Русская красавица:Сердце Лютоволка

Этот день начался с раннего подъема. В доме еще стояли густые предрассветные сумерки, но воздух уже был пропитан лихорадочной суетой. Сборы напоминали масштабный шторм: Молли буквально летала по этажам, её тень то и дело мелькала на лестничных пролетах, а приглушенные команды заставляли ускоряться каждого, чьи шаги казались ей слишком медленными. Вскоре тесная прихожая превратилась в полосу препятствий, где все спотыкались о тяжелые чемоданы и клетки. Это была очередная  спецоперация. Сопровождающие уже ждали у порога, и напряжение между ними можно было потрогать руками. Голоса взрослых, спорящих на повышенных тонах, гулко бились о темные стены узкого коридора. Грюм пребывал в истинном неистовстве. Он то и дело нервно дергал полы своего дорожного плаща, а его магический глаз бешено вращался , заглядывая даже за закрытые двери, словно выискивая затаившуюся угрозу. На его фоне Кингсли Бруствер и Эмилия Вэнс казались воплощением стоического спокойствия. Эмилия, статная и величественная, куталась в изумрудную шаль, расшитую серебряной нитью. В тусклом, пыльном свете прихожей ткань странно мерцала, напоминая чешую диковинной рыбы. Ведьма лишь изредка кивала в такт гневным тирадам Аластора, сохраняя невозмутимость. Тонкс в этот раз примерила образ эксцентричной тетушки из провинции. Чтобы не привлекать внимания, она сменила привычный розовый «ежик» на пышную, нелепую укладку каштанового цвета, нацепила на нос тяжелые очки в роговой оправе и облачилась в длинное пальто с чужого плеча. В руках она сжимала огромную хозяйственную сумку, которая вела себя крайне подозрительно: она то раздувалась, то дергалась, словно внутри заперли рассерженного садового гнома.  — Постоянная бдительность! — прорычал Грозный Глаз, ударяя палкой по паркету так, что звук удара болезненно отозвался в висках. — Где, во имя Мерлина, носит Подмора?! Он должен был передать смену сразу после ночного дежурства! Этот человек нас всех погубит! — Аластор, угомонись. Стурджис просто задерживается, — попытался вставить Кингсли, но тот лишь взревел в ответ: — Задерживается?! В наше время задержка — это приглашение на собственные похороны! Я стояла у перил, придерживая свой чемодан, и видела, как Гарри и Рон переглядываются. Утро явно не задалось. — Может, он просто загулял? — предположила Эмилия, поправляя шарф, но в её голосе не было уверенности. Молли в это время сосредоточенно раздавала всем завернутые в пергамент завтраки. Её руки заметно дрожали, а взгляд метался от одного ребенка к другому, словно она пыталась запомнить наши лица на целую вечность вперед. — Заканчивайте этот разговор, — резко оборвал спор Люпин, бросив предостерегающий взгляд на старого солдата.  — Я должен проверить, — всё же отрезал Грюм, чьё лицо перекосило от подозрений. — Идите без меня. Если Подмор попал в переплёт, я обязан знать. С сухим, хлёстким хлопком Аластор исчез прямо из холла, оставив после себя лишь колкий, металлический запах искры. Кингсли, немедленно перехватив командование, обвёл нас властным взором: — Пора выдвигаться, — отрезал он. — пойдем парами. Гарри, ты идешь с Тонкс отдельно от группы и натяни кепку пониже. Поттер послушно сдвинул козырёк на самые глаза и накинул капюшон, в мгновение ока превращаясь в неприметного подростка. Эмилия уже приоткрыла входную дверь, когда из тени коридора пулей вылетел Бродяга. Пес азартно вилял хвостом, явно не собираясь пропускать очередную прогулку. — Нет, Сириус! Не сегодня! — вскрикнула Молли, пытаясь преградить ему путь. — Да, Блэк, — поддержала её Нимфодора, поправляя свои нелепые очки, — одно дело — задворки Косого переулка, и совсем другое — ломиться на вокзал, где полно министерских ищеек! Но Бродяга лишь глухо, почти по-человечески рыкнул, оскалив зубы. Ловко извернувшись, он  молнией проскользнул в узкую щель, прежде чем кто-то успел его схватить. — Это может плохо закончиться, — нахмурилась Вэнс, но делать было нечего. Мы вышли на улицу. Резкая утренняя прохлада Лондона сразу привела в чувство, выветривая остатки сна. Наша процессия растянулась по тротуару: впереди под присмотром Кингсли быстро шагали близнецы, Молли, крепко сжимая руку Джинни, возглавляла группу. Я шла рядом с Люпином, стараясь подстроиться под его размеренный шаг, который странным образом утихомиривал дрожь в руках. — Он не умеет сидеть в клетке, Анна, — негромко произнес Римус, оглянувшись на бегущего позади пса. — Особенно когда те, кого он любит, уезжают. Сириус держался поодаль, но неизменно следовал за Гарри, преданно заглядывая крестнику в лицо, словно пытаясь надышаться его присутствием. Букля в своей клетке была накрыта плотным темным покрывалом и напоминала о себе лишь редким, недовольным уханьем, которое глухо отдавалось в утреннем воздухе. Я проводила их взглядом, чувствуя, как внутри разрастается непривычная, щемящая пустота. — Печалишься, что этот год пройдет без твоих клыкастых? — спросил Люпин, заметив мою задумчивость. — Да, — честно призналась я. — Но если отец считает, что дома, в Сибири, им будет безопаснее, значит, так оно и есть. Пальцы коснулись амулета на шее, ловя его трепетную, почти живую пульсацию. — Верно, — подтвердил мужчина. — Министр знает, как лучше поступить. Порой безопасность действительно требует разлуки. Он привычным жестом достал из кармана плитку шоколада и протянул её мне. — Возьми. Это помогает. Я приняла подарок, чувствуя гладкую прохладу обертки, но разворачивать не спешила. — Римус, — я внимательно посмотрела на него, и мой голос стал совсем тихим. — Ты ведь ешь его постоянно не просто так. Ты делаешь это потому, что волкам противопоказано сладкое, верно? Специально выбираешь то, что твоя природа не приемлет. Люпин на миг осекся. Рука, уже потянувшаяся за новой порцией, так и застыла в кармане. В его глазах промелькнула тень застарелой, невыветривающейся боли, смешанная с горьким изумлением. Он медленно кивнул, устремив взор куда-то поверх голов спешащих мимо маглов. — Ты очень проницательна, Анна. Иногда это единственный способ напомнить самому себе, кто здесь на самом деле главный, — он едва заметно улыбнулся краем губ, но эта улыбка была лишь маской, не затронувшей усталых глаз. — Маленькое ежедневное отрицание того, кем я становлюсь в полнолуние. Гул города бесцеремонно вклинился в наш диалог, возвращая к суровой реальности. Расстояние между нами снова увеличилось до положенных нескольких шагов, превращая недавнюю близость в едва уловимое воспоминание. Мы продвигались сквозь серые кварталы, послушно сохраняя дистанцию. Джордж то и дело оборачивался, вылавливая меня в плотном человеческом потоке. В его глазах читалось нескрываемое желание замедлить шаг и подойти ближе, но всякий раз он натыкался на суровый взор Бруствера или ворчание Эмилии. Ему приходилось отворачиваться, с силой сжимая ручку своей тележки, и это ожидание не давало вдохнуть в полную силу. Когда мы наконец вошли в здание Кингс-Кросс, на нас обрушилось настоящее вавилонское столпотворение, приправленное хриплыми объявлениями из динамиков. Наша группа старалась не привлекать внимания, но Тонкс, чересчур усердно игравшая свою роль, внезапно споткнулась и на полном ходу влетела в прохожего, едва не опрокинув его чемодан. — Ох, простите! — я мгновенно вмешалась, подхватывая Нимфадору под локоть и ослепительно улыбаясь ошарашенному маглу. — Простите мою тетушку, она приехала издалека и совершенно растерялась. Она в восторге от Лондона, но совсем не смотрит под ноги! Мужчина что-то недовольно пробурчал и поспешил скрыться, а впереди уже высился заветный барьер между девятой и десятой платформами. Джордж и Фред прошли первыми: они просто прислонились к стене, будто невзначай, и бесследно растаяли в камне. Я приблизилась к невидимой границе с бешено колотящимся в горле сердцем. Делая вид, что поправляю ремешок сумки, я незаметно облокотилась на промозглый кирпич. Секунда — и мир вывернулся наизнанку. Сырой цемент сменился облаком густого пара, а шум электричек — мощным рокотом паровоза. Платформа жила своим непрестанным брожением: тревожный клекот птиц, скрип колес и обрывки чужих выкриков сливались в разноголосый, давящий шум. В воздухе висел дым, вырывающийся из трубы экспресса. Гарри и Бродяга всё еще задерживались по ту сторону, и я, не в силах унять волнение, всматривалась в зачарованную кладку. Знакомое тепло коснулось руки. Я вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. — Эй, ты чего? — Джордж стоял совсем рядом, не выпуская моей ладони. — Я не хотел тебя напугать. Все в порядке? — Не знаю, — отозвалась я, стараясь выровнять дыхание. — Странное ощущение. Этот значок старосты в кармане... он будто давит на плечи. Кажется, весь этот год будет неподъемным. Уизли чуть сжал мои пальцы, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я обещаю, что новая должность не затянет тебя во мрак подземелий, принцесса. Ты мне веришь? — Да, — выдохнула я, но тут же мой взгляд зацепился за две платиновые макушки в другом конце перрона. Люциус Малфой стоял в напряженной позе, его взор был острым и сосредоточенным. Я уловила направление этого внимания и похолодела: он смотрел прямо на Поттера и Сириуса, которые только что материализовались из стены. Пёс, почуяв опасность, нырнул за ближайшую колонну, но было поздно..  Я быстро придвинулась к Люпину и прошептала ему на самое ухо: — Римус, мне кажется, Малфой что-то заподозрил. Он видел Бродягу. Мужчина напрягся. Я почувствовала, как под тонкой тканью его пиджака натянулись мышцы, но он не сделал ни одного лишнего движения. Лунатик веско кивнул, не оборачиваясь, лишь на мгновение прикрыл глаза, словно уже просчитывал в уме пути отхода для Блэка. Настало время последних напутствий. Перрон превратился в сплошное переплетение объятий и торопливых обещаний писать чаще. Молли по очереди прижимала к себе близнецов, а Тонкс, азартно подмигивая, что-то весело нашептывала девочкам. Я отыскала глазами Поттера: он неподвижно замер в самой гуще толпы, уставившись в одну точку, словно перед ним возникло нечто скрытое для остальных. Подойдя ближе, я легко коснулась его плеча. — Гарри, что-то не так? Он резко отшатнулся, будто мой жест вытянул его из глубокого омута, и посмотрел на меня потерянным взглядом. — А? Нет... просто... — он еще раз оглянулся на пустое пространство у вагона. — Просто показалось. Идем. Первый длинный гудок поезда раскатистым эхом отозвался под сводами вокзала, и всё вокруг окончательно утонуло в густой, пахнущей углем пелене. Мы начали пробиваться сквозь толчею к дверям экспресса. Внутри царила настоящая студенческая неразбериха: кто-то с грохотом затаскивал тяжелые сундуки а кто-то перекрикивал шум, разыскивая друзей.  Несмотря на давку, мы старались держаться плотной группой, пока не достигли развилки коридоров. — Гарри, нам с Роном и Анной нужно идти в вагон для старост, — с явным сожалением произнесла Гермиона, поправляя сползающую сумку. — Нас ждет инструктаж. Поттер кивнул, изо всех сил стараясь скрыть за легкой улыбкой подступающее одиночество. В этот момент Джордж, уже начавший пробираться вглубь состава вместе с Фредом, вскинул руку и, показывая три пальца, звонко крикнул через весь коридор: — Третье купе! От этого открытого, почти вызывающего жеста по телу разлился обжигающий зной.  — Идем, — позвала я рыжего друга, который всё еще с тоской смотрел вслед Гарри. — Чем скорее разделаемся с обязанностями, тем быстрее вернемся к ребятам. Мы двинулись в противоположную сторону. Вагон для старост, расположенный в самом начале, разительно отличался от остального состава: здесь царила почти камерная тишина, а ворс ковровых дорожек под ногами казался мягче и чище. Рон, судорожно сжимая значок, выглядел так, будто шел на допрос, а Гермиона, напротив, выпрямилась, всем своим видом излучая готовность к подвигам. Стоило переступить порог купе для общих собраний, как на нас тут же обратилось несколько пар оценивающих глаз. Здесь собралась вся школьная элита, и воздух в помещении буквально искрил от избытка напускной важности. Я быстро окинула взором присутствующих. Энтони Голдстейн и Падма Патил из Когтеврана чинно сидели у окна, Эрни Макмиллан и Ханна Аббот о чем-то негромко шептались. В самом центре, разумеется, расположился Малфой. Он сидел, вальяжно откинувшись на  спинку дивана, с таким видом, будто этот вагон был его личной гостиной, а все остальные — лишь незваными гостями. Во главе стояли семикурсники, выглядевшие пугающе взрослыми в своих безукоризненных, строгих мантиях. Не дожидаясь, пока нас официально представят, я сделала шаг вперед, перехватывая инициативу. — Добрый день, — произнесла я, вкладывая в голос максимум уверенности и отстраненной вежливости. — Где мы можем сменить одежду на форму? Один из старшекурсников — крупный темноволосый парень с массивным изумрудным отличительным знаком на груди — кивнул на двери в конце вагона. — Левая сторона для девушек, правая — для юношей, — прогудел он. — У вас десять минут до начала общего инструктажа. Поторапливайтесь. Я тут же взяла Гермиону под локоть, чувствуя, как она буквально каменеет от такого приема. — Благодарю, — сухо бросила я и повела подругу за собой. Мы вошли в узкую кабинку для переодевания, и я с силой захлопнула дверь, отсекая лишние уши. Девушка шумно выдохнула, привалившись спиной к полированному дереву. — Мерлин, Анна, ты была такая... внушительная, — прошептала она, доставая мантию. — Я на секунду подумала, что ты сама сейчас начнешь раздавать указания. — В этом место нельзя показывать слабость, Гермиона, — отозвалась я, быстро расстегивая ремешки сумки. — Иначе они съедят нас прежде, чем поезд пересечет границы Хогвартса. В тесном пространстве было не развернуться. Мы старались не сталкиваться локтями, пока шелк и хлопок сменялись на тяжелую шерсть. Шорох ткани и лязг металлических вешалок стали фоном для нашего разговора. — Ты видела их лица? — негромко спросила Грейнджер, сражаясь с непослушным узлом гриффиндорского галстука. — Особенно Эрни Макмиллана. Он выглядит так, будто на его плечах лежит судьба всей Британии. Я усмехнулась, застегивая серебряную пряжку и поправляя воротничок рубашки. — Да уж..Сидят с таким видом, будто будут патрулировать не школьные коридоры, а секретные архивы Министерства. Слишком много пафоса для тех, чья главная задача — отлавливать первокурсников после отбоя. Сверкающий щиток лег на грудь, прибавляя веса и ответственности. — Готова? — спросила я, отворачиваясь от мелкого зеркала. Гермиона сделала глубокий вдох, расправив плечи: — Готова. В коридоре нас уже поджидал Рон, неловко подергивая рукава новой формы. Без своего «Чистомета-11» он казался обезоруженным. Подойдя к нему, я коротким, властным движением надавила ему на плечи, буквально вдавливая в сиденье. Друг лишь охнул, послушно приземляясь на мягкую обивку, а Гермиона тут же села рядом,  скрывшись за своими записями. Сохраняя невозмутимое спокойствие, я прошла вглубь и грациозно опустилась на свободное место рядом с Драко, закинув ногу на ногу. После короткого взмаха рукой, поправившего подол мантии, взгляд устремился на старших старост. Я чувствовала, как Малфой оценивает меня своим взором, проверяя на прочность выдержку, но он не проронил ни слова. Между нами повисло плотное напряжение, пропитанное запахом его дорогого одеколона. Семикурсник, возглавлявший встречу, развернул свиток. Все сидели молча, и в этой сосредоточенности отчетливо слышался лишь мерный перестук колес да легкое дребезжание стекла в подстаканниках. — Внимание! — прикрикнул он. — Начнем с распределения патрулей. Слизерин, пятый курс: Малфой и Романова — ваш сектор в хвосте поезда с тринадцати ноль-ноль. Гриффиндор: Уизли и Грейнджер — принимаете смену в середине состава сразу после них. Рон, услышав время своего дежурства, заметно сник, а Гермиона тут же застрочила пером, фиксируя инструкции. Я сидела не шевелясь, лишь боковым зрением заметив, как Драко едва заметно кивнул. — Напоминаю правила, — продолжал парень, чеканя каждое слово. — У вас есть право снимать баллы. Нарушение тишины, любая магия в коридорах, стычки — пресекайте жестко. Следите за контрабандой. Если заметите дым, искры или услышите подозрительные звуки — конфискуйте предмет на месте. — А если предмет окажется... опасным? — подал голос Макмиллан. — Значит, используй голову, Эрни, — лениво отозвался старший. — В случае серьезного ЧП немедленно бегите к купе преподавателей или к машинисту. И последнее: перед прибытием в Хогсмид вы обязаны быть на платформе первыми. Поможете строить первокурсников. Вопросы? Я уверенно подняла руку. — Список запрещенных товаров Филча уже обновлен? Или мы ориентируемся на старый перечень? Юноша на секунду замялся. Драко рядом со мной заметно покосился в мою сторону. Мой вопрос был с подвохом — за лето арсенал близнецов пополнился вещами, которые завхозу еще и в кошмарах не снились. — Ориентируйтесь на здравый смысл и старые записи, Романова, — процедил слизеринец. — Свободны. Студенты начали расходиться, вполголоса обсуждая правила. Я молча поднялась, небрежным жестом окинула назад волосы и, не удостоив Малфоя даже взглядом, направилась вслед за Роном и Гермионой. — Эй, Романова, ты куда? — голос блондина заставил меня повернуться уже у выхода. Он стоял, прислонившись к косяку; в глазах читалось явное раздражение.  — Сейчас свободное время, Драко, — безапелляционно ответила я. — До начала дежурства каждый волен выбирать любое купе. К тому же староста обязан знать, что происходит во всем составе, а не только в своем углу. Считай, что я начинаю предварительный осмотр. Лицо Малфоя исказилось в презрении, он явно готовил едкую отповедь, но я уже двинулись дальше. Миновав тамбур, мы с ребятами пошли по забитым проходам, лавируя в потоке учеников. — Здорово ты его отшила, — шепнул Уизли, когда мы оказались на безопасном расстоянии. — Нужно найти Гарри, — перебила его Грейнджер, сосредоточенно заглядывая за каждое стекло. — Он наверняка засел где-то в хвосте, где потише. Мы переходили из вагона в вагон, продираясь сквозь дорожную суету: густой запах шоколада, взрывы смеха и звонкие выкрики первокурсников. Наконец я рывком открыла дверь очередной кабины и облегченно выдохнула. —  Гарри! — я обернулась к друзьям. — Ребята, он здесь! Но стоило переступить порог, как я замерла. Картина открылась... специфическая. Поттер, Долгопупс и незнакомая белокурая девушка с огромными глазами навыкате сидели в эпицентре настоящего погрома. Все поверхности, включая их лица и одежду, были залиты густым, липким и дурно пахнущим соком. Невилл виновато прижимал к груди свой кактус, который, судя по всему, только что решил применить самооборону. — Вижу, ЧП уже произошло, — иронично заметила я, осторожно обходя темную лужу на полу. Рон, заглянув мне через плечо, испуганно округлил глаза: — О проклятье, Невилл! Чем это несет? Похоже на смесь тухлых яиц и старой пыли! — Это Мимбулус... Мимблетония... — пробормотал покрасневший юноша, безуспешно пытаясь оттереть лицо рукавом. Девушка, сидевшая напротив Гарри, сохраняла абсолютную невозмутимость. Её наряд был под стать обстановке: ожерелье из пробок от сливочного пива и серьги, напоминавшие оранжевые редиски, а в руках она сжимала перевернутый вверх ногами выпуск «Придиры». Студентка посмотрела на нас своими затуманенными глазами и безмятежно произнесла: — Это защитная реакция. Он чувствует, что в поезде полно нарглов. Гарри, старательно полируя очки, бросил на меня страдальческий взгляд: — Анна, скажи, что ты пришла как подруга, а не как староста, и не будешь снимать баллы за порчу имущества... Присев на самый край сиденья рядом с ним, я достала палочку. Коротким взмахом удалось очистить пространство вокруг, заставляя следы «обороны» исчезнуть. — Тебе повезло, Поттер. Я лояльный страж порядка. Считай, что это разъяснительная беседа, а не официальный протокол. — Это Полумна Лавгуд, — негромко представил Гарри своеобразную спутницу. Та продолжала изучать нас с таким видом, словно мы были редкими экспонатами в музее. Ребята неловко втиснулись в купе. Рон и Гермиона старались сесть как можно дальше от растения Невилла, и в воздухе тут же повисло тягостное молчание. Мы все понимали: ни слова об Ордене, ни звука о Сириусе, пока поблизости посторонние. Лишние уши сейчас были опаснее любого темного заклятия. Поттер продвинулся ближе и выудил из кармана старую, пожелтевшую по краям фотографию. — Грюм дал мне её сегодня утром, — тихо произнес он, протягивая снимок. — Здесь первый состав Ордена. На листке, который едва заметно подергивался, запечатлев мгновения многолетней давности, стояли люди — молодые, улыбающиеся, полные надежд.  Гарри указал на двоих в самом центре: — Это мои родители... Я смотрела на фото, и сердце замерло. Чуть в стороне от Лили и Джеймса стояла пара. Мужчина с величественной выправкой, чьи глаза светились безграничной лаской, и женщина с прозрачно-светлыми волосами, воздушно вившимися у лица. — Мама... — прошептала я, коснувшись движущегося изображения. Это были они. Молодой Борис и Мария. Они выглядели такими счастливыми в этой опасной близости к войне, о которой тогда только начинали догадываться. — Они уже тогда были в Ордене... — шепотом произнесла я, провожая кончиками пальцев край карточки. Гарри наклонился так, что наши головы почти соприкоснулись. В тесноте его голос прозвучал как едва различимый шелест: — Бродяга сказал мне, что «контору наших товарищей» собирали Альбус и Борис. Твой отец стоял у самых истоков, Анна. Я подняла на него глаза, полные изумления, а Поттер вдруг настойчиво протянул мне фотографию. — Оно твоё. — Нет, нет, — я покачала головой, отстраняя его руку. — Это твой подарок, Гарри. Блэк отдал его тебе, это единственное, что связывает тебя с ними. — Нет же, возьми, — друг твердо вложил снимок мне в ладонь. — У меня есть другие колдографии родителей. Сириус хотел, чтобы ты это видела, оно твоё.  Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Смотреть на молодую маму, так беззаботно улыбающуюся из прошлого, было больно и прекрасно одновременно. Аккуратно спрятав фото поближе к сердцу, я тихо произнесла: — Спасибо, Гарри. Я сохраню его. Купе окутала трепетная тишина. Даже Полумна перестала шуршать журналом. Вся тягость отступила перед маленькой бумажкой, на которой наши родители всё еще были живы и счастливы. — Ну что, — я постаралась придать голосу бодрости, хотя в глазах всё еще стояли слезы. — Староста Романова должна убедиться, что в поезде царит порядок. Мне пора. В коридоре студенты сновали туда-сюда, обсуждая каникулы, но я целенаправленно двигалась к хвосту состава. Впереди мелькнули две знакомые рыжие макушки. Фред и Джордж, воровато оглядываясь, как раз заходили в одно из купе. Я ускорила шаг и без стука рванула дверь на себя. Близнецы уже успели разложить свои яркие упаковки и подозрительно бурлящие склянки. Вокруг них сгрудилась стайка любопытных третьекурсников. — Уберите всё! Немедленно! — прошипела я, выразительно указывая на свой значок. — Сейчас наш обход с Малфоем. Если он увидит эти «искры», вы вылетите из поезда раньше, чем покажется замок! Джордж застыл с флаконом в руке и посмотрел на меня с лукавой усмешкой, но, заметив мою серьезность, коротко кивнул брату. — Слышал, Фредди? Власть пришла, — хмыкнул он, быстро сгребая товар обратно в сумку.  За спиной послышался характерный надменный шаг. Я мгновенно выскочила в коридор и с силой задвинула створку, едва не прищемив мантию Джорджа. — Что там? — Малфой остановился прямо передо мной, подозрительно сощурив серые глаза. — Все в порядке, Драко, — будничным тоном отозвалась я, выпрямляясь и преграждая ему путь. — Всего лишь первокурсники не могут поделить коробку со сладостями. Я уже во всем разобралась. Идем дальше, впереди еще три вагона. Юноша недоверчиво хмыкнул. Его взгляд на долю секунды задержался на ручке двери, но он неспешно развернулся, последовав за мной. Мы начали патрулирование. Пролёты поезда гудели: первокурсники, еще не знающие своих факультетов и путающиеся в длинных мантиях без эмблем, беспорядочно толкались в проходах, мешая остальным. Когда мы заглянули в один из отсеков, там царил невообразимый кавардак. Трое мальчишек с азартом гонялись за прыткой лягушкой из шоколада. В затяжном прыжке она описала крутую дугу и с размаху шлепнулась прямо на переносицу Малфоя. Лицо блондина вытянулось, а глаза сместились к центру в попытке осознать масштаб катастрофы. Но прежде чем он успел взорваться или брезгливо отпрянуть, я молниеносно протянула руку и аккуратно сняла сладкую беглянку.  — Постоянная бдительность, Драко, — с легкой усмешкой произнесла я, демонстрируя пойманную добычу. — Грюм был бы тобой крайне недоволен. Малфой выпрямился, поправляя воротник и стараясь вернуть себе величественный вид, хотя кончик его носа всё еще подозрительно блестел. Первокурсники, сжавшись в комок, ждали расправы. — По местам, живо! — рявкнул он. — И чтобы я больше не видел этой прыгающей еды вне коробок. Когда мы вышли в тамбур, где шум колес становился громче, Драко наконец перевел взгляд на меня, восстанавливая привычную маску высокомерия. — Бедные гриффиндорцы, — протянул он, наблюдая, как я вытираю пальцы платком. — Наверное, Поттер и Уизли уже обливаются слезами, понимая, что ужин тебе придется провести за столом своего факультета. Я остановилась напротив, глядя ему прямо в глаза. — Слизерину тоже будет несладко, — парировала я. — Теперь, когда я буду сидеть рядом, они не смогут обсуждать меня за спиной так вдохновенно, как прежде.  Юноша издал неопределенный звук, и в его глазах блеснул странный азарт. — Ты стала слишком острой на язык, Романова. Видимо, общение с рыжими дурно влияет на манеры.  Мы двинулись дальше по проходу. Студенты расступались, провожая нас любопытством.  — Я просто больше не ношу маску, Драко, — отозвалась я, не оборачиваясь. Из-за угла, не разбирая дороги, вылетел второкурсник из Пуффендуя. Он несся с таким ускорением, что с размаху врезался в меня. Я пошатнулась, теряя равновесие, но Малфой мгновенно придержал меня за локоть, а его вторая рука вцепилась в шиворот перепуганного мальчишки, приподнимая его на цыпочки. — Куда так торопимся? — процедил он. — Не видишь, куда прешь? — П-простите, я не хотел... — заикаясь, пролепетал парень, болтая ногами в воздухе. — Пять баллов с Пуффендуя за бег по коридорам и столкновение со старостой, — отрезал Драко, встряхнув его напоследок. Пуффендуец, не дожидаясь продолжения, быстро скрылся. Блондин медленно разжал пальцы на моем предплечье, но отходить не спешил. — Тебе, наверное, в тягость? — светски бросила я, поправляя форму и скрывая замешательство от его внезапной помощи. — Столько времени старательно воротить нос при каждой встрече в гостиной, и тут такая подлянка от судьбы — совместное дежурство. — Ты слишком много о себе мнишь, Романова, — отозвался он с долей привычного пренебрежения. — Воротить нос — это не труд, а привычка при виде сомнительных компаний. А дежурство... — он сделал паузу, и его губ коснулась хищная усмешка. — По крайней мере, ты не наступаешь мне на мантию, в отличие от Гойла.  — Рада, что я лучше Грегори, это действительно высокая планка, — иронично кивнула я. Мы продолжили обход. Бесконечные ряды дверей мелькали перед глазами, а вибрация состава под ногами становилась всё навязчивее. Во рту всё пересохло, и утренняя суета наконец дала о себе знать свинцовой усталостью. — Здесь вообще продают кофе? — спросила я, оборачиваясь к Драко. — Еще три часа в пути, и я чувствую: если не получу дозу бодрости, то начну снимать баллы просто за то, что кто-то слишком громко дышит. — Кофе? — в голосе Малфоя проскользнула нотка снобизма. — Романова, это Хогвартс-экспресс, а не венская кофейня. Максимум, на что ты можешь рассчитывать — это бурда из тележки, которая на вкус напоминает зелье для чистки котлов. Он на секунду замолчал, бросив взгляд на часы, а затем добавил чуть тише: — Хотя, если повезет, у нее еще остались тыквенные соки со льдом. Но для твоего изысканного вкуса это, наверное, слишком плебейский напиток? — Если там будет достаточно льда, чтобы остудить твою дерзость, — я согласна, — отозвалась я, не сводя глаз с конца коридора, где показался передвижной прилавок, окруженный толпой голодных студентов. — Сейчас я готова даже на «бурду». — Твоя тяга к самоистязанию поразительна, — Драко сложил руки на груди и остановился, явно не собираясь лезть в толчею вместе с младшекурсниками. — Что, боишься испортить форму в очереди? — бросила я через плечо, протискиваясь к пухлой ведьме. Малфой мгновение колебался, но в итоге всё же последовал за мной, хоть и сохранял дистанцию, всем своим видом показывая, что делает мне великое одолжение. Мы приобрели по стакану прохладного напитка, который в душном поезде оказался настоящим спасением. Льдинки приятно позвякивали о стекло, когда мы вернулись к своему маршруту. Как назло, дорога пролегала мимо купе, занятого слизеринской свитой. Забини и остальные оборвали разговор на полуслове, одаривая нас тяжелым молчанием. Пэнси буквально прожигала меня желчным взором, но я равнодушно отвернулась. У самого конца вагона я замедлилась, время дежурства официально истекло. — Ну всё, моя смена окончена, — я слегка приподняла стакан в знак прощания и сделала глоток. — Пойду в своё «унизительное общество», пожалуй. Увидимся позже. Развернувшись, я пошла прочь. За спиной еще успел донестись ехидный голос Забини: — Что это у тебя, Малфой? — Что?! — растерянно спросил Драко. — Да так... показалось, у тебя слюна потекла. Наверное, сок слишком вкусный? Послышался дружный хохот, который тут же оборвал гневный грохот закрывшейся двери. Я шла по коридору, наблюдая, как за стеклом проносятся окутанные туманом шотландские пустоши. Поезд уверенно мчался на север, и сменяющийся пейзаж невольно завораживал. Однако стоило дойти до нужного вагона, как вся безмятежность улетучилась.  Джордж, стоявший у входа в купе, увлеченно болтал с Алисией Спиннет. Пальцы девушки неспешно разглаживали воротник его мантии, но, заметив моё приближение, она спешно отпрянула. Взгляд стал острым сам собой. Внутри вспыхнуло такое жгучее чувство, будто в кровь разом плеснули яда.  Я остановилась прямо перед ними, глядя на девушку в упор, и медленно натянула вежливую улыбку. Загонщик моментально считал моё состояние. Он перевел взгляд с меня на притихшую подругу и, кажется, всё понял без слов. Его зрачки расширились, а на губах проступила виноватая, но в то же время чертовски довольная усмешка — он явно оценил эту молчаливую вспышку собственничества.  — Патруль окончен? — быстро спросил он, прерывая наэлектризованную тишину.  Уизли перехватил ручку и с галантным поклоном распахнул створку пошире.  — Прошу, миледи, — произнес он, жестом приглашая войти.  Я прошла мимо Алисии, задев её плечом чуть сильнее, чем того требовало узкое пространство, и шагнула в купе. Внутри Фред и Ли Джордан уже вовсю раскладывали свои «вредилки», но мне было плевать на беспорядок. Главное — наконец-то удалось скинуть этот официальный панцирь старосты. — Анна! — хором воскликнули ребята. Ли тут же отодвинул коробку с навозными бомбами и широко улыбнулся: — Рад видеть в нашем убежище! Ну, колись, как дежурство с Малфоем? Он уже оштрафовал тебя за слишком гордый вид? Я опустилась на свободное место, чувствуя, как мышцы спины расслабляются. — Думала, будет хуже, — отозвалась я, принимая от Фреда пачку шипучек. — Но это только начало. Пока он занят своим отражением и придирками к первокурсникам, жить можно. Джордж сел рядом так плотно, что я почувствовала тепло, исходящее от его тела. Пока парни заспорили о шансах Гриффиндора в квиддиче, он склонился к моему уху. Его голос был низким, с той самой вибрирующей интонацией, от которой по коже пошли мурашки. — Не знал, что ты умеешь так атаковать взглядом, — прошептал он, и я видела, как в его глазах пляшут игривые чертята. — Ревнуешь, Романова? К щекам мгновенно прилип жар. — Тебе показалось, Уизли, — ответила я, стараясь сохранить отстраненный тон, — но раз уж мы заговорили об этом… что это за нежные беседы были у входа?  Джордж тихо рассмеялся мне прямо в шею. Он не стал отшучиваться, а вместо этого просто накрыл мою ладонь своей и нежно провел большим пальцем по коже. — Ничего такого, на что тебе стоило бы тратить нервы, — прошептал он, и в его голосе было столько искренности, что злость испарилась так быстро, точно горячий пар на морозе. — Честное слово. — Нет, ну вы гляньте! — воскликнул Ли Джордан, указывая на нас пальцем. — Мы ещё даже до школы не доехали, а они уже начали! Хоть ради приличия до Большого зала дотерпели. — Это ты ещё не видел, что было на каникулах, — хохотнул Фред, закидывая в рот карамельку. — Теперь их вообще не остановить. Слизерин и Гриффиндор заключили пакт о ненападении через пылкое рукопожатие. Обстановка тут же разрядилась, и мы дружно рассмеялись. Остаток пути пролетел незаметно: Ли без умолку травил байки, близнецы в деталях расписывали будущие аферы, а я просто слушала их, наслаждаясь редким моментом покоя. В этой компании значок старосты на моей груди перестал казаться грузом. В коридорах зажглись магические светильники, наполняя купе золотистым светом. Время словно замерло в этом небольшом пространстве, пока за стеклом окончательно не стерлись контуры ландшафта, оставляя нас в уютном, защищенном от всего мира коконе.  Когда поезд начал сбавлять ход, я неохотно поднялась с мягкого сиденья. — Ну что ж, — с легким вздохом произнесла я, поправляя мантию. — Нужно выслушать финальные указания о первокурсниках. Не хочу давать повода для лишних сплетен в первый же вечер. — Иди, принцесса, — ухмыльнулся Фред, снова погружаясь в инвентаризацию своих стратегических запасов пакостей. — Мы будем наблюдать из толпы, как ты несешь это бремя власти. Джордж ничего не сказал, но его взгляд, полный поддержки, проводил меня до самой двери. В проходах вовсю бушевал вихрь сборов. Ученики спешно натягивали школьную форму и всматривались в темнеющие окна, за которыми проплывали чернильные очертания гор. В начале вагона уже собрались все старосты. Драко замер в стороне, сохраняя безучастный вид. — Романова, — растягивая слова, бросил он, едва я подошла. — Нашлась-таки. Я уж думал, ты решила дезертировать в стан врага прямо перед высадкой. Наш куратор хлопнул в ладоши, призывая к вниманию. Его голос перекрыл нарастающий скрежет тормозов: — Как только двери откроются, вы первыми выходите на платформу. Малфой, Романова — ваша задача: перехватывать первокурсников. Отсекайте их от толпы и направляйте к Хагриду. Помните: вы — те, кого они увидят первыми. Состав остановился с пронзительным свистом пара. Створки разъехались, и в лицо хлынул вечерний воздух, пахнущий озерной водой и смолистым лесом. Мы, возглавив шествие, спустились на пустой перрон. Малфой встал рядом со мной, брезгливо поправляя узел идеально завязанного галстука. — Ну что, Романова, — негромко произнес он, — пошли работать «пастухами». Постарайся, чтобы они не перепутали твой значок со светлячком и не ушли в озеро. Вокруг мгновенно стало тесно: сотни учеников выпрыгивали из вагонов, заполняя всю округу шумом и смехом. Но в этом гомоне самыми потерянными выглядели малыши. Они выходили на влажный сланец, сбившись в кучу. Мантии на многих сидели криво, а в глазах читался такой ужас перед неизвестностью, что я закусила губу, подавляя порыв подойти и подбодрить каждого. — Кажется, легче утопиться прямо сейчас, чем провести год в роли няньки, — констатировала я.  Драко издал короткий смешок, принимая важный вид. Где-то справа звенел от усердия голос Гермионы, строящей свою группу в шеренгу. В этот момент один из мальчишек, чей чемодан был едва ли не больше его самого, споткнулся о щербатый край плиты и начал заваливаться вперед. Двигаясь на автомате, я шагнула навстречу и подхватила его за плечи.  — Аккуратнее, — произнесла я, заглядывая в его круглые от испуга глаза. — Замок никуда не убежит, а вот колени тебе еще пригодятся. Иди к фонарю, тебя ждут. Мальчик кивнул, шмыгнул носом и поспешил к лесничему. Мы с Драко стояли по краям живого коридора, направляя поток новичков. Кто-то из них дрожал от холода, кто-то восторженно шептал, глядя на огромную фигуру Хагрида. — Первокурсники, все за мной! К лодкам! — прогремел голос великана.  Цепочка крошечных теней потянулась к крутому спуску, ведущему к самому берегу. Мой взгляд скользнул по массе уходящих старшекурсников и выхватил знакомую рыжую макушку. Джордж обернулся и, поймав мой взор, по-солдатски отдал честь, лукаво улыбаясь. Я уже хотела последовать за ним, но почувствовала, как меня настойчиво тянут за рукав. — Анна, идем же! — Гермиона, закончившая свою часть работы, подхватила меня под руку; рядом возник сонный и недовольный Рон. — Все разошлись по экипажам, мы последние! Поддавшись их напору, я направилась туда, где в тени деревьев выстроились чёрные дилижансы. На фоне тёмного леса они казались громоздкими и мрачными. Друзья уверенно зашагали к ближайшей повозке, но я внезапно оцепенела. Прямо перед кэбом стояло существо — огромный скелетоподобный конь, обтянутый иссиня-черной кожей, с мощными перепончатыми крыльями. Его белесые глаза без зрачков смотрели в пустоту, а из острых ноздрей в холодный воздух вырывались тонкие струйки пара. Гарри замер рядом, такой же бледный и растерянный. — Кто это? — сипло спросил он, указывая вперед. — Не знаю, — тихо ответила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Они выглядят как само воплощение смерти. Я медленно, почти не дыша, протянула руку. Зверь чуть повернул голову, и его сухая кожа коснулась моей ладони. Странная энергия пронзила меня насквозь, но амулет на груди оставался спокоен — эта призрачная сила была естественной и лишенной зла. — О чем вы говорите? — подруга в недоумении переводила взгляд с меня на Поттера. — Кареты едут сами по себе! — Они не пустые, Гермиона, — прошептала я, не отнимая руки от костлявой морды. — Это фестралы, — раздался за спиной знакомый мягкий голос Полумны. Она смотрела на существ с нежностью. — Я тоже их вижу. Их видит только тот, кто видел смерть и осознал её. Поттер смотрел на меня с немым вопросом. Я лишь едва заметно покачала головой и придвинулась ближе к нему. — Иногда люди уходят просто потому, что пришло время, — тихо шепнула я. — В этом нет ничего плохого, Гарри. — Идемте уже в карету, — пробормотал Уизли, зябко поежившись. — На нас все оглядываются. — На нас и так всегда все оглядываются, Рон, — иронично отозвалась я. Мы забрались внутрь, и экипаж плавно тронулся. Повозка мерно покачивалась на ухабах, а из открытого окна тянуло ночной свежестью. Я молча смотрела вдаль, где на фоне редких звезд в небе постепенно проступали очертания высоких башен. По мере того как мы приближались, Хогвартс вырастал перед нами — древний, величественный и полный секретов, которые в этом году обещали стать еще опаснее. Вскоре колеса застучали по мощеному двору, и карета остановилась у парадного входа. Спрыгнув на землю, мы вместе с остальными студентами влились в поток, который медленно втягивался под своды замка. Путь к Большому залу лежал через знакомые коридоры, где живые портреты на стенах уже вовсю перешептывались, обсуждая прибывших. — Как думаете, со Стурджисом действительно что-то случилось? — шепотом спросила я, не сводя глаз с массивных дверей впереди. — Сомневаюсь, что он мог совершить оплошность, — так же тихо ответил Гарри, и его лицо в полумраке казалось суровым. — Подмор не из тех, кто просто так бросает пост. Войдя в главный зал, я на мгновение была ослеплена сиянием тысяч свечей, парящих под заколдованным потолком. Ученики уже рассаживались по местам, и многоголосие заполнило всё помещение. Я остановилась, глядя на друзей; разделяться с ними теперь было непривычно и как-то по-особенному печально. — Удачи, Анна, — негромко произнесла Гермиона, коснувшись моей руки. — Спасибо, — я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Она мне пригодится. Расправив плечи, я направилась к слизеринцам, где уже вовсю кипели свои, не всегда добрые, разговоры. — Романова, садись, — с привычной скукой в голосе произнес Драко, указывая на место рядом. По столу поползли удивленные шепотки. Пэнси Паркинсон скривилась в недовольной гримасе, а Блейз Забини обменялся многозначительным взором с Теодором Ноттом. Я молча опустилась, сохраняя непоколебимое спокойствие, но атмосфера вокруг тут же сделалась колючей. В этот момент Альбус Дамблдор встал из-за стола, отодвинув тяжелое резное кресло с высокой спинкой, и рокот в зале стих. — Рад снова видеть ваши лица! — провозгласил директор. — Этот вечер мы по традиции начнем с распределения! Двери распахнулись, впуская стайку дрожащих первокурсников. Пока Шляпа выкрикивала названия факультетов, я осматривала преподавательский стол. Мой взгляд остановился на Хагриде. Лесничий выглядел скверно: когда он чуть повернулся к профессору Стебль, то болезненно поморщился, придерживая бок. Вид у него был такой, будто он только что вышел из серьезной драки, которую безуспешно пытался скрыть под своей необъятной шубой. Но еще больше внимания привлекала женщина справа от Альбуса. На фоне строгих мантий её ярко-розовый костюм выглядел ядовитым пятном. Она напоминала большую бледную жабу, и её застывшая улыбка не предвещала ничего хорошего. Когда последний студент под аплодисменты занял свое место, Дамблдор снова заговорил: — Поздравляю всех с началом учебного года! Прежде чем мы приступим к пиру, я хотел бы... Его прервал резкий звук — настойчивое «кхм-кхм», прозвучавшее в наступившей тишине неожиданно громко. Директор осекся на полуслове, и я увидела, как его седые брови удивленно взметнулись вверх. Ученики начали недоуменно переглядываться, но Дамблдор мгновенно вернул себе самообладание. — Профессор Амбридж, — произнес он, едва заметно склонив голову в сторону женщины, — наш новый преподаватель защиты от темных искусств. Директор попытался продолжить, но неприятная особа уже поднялась со своего места, явно не собираясь ждать приглашения. Она вышла вперед, и по залу поплыл её высокий, паточный и до дрожи неприятный голос.  — Благодарю вас, господин директор, за столь теплые слова! — проговорила она, и её маленькие глазки-бусинки хищно блеснули. — Как же приятно видеть эти юные лица, обращенные ко мне. Я уверена, что наше знакомство будет исключительно плодотворным! Женщина чеканила каждое слово, растягивая гласные так, будто разговаривала с неразумными младенцами. — Министерство магии всегда считало образование юных волшебников делом первостепенной важности, — продолжала она, перемежая свою речь фальшивым «хе-хе», от которого я всё крепче сжимала ножку кубка. — Мы должны сохранять то, что достойно сохранения, и безжалостно искоренять то, что должно быть запрещено! Я посмотрела на стол львов. Близнецы сидели неподвижно, и их лица, обычно такие живые, сейчас стали жесткими и неприступными. Фред и Джордж синхронно, одними губами, прошептали короткое, но крайне емкое ругательство, неотрывно сверля глазами нелепый бантик в её волосах. — Надеюсь, мы с вами очень, очень сблизимся и станем настоящими друзьями! — закончила она, складывая губы в широкой улыбке, и грузно опустилась на стул. — Что ж, спасибо, профессор Амбридж. Это было весьма… познавательно, — голос Дамблдора прозвучал непривычно сухо. — А теперь — да начнется пир! Стоило тарелкам наполниться, как я поняла — аппетит пропал окончательно. — «Познавательно» — это еще мягко сказано, — с плохо скрываемым самодовольством заметил Драко.  Я сидела, глядя в пустующее блюдо; находиться в окружении «своих» после долгого отсутствия было невыносимо тягостно. Статус старосты буквально приковал меня к месту, лишив возможности уйти к друзьям. Подняв глаза на Гарри, я увидела картину не лучше: после всей грязи, вылитой на него в газетах, даже сокурсники отворачивались в другую сторону. За змеиным же столом это зрелище вызывало лишь едкую радость. — Вы только посмотрите на Поттера, — бросила Паркинсон, нарочито громко звякнув вилкой. — Сидит с таким видом, будто на него опять нацелено пророчество. Пора бы понять, что «избранный» кончился, как только вскрылась его ложь. Крэбб и Гойл хмыкнули, и за столом раздались одобрительные смешки. Медленно выпрямившись, я обвела взглядом слизеринцев, от которого смех застрял у них в горле. — Знаете, что меня в вас поражает? — внутри закипала дикая ярость, но голос мой прозвучал ровно. — Ваша способность верить в уютную ложь просто потому, что правда требует мужества, которого у вас нет. Вы смеетесь над Гарри, потому что так безопаснее. Но когда тьма придет, вы первыми будете скулить у его ног, надеясь, что «лжец» окажется достаточно милосердным, чтобы вас защитить. Я сделала паузу, глядя прямо в глаза Пэнси, которая заметно побледнела. — Наслаждайтесь ужином. Страх — отличная приправа к десерту. Закончив реплику, я с невозмутимым видом всё же взяла легкий салат. В «змеином логове» установилась такая противоестественная тишина, что звук опускаемого на тарелку столового прибора показался громом. Драко же моё высказывание ничуть не удивило: он лишь заметно хмыкнул и вернулся к поглощению зажаристой птицы. Остаток ужина прошел под аккомпанемент тихих пересудов, но ко мне больше никто не смел обратиться. Когда Альбус подал знак, что пора расходиться, я посмотрела прямо на Малфоя. — Старосты, — выразительно произнесла я. — Пора отводить первокурсников. Мы поднялись одновременно. Этот резкий жест заставил ближайших малышей вздрогнуть, а наши значки тускло блеснули в свете догорающих свечей. — Первокурсники, внимание! — голос Драко прозвучал по-хозяйски уверенно. — Строиться в две шеренги. Живо! Мальчики за мной, девочки — за Анной. И не отставать! У меня нет ни малейшего желания тратить вечер на поиски тех, кто решит заблудиться в первом же коридоре. Малыши, напуганные его тоном, засуетились. Я видела, как девочки жмутся друг к другу, и смягчила взгляд. — Не бойтесь, — добавила я, подавая знак своим подопечным. — Просто держитесь вместе. Лестницы в Хогвартсе имеют привычку менять направление в самый неподходящий момент. Все двинулись к выходу. Зал наполнился шорохом и мерным движением мантий. Львы, орлы и барсуки тоже выстроились в длинные колонны. В дверях образовалась небольшая пробка, и наша группа оказалась плечом к плечу с Гриффиндором. Я увидела Рона и Гермиону — они с таким же важным видом вели свою цепочку. Старшекурсники пробивались вперед, и Джордж, проходя мимо, мимолетно коснулся моей спины. Этот жест отозвался тихой, светлой искрой, которая на мгновение сделала неважной всю тревогу этого вечера. Он весело подмигнул и растворился в толпе, оставив после себя едва уловимый аромат карамели и надежды.  — Двигаемся, не задерживаемся! — прикрикнул Малфой, заметив мою заминку. Выйдя в просторный коридор, мы направились к главной лестнице. Картины на стенах вовсю знакомились с новыми учениками, перегибаясь через рамы и громко обсуждая их вид и манеры. Стоило нам ступить на мраморные ступени, как конструкция заскрежетала и, повинуясь старинному механизму замка, начала свой величественный и медленный танец в воздухе, перенося нас в пространстве. — Романова, — позвал Драко, оборачиваясь. В его глазах проскользнула странная смесь любопытства и иронии. Услышав фамилию, одна из девочек  вдруг набралась смелости и дернула меня за край рукава. — Вы ведь та самая Анна Романова? — прошептала она. — Правда, что в России тренируют магию без палочек? Десятки пар глаз обратились на меня в ожидании ответа. Я взглянула на свои руки, а затем перевела спокойный, глубокий взор на малышку. — Правда, — ответила я сдержанно, но с непоколебимой силой в голосе. — Палочка — это всего лишь инструмент. Истинная сила всегда находится внутри. Я на секунду остановилась и раскрыла ладонь. Сосредоточившись на тепле, пульсирующем в кончиках пальцев, я позволила магии вырваться — на волю, прямо из воздуха, взметнулся рой золотистых бабочек. Они выпорхнули с тихим шелестом, сотканные из чистого света; их крылья вибрировали, заливая холодный камень мягким сиянием. Малыши ахнули в унисон. Бабочки сделали круг над их головами, заставляя восторженно вскидывать руки, и рассыпались золотистой пылью. — Ого... — выдохнул тот самый мальчишка с тяжелым чемоданом. — Это было круче всего, что я видел в Косом переулке! Малфой проследил за моей опустевшей кистью. Лицо не выдало ни единой эмоции, и только в глазах промелькнуло удивление. — Хватит баловства, — наконец бросил он. — Мы почти пришли. Чистокровные не должны отвлекаться на фокусы. Мы свернули в сторону сырых коридоров, ведущих в подземелья. Я слегка наклонилась к девочкам и заговорщицки прошептала: — Не слушайте его. Умение удивлять — это тоже сила. Малышки хихикнули, и начался спуск. Чем ниже мы уходили, тем сильнее менялся воздух: он становился сквозняковым, пропитанным запахом озерной тины и старых заклинаний. Факелы горели здесь синим пламенем, отбрасывая зловещие блики. — Признаться, я совсем не скучала по этим подвалам, — произнесла я, кутаясь в мантию. Драко обернулся и бросил на меня насмешливый взгляд: — Подземелья Слизерина — это крепость, Романова. А не проходной двор с вечным запахом горелых тостов, как у твоих друзей наверху. Мы подошли к глухому участку стены. — Наследие, — четко произнес блондин. Камни пришли в движение, открывая проход, и нас обдало уже знакомым малахитовым свечением. В клыкастом камине вовсю потрескивали дрова, а из окон падали длинные тени подводных растений. — Проходите, — скомандовала я, пропуская девочек вперед. — И добро пожаловать домой. Если, конечно, сможете заснуть, зная, что за стеклом за вами наблюдает гигантский кальмар. В гостиной уже собрались старшие курсы, оккупировав кожаные кресла и диваны. Панси и Блейз перешептывались, не сводя с меня глаз. Чужое, холодное место, которое мне снова предстояло называть своим. Я шла за Драко мимо серебряных канделябров, и меня накрыло чувство дежавю. Совсем недавно — в мой самый первый день — Малфой точно так же вел меня здесь, с гордостью указывая на каждый угол. Но тогда всё было иначе. Тогда я была лишь «загадочной гостьей из России». Теперь же я шла как староста, и в глазах сокурсников читался вызов. — Всё как в прошлом году, Романова, — уронил блондин не оборачиваясь, словно залез в мою голову. — Те же стены, те же змеи. Но, кажется, ты успела отвыкнуть от подлинного изящества. — Да, — отозвалась я, скользя взглядом по окнам. — Только в прошлом году эти стены казались мне величественными, а сейчас — просто холодными. Возможно, всё дело в компании. Драко затормозил у подножья лестницы и повернулся. В тусклом свете его черты казались еще более острыми, а в глазах застыла ледяная сосредоточенность. — Компания не меняется, меняешься ты, — отрезал он. В его тоне не было привычной злости, скорее странная горечь. — Что ж, работа продолжается. Мальчики — направо, девочки — налево. — Как лестно, что ты так пристально следишь за моими переменами, — отозвалась я, не отводя взгляда. — Но твои суждения сегодня хромают. Ты видишь перемены там, где на самом деле появилась лишь честность. Он ничего не ответил, лишь крепче вцепился в темное дерево перил.  — Постарайся завтра не опоздать к завтраку, староста, — бросил Драко, уже не глядя на меня. — У нас дежурство на третьем этаже. Юноша зашагал вверх, и мальчишки послушно потянулись за ним. Я же обернулась к своим шушукающимся однокурсникам. — Доброй ночи, Слизерин, — громко и строго произнесла я. — Не забудьте, что завтра я лично проверю наличие запрещенных товаров. Советую спрятать их получше. Резко развернувшись, я повела подопечных в левое крыло. За спиной повисла недоуменная тишина. Я знала, что Фред и Джордж зашлись бы в хохоте от этой «угрозы», но здесь, в подземельях, это был единственный способ обозначить границы. Доведя девочек до спален, я остановилась у дверей. Малышки замерли в ожидании сухих инструкций, но я лишь слегка улыбнулась. — Знаете, здесь не так уж плохо, — негромко начала я. — Главное — слушайте себя и не цепляйтесь за стереотипы. Вы — это не только ваш факультет. А теперь о деле. Отбой в десять, завтрак — в девять утра. Не опаздывайте, если не хотите объясняться с деканом в первый же день. И запомните: пароль на входе меняется каждые две недели. Новый всегда будет вывешен на доске объявлений в гостиной, так что поглядывайте туда почаще. Отдыхайте.  Дождавшись, пока все разойдутся по комнатам, я медленно побрела к себе. Коридоры мгновенно опустели, и в этой внезапной пустоте усталость навалилась на меня с новой силой. Зайдя в спальню, я плотно закрыла дверь и принялась стягивать форму. Вместе с тяжелой тканью и значком с плеч будто спал невидимый груз, который я несла весь этот бесконечный день. Пиджак, рубашка, узкая юбка — всё это отправилось в шкаф, сменившись мягкой пижамой. Когда я встряхнула вещи, из кармана  выпал старый снимок, подаренный Гарри. Присев на кровать, я какое-то время смотрела на лица родителей, а после — спрятала фото на самую дальнюю полку тумбочки. В Слизерине личные тайны стоят слишком дорого. Я опустилась на подушку, и мысли о друзьях закрутились в голове. Наверное, в гостиной Гриффиндора сейчас куда уютнее: там весело трещит камин, близнецы наверняка испытывают свои очередные «вредилки», а Рон взахлеб обсуждает квиддич. Как там Гарри? Что ему говорят после всех этих нападок в «Пророке»? Чувство бессилия сдавило грудь — я сижу здесь, в подземельях, и даже не могу разделить с ними этот вечер. Спустя время дверь спальни тихо скрипнула — вернулись остальные девочки. Я сразу закрыла глаза, притворяясь спящей, пока они возились у шкафов и приглушенно переговаривались. Постепенно шорохи стихли, и за соседними пологами установилось ровное дыхание. Я лежала, глядя в темные своды потолка и сжимая пальцами пульсирующий амулет. Его мерное тепло пыталось успокоить мои мысли, но сон не шел. Этот год не будет просто учебой. Это будет война за право быть собой.