Русская красавица:Сердце Лютоволка

***

Прошло всего несколько дней, но за это время суматошный ритм штаб-квартиры стал почти родным. Уборка чердака, вопреки ожиданиям, оказалась делом захватывающим: среди гор векового хлама и коварных магических ловушек то и дело попадались редкие вещицы, которые мы изучали с азартом первооткрывателей. Но куда сложнее было справляться с собственными чувствами. После той довольно горячей ситуации в спальне неловкость поглощала целиком. Стоило взглядам пересечься и задержаться друг на друге дольше положенного, как по коже пробегали мурашки, а во рту мгновенно пересыхало. Джордж отвечал понимающей усмешкой, от которой под ложечкой сладко ныло. В такие моменты казалось, что мы буквально искрим, выдавая свою тайну перед проницательным Фредом или вездесущей миссис Уизли. Однако сегодня личные переживания отступили. Настал день, когда должна была решиться судьба Гарри — день слушания в Министерстве магии.

***

Утро в штаб-квартире выдалось безумным. Едва я переступила порог кухни, как в лицо ударил жар от плиты вперемешку с волной густой нервозности. Миссис Уизли, казалось, обрела способность находиться в нескольких местах одновременно. Она металась между шкварчащими сковородками и Поттером, то и дело порываясь поправить на нем одежду. — Гарри, ну как же так! Рубашка снова в складках, а ведь я гладила её вчера весь вечер! — причитала она, взмахивая палочкой над его плечом. — Стой ровно, воротник совсем заломился. Сириус, ну скажи ему, чтобы он съел хоть ложку! Остальные уже сидели за столом, но к еде почти не прикасались. Даже Рон вяло ковырял вилкой в тарелке, то и дело бросая тревожные взгляды на бледного друга. Блэк во главе стола вцепился в кружку с черным кофе так, будто это была единственная опора, удерживающая его от взрыва. Его мрачный, застывший вид только добавлял веса гнетущей тишине, которую Молли тщетно пыталась разогнать ворчанием. Я скользнула на свободное место. Прямо напротив сидел Джордж. Наши взгляды встретились, и по телу прошел болезненно-сладкий разряд. Уголки его губ медленно поползли вверх, и я, чувствуя, как лицо начинает обжигать под пристальным взором ребят, поспешно уткнулась в чашку с ароматным чаем. — Ешь, Гарри, тебе нужны силы, — настаивала миссис Уизли, пододвигая к нему кашу. — В Министерстве всегда сквозняки, промерзнешь в этих залах ожидания до костей. Поттер послушно кивнул, хотя кусок явно не лез в горло. Он нервно поправлял очки, а его взгляд раз за разом возвращался к настенным часам, которые сегодня тикали особенно зловеще. — Артур встретит тебя прямо в Министерстве, — Молли в очередной раз проверила, ровно ли сидит рубашка на юноше. — А до входа проводит Сириус. Блэк нервно усмехнулся. — Проводит до угла, — поправил он с едкой горечью. — Дальше мне путь заказан. Глупость несусветная… сидеть здесь под замком, пока решается твоя судьба! Я должен стоять за твоей спиной, а не ошиваться в подворотне. — Сириус, — я поймала его глаза, заставляя отвлечься от собственных мрачных мыслей. — Гарри знает, что ты рядом. Даже если между вами пара кварталов. Он кивнул, и желваки на его лице натянулись. — Кстати, а где мистер Уизли? Я здесь уже несколько дней, но мы так и не пересеклись. — Ночные дежурства, — вполголоса отозвался Рон. — Папа сейчас охраняет Отдел тайн. Приходит на рассвете, когда мы еще спим, проваливается в сон на пару часов и снова уходит.  — Отдел тайн? — я приподняла бровь. — Что же там такого ценного, раз требуется круглосуточная охрана? — Нечто, что Дамблдор считает крайне важным, — Бродяга бросил на меня хмурый взор. — Но, естественно, никто толком не знает, что именно. Как обычно — у старика свои секреты. Мы просто сторожим пустой коридор, Анна. После этих слов воздух в комнате будто стал плотнее, сдавливая легкие и мешая сделать вдох. Сириус долго и пристально смотрел на Гарри, словно пытаясь запомнить его лицо перед разлукой. Он сделал тяжелую паузу, задержавшись на каждом из нас, и наконец тихо произнес: — Пора. Мужчина поднялся из-за стола, и в следующую секунду на месте человека возник огромный черный пес. Он нетерпеливо клацнул зубами и трусцой направился к выходу. Поттер медленно встал, собираясь с духом. Прежде чем он успел сделать шаг, я перехватила его за руку. Его ладонь была холодной. — Все будет хорошо, Гарри, — тихо произнесла я. — Просто говори правду. Им не в чем тебя винить. Друг судорожно выдохнул, на миг крепче стиснув мои пальцы в ответ, и поспешил за Сириусом в темную прихожую. Входная дверь захлопнулась с глухим стуком, который, казалось, отозвался в самом фундаменте дома. Кухня погрузилась в вязкое безмолвие, совершенно непривычное для этого места. Мы замерли, будто звук уходящих шагов выкачал весь кислород. Оцепенение длилось недолго: миссис Уизли первая нарушила его, шумно грохнув пустой кастрюлей о плиту. — Так! — в её голосе снова зазвучали командные нотки. — Быстро займитесь делом, иначе я сама вам его найду! Живо, нечего тут поникшими сидеть. От того, что вы протрете дыры в скатерти взглядами, Гарри быстрее не вернется. Подчиняясь приказу, все покинули трапезную. Мы разминулись с ребятами уже на втором этаже: близнецы и Рон, что-то негромко обсуждая, побрели в свою комнату, а наша женская компания скрылась в спальне напротив. Едва дверь закрылась, Джинни с размаху повалилась на кровать, а Гермиона принялась нервно переставлять флаконы с чернилами на столе. — Ужасное утро, — выдохнула Уизли, не сводя глаз с потолка. — Ненавижу это ожидание. Анна, как тебе удается оставаться такой спокойной? Я присела на край постели, коснувшись прохладного металла на шее. — Просто стараюсь не думать о худшем. В России говорят: «Раньше смерти не умрешь». — Ну да, ну да, — Джинни резко приподнялась на локтях, и в её глазах вспыхнул хитрый огонек. — А с момента твоего приезда рядом с моим братом твоя философия уже не работает? Стоит ему оказаться в радиусе метра, как всё твоё хладнокровие куда-то испаряется. Грейнджер замерла с чернильницей в руках и с интересом обернулась. Она внимательно посмотрела на меня поверх своих книг.  — И долго вы собираетесь скрываться? — негромко, но веско спросила она. — По-моему, уже всем и всё очевидно, Анна. Даже если вы молчите, ваши глаза говорят за вас слишком громко.  Почувствовав, как к щекам приливает предательское тепло, я принялась усердно разглаживать несуществующую складку на покрывале. — Мы просто... — я запнулась, пытаясь подобрать слова, но, видя их ожидание, сдалась. — Слушайте, мы это не обсуждали, если честно. Не знаю… мы вообще пара или как? — Ох, ну это же Джордж, — Уизли шутливо запустила в меня подушкой, заставляя невольно улыбнуться. — Он скорее взорвет Министерство, чем первым начнет серьезный разговор о чувствах и статусах. Но то, как он на тебя смотрит… Поверь, для него всё давно решено.  — Вот именно, — кивнула Гермиона. — Не нужны формальные признания, чтобы видеть то, что и так ясно. Хотя я понимаю твои сомнения. В этом доме вообще трудно разобрать, где заканчивается дружба и начинается что-то большее. — Знаешь, Джинни, — протянула я, лукаво прищурившись, — у тебя удивительно избирательная наблюдательность. Ты так легко замечаешь химию между мной и Джорджем, но почему-то игнорируешь то, как сама забываешь слова, стоит Гарри зайти в комнату. Грейнджер прыснула, прикрыв рот ладонью. Уизли мгновенно залилась краской, способной посоперничать с цветом её волос. Вся самоуверенность испарилась — она принялась крутить в руках край наволочки, упорно избегая моего взгляда. — Это… это совсем другое! — пробормотала она. — Я просто не хочу ему надоедать, ему и так сейчас тяжело. — Ну конечно, — хмыкнула я, наслаждаясь моментом. — Поэтому сегодня твой стакан чуть не улетел на пол, когда Поттер просто сел рядом? Джинни возмущенно задохнулась и уже потянулась за вторым мягким снарядом, намереваясь окончательно меня забросать, но в эту секунду из соседней комнаты донесся оглушительный хлопок. Следом жалобно звякнуло разбитое стекло, а стены ощутимо дрогнули. Шутки мгновенно закончились. В коридоре послышался неистовый топот: миссис Уизли взлетела по лестнице со скоростью разъяренного дракона. — Фред! Джордж! — её крик заставил вибрировать даже древние доспехи в углу. — Я предупреждала! Никакой магии, пока мы ждем вестей из Министерства! Мы выскочили в коридор. Дверь смежной комнаты распахнулась, и оттуда, кашляя и отмахиваясь от густого ядовито-розового дыма, вывалились близнецы. Вид у них был комичный: шевелюра Фреда встала дыбом, а лицо Джорджа было густо усыпано мелкой светящейся пыльцой. — Мам, ну это был просто... контрольный замер давления! — попытался оправдаться Фред, жмурясь от резкого света, который Молли зажгла на кончике деревка. — Замер?! — миссис Уизли уперла руки в бока, возвышаясь над сыновьями точно карающая богиня. — Вы едва не обрушили потолок! Вы двое совершенно лишены чувства такта. У вашего лучшего друга решается судьба, а вы... вы... Она замолчала, тяжело дыша и переводя яростный взгляд с одного сына на другого. Джордж, потирая нос, глянул в мою сторону. Он виновато улыбнулся — мимолетно, одними губами, — и по венам снова заструилась нежная истома. — Живо всё убрать! — скомандовала Молли, указывая палочкой на дымящийся проем. — Вручную! И не дай бог я услышу еще хоть один хлопок до возвращения Артура и Гарри — отправитесь чистить подвал! Когда миссис Уизли, всё еще ворча под нос, скрылась за поворотом лестницы, Фред обернулся к нам и театрально вытер пот со лба. — Пронесло, — выдохнул он. — Дамы, не хотите оценить наш новый «Дымовой занавес повышенной яркости»? Джордж ради него едва не лишился бровей. Наша женская компания не выдержала и заглянула в комнату. Розовый туман постепенно оседал, открывая эпичную картину: казалось, здесь взорвалась фура с сахарной ватой. Липкие розовые хлопья облепили мебель, свисали с люстры и сугробами укрыли пол, превращая привычный беспорядок в нечто невообразимое. Но настоящим сюрпризом стала реакция мелодиума. Рейвен, обычно не упускавший шанса поглумиться над окружающими, сейчас буквально вжался в заднюю стенку сферы. Кросс и Нокс замерли за его плечами с такими лицами, будто встретились взглядом с кровожадной химерой. — Черт подери, — прошептал вокалист, опасливо косясь на дверь. — Не знаю, что испугало меня больше: взрыв этой вашей штуковины или крик той рыжей дамочки. Она что, в свободное время драконов укрощает? — Это была всего лишь демо-версия, — прохрипел Джордж, тщетно пытаясь оттереть светящуюся пыльцу с носа. — Полная мощь включается, когда мы взрываем что-то крупнее шкафа. В этот момент в дверях показался Рон. Он замер на пороге, щурясь от нависшего в воздухе марева. — Что это было? — спросил он, оглядывая осевшую на дверной косяк розовую гарь. Младший Уизли сделал осторожный шаг внутрь, осмотрелся, переводя взгляд со светящихся стен на похожих на зефир братьев, и его лицо вытянулось. — Проклятье… Весь этаж в этой дряни!  — Знаете, — Рейвен внутри сферы нервно поправил воротник, — я передумал. Рекламу «Дымового занавеса» в этой комнате мы играть не будем. У меня тонкая душевная организация, я не готов к таким децибелам ярости. Фред фыркнул, вытряхивая из шевелюры очередную порцию конфетти. — Ссыкуны. А еще рок-звезды. Мама просто заботится о нашей дисциплине… специфическими методами. — Специфическими?! — встрял Кросс, наконец-то отмирая. — Она орала так, что у меня струны на гитаре чуть не лопнули! Детка, — он уставился на меня, — ты в этом доме живешь добровольно или тебя в заложниках держат? Взвесь еще не успела полностью осесть на пол, а Джордж уже выудил из заднего кармана колоду потертых карт. — Так, — бодро провозгласил он, игнорируя яркий иней вокруг. — Пока дом не взлетел на воздух от маминого гнева, предлагаю партию во «Взрыв-кусачку». Надо же как-то убить время.  — Неплохая идея, — тут же отозвалась Джинни, пятясь к выходу вместе с Гермионой. — Присоединяйтесь, как только закончите здесь. Мы будем в гостиной. Фред, успевший уныло подхватить мокрую тряпку, замер с открытым ртом. — Эй! А вы что, нам не поможете? — возмущенно воскликнул он, обводя нас взглядом. — Нет! — ответили мы с девочками и Роном в один голос. Синхронность была такой, что Рейвен в мелодиуме одобрительно свистнул. — Какая редкая солидарность, — хмыкнул вокалист, наблюдая за тем, как наша компания покидает «зону поражения». — Парни, кажется, рок-н-ролл сегодня отменяется. Придется осваивать сольную партию со шваброй. Джордж уже потянулся к заляпанному шкафу, все еще сжимая в руке колоду, но я молниеносно выудила карты прямо из его пальцев. Он даже не успел сжать кулак — лишь удивленно вскинул брови, глядя на опустевшую ладонь.  Победно вздернув подбородок, я спрятала стопку в карман брюк. Юноша ответил многозначительным прищуром, безмолвно обещавшим скорый реванш, и только после этого нехотя вступил в схватку с пылью.  — Поторопитесь, Уизли, — бросила я, уже переступая порог.  Пришлось прибавить шагу, чтобы нагнать ребят у самой лестницы. Мы спустились в гостиную, где воздух казался чище, а ожидание — чуть менее удушливым. Рон тут же принялся расчищать место на старом ковре, отодвигая побитую молью банкетку. — Сдавай, пока они не прибежали, — проворчал он. — А то Джордж точно подсунет мне зачарованную карту в отместку за то, что мы их бросили. Из коридора послышались тяжелые, рваные шаги. Через секунду в дверях показался Сириус. Он выглядел так, будто готов был разнести этот дом голыми руками. Блэк мерил гостиную стремительными шагами, и в каждом его движении сквозила яростная злость загнанного в клетку зверя. — Сил моих больше нет! — он почти рычал, не замечая нас. — Оставил его там одного… Словно бросил на растерзание стае дементоров, только в судейских мантиях. Пока Фаджи и Малфои втаптывают его в грязь, я трусливо отираюсь в четырех стенах, изображая из себя послушного узника! Атмосфера вокруг стала болезненно-натянутой. Я отложила карты и мягко, но уверенно пресекла его очередной круг. — Сириус, — позвала я, заставляя его остановиться. — Тебе нужно успокоиться. Ты сделал всё, что мог, и метание из угла в угол сейчас никому не поможет. Только нервы измотаешь и себе, и нам. Он остановился, глубоко дыша, и перевел на меня воспаленный взор. — Присоединяйся к нам, — я указала на разбросанную колоду. — Мы как раз начинаем партию. Займи голову чем-то другим. Гарри точно не захочет видеть тебя таким взвинченным, когда вернется. Блэк на миг сжал зубы, борясь с собственным нетерпением, но затем плечи его поникли, сдаваясь. Он тяжело, с каким-то натужным вздохом, опустился рядом с нами, скрестив длинные ноги. — Ладно, — глухо отозвался он, протягивая руку. — Сдавайте. Посмотрим, насколько хватит моего самообладания, прежде чем эти карты взлетят на воздух. Мы расселись тесным кружком. В этот момент ворвались близнецы — судя по их виду, с уборкой было покончено в рекордные сроки. Джордж, на щеке которого всё еще мерцало несколько розовых искорок, по-хозяйски устроился рядом, плотно прильнув плечом к моему.  Фред сноровисто раздал карты. «Взрыв-кусачка» требовала не столько удачи, сколько стальных нервов: колода в центре мелко вибрировала, издавая глухое, предупреждающее рычание. Картинки на рубашках — крошечные гоблины и драконы — то и дело скалились, готовясь тяпнуть неосторожного игрока за палец.  — Правила просты, — в глазах Уизли пылал азарт. — Тянем по очереди. Если карта просто кусает — ты в деле. Если детонирует — вылетаешь в облаке дыма. Сириус, как хозяин этого гостеприимного склепа, открываешь сезон. Блэк, всё еще угрюмый, молча вытянул карту. Гоблин на рисунке лишь лениво зевнул, не проявляя ни капли агрессии. — Чисто, — коротко бросил мужчина, передавая ход дальше. На его губах впервые за этот день промелькнуло подобие усмешки. Игра быстро набрала обороты. Рон уже успел получить болезненный укус за указательный палец и теперь яростно дул на него, прижимая карты к груди. Гермиона действовала с математической точностью, пытаясь вычислить интервалы между вибрациями колоды, а Джордж… Джордж явно вёл свою собственную партию. Каждый раз, когда наступал мой черед, он накрывал мою ладонь своей, якобы «помогая» сделать выбор. На деле же он просто искал повод лишний раз коснуться моей кожи, заставляя сердце пропускать удары.  — Романова, не рискуй, бери крайнюю слева, — шептал он мне на самое ухо, обжигая дыханием. — У неё хвост не так сильно искрит. — Хватит ей нашептывать, Уизли! — подал голос Сириус, и в его глазах запрыгали веселые бесики. — Оставь девушку в покое, она и без твоих подсказок нас всех обыграет!  Я лишь лукаво улыбнулась и, проигнорировав совет, вытянула карту из самого центра. На пергаменте, расправив могучие крылья, гордо замер серебристый гиппогриф. Он пронзительно клекотнул и вместо того, чтобы цапнуть за палец, склонил голову в величественном поклоне.  — Чисто, — констатировала я, чувствуя на себе вспышку чужого восхищения. — Кажется, удача сегодня на моей стороне.  — Фред жульничает! — тут же вклинился Рон, возмущенно размахивая пострадавшей рукой. — Я видел, как у него под манжетой спрятался одноглазый циклоп!  — Клевета и грязные инсинуации, братец, — обвиняемый даже бровью не повел, выкладывая на ковер карточку с извивающейся русалкой, которая в ярости хлопала хвостом и пыталась плюнуть в него крошечным фонтанчиком воды. — Это просто профессиональное везение.  Партия близилась к развязке. В центре круга остался последний засаленный прямоугольник — огромный надутый тролль, который вибрировал так сильно, что ковер под нами мелко дрожал.  — Давай, Ронни, твой выход, — подзадорил брата Фред, предвкушающе потирая ладони. — Если вытянешь этот «сюрприз» и не взлетишь — официально станешь самым везучим Уизли в этом поколении. Рон, бледный как полотно, медленно протянул руку. Едва его пальцы коснулись края, как тролль на картинке издал оглушительный звук, подозрительно похожий на… очень громкую отрыжку. В ту же секунду пергамент лопнул. Уизли окутало густое облако оранжевого пара с резким запахом жареного лука. Когда завеса немного рассеялась, мы дружно ахнули: лицо бедняги покрылось крупными синими пятнами, а шевелюра превратилась в копну мелких кудряшек. На мгновение воцарилась тишина, пока мы созерцали ошарашенного друга, а затем комната взорвалась хохотом. Сириус смеялся так сильно, что откинулся назад, вытирая выступившие слезы. — О Мерлин! — простонал Джордж сквозь икоту. — Фред, ты всё-таки подмешал туда «Пудельный порошок»? И именно в тот момент, когда наш хохот, казалось, достиг самых глубин подвала, дверь распахнулась. На пороге возникла миссис Уизли. Она застыла, изучая обстановку: от растерянного Рона до Блэка, который впервые за долгое время выглядел по-настоящему живым. — Что здесь за шум?! — начала было она своим фирменным грозным тоном, но, вглядевшись в лицо младшего сына, осеклась. Суровость мгновенно испарилась, а губы предательски дрогнули. — Рональд... и за что мне всё это... Она плотно сжала губы, пытаясь спрятать неуместную улыбку, но уже через секунду взгляд снова блеснул привычной строгостью. — Бегом в ванную! Смой с себя это безобразие! И все остальные тоже — подъем! Идемте, поможете мне накрыть на стол. Все послушно потянулись вслед за ней. На кухне нас встретило настоящее пиршество. Воздух пропитался ароматами запеченной индейки, пряных трав и свежего хлеба. На белоснежной скатерти теснились блюда с дымящимся картофелем, изящные соусницы и румяные пироги. Молли явно вложила в готовку всю свою нервную энергию, переплавив страх за Гарри в кулинарный триумф. — Ого, — выдохнул Джордж за моей спиной, — мама, кажется, решила накормить весь Орден в полном составе. — Не болтай, а бери кувшин с соком, — распорядилась миссис Уизли, но в её движениях уже не было прежней резкости. Она расставляла последние приборы, раз за разом с тревогой оборачиваясь на вход. Я принялась раскладывать салфетки, но пальцы словно онемели и никак не хотели подчиняться. Праздничное убранство лишь усиливало предчувствие беды. Сириус застыл у камина, привалившись плечом к выступу; его лицо превратилось в неподвижную маску, а веки были прикрыты, будто он пытался поймать эхо шагов в коридоре раньше остальных.  И вот, когда последний нож занял свое место, в прихожей раздался скрежет засова. Мы все как один обернулись на звук. Тяжелая створка распахнулась, являя нам высокого рыжеволосого мужчину в очках и помятой министерской мантии, а рядом с ним — Гарри.  Нас будто выключили из реальности. Звуки исчезли, оставив лишь мертвую тишину, в которой Поттер медленно переступил порог. Он смотрел в пол, плечи его поникли, и от этой тяжести в его позе воздух в моих лёгких будто превратился в свинец. Молли скручивала в руках кухонное полотенце, превращая его в тугой жгут, и я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок.  Но в следующую секунду друг резко вскинул голову, и на его лице расцвела широкая, сияющая улыбка.  — Всё хорошо! — воскликнул он, и голос сорвался от восторга. — Меня оправдали! Полностью!  Кухня мгновенно взорвалась ликованием. Миссис Уизли, выпустив истерзанную ткань, первой бросилась к Поттеру, сминая его в объятиях так сильно, что у того, кажется, хрустнули ребра.  — Ох, Гарри! — всхлипнула она, одновременно смеясь и утирая слезы подолом фартука. — Мы же так переживали! Ты нас до смерти напугал! Слава богу, Гарри, слава богу... Сириус шумно выдохнул, и его лицо разгладилось, скинув добрый десяток лет. Близнецы тут же устроили вокруг Гарри подобие дикарского победного танца. — Я ни на секунду не сомневался! — громче всех провозгласил Рон, энергично пробиваясь сквозь ликующих братьев. Поттер, наконец вырвавшись на свободу, внимательно посмотрел на друга. Он даже рот приоткрыл от изумления, изучая пятнистую физиономию, пока радостное возбуждение окончательно не сменилось крайним недоумением. — Рон, что с тобой? — выдохнул он, поправляя съехавшие набок очки. — Почему ты… синий? И что у тебя с волосами? Тот вскинул руки к лицу, судорожно ощупывая кудри, и на его лице отразилось истинное отчаяние. — Это не отмывается! — почти простонал он, едва не плача под общий хохот. — Я пытался оттереть в ванной, но пятна только ярче становятся! — Издержки ожидания, Поттер! — хохотнул Фред, бесцеремонно хлопая Гарри по плечу. — Это наш новый дизайн — «Тревожный Уизли». Гарантированная стойкость до трёх дней или до визита к мадам Помфри. Артур, посмеиваясь в густые рыжие усы, наконец расправился с верхней одеждой. Он обернулся, и его внимание с живым интересом переключилось на меня. Я сделала шаг вперед: — Ох, простите... Я не представилась. Анна Романова, сэр. — Анна, да-да, конечно! — мужчина тут же просиял и тепло пожал мою ладонь. — Ребята мне о тебе уже много рассказывали. Очень рад знакомству! — Взаимно, мистер Уизли, — ответила я, чувствуя, как легко становится в его компании. Артур глубоко вдохнул и блаженно зажмурился. — Эти ароматы сводят меня с ума! — провозгласил он, с восторгом окидывая накрытый стол. — Молли, любовь моя, давайте уже обедать! — Садитесь же, садитесь! — всполошилась миссис Уизли, порывисто пододвигая мужу стул и уже готовясь разложить всем по первой порции. — Гарри, не стой в дверях, занимай место. Вдруг в камине раздался грозный треск, и изумрудное пламя взметнулось до самого потолка, обдав всех волной сухого жара. Из огня возник величественный силуэт, и в комнату тяжелыми, уверенными шагами вышел мой отец. Он важно отряхнул пепел с широких плеч, и его суровая, «медвежья» фигура заставила нас притихнуть. — Отец! — радостно воскликнула я, порывисто вскакивая. Близнецы, стоявшие позади, синхронно отшатнулись. Фред, чуть склонившись к брату, едва слышно прошептал: — Знаешь, братец, я впервые не рад тому факту, что нас почти невозможно различить. Кажется, сегодня мы в зоне двойного риска. Артур, напротив, тут же поднялся, излучая радушие. — Борис! Добрый день! — провозгласил мистер Уизли, протягивая руку для крепкого рукопожатия. — Простите, я без предупреждения, — густым басом отозвался отец. — Как только узнал, что слушание закончилось, решил сразу навестить вас. Остальные подтянутся позже. Сириус лишь иронично хмыкнул, глядя на то, как массивная фигура министра заставила кухню казаться совсем крошечной. — Романов, ну какие еще извинения? — Блэк широко повел рукой. — В этом доме незаконно кого-то потревожить. Мы здесь и так на головах друг у друга сидим. Отец неспешно оценил присутствующих, на несколько секунд задержавшись на посиневшем Роне. Бедняга под этим веским взором чуть ли не вдавился в стул, тщетно пытаясь спрятать за ладонями последствия карточной игры. — Я вижу, обстановка у вас здесь не знает скуки? — с полной достоинства усмешкой спросил министр. Он подошел ко мне и мягко положил широкую ладонь на плечо. — Аннушка, ну как ты здесь? — О, замечательно! — отозвалась я, чувствуя, как от его присутствия в доме становится еще уютнее. — Позволь мне представить всех: это Рон, — я указала на пятнистого друга,— Гермиона, Джин, Фред и… Джордж. На последнем имени я запнулась. Эта короткая пауза не укрылась от проницательности отца. Я кожей почувствовала, как он мгновенно зафиксировал заминку, словно ставя невидимую пометку в своем ментальном блокноте. Джордж, в мгновение ока растеряв всю свою беспечность, подобрался, словно перед решающим броском в квиддиче. Плечи его развернулись, в осанке появилась несвойственная ему строгость, и он уверенно шагнул навстречу Борису. — Рад знакомству, сэр, — твердо произнес он. Романов крепко, по-мужски пожал его ладонь, изучая парня с той самой дотошностью, от которой обычно хотелось провалиться сквозь землю. — Взаимно. Наслышан о твоей… изобретательности. Спеша разрядить обстановку, я обернулась к главному герою дня: — А вот и наш триумфатор — Гарри Поттер. Лицо Бориса заметно смягчилось. Он подошел ближе и серьезно произнес: — Не сладко, наверное, пришлось на суде? Но раз всё закончилось добром, значит, ты держался достойно, Поттер. Друг лишь смущенно кивнул, но Молли не позволила пафосу момента затянуться. — Борис, не стойте, присаживайтесь! — всполошилась женщина, властным жестом указывая ему на место. — Немедленно за стол. — Нет-нет, Молли, я, признаться, совсем не голоден, — отец вскинул ладонь в попытке вежливого отпора. Миссис Уизли замерла с половником наперевес. Ее немое красноречие было столь убедительным, что Сириус в своем углу понимающе хмыкнул. — Пап, — негромко вставила я, поймав его взгляд, — лучше просто согласись. Спорить бесполезно, даже если ты министр. Борис перевел внимание с меня на решительную Молли, а затем на дымящуюся птицу, и на его губах промелькнула скупая усмешка. — Кажется, я переоценил свою сытость, — сдался он, опускаясь на стул под одобрительный кивок женщины. Обед прошел на удивление шумно и весело. Я сидела между Джинни и Джорджем, наблюдая за тем, как мистер Уизли с аппетитом расправляется с праздничными блюдами, а Сириус выглядит по-настоящему счастливым, подкладывая крестнику лучшие куски. Однако Уизли, обычно не упускавший шанса коснуться моей руки, теперь держался на подчеркнутом расстоянии. Он сидел прямо, сосредоточенно изучая содержимое своей тарелки, словно это был сложнейший чертеж, а не порция картофельного пюре. Присутствие моего отца, сидевшего почти напротив, действовало на него похлеще любого заклинания оцепенения. В какой-то момент Артур посмотрел на меня поверх своих очков, и в его глазах зажегся фанатичный огонек. — Анна, — начал он с неподдельным интересом, — расскажите, это правда, что в России маги используют для связи саморазжигающиеся почтовые бересты? И как у вас обстоят дела с... э-э... магловскими штепселями? Говорят, в Сибири они выдерживают аномальные морозы без всяких чар! Джордж тут же издал тихий, полный страдания стон и закрыл лицо руками, явно мечтая стать невидимым от такой непосредственности отца. Фреда же, напротив, ситуация ужасно забавляла — он откинулся на спинку стула, едва сдерживая хохот и предвкушая мучения брата. Я тепло улыбнулась Артуру. В его любопытстве было столько искренности, что это совершенно не выглядело странным. — Почтовые бересты действительно в ходу, мистер Уизли, — ответила я, чувствуя, как последние капли неловкости окончательно растворяются в этой душевной атмосфере. — А что касается штепселей... боюсь, наши маги относятся к ним с таким же опасением, как и ваши. Но отец всегда говорил, что магловская изобретательность — это особый вид магии, который нам еще только предстоит изучить. — Блестяще! — воскликнул Артур, буквально просияв. — Золотые слова! Слышите, ребята? «Особый вид магии»! Джордж наконец отнял ладони от лица. Он бросил на меня взгляд, полный немого восхищения, и, едва заметно склонившись к моему уху, прошептал: — Ты только что сделала его самым счастливым человеком в Министерстве, Романова. Теперь он от тебя не отстанет.  Я лишь самодовольно хмыкнула и снова повернулась к мистеру Уизли. — Кстати, что касается магловских диковинок... Папа — большой ценитель одной из них. Это бани. У нас в усадьбе их даже несколько. Все заинтересованно притихли, а Артур даже перестал жевать, уставившись на меня так, будто я только что объявила о находке склада с артефактами. — Бани?! — воскликнул он, подавшись вперед всем телом. — А это что за устройства? Магловские гидротермальные преобразователи? Я не выдержала и рассмеялась, согретая негласным одобрением Сириуса. — Отец, расскажи, — я посмотрела на него, — у тебя это получится гораздо красочнее. Борис, который до этого момента молча и с достоинством расправлялся с обедом, отложил приборы. Он вдруг расплылся в искренней, широкой улыбке, которая мгновенно стерла с него образ грозного чиновника. — Ну, если вкратце, Артур, — начал отец, и в его голосе прозвучали нотки истинного знатока, — это место, где маглы добровольно подвергают себя воздействию экстремальных температур и пара, а потом избивают друг друга связками березовых веток. И, поверь мне, в этом есть своя, ни с чем не сравнимая магия. Уизли старший замер с открытым ртом, так и не донеся вилку до цели, а в наступившей тишине было слышно, как Молли ахнула. Я, не выдержав, решила подлить масла в огонь: — Да, это такой способ расслабиться. А сразу после экзекуции они выбегают на улицу и падают в сугроб или ныряют в ледяную воду, — добавила я, с веселым интересом наблюдая, как вытягиваются лица близнецов. Рыжеволосый мужчина вздрогнул, переводя ошарашенные глаза с меня на Бориса, но уже через секунду в них загорелся исследовательский азарт.  — О-о-о… — протянул он, едва ли не подпрыгивая на месте. — Это… поразительно интересно! Борис, вы должны мне всё это зарисовать! Это же настоящий триумф воли над физикой! Джинни и Гермиона растерянно переглянулись, а Гарри и Рон сидели с круглыми глазами, пытаясь сопоставить ледяную воду и березовые розги с понятием «отдых». — Борис, зарисовки — это само собой, — Сириус отставил в сторону бокал, решительно прерывая «банный» восторг Артура. Его глаза лихорадочно блеснули. — Но хватит о приятном. Гарри, я весь во внимании. Рассказывай, как именно Визенгамоту пришлось признать очевидное. За столом разом перестали звякать приборы. Разговоры смолкли, и все глаза в этой комнате в ту же секунду обратились к Гарри. Почувствовав на себе сосредоточенное внимание, он заметно выпрямился и начал рассказ. Поттер описывал перенос слушания, мрачный десятый зал и появление Дамблдора в самый критический момент. Пока он говорил о том, как Фадж до последнего пытался игнорировать показания свидетеля, Романов слушал, не перебивая. Его брови сошлись у переносицы, а рука, сжимавшая вилку, замерла — в этой каменной неподвижности читалась опасная, закипающая ярость.  Едва Гарри закончил рассказ о финальном голосовании и том, как Корнелиус в бешенстве закрыл заседание, отец не выдержал. Тяжелый удар кулака заставил посуду подпрыгнуть, и Сириус поспешно придержал свой кубок. — Корнелиус Фадж — позор для своего кресла, — отрезал Борис, и в его голосе заскрипел арктический холод. — Душить подростка бюрократией из страха лишиться власти… Это не просто трусость, это политическое самоубийство. Вместо подготовки к войне он развязал войну с мальчишкой. Артур Уизли сокрушенно вздохнул, признавая горькую правду. — К сожалению, он слышит лишь то, что хочет. Люциус Малфой в Министерстве теперь едва ли не более частый гость, чем главы департаментов. — Малфой... — министр брезгливо сморщился. — Паразит. Но то, что Фадж позволяет ему диктовать условия, — приговор всей вашей системе. В России за подобные «советы» он давно бы изучал текстуру тюремной решетки. Я увидела, как Гарри коротко, но искренне кивнул. Ему нужна была эта сухая мужская поддержка — без лишних сантиментов и приторной жалости. — Тебе повезло, что у Дамблдора еще остались рычаги давления, — тон Бориса чуть смягчился, когда он снова взглянул на юношу. — Но помни: такие, как Фадж, не прощают унижений. Он нанесет новый удар. Джордж рядом со мной заметно напрягся. Казалось, ледяная логика иностранного Министра пробирала его сильнее, чем любые интриги в коридорах британской власти. Обед понемногу возвращался в русло уютной суеты, но я заметила, как изменилась осанка папы. Он отложил салфетку и, сверившись со старинными напольными часами, чей маятник тяжело отсчитывал секунды в углу, негромко спросил: — Артур, где остальные? Время подходит к назначенному часу. Не успел мистер Уизли ответить, как за спиной отца из пустоты раздался хриплый, каркающий голос: — И когда это ты стал таким пунктуальным, Борис? Помнится, в восемьдесят первом под Минском ты заставил меня ждать лишних десять минут под проливным дождем. Все за столом невольно вздрогнули. В дверях кухни, возникнув словно из самой тени, стоял Аластор Грюм. Его волшебный глаз привычно вращался, а массивный посох с сухим стуком ударился о половицы. Грозный Глаз просканировал присутствующих и ехидно добавил: — Неужели решил окончательно влиться в семью? Сидишь тут, индейку наворачиваешь, пока мир катится к чертям... Романов неспешно поднялся. На его лице не отразилось и тени раздражения — напротив, на губах заиграла жесткая, понимающая улыбка. Он обернулся к мракоборцу, сохраняя монументальную выправку. — Здравствуй, сундучный турист, — ровно отозвался министр. — Вижу, твой единственный глаз всё так же плохо отличает гостеприимство от лени. Рад видеть, что ты всё еще в строю, Аластор, а не пылишься на дне очередного ящика. Грюм коротко хохотнул — звук был похож на сухой лай — и, припадая на деревянную ногу, прошел к столу. — Яды и ловушки тебя не берут, так ты решил взять нас своей вежливостью? — проворчал он, но в его тоне прорезалось глубокое, высеченное годами уважение. Мужчины крепко обнялись, хлопая друг друга по плечам. В этом жесте было столько скрытой силы, что мы невольно затаили дыхание. Старые вояки, они наверняка не раз прикрывали друг другу спины в те времена, о которых в учебниках пишут лишь мелким шрифтом. Вслед за Аластором совершенно бесшумно вышел Римус Люпин. Он выглядел изнуренным, его мантия казалась еще более поношенной, чем обычно, но увидев Бориса, он мгновенно просветлел. — Римус, — министр обернулся к вошедшему, и в его голосе прозвучало искреннее расположение. — Ну, как обстановка там? Люпин принял крепкое рукопожатие, на мгновение став предельно серьезным. — Всё тихо, — негромко ответил он. Отец уверенно кивнул, принимая этот ответ как исчерпывающий отчет. В этот момент в кухню буквально ввалилась молодая девушка. Она едва не задела плечом косяк и с глухим стуком толкнула стул. Её короткие волосы переливались неоново-розовым, а на бледном лице сиял задор. Вместо мантии на ней была куртка с заклепками. — Ой, мамочки... привет всем! — весело воскликнула она, поправляя ремень сумки. — Артур, Гарри! Поздравляю с победой! В управлении мракоборцев только об этом и шептались. Фадж там в кабинете, небось, ковры зубами грызет! Я с интересом рассматривала незнакомку. Заметив мое любопытство, она затормозила прямо перед столом и широко улыбнулась. Её волосы на секунду сменили оттенок на ярко-оранжевый, заставив меня невольно моргнуть. — О, а ты, должно быть, та самая Анна! — она протянула мне руку, на которой мелодично звякнули браслеты. — Я Нимфадора Тонкс, но ради всего святого, зови меня просто Тонкс. Мама явно была не в себе, когда выбирала имя. — Очень приятно, Тонкс, — ответила я, пожимая её ладонь и поражаясь такой открытости. Не успела она ответить, как в дверном проеме возник мужчина, чья фигура сразу приковала к себе внимание. Высокий, широкоплечий, с кожей цвета красного дерева, он двигался с поразительным спокойствием и достоинством. На нем была длинная мантия глубокого синего цвета, расшитая золотом, а в одном ухе поблескивала серьга. Борис слегка развернулся к вошедшему, и в его чертами промелькнуло одобрение.  — Кингсли, рад тебя видеть, — произнес отец. — Но еще больше я буду рад, когда ты наконец переберешься в кабинет этажом выше.  Гость ответил сдержанным кивком, и его низкий, густой голос заставил всех замолкнуть:  — Боюсь, Борис, прежде чем это кресло освободится, нам предстоит вычистить из него слишком много грязи. Я неотрывно следила за этим величественным человеком, чувствуя исходящую от него мощь. — Кто это? — шепнула я, склонившись к плечу Джорджа.  — Кингсли Бруствер, — ответил за него Сириус, и в его тоне слышалось глубокое доверие. — Один из немногих в Министерстве, кто сохранил не только разум, но и честь. — Раз все в сборе — приступим, — Романов мгновенно пресек остатки разговоров. — У меня есть важная информация, но... — он сделал паузу и, даже не оборачиваясь, снайперски точно указал головой в сторону приоткрытой двери. — Без лишних ушей. — Да-да, — с легкой иронией проговорила я, поднимаясь. — Ребята, это он про нас. Уходим. Я потянула Джорджа за рукав, увлекая всех за собой прочь. Фред, который до этого момента подозрительно молчал, внезапно расплылся в широкой и хитрой улыбке. Он подошел к брату и с напускным сочувствием с силой хлопнул его по плечу, отчего тот даже слегка пошатнулся. — Держись, братец, — протянул парень, всем видом выражая ехидство. — Если ты планируешь и дальше так «интенсивно» дружить с Анной, тебе стоит начать тренировать непроницаемое лицо. А лучше — сразу закажи себе комплект бронированных нервов. Кажется, знакомство с будущим тестем прошло... многообещающе. Джордж нахмурился и стряхнул руку брата, но кончики его ушей предательски покраснели. — Заткнись, — буркнул он, стараясь не смотреть в мою сторону. — Я просто проявил уважение к высокопоставленному гостю. — Да неужели? — подхватил Рон. — Ты держался на таком расстоянии от Анны, будто она внезапно иголками обросла. Я прислонилась к перилам лестницы, наблюдая за перепалкой, которая мгновенно вернула в дом привычное тепло. .— Да вы бы сами видели свои лица, когда Борис сел за стол! — огрызнулся Джордж, всё еще смущенный, но уже готовый к обороне. — Ладно-ладно, — со смешком вмешалась Джинни, примиряюще подняв ладони. — Мы все всё поняли. — Не переживай, — мягко вставила я, встретившись с Уизли глазами. — Отец просто любит проверять людей на прочность. Считай, что первый уровень акклиматизации пройден. Он наконец не выдержал усмехнулся: — Надеюсь, уровней не так много, Романова. А то боюсь, до конца лета моё сердце просто не дотянет. Мы вошли в спальню, и дверь за нами плотно закрылась. Гарри тут же устроился на смятом покрывале, тревожно глядя на порог. — Как думаете, что они там обсуждают? — тихо спросил он. — Явно что-то посерьезнее, чем мой поход в суд.  Фред, который уже вовсю копался в карманах, выудил на свет тонкий шнур телесного цвета. — Сейчас и узнаем, — он с видом заправского контрабандиста взглянул на Поттера. — Если повезет, услышим не только меню на ужин, но и парочку министерских тайн от мистера Романова. Джордж встал рядом с братом. Он бросил на меня быстрый взгляд, словно проверяя, не брошусь ли я защищать государственные секреты отца, но любопытство в глазах ребят было слишком заразительным. Мы гурьбой выскользнули из комнаты, стараясь ступать как можно тише. Старые половицы Гриммо, кажется, только и ждали случая, чтобы предательски скрипнуть под нашими ногами. На лестничной площадке второго этажа близнецы на корточках подобрались к перилам. Они действовали слаженно: Фред осторожно разматывал Удлинитель ушей, а Джордж следил, чтобы шнур не запутался и плавно скользил вниз, к самой щели кухонной двери. Я присела рядом, чувствуя, как от адреналина покалывает кончики пальцев. Все замерли, затаив дыхание. Фред приложил к уху приемный конец устройства, нахмурился, вслушиваясь в тишину, а затем передал один из наушников брату. — Ну что там? — одними губами прошептал Рон, подавшись вперед так сильно, что едва не перевалился через перила. Из глубины донеслись приглушенные, но отчетливые голоса. Звук шел так четко, будто мы сами находились за столом. — Он действует в тени, — донесся до нас хриплый голос Грюма. — Сами-Знаете-Кто не дурак, чтобы лезть на рожон сейчас. Он копит силы, выжидает. — …Сириус прав, он собирает старых сторонников, — послышался невозмутимый тон Люпина. — И не только людей. По нашим данным, он снова ищет выходы на великанов. — Не только великанов, — раздался веский голос Бориса, перебивая Римуса. — Наши границы гудят от слухов. Его эмиссары рыщут по лесам: вербуют вампиров восточноевропейского типа, договариваются с бандами троллей. Даже погребины начали мигрировать к югу, а это верный признак того, что их кто-то прикармливает человеческим страхом. — Это будет катастрофа, — глухо отозвался Кингсли. — Если он объединит всю эту нечисть под своим началом… Мы переглянулись. В глазах Гарри читалась та же мрачная решимость, что и всегда, но Рон заметно побледнел при упоминании вампиров. — Всё набирает обороты, друзья мои, — продолжил папа, и его тон стал пугающе холодным. — Недавно мои люди заметили, что Пожиратели смерти теперь и на нашей… Все, как по команде, вытянули шеи, боясь пропустить хоть слово. Но в ту же секунду из полумрака коридора вылетела рыжая молния. Живоглот возник из ниоткуда — яростный, взъерошенный ком меха. С утробным рычанием он полоснул когтями по воздуху и вцепился в шнур, словно в живую добычу. Один резкий рывок — и ухо было оторвано. — Нет! Пшёл вон! — зашипел Фред, пытаясь перехватить ускользающий удлинитель, но пальцы схватили лишь пустоту. — Живоглот! Как ты мог! — испуганно прошептала Гермиона, закрывая рот руками. Она выглядела так, будто лично перекусила провод. — Проклятый котяра! — в отчаянии выдохнул Рон. — На самом интересном месте! — Похоже, лавочка закрыта, — Фред резко смотал остатки шнура, нервно оглядываясь на лестничный пролет. — И лучше нам убраться отсюда, пока Борис не вышел проверить, что это за возня. Мы, не сговариваясь, сорвались с места. Наша компания пролетела остаток коридора и буквально ввалилась в комнату мальчиков. Как только дверь захлопнулась, воцарилось тяжелое, напряженное ожидание, нарушаемое лишь прерывистым дыханием. Я прислонилась к косяку, прокручивая в голове слова отца. — Анна, — Гарри первым нарушил молчание. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. — На «вашей» — это ведь про Россию, да? Борис имел в виду, что Пожиратели добрались до ваших границ? — Скорее всего, — отозвалась я, стараясь сохранять хладнокровие. — Если они вербуют вампиров и троллей на Востоке, значит, Волан-де-Морт планирует собирать армию не только из британцев. Рон, который до этого безмолвно переваривал услышанное, вдруг наморщил лоб и недоуменно переспросил: — Слушай, а кто это такие... погребины? Твой отец сказал, что они начали мигрировать. Это как... дементоры? Я покачала головой, радуясь возможности отвлечься на сухие факты. — Нет, это демоны, покрытые жесткой шерстью. Они похожи на серый комок или камень. Погребин преследуют человека по пятам, стараясь оставаться незамеченным, и внушают ему чувство полной безнадежности. Жертва в конце концов просто впадает в такое уныние, что падает на колени и перестает бороться. Вот тогда он и нападает. — То есть это камни, которые доводят тебя до депрессии, а потом решают тобой отужинать? — отозвался Джордж. — Прелестно. Пожалуй, это самый нелепый и жуткий способ отправиться к праотцам, который я только слышал. — Главное, не давать им подходить со спины, — добавила я с кривой усмешкой.  Снизу донесся отчетливый хлопок входной двери, а затем по коридору раскатился гулкий голос Грозного Глаза, отдающего последние указания. Собрание явно подошло к концу. Мы еще несколько секунд стояли не шевелясь, прислушиваясь к тому, как шаги взрослых стихают, а дом на Гриммо снова погружается в свое привычное, немного затхлое оцепенение. Отец ушел так же стремительно, как и появился — государственные дела не терпели долгих прощаний. Время после его убытия потянулось незаметно, растворяясь в тихих разговорах и догадках. На город медленно опускался вечер. Последние лучи солнца едва пробивались сквозь мутные стекла, пуская в комнату длинные полосы света, в которых лениво танцевали пылинки. В этом золотистом полумраке квартира казалась уже не такой зловещей, а скорее замершей, словно старый пес, решивший вздремнуть перед бурей. Я сидела на широком подоконнике, наблюдая, как тени удлиняются, захватывая углы. Гарри и Рон о чем-то негромко спорили, а Гермиона сосредоточенно листала старую книгу, подставив страницы закатному свету. Снизу донеслась неясная возня, а следом по лестнице послышались уверенные шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился Сириус. Он бегло обвел нас взглядом, задержавшись на каждом из притихших лиц, и изогнул бровь в своей привычной манере. — Вы чего тут все так притихли? — хмыкнул он, прислоняясь к стене. — Вроде бы никто сегодня не умер, и даже Гарри, как видите, всё еще с нами. — Просто… — я замялась, на ходу подбирая объяснение нашей странной тишине. — Решили передохнуть. — Так вот как выглядит ваш отдых? — Блэк усмехнулся, проходя в центр спальни. — Больше похоже на заговор или поминки. Молли с Артуром отправились в «Нору» — хотят окончательно перевезти сюда всю кухонную утварь, так что ближайшие пару часов вас никто не будет дергать. Он перевел вызывающий взор с меня на близнецов. — Ну и? Вы так и планируете покрываться пылью в этом склепе или займемся чем-то более интересным? У меня есть пара идей, как размяться, пока «контроль» в лице миссис Уизли временно отсутствует. Ребята заметно оживились. Тяжелое облако, повисшее после разговора взрослых, мгновенно рассеялось, — И что ты предлагаешь? — спросил Фред, в глазах которого уже загорелись искорки. — Идемте, покажу кое-что, — Сириус таинственно прищурился и кивнул на выход. — Можете и свой говорящий шарик взять. Наша компания дружно высыпала в коридор. Пока Фред на ходу нырнул в их с Джорджем комнату за Мелодиумом, остальные потянулись за мужчиной. Он вел нас всё выше, мимо затянутых паутиной портретов и запертых дверей, пока мы не оказались на самом верхнем этаже, куда редко заглядывала даже миссис Уизли со своей тягой к порядку. — Есть комната, в которую я не заходил лет двадцать, — негромко произнес Блэк, и в его голосе проскользнула странная смесь ностальгии и опасения. — Посмотрим, не съело ли там всё время. Фред догнал нас, бережно прижимая к себе мерцающую сферу. Мы замерли перед массивной дверью, обитой потемневшим серебром. Сириус что-то неразличимо шепнул. Замок ответил протяжным щелчком, и створки медленно отворились, впуская нас в застывшее прошлое. Это была мансарда. Но в отличие от остального дома, здесь пыль висела в воздухе золотой взвесью, искрясь в лучах заходящего солнца, пробивающихся сквозь потолочное окно. На стенах — выцветшие плакаты магических групп, на полу — огромный ковер и пара продавленных гриффиндорских кресел. — Ничего не изменилось, — тихо произнес Блэк. Фред осторожно поставил Мелодиум на деревянный стол. Рейвен сразу прильнул к стеклу и звонко присвистнул, оглядывая комнату.  — Ребята, вы только посмотрите на этот антиквариат! — прорезал тишину его дерзкий голос. Вокалист поправил свою густую шевелюру и ткнул пальцем в сторону старого проигрывателя. — Нокс, ты видишь это? Клянусь бородой Мерлина, на этой вертушке крутили настоящий рок еще до того, как эти детишки научились держать палочки!  Нокс выдал короткую, дробную серию ударов по барабанам, отчего шар мелко задрожал. — Воздух пахнет бунтом и старым винилом, — пробасил он. — Кросс, выдай нам что-нибудь под стать этим обоям!  Кросс не заставил себя ждать. Он вскинул гитару, и по мансарде разнесся чистый, пронзительный аккорд, который идеально вписался в теплый свет магических пузырьков, выпущенных Сириусом. — Неплохая берлога, Блэк! — крикнул Рейвен, салютуя стойкой микрофона. — Слегка пыльно, но акустика — моё почтение! Мужчина хрипло рассмеялся, и в уголках его глаз собрались лукавые морщинки. — Да-а, — протянул он, — это место моей молодости. Единственный уголок в этом доме, где пахло не плесенью, а свободой. Все располагались кто где, постепенно обживая пространство. Джордж подтолкнул меня к одному из кресел и, когда я в нем устроилась, сам сел на пол, свойски оперевшись спиной о мои колени. Девочки опустились на ковер, привалившись к массивному комоду, а Фред и вовсе растянулся на ворсе, заложив руки за голову. Сириус устроился на небольшом диванчике, небрежно закинув ногу на ногу. Сейчас он выглядел не как мятежный узник, а как человек, который наконец-то вернулся в свою стихию. Бродяга начал рассказывать о том, как они с Джеймсом запирались здесь часами, обсуждая планы, которые заставляли профессора Макгонагалл седеть раньше времени. — Матушка ненавидела эту комнату, — усмехнулся он, кивнув на выцветший плакат. — Говорила, что я оскверняю «благородное гнездо Блэков». А для меня это был единственный способ не сойти с ума. Рон, который с интересом исследовал углы, вдруг замер у массивного кованого сундука. С трудом откинув тяжелую крышку, он издал победный возглас.  — Ого! Смотрите! — он выудил из недр несколько упаковок из «Сладкого королевства» и пузатую бутылку сливочного пива. — Кажется, мы нашли стратегический запас! Уизли тут же сорвал обертку с яркой конфеты, но Гермиона мгновенно вскинулась. — Рон, остановись! — воскликнула она, перехватывая его руку. — Им же больше лет, чем тебе! Ты хоть представляешь, во что превратилось магическое желе за годы? — Да брось ты, Гермиона, — фыркнул друг, высвобождаясь и отправляя конфету в рот. — Они же запечатаны магией, а значит — без срока годности! На вкус как вчерашние, честное слово. Он обернулся к Гарри, который с улыбкой наблюдал за их привычным спором, и точным броском запустил в него одну из пачек. Поттер ловко перехватил её на лету, включаясь в общее веселье. — Ну, раз дегустация прошла успешно, — Фред подмигнул Сириусу и палочкой ловко подцепил пробку бутылки. Та с негромким хлопком вылетела, ударившись в потолок. По мансарде поплыл густой аромат карамели и пряностей, Уизли зажмурился, втягивая носом этот сладкий воздух, а затем сделал первый внушительный глоток. — О да, — выдохнул он, довольно улыбаясь, и пустил напиток по кругу. Мы передавали бутылку друг другу, как какую-то древнюю реликвию, смеясь над историями Сириуса. Время словно замедлилось: Бродяга одну за другой травил байки о том, как они  обводили вокруг пальца Филча и какие потайные ходы открыли в первую же неделю учебы. В этом простом моменте было столько уютного единения, сколько не купишь ни за какие галлеоны. Даже Гермиона, ворчавшая минуту назад, сделала глоток и признала, что магия сохранила вкус в лучшем виде. — Да-а, — Сириус откинулся на спинку сиденья. — Я был настоящим бунтарем Гриффиндора, но со слизеринцами у меня всегда были свои счеты. А ты, Анна, похоже, устроила им там настоящую встряску? Я усмехнулась, чувствуя, как приятное тепло вытесняет тревогу. — Это точно, — отозвалась я. — Полгода я чувствовала себя настоящим двойным агентом. Приходилось постоянно скрываться, шифроваться и придумывать оправдания для своих сокурсников, чтобы лишний раз увидеться с ребятами. — Пока кое-кто не пригласил её на Святочный бал, — вставила Джинни, заговорщицки толкнув Джорджа локтем. — Да-а! — загорелся Рон, и в его глазах до сих пор читалось благоговение перед тем моментом. — Жаль ты не видел физиономии слизеринцев! Это был настоящий вызов всему замку!  Блэк рассмеялся и одобрительно кивнул Уизли, сидевшему у моих ног:  — Сорвали слизеринский куш? Красивый ход, вполне в духе Мародеров! Внутри Мелодиума тут же поднялся одобрительный гул. Рейвен вальяжно облокотился на стенку и одарил меня самой наглой из своих ухмылок: — О да, это наша детка! Она может устроить жару даже в самом тухлом подземелье, уж мы-то знаем! Сириус, забавляясь, переключил внимание на стеклянный шар. — Эй, музыканты! — Бродяга щелкнул пальцами. — Мы уже поняли, что на язык вы остры. Но, может, пришло время оценить таланты? Хватит трепаться, спойте уже что-нибудь стоящее! Разбудите этот склеп по-настоящему. Рейвен многозначительно переглянулся с Кроссом и Ноксом.  — Только негромко! — поспешно вставила я, опасаясь внезапного возвращения старших Уизли. — Как скажешь, золотко! — отозвался вокалист. — Мы сделаем это интимно, но со вкусом. Гитарист ударил по струнам, и из шара полились вибрирующие аккорды «I Was Made for Lovin' You». Сириус поднялся и с изящным поклоном протянул мне руку. — Позволите? — в его глазах вспыхнула прежняя удаль. Я с улыбкой вложила свою ладонь в его. Бродяга мгновенно почувствовал, как напрягся Джордж, и, прежде чем увлечь меня в центр комнаты, небрежно бросил через плечо:  — Не переживай, Уизли. Я верну её тебе в целости и сохранности. Загонщик лишь сдался с коротким смешком, но продолжил следить за каждым нашим движением. Мы начали двигаться по ковру. Сириус вел легко, сохраняя природную грацию, которую не смогли вытравить годы. Под драйвовый вокал Рейвена и мощные риффы мы поймали общую волну, отбивая ритм подошвами. Бродяга, явно наслаждаясь музыкой, чуть склонился к моему уху, перекрывая гитарный рев: — В эту комнату никто не заходит, Анна. О ней все давно забыли. Так что… — он на секунду прервался, заметив очередную вспышку ревности у рыжего юноши, и улыбнулся. — Если вам надоест прятаться по углам — прячьтесь здесь. Но имей в виду: если вас поймает Молли, я скажу, что вы сами нашли дорогу. С этими словами он плавно развернул меня и буквально «сдал» в руки Джорджу, который тут же собственнически притянул меня к себе. Сириус же, смеясь, пригласил Джинни, и вскоре вся мансарда превратилась в импровизированный танцпол. Мы двигались в такт музыке, почти не отрывая подошв от ворса. В золотистом свете фонариков лицо Уизли казалось серьезнее, чем обычно. — Глядя на твои пылающие щеки, я даже не хочу думать, какие он тебе комплименты нашептывал, — негромко проговорил он, и в его голосе прозвучало жгучее недовольство. Я не выдержала и звонко рассмеялась, глядя в его хмурые, но полные обожания глаза. — Вообще-то, он нашептал, что в этом доме есть места, где нас точно никто не найдет, — лукаво шепнула я в ответ. — О, — Джордж мгновенно сменил гнев на милость, и его губы расплылись в улыбке. — Кажется, я зря на него злился. Бродяга всё-таки знает толк в настоящем гостеприимстве. Он прижал меня к себе чуть крепче. На мгновение вся суета Ордена и угроза войны остались где-то там, за тяжелой серебряной дверью.  — Неплохо, да? — тихо спросил Уизли, когда я положила голову ему на плечо. — Для такого неспокойного времени, которое нам устроили старики? — Определенно, — отозвалась я.  Я смотрела на танцующие в воздухе золотистые пылинки и на своих друзей. Завтра тревога за отца и за то, что происходит на границах, может вернуться, но сейчас в моем мире была только эта музыка и тепло руки Джорджа на моей талии.