся подобрать замерзших докси, не успел даже вскрикнуть. Тяжелые створки шкафа за его спиной с противным скрипом распахнулись, и оттуда, словно огромные тени, вылетели пыльные старые мантии. Они не просто упали — они ожили. Длинные полы обернулись вокруг шеи друга, затягиваясь в тугой узел, а рукава принялись неистово хлестать его по лицу. Уизли повалился на пол, отчаянно пытаясь содрать взбесившуюся ткань, но одежда лишь сильнее впивались в добычу. Сириус среагировал мгновенно, словно только и ждал подвоха от собственного дома. — Диффиндо! — точный режущий луч прочертил воздух. Ткань, душившая парня, с треском лопнула, разлетаясь на лоскуты. Но обрывки не сдавались, пытаясь снова метнуться к жертве. Анимаг сделал резкий выпад: — Инсендио! Пламя лизнуло края мантий, и те, словно почувствовав боль, мгновенно утратили жизнь, оседая на паркет обугленным тряпьем. Блэк тут же подскочил к Рону и рывком поднял его на ноги. — Дыши, Уизли, дыши! — он похлопал его по плечу, хотя в глазах всё еще вспыхивали искры боевого азарта. — Старина Альфард был паршивым типом, но его гардероб, кажется, еще хуже. Рыжий друг стоял, потирая покрасневшую шею и жадно хватая ртом воздух. — Больше… — прохрипел он, — больше я к этому шкафу и на милю не подойду. Уборка продолжалась уже второй час. Ребята постепенно разбрелись по углам дома. В какой-то момент я поймала себя на том, что механически натираю стекло массивного серванта, пока Гарри рядом осторожно извлекает из его недр содержимое. Здесь, на втором уровне, было тише — шум снизу доносился лишь приглушенным эхом. В недрах стеклянной витрины на истлевшей шелковой подкладке пылились пугающие безделушки: резные коробочки, в которых что-то настойчиво скреблось, и музыкальные статуэтки из жидкого серебра. Стоило коснуться одной из них, как металл начинал переливаться, издавая тонкий звон, похожий на подавленный всхлип. — Семья Блэк явно не знала меры в коллекционировании жути, — заметила я, отодвигая в сторону тяжелую хрустальную вазу. Мы методично выгребали хлам из массивного шкафа, пока на самом дне, под ворохом пожелтевших счетов, не обнаружился золотой медальон на толстой цепочке. Вещь выглядела древней: на лицевой стороне красовалась буква «S», выложенная изумрудами, которые казались живыми змеиными глазами. — Глянь, какой массивный, — Гарри повертел его в руках. — Хм, заклинило. Не открывается... Может, здесь нужно какое-то особое заклинание? За спинами раздалось ядовитое бормотание. Мимо прошаркало маленькое существо, закутанное в грязную тряпку. Эльф косился на нас с неприкрытой ненавистью.  — Какой неприятный, — вполголоса заметила я, провожая его взглядом. — Это Кикимер, — негромко пояснил Гарри, поморщившись. — Он всю жизнь служил Блэкам. Понятно, почему он такой — в этом доме сложно остаться в здравом уме. — Дай мне попробовать, — я протянула руку к нашей находке. Стоило пальцам сомкнуться на золоте, как реальность качнулась. Амулет отозвался мертвенной стужей. Она была такой яростной, что я невольно охнула, инстинктивно хватаясь рукой за серебро на шее. По телу пробежала волна тошноты, а в сознании отчетливо отозвалось присутствие чего-то липкого и по-настоящему злого. — Анна? Что с тобой? — Поттер тут же напрягся, перехватив меня за локоть. — Здесь почти все вещи прокляты, — выдавила я, стараясь унять дрожь и не сводя глаз с золотого диска. — Но от этой штуки веет чем-то запредельно дурным. Я с опаской сжала медальон, чувствуя, как он буквально вытягивает из воздуха тепло. — Нужно показать его Сириусу. Не стоит оставлять это у себя ни на минуту. Гарри кивнул и поспешил к лестнице. Я уже собиралась последовать за ним, когда из соседней комнаты донеслась странная возня, а затем — резкий, сухой хлопок. Дверь оказалась приоткрыта. Заглянув внутрь, я увидела миссис Уизли: она стояла перед старым бюро, вцепившись пальцами в край открытого ящика. Молли мгновенно побледнела, а её взгляд остекленел от ужаса. Прямо перед ней на пол упали двое мужчин. Бледные, неподвижные, с пугающей пустотой в застывших глазах. Я никогда не видела их прежде, но фамильное сходство было поразительным — тот же разворот плеч и яркие рыжие волосы, что и у её сыновей. Женщина замерла, парализованная этим видением, не в силах даже вскинуть палочку. Она смотрела на тела так, будто её собственный мир только что развалился на куски. Видеть эту агонию было невыносимо. — Редукто! — выкрикнула я, направляя деревко в самый центр кошмара. Вместо взрыва боггарт рассыпался на тысячи ослепительно белых одуванчиков. Они невесомым облаком заполнили пространство, медленно оседая на плечи Молли и запыленную столешницу, словно их сорвало ветром с цветущего косогора. Воцарилась плотное безмолвие. Миссис Уизли всё еще мелко дрожала, глядя в пустоту, где секунду назад лежали мертвецы. Я медленно опустила руку и, сделав осторожный шаг вперед, коснулась её плеча. — Миссис Уизли? — тихо позвала я. Женщина вздрогнула, словно выныривая из ледяной воды, и закрыла лицо руками, пытаясь подавить всхлип. — Это были мои братья... Фабиан и Гидеон, — прошептала она осипшим голосом. — Их убили в ту войну. Пятеро Пожирателей смерти на двоих... они сражались как герои, но... — она замолчала, тщетно пытаясь вздохнуть. — Каждый раз, когда открываю ящик, боюсь увидеть их. Или кого-то из детей. Я просто стояла рядом, пока Молли пыталась прийти в себя среди тающих в воздухе пушинок. — Прости, Анна, — наконец произнесла она, вытирая глаза краем фартука и пытаясь вернуть себе деловой тон. — Совсем расклеилась. Столько работы, а я... — Всё в порядке, — мягко перебила её я, не убирая руки с плеча. — Пойдемте к остальным. Мы кое-что нашли в шкафу, и на это стоит взглянуть всем. Возле лестницы уже ждали ребята. Гарри вертел в руках несколько странных вещиц, извлеченных из витрины, но стоило нам подойти, как он тут же осекся. — Всё хорошо? — спросил Поттер, переводя взгляд с Молли на меня. Я незаметно качнула головой, давая понять, что расспросы сейчас ни к чему, и достала из кармана  медальон. На свету его поверхность казалась тусклой и маслянистой. — Вот, — я протянула найденый предмет хозяину дома, который как раз подошел к нам. — В нем есть что-то... неправильное. Сириус, ты знаешь, что это? Блэк брезгливо подцепил цепочку, рассматривая металл с плохо скрываемым отвращением. — Очередная семейная реликвия, пропитанная самомнением предков, — процедил он, и в его тоне проступила ледяная жесткость. — Матушка обожала подобные побрякушки. Наверняка на него наложено с десяток мерзких заклятий, чтобы никто, кроме «достойных», не смел его коснуться. Он, не раздумывая, швырнул украшение в большой мешок, доверху забитый опасным хламом. Золото с глухим стуком упало на дно, погребенное под слоем ветоши. — Выбросить, — отрезал Сириус, вытирая ладони о штаны, словно прикосновение было физически грязным. — Всё это — в утиль. Кикимер, если увижу, что ты выуживаешь это обратно, пеняй на себя! — Хватит на сегодня пыли! — Молли решительно хлопнула в ладоши, выплескивая накопившееся напряжение. — Все на ужин. И не вздумайте тащить эту грязь за стол! Ребята направились в сторону кухни, а я на секунду задержалась, чувствуя, как внутри всё ещё ворочается странное беспокойство. — Если честно, после всей этой чертовщины было бы неплохо сначала помыться, — я отряхнула руки, надеясь поскорее избавиться от зыбкого ощущения в пальцах. — Здесь найдется работающая ванна? Миссис Уизли понимающе закивала, указывая направление, и мне удалось ускользнуть от общего гомона. Горячая вода и тишина были именно тем, что требовалось, чтобы смыть налет сажи и ледяной ужас, оставленный медальоном. Спустя полчаса, чувствуя приятную расслабленность, я возвращалась по темному коридору. Мокрые волосы тяжелым полотном лежали на плечах, а пар от горячей воды еще согревал кожу. Я шла босиком, стараясь не тревожить скрипучие половицы, и как раз поравнялась с комнатой близнецов, когда дверь внезапно приоткрылась. Из темноты вынырнула рука, мягко сжала моё запястье и утянула меня за собой. Не успев даже вскрикнуть, я оказалась прижата спиной к створкам дерева. В комнате царил полумрак, а прямо передо мной, опасно близко, стоял Джордж. — Попалась, Романова, — негромко произнес он, и в голосе послышалась знакомая усмешка, от которой по коже пробежали искры. — Думала, так просто улизнешь, не договорив? В приглушённом свете его взгляд казался густым, как расплавленный шоколад, и таким же обжигающим — Ты меня напугал, Уизли, — призналась я, хотя сердце колотилось вовсе не от испуга. — Прости, просто больше не было сил томиться в ожидании, — прошептал Джордж, опаляя дыханием щеку. — Знаешь, твой образ всюду преследовал меня... ты тревожила мой сон каждую ночь. — Надеюсь, это были хорошие сны? — голос едва заметно дрогнул, а внутри всё затрепетало от его откровения. — Самые лучшие, — выдохнул он, и в этой хрипоте послышалось столько нежности, что кругом пошла голова. Его руки уверенным, собственническим жестом обхватили мою талию, притягивая вплотную. Я подалась навстречу, ощущая, как за время разлуки он изменился: объятия стали крепче, а в движениях появилась та мужская сила, которой невозможно было противостоять. Ладони легли ему на грудь, улавливая под пальцами бешеное, неровное сердцебиение. Джордж чуть склонился, замирая в миллиметре от моего лица, и я лишь крепче сжала ткань его рубашки, окончательно стирая расстояние между нами. Когда его губы наконец накрыли мои, реальность рассыпалась. Поцелуй был жадным, отчаянным — в нем было всё то, о чем мы молчали эти бесконечные два месяца. Руки рыжего загонщика скользнули ниже, нагло сминая ткань домашних брюк на моих ягодицах. Он вжал меня в себя так сильно, что я почувствовала его неистовое, рвущееся наружу желание. Дыхание стало рваным, тяжелым. Кровь гулко стучала в висках, а пальцы сами собой зарылись в мягкие волосы Джорджа. Мир сузился до этого тесного пространства между дверью и его плечами, до вкуса губ и до боли родного запаха пороха и карамели. Когда градус напряжения готов был вышибить пробки у всего дома Блэков, из угла донесся бодрый, предвкушающий голос — О-о-о, — Рейвен буквально впечатался носом в прозрачную грань, а за его спиной уже толкались Кросс и Нокс. — Глядите, парни, сейчас самое интересное начнется! Я резко отпрянула, едва не ударившись затылком о дверной косяк. Сердце колотилось где-то в горле, а губы горели. Джордж замер, глубоко дыша, и с такой нескрываемой яростью посмотрел на светящуюся сферу, что музыканты внутри на мгновение притихли. Но лишь на мгновение. — Детка, так это и есть твой воздыхатель? — вокалист оценивающе прищурился, рассматривая взъерошенного Уизли. — А он мне нравится! Гляньте, как уверенно её сцапал. Столько страсти в глазах — настоящий рок-н-ролл! Смущение затопило все существо, а внизу живота всё еще тянуло от того самого томящего, пульсирующего чувства, которое они так бесцеремонно прервали. В голове ударом колокола всплыло осознание: буквально этажом ниже сидят друзья, Сириус, миссис Уизли.. — Я их точно придушу, — прохрипел Джордж, пытаясь взять себя в руки. Он поправил рубашку, но взгляд всё еще был прикован к моим припухшим губам.  — Уизли, что ты со мной делаешь… — прошептала я севшим голосом, торопливо приглаживая волосы.  — Это ты выглядишь слишком... — он запнулся, подбирая слова, — слишком искушающе в этой комнате.  — Пойдем на ужин? — я постаралась унять дрожь. — Пока мы не натворили дел прямо под носом у твоей мамы… Это же… чистое безумие.  Джордж на мгновение заколебался, всё еще удерживая меня за талию. В его взгляде промелькнула явная борьба между желанием продолжить и здравым смыслом. Наконец он нехотя разжал руки и, сдаваясь, примирительно улыбнулся.  — Твоя правда, Романова. Если мама застукает нас за «глупостями», она решит, что в Сибири тебя учили совсем не защитным заклинаниям. А я бы хотел дожить до завтрака. Мы вышли из комнаты и начали спускаться по темной лестнице. Я улыбалась, стараясь не смотреть на Джорджа слишком часто, чтобы не выдала лихорадочная радость: на губах всё еще ощущалось покалывание, а мысли раз за разом возвращались к обжигающему чувству, вспыхнувшему между нами пару минут назад. Внизу вовсю гремела посуда, раздавался смех Сириуса и привычное ворчание Рона, теперь этот шум звучал для меня как музыка. Пальцы коснулись камня на шее, и я в последний раз оглянулась на пыльный коридор. Да, «безопасное место отца» определенно пришлось по душе. Оно обещало незабываемые впечатления — и, кажется, это было только начало.