Русская красавица:Сердце Лютоволка

Первые лучи сентябрьского солнца с трудом пробивались сквозь толщу озерной воды; спальня тонула в густом мареве, больше похожем на застоявшуюся речную муть. Я открыла глаза задолго до того, как ожил магический будильник. Ночь прошла в полузабытьи, оставив после себя лишь саднящую тяжесть в веках. Тихо, боясь спугнуть остатки тишины, я поднялась. Пэнси и Миллисента еще спали, надежно укрытые тяжелыми пологами кроватей. Их безмятежность отозвалась внутри коротким уколом зависти: для них этот год был привычной колеей, для меня — прогулкой по тонкому льду. У зеркала я невольно застыла. Бледная кожа, тени, залегшие под глазами, и взгляд, который за лето приобрел непривычную жесткость. — Это был не сон, — едва слышно шепнули губы отражению. — Я снова здесь. На тумбочке тускло блеснул значок старосты. Он лежал рядом с палочкой, напоминая: теперь я — часть системы, которую в глубине души презирала. Когда игла проткнула ткань мантии, я ощутила осевшую на плечи тяжесть. Несколько привычных движений, горсть волшебной пудры — и бессонница отступила, спрятавшись за безупречным тоном. На меня снова взглянула уверенная в себе девушка — именно та, которую привыкли видеть остальные. Последний раз поправив воротник, я подхватила сумку и шагнула за порог. Гостиная встретила безмолвием и запахом остывшей золы. Один из портретов сонно приоткрыл глаз, но тут же сдался дреме, не проявив к ранней гостье никакого интереса.  Я миновала прохладные переходы подземелий, и вскоре камень сменился гулким простором лестниц. Шаги эхом рассыпались по коридорам, которые уже начинали заполняться редкими студентами: мимо проплывали заспанные когтевранцы с охапками книг и неизменно бодрые пуффендуйцы. Мой путь лежал через Галерею доспехов. Эта длинная анфилада, где вдоль стен застыли начищенные до блеска рыцари, отозвалась привычным лязгом: железные истуканы лениво меняли позы и негромко ворчали на прохожих.  — Опять спозаранку, леди? — проскрипел ближайший к углу исполин, поправляя забрало. — В наше время девицы в такой час только возвращались с балов, а не шатались по сквознякам. — Времена меняются, сэр, — отозвалась я с легкой улыбкой, не замедляя шага. — Теперь балом правит дисциплина. Собеседник недовольно буркнул под нос, звякнув наплечником, а я, свернув за угол, вышла к нужному пролету.  Драко уже ждал. Он стоял у высокого окна, заложив руки за спину; в холодном утреннем свете его волосы казались почти белыми. Он не обернулся, но я была уверена: мой подход он уловил ещё в самом начале коридора.  — Опаздываешь на целую минуту, Романова, — произнес он в пространство. В голосе привычная порция яда смешивалась с утренней хрипотцой. — Считаешь секунды до нашей встречи, Малфой? — я иронично изогнула бровь, подходя ближе. — Я польщена. Блондин наконец соизволил развернуться. В глазах плескалось раздражение, мастерски скрытое за маской безразличия. Острый, оценивающий взгляд — он будто проверял, всё ли в порядке с моим «фасадом». Я оглядела пустующий этаж: ни души.  — И зачем нам дежурить здесь в такую рань? — спросила я, останавливаясь рядом. — Будем подслушивать, не разглашают ли рыцари непристойности? — Эпоха «расслабленной дисциплины» Дамблдора сочтена, — ровно отчеканил он. — Профессор Амбридж ясно дала понять: порядок начинается со старост, которые занимают посты раньше первого нарушителя. — Амбридж еще не распаковала чемоданы, а ты уже выучил её методички наизусть, — я позволила себе едва заметную усмешку. — Впечатляющая скорость... адаптации. Драко поджал губы, готовясь к колкости, но в этот момент из глубины заброшенного пролета донесся странный звук. Протяжный, тоскливый свист ветра, ворвавшись в щели старой кладки, прозвучал почти по-человечески — как затихающий, надрывный всхлип.  Юноша заметно вздрогнул, и его ладонь инстинктивно легла на рукоять палочки. — Ты что, испугался, Драко? — мягко поинтересовалась я, с удовольствием наблюдая, как на бледных щеках проступает розовый оттенок. — Это всего лишь сквозняк. Малфой резко выпрямился, возвращая себе надменный вид. — Глупости, — бросил он, хотя взгляд всё еще настороженно прощупывал темноту. — В этом крыле всегда полно всякой дряни. Филчу пора заняться делом, а не развешивать цепи в подвалах. Идем. Мы двинулись дальше. Наши шаги вязли в бесконечном пространстве, пока по обе стороны мелькали запертые аудитории. У кабинета профессора Флитвика до меня донесся едва уловимый перезвон кубков — замок медленно просыпался.  Внезапно воздух впереди ощутимо похолодел, подернувшись сизой дымкой. Прямо из камня, неторопливо и величественно, выплыл Почти Безголовый Ник. Его жемчужно-белое одеяние мерцало в полумраке, а пышный воротник забавно колыхался при каждом движении. — Доброе утро, юные старосты! — провозгласил призрак, галантно склонив голову, которая опасно накренилась набок. — Вижу, порядок в Хогвартсе под надежной охраной. Хотя, признаться, в мое время патрулирование начинали с более... оживленных мест. Драко поморщился и отступил, явно не желая соприкасаться с ледяной субстанцией. — Мы сами разберемся, где нам дежурить, — отрезал он, восстанавливая дистанцию. — Идите пугать первокурсников, они это оценят больше.  Призрак Гриффиндора обиженно вскинулся, поспешно поправляя съехавшее набок «наследие» палача. — Какая вопиющая грубость, мистер Малфой. Истинное благородство — это не только чистота крови, но и манер. Леди Анна, мое почтение. Ник отвесил мне церемонный поклон и, сетуя на падение нравов, скользнул сквозь безмолвный караул доспехов. Те тут же возмущенно зазвенели.  — Малфой, ты умудряешься портить настроение даже тем, кто мертв уже триста лет, — заметила я, не оборачиваясь. Драко лишь пренебрежительно повел плечом. Впереди, из-под двери одного из кабинетов, выбивалась тонкая полоска света. Стоило нам приблизиться, как створка распахнулась, и нам навстречу шагнула профессор Амбридж. На фоне тусклых стен её ярко-розовый костюм выглядел вызывающе, почти болезненно.  — Доброе утро, новоиспеченные стражи порядка, — пропела она. Высокий голос неприятно ввинтился в чуткую тишину.  Она замерла, сложив пухлые руки перед собой. Сквозь прищуренные веки цепкий, ревизорский взор скользнул по нашим значкам. — Отрадно видеть такую преданность порядку с самого утра, — Долорес одарила нас своей застывшей, «сахарной» улыбкой. — Слизерин, как и всегда, подает достойный пример. Женщина перевела фокус на меня, и её губы растянулись ещё шире, обнажая мелкие зубы. В её глазах не было любопытства — только пустое узнавание, будто она заранее пометила мою фамилию в своём списке особым цветом.  — Доброе утро, профессор, — отозвалась я с напускной вежливостью. — А как же иначе? Это наш долг перед школой. Амбридж издала короткий смешок, похожий на деликатное хрюканье. — О, я в этом и не сомневалась, — она наклонила голову. — Дочь иностранного министра просто обязана понимать важность субординации. Уверена, отец привил вам правильное отношение к власти, даже если у вас на родине... иные порядки. Я буду с большим интересом наблюдать за вашими успехами, мисс Романова. Она покровительственно кивнула и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь, пугающе переваливаясь на коротких ногах. Внутри поселилось маетное предчувствие: эта женщина пришла не преподавать, а устанавливать свои законы. — Слышала? — Драко разбил вязкое молчание, в котором всё еще витал удушливый аромат дешевых цветочных духов. — Ты у неё на особом счету. Хотя, кажется, тебе не привыкать быть в центре внимания. — Если «особый счет» — это цена за право на собственное мнение, то запиши его на мой дебит, — я встретилась с ним взглядом. — Я плачу наличными. — Слишком много пафоса для раннего утра, — отрезал Малфой, но в глубине его зрачков на секунду промелькнуло нечто похожее на уважение. — Идем уже, я хочу, чтобы это дежурство поскорее закончилось. Оцепенение школы окончательно развеялось. Коридоры наполнились гулом, дробным топотом и смехом. Мы проходили мимо Трофейной комнаты, когда заметили стайку растерянных первокурсников в красно-золотых галстуках. Малыши испуганно озирались, едва не задевая сумками витрины со старыми кубками. — Ребята, вы не туда забрели, — я остановилась на пороге, стараясь говорить как можно дружелюбнее. — Большой зал этажом ниже. Просто спуститесь по главной лестнице и идите на запах овсянки и жареного бекона. Львята с явным облегчением закивали и, на ходу выкрикивая слова благодарности, гурьбой бросились к выходу. Драко высокомерно фыркнул, провожая их взором. — Гриффиндорцы... — процедил он. — Даже с указателями на дверях умудряются заблудиться в трех соснах. — Это всего лишь дети, Малфой, — я покачала головой, глядя вслед убегающим мальчишкам.  Блондин надменно вскинул подбородок, но его натянутость на мгновение смягчилась. Мы миновали последний переход и остановились у высоких дверей, ведущих в обеденную зону. — Ну всё, — я полуобернулась к юноше. — Спасибо за компанию, было... любопытно. До встречи на уроках. Решительно шагнув внутрь, я поспешила к гриффиндорскому столу. Хотелось поскорее отыскать знакомые лица и смыть липкий осадок после встречи с Амбридж. Я шла, игнорируя косые мины сокурсников, жгущие спину. Заколдованный потолок сегодня вторил утреннему настроению, отражая хмурое, затянутое тучами небо. Друзья сидели в стороне от основной шумной толпы. При виде их на губах сама собой расцвела улыбка — возникло странное чувство, будто мы не виделись вечность. — Привет, — я опустилась на скамью рядом с Гарри, заставив посуду звякнуть. — Итак, какие темы у нас на повестке сегодня? Гермиона, не теряя времени, сразу перешла к главному: — Министерство явно пытается запустить свои щупальца в Хогвартс. Амбридж здесь не просто так, это политический ход, Анна. — Ты абсолютно права, — кивнула я, накладывая себе немного каши. — Это именно то, о чем предупреждал отец. Фадж намерен действовать жестко в ответ на откровения Дамблдора. Кстати, во время дежурства Долорес дала мне это понять предельно ясно: её интересует только незыблемость иерархии и «правильные» мысли. — Поэтому ты уселась к нам? — Рон с набитым ртом покосился на мой зеленый галстук. — Чтобы тебя в первый же день занесли в черный список? Фред, сидевший чуть поодаль, ловко пододвинулся ближе и заговорщицки вскинул брови: — Романова у нас любительница нарушать правила, братишка. Это стало ясно еще в день ее приезда. Она просто не может иначе. — Подслушивать нехорошо, — отозвалась я, поймав его насмешливый прищур. — Значит, говорите тише, — Уизли подался вперед, понизив голос. — Знаешь, вчера тебя не хватало. Поттеру в гостиной устроили настоящую встряску. Я тут же повернулась к другу, вглядываясь в его лицо. — Гарри? Что произошло? — Всё нормально, Анна, — он пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным, но в его глазах всё еще дрожало напряжение. — Это было ожидаемо. Симус и остальные... они просто начитались газет. — Он смог за себя постоять, жаль ты не видела, — вступил в разговор Джордж. Загонщик сидел напротив и смотрел на меня с тем самым теплым интересом, от которого становилось спокойнее. — А как прошел твой вечер в змеином логове? — Ужасно, если честно, — призналась я с тяжелым вздохом. — Но хоть какая-то стабильность, правда, Гарри? Новый учебный год, а ты снова в списках главных изгоев. С лукавой улыбкой я ободряюще сжала плечо друга.  — По крайней мере, в этом списке я не один, — ответил он, мельком взглянув на мой значок, который теперь соседствовал с багрянцем и золотом. — Слышали? Раз он шутит, значит, мы еще повоюем, — я негромко рассмеялась, и друзья, подхватив мой тон, заметно расслабились. Завтрак продолжался в том оживленном гомоне, который бывает только в первый день учебы. Мы сосредоточились на горячих тостах, стараясь влиться в общий гул зала — он надежно заглушал лишние мысли.  Гермиона, обложившись чистыми пергаментами, азартно расчерчивала план подготовки к С.О.В., то и дело прерываясь на лекции о том, что этот год определит наше будущее. Рон, вооружившись ножом для масла, расписывал тактику «Пушек Педдл»; он жестикулировал так бурно, что Гарри приходилось уклоняться от его локтя. Глядя на то, как Поттер искренне усмехается, слушая теорию Уизли о загонщиках, я почувствовала: тяжесть начинает таять. В этом хаосе из споров и аромата свежего чая всё еще теплилось ощущение дома. — Ну что, готовы к уроку? — я отодвинула пустую чашку. — Бинс нас заждался. — О да, — протянул Рон, торопливо допивая сок. — История магии — идеальный способ продолжить сон, который прервали так рано. Главное — не упасть лицом в чернильницу. Мы перемешались с прохожими учениками, торопливо пробираясь к выходу. У самых дверей Джордж ловко притерся к моему плечу. Он склонился, обжигая дыханием кожу у виска. — Знаешь, в этом амплуа старосты ты кажешься чертовски серьезной, — шепнул он с откровенной хитрецой. — Тебе идет. Даже… будоражит. Дерзко подмигнув на прощание, он тут же нырнул в гущу народа, на ходу догоняя брата.  Сердце пропустило удар, а губы предательски дрогнули, выдавая мое удовольствие.  — Анна? Ты идешь? — голос Гермионы заставил меня вздрогнуть, вырывая из этого тягучего оцепенения. — А? Да, да… идем, — я быстро тряхнула головй, возвращая лицу невозмутимый вид. Нагоняя друзей, я начала спуск на первый этаж. После суматохи трапезной лестничные переходы казались непривычно тихими, а впереди ждал кабинет Истории магии — самое подходящее место, чтобы спрятаться за высокой стопкой учебников и унять чечетку в груди.  Аудитория встретила привычной атмосферой: запахом ветхих свитков и пыли, которая не оседала здесь десятилетиями. Мы с Гарри проскользнули к парте у окна. Стекла были настолько древними и мутными, что внутренний двор за ними превращался в размытое акварельное пятно, лишая мир четких очертаний.  Внезапно профессор вынырнул прямо из классной доски. Резкий порыв могильного холода заставил студентов на передних партах синхронно охнуть. Призрак, не обращая внимания на произведенный эффект, уже открыл рот. — Тема сегодняшнего занятия — закон об ограничении прав магических существ четырнадцатого века, — монотонно проскрипел он, не глядя на присутствующих.  Прямо на древесине сами по себе стали проступать бледные, нечеткие буквы. Я подперла голову рукой, имитируя прилежное слушание, хотя внимание то и дело вязло в белесой пелене за окном. За соседними партами слизеринцы во главе с Малфоем открыто бездельничали, а Гермиона впереди уже усердно скрипела пером. Гарри, сидевший бок о бок со мной, тоже не спешил открывать тетрадь. Мы оба понимали: настоящая история сейчас вершится не на этих истлевших страницах, а за пределами стен.  Помещение превратилось в зал ожидания на заброшенном вокзале, где время замерло много веков назад. Бесплотный голос Бинса беспрерывным потоком струился над нашими головами, напоминая  жужжание далекого пчелиного роя.  — «...согласно параграфу третьему, статус магических существ определялся исключительно их полезностью для нужд Министерства», — бесстрастно вещал призрак, перечисляя пункты с таким видом, словно зачитывал список покупок. Он не замечал, как остро эти слова звучат в сегодняшнем Хогвартсе. Драко на другом конце ряда, окончательно потеряв интерес к происходящему, уткнулся лицом в учебник. Рон же вошел в ту стадию сонливости, когда взор стекленеет, а рука выводит на полях бессмысленные каракули. Лишь Грейнджер вовсю сражалась с навалившимся дурманом. На фразе об «изъятии прав на самоопределение» она так сильно сжала очинок, что тот жалобно хрустнул. Этот резкий звук был единственным живым шорохом в душной комнате. Взгляд зацепился за косой луч, пробивающийся сквозь безнадежно грязный проем. В нем плавно кружились бесчисленные светящиеся хлопья пыли. Я невольно следила за их ленивым движением, окончательно теряя нить лекции. В голове, перекрывая бубнеж профессора, снова и снова всплывал голос Джорджа. Его шальная выходка, мимолетный вызов правилам... Его слова до сих пор отзывались во всем теле дразнящим покалыванием.  — «...и любые попытки кентавров оспорить границы лесных угодий карались немедленно», — продолжал профессор, проплывая сквозь массивную кафедру. Поттер рядом со мной издал едва слышный стон. Его взгляд всё так же было приковано к назойливой мухе, которая обреченно билась о стекло, пытаясь выбраться на волю. В глухом безветрии голос профессора казался эхом, которое пугающе точно перекликалось с тем, что ждало нас впереди.  Звонок прозвучал как долгожданный сигнал к отступлению. Все буквально вырвались из кабинета, стремясь оставить позади и призрака, и тягучее безвременье. Только у широких лестниц, где воздух был свежее, а голоса студентов — громче, мы смогли сбавить темп. — Мы пережили это, — выдохнул Уизли, поправляя сумку. — Теперь осталось пережить засланца из Министерства. А это, сдается мне, будет посложнее заучивания бесконечных дат. — Знаете, если говорить о магических существах... — я чуть замедлила шаг, переходя на полушёпот. — Вчера Хагрид вел себя крайне подозрительно. Выглядел так, будто только что вернулся с великой бойни. — Да, я тоже заметила неладное еще в Косом переулке, — подхватила Гермиона, на ходу придерживая книги. — Он явно прихрамывал и выглядел совсем измотанным. — И как вы только всё замечаете? — Рон недоуменно перевел взгляд с меня на подругу, едва не задев проходящего мимо ученика. — Хотите сказать, наш лесничий снова влип в какую-то передрягу? — Сегодня после уроков и выясним, — коротко бросил Гарри. В его голосе прозвучала решимость. Мы быстро лавировали в плотном потоке, когда Симус, шедший прямо перед нами, резко затормозил. Рон, не успев среагировать, со всего маху впечатался в его спину. Финниган медленно обернулся. Он выглядел необычайно насупленным, а его взгляд был режущим, полным нескрываемого недоверия. — Долго это будет продолжаться? — выплюнул он, кривя рот. — Тебе не надоело играть в «подружку», Романова? Или твой отец приказал тебе держаться поближе к Поттеру, чтобы ты первой донесла в Министерство, когда он окончательно сойдет с ума со своими сказками?  По жилам вскипела кровь — от такой наглости захотелось немедленно стереть ухмылку с его лица, но Уизли вступился первым. — Ты идиот, Симус, — он шагнул вперед, почти нависая над ним. — Хоть понимаешь, на что намекаешь? Мы вчера всё выяснили. Уйди с дороги. Прямо сейчас. Я заметила, как Гарри до белизны сжал кулаки. Осторожно коснувшись его руки, чтобы удержать от опрометчивого шага, я заговорила: — Можешь считать меня кем угодно, Финниган, — в моем тоне не было ни капли той злости, что душила парня. — Но затрагивать моих друзей и семью я не советую. Если, конечно, ты не ищешь неприятностей, с которыми не сможешь справиться. Сделав короткую паузу, я окинула его сокрушенным взором. — И посмотри на себя. Ты стоишь посреди коридора и кричишь на девушку, пытаясь защитить «правду» из газеты. Ты не выглядишь правым, Симус. Ты выглядишь глупо. И, честно говоря, мне за тебя почти неловко. Я отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Юноша так и остался стоять, не находя слов, а мы скрылись в дверях аудитории. Рон уже набрал в легкие воздуха, чтобы прокомментировать стычку, но, переступив порог, лишь выдавил: — О Мерлин... Кабинет, прежде окутанный флёром тайн, теперь выглядел критически стерильным. На стенах вместо пособий по защите красовались декоративные тарелочки с котятами, вальяжно ворочавшимися в своих рамках. Было что-то зловещее в этом обилии розового кружева — в месте, где нас должны были учить сражаться за жизнь, воцарился приторный, удушливый уют. Амбридж уже восседала за столом, сложив руки на папке. В своем неизменном костюме она напоминала фарфоровую куклу, которую зачем-то усадили во главе этого нелепого чаепития. — Садитесь, пожалуйста, — пропищала профессор тонким голоском.  Едва мы заняли места, Поттер с отвращением коснулся обложки нового учебника. В этом пространстве больше не пахло магией — здесь всё пропиталось нафталином и запретами.  Пока вокруг шуршали мантии, аудиторией владело беспокойное оживление: кто-то вполголоса обсуждал расписание, кто-то перебрасывался шутками. Но стоило раздаться сухому «Кхе-кхе», как это облако шепотков вмиг рассеялось.  Долорес неспешно поднялась. В её движениях сквозила раздражающая уверенность. — Добрый день, класс, — вывела она почти свистящим тоном.  В ответ донеслось вялое бормотание. — О нет, так не пойдет, — её улыбка стала размашистее, но в глазах не появилось ни капли тепла. — Я бы хотела слышать более... живое приветствие. Давайте попробуем еще раз. Добрый день, класс! Второй раз приветствие прозвучало чуть громче, но всё так же нестройно. Долорес разочарованно покачала головой, и это растянувшееся на добрых десять минут издевательство начало по-настоящему утомлять. — Неплохо, но всё еще не то, — почти ласково произнесла она, расправляя рюши на манжетах. — Я бы хотела слышать: «Добрый день, профессор Амбридж». Четко и слаженно. Мы ведь здесь, чтобы учиться порядку, не так ли? Еще раз. Когда этот разноголосый хор наконец послушно, хоть и с явным отвращением, проскандировал вежливую фальшь, она удовлетворенно кивнула. В аудитории повисла липкая тишина, в которой отчетливо слышалось позвякивание декоративных безделушек.  Амбридж перевела фокус на нашу парту, словно прощупывая странный союз слизеринки и «мальчика, который выжил». — Превосходно, — вымолвила она. — Спрячьте палочки в сумки. На моих уроках они вам не понадобятся. Мы будем следовать утвержденному Министерством курсу, который исключает любую… — она запнулась, с трудом подыскивая приличное слово для чего-то грязного, — …необдуманную практику. После этого заявления по рядам прошла волна недоумения. Профессор, не обращая внимания на немой протест, лишь педантично поправила неровно стоявшую подставку для перьев в виде ангелочка. — Откройте учебник Вилберта Слинкхарда на пятой странице и приступайте к первой главе. «Теория оборонительной магии для начинающих». Никаких разговоров. Гермиона вскинула руку, даже не прикоснувшись к изданию, но женщина демонстративно отвернулась, делая вид, что полностью поглощена бумагами. Следующие полчаса властвовала спертая неподвижность. В ней вязли шелест переворачиваемых страниц и беспардонное мяуканье, доносившееся со стен.  Я видела, как Гарри сверлит глазами одну и ту же строчку, а его нога под столом мелко подрагивает. Он был похож на взведенный курок. Подруга продолжала сидеть с поднятой рукой так долго, что её пальцы, казалось, онемели, но она не сдавала позиций. И когда Долорес наконец соизволила обратить на неё внимание, плотину прорвало. — У вас есть вопрос по главе, мисс... Грейнджер, верно? — елейно уточнила она. — У меня вопрос по целям этого курса, — звонко произнесла Гермиона. В кабинете разом перестали дышать. Амбридж натянулась, как тетива. Её улыбка стала такой напряженной, что казалось, она вот-вот лопнет, словно перекачанный шарик, обнажив то, что скрывалось за этой маской. — Мне казалось, цели изложены достаточно ясно, — ответила она, и в её речи впервые прорезались стальные нотки. — Министерство считает, что прочной теоретической базы достаточно для сдачи экзаменов. А это, в свою очередь, является единственной задачей школьного обучения.  — Но здесь ничего не сказано о практическом применении защитных заклинаний! — девушка даже не подумала сесть, её тон стал еще тверже. — Мы ведь не собираемся сдавать С.О.В. только письменно? Нам придется демонстрировать магию. — Если вы хорошо усвоили теорию, практика не составит труда в безопасной, контролируемой обстановке экзамена, — Долорес проутюжила каждого взглядом, будто усмиряя по отдельности.  — Безопасной обстановке? — Гарри не выдержал. Он резко подался вперед, и звук его скрежетнувшего по полу стула прозвучал в тишине как выстрел. — Вы хотите сказать, что снаружи всё так же «безопасно»? Что нам не от кого защищаться? Кабинет превратился в тонкий, готовый треснуть лед. Малфой впереди тут же обернулся вполоборота; его глаза сверкнули злорадной искрой, — он явно смаковал грядущий скандал. — В моем классе руку поднимают, мистер Поттер, — Амбридж повернулась к нему всем телом. Теперь она больше не улыбалась. — Министерство заверяет вас: вам абсолютно ничего не угрожает. Кто, по-вашему, может напасть на детей в стенах этой школы? — О, даже не знаю... — Гарри выпалил эти слова, до судороги вцепившись в край стола. — Может быть, Лорд Волдеморт? По рядам пролетел придушенный возглас, Лаванда Браун вскрикнула, прикрыв рот ладонью. Я быстро схватила друга за рукав, пытаясь удержать его, и отчаянно зашептала: — Гарри, прошу, не надо... Сядь. Но он меня не слышал. Поттер смотрел на профессора с такой ненавистью, что, казалось, воздух между ними вот-вот заискрится.  — Десять баллов с Гриффиндора, мистер Поттер, — произнесла женщина нежным тоном. — За нарушение порядка и... ложные слухи. — Это не слухи! — вскричал юноша, дернувшись в моей хватке. — Я видел его! Я сражался с ним! Амбридж перевела внимание на меня.  — Мисс Романова, — обратилась она, и в её речи прорезались паточные нотки превосходства. — Вы, как староста и дочь человека, облеченного высокой властью, наверняка сможете объяснить другу, что распространение подобных... фантазий карается очень строго? Она замолчала, давая всем осознать значимость момента. — Уверена, вы подтвердите, что Министерству лучше знать, как именно ученикам следует усваивать информацию и какая правда является... официальной. Ведь так?  Я ощутила, как десятки глаз скрестились на мне. Амбридж не просто требовала ответа — она заставляла выбирать сторону перед лицом друзей и затаившегося Слизерина. Поднявшись, я разжала пальцы на запястье Гарри. — Профессор, — моя речь звучала ровно, несмотря на бурлившую внутри тревогу. — Насколько мне известно, обсуждать политические решения Министерства в этих стенах не совсем уместно. Мы ведь здесь для того, чтобы учиться, не так ли? Долорес онемела, явно не ожидая, что её же излюбленный аргумент про «порядок» обернётся против неё. — Однако если вам интересно моё мнение насчет обучения, то в России практика — залог успеха; без палочки там не обходится ни одно занятие. А что касается моего друга...  — я взглянула на Гарри, сохраняя вид вежливого безразличия, — то обсуждать степень доверия к нему при всей аудитории было бы крайне бестактно. Личные убеждения остаются за порогом, мадам.  «Публика» отозвалась негромким рокотом. Сидевший передо мной Драко окаменел, переваривая этот дипломатичный выпад. Амбридж приняла подобающую её сану позу, сузив глаза до предела. Она поняла: я только что изящно захлопнула дверь перед её носом, не нарушив ни единого правила этикета. — Очень... очень умно, мисс Романова, — изрекла профессор, вглядываясь в моё лицо. — Сядьте. — Мистер Поттер тоже может сесть? — спросила я, не спеша опускаться на скамью и чувствуя, как Гарри буквально вибрирует от ярости. — Конечно, может, — Долорес снова растянула губы. — Сразу после того, как извинится за то, что прервал мой урок своими неуместными выкриками. Но Гарри уже было не остановить. Он не просто не извинился — он шагнул в проход, и его голос раскатился под сводами: — Значит, по-вашему, Седрик Диггори просто упал и умер сам по себе? Стало так тихо, что даже котята на тарелках сложили лапки и перестали шевелиться. Амбридж преувеличенно плавно сомкнула пальцы перед собой: — Смерть Седрика Диггори была трагическим несчастным случаем, мистер Поттер. Обычное стечение обстоятельств на опасном турнире. — ЭТО БЫЛО УБИЙСТВО! — сорвался парень, и его крик эхом ударил в стены. — ВЫ ВРЕТЕ! ЕГО УБИЛ ВОЛДЕМОРТ, И ВЫ ЭТО ЗНАЕТЕ! Выдержка дала трещину. Не раздумывая, я подалась к другу. Моя рука легла на его спину — я пыталась то ли удержать его, то ли дать понять, что он не один против этого безумия. Женщина, не меняясь в лице, достала из расшитой бисером сумки блокнот. Она черкнула несколько слов, аккуратно оторвала листок и произнесла в своей медовой манере: — Мистер Поттер, возьмите это и немедленно идите к профессору Макгонагалл. Вам назначено наказание на всю неделю. Гарри выхватил листок из её коротких пальцев. Он бросил на меня взгляд, в котором благодарность смешалась с немым извинением, и стремительно вышел, с грохотом захлопнув дверь. — Сядьте, мисс Романова, — щебетнула Амбридж, поправляя розовый бант. — Ваше сочувствие делает вам честь, но надеюсь, вы понимаете: поощрение подобной истерии не входит в обязанности старосты. Министерство ждет от вас более взвешенных поступков. Я молча вернулась на место. Под ребрами клокотало недоброе пламя, а челюсти свело так сильно, что стало больно. Предел был достигнут, и слова об «ожиданиях» стали последней каплей. Губы уже разомкнулись для резкого ответа, но в этот момент по замку разнесся колокол. Его звон бесцеремонно распорол воздух.  — На сегодня всё, — невозмутимо произнесла Долорес, даже не моргнув. — Не забудьте дочитать главу. Сгребая учебники дрожащими руками, я старалась не смотреть в её сторону, боясь, что одного взора хватит, чтобы здравый смысл окончательно отказал. — Идем, Анна, скорее, — Гермиона оказалась рядом раньше, чем я успела застегнуть рюкзак. Она крепко взяла меня за локоть, буквально вытягивая из-за парты. Рон пристроился с другой стороны, прикрывая нас широкой спиной от чужого ликования. Мы вышли в коридор, и когда створки за спиной сомкнулись, отсекая розовый кошмар, я смогла наконец выдохнуть.  — Это было... — Уизли заговорил первым, нервно оглядываясь. — Просто за гранью. Слышали, что она несла про Седрика? У меня руки чесались палочку вытащить. — А то, как ты её сбила с толку? — Грейнджер посмотрела на меня, качая головой. — Это было тонко, Анна. Она не ожидала, что ты используешь её же правила.  — Всё хуже, чем мы могли себе представить. — Я сжала амулет на шее, стараясь дышать в такт его мерной пульсации. — Пойдёмте в Большой зал. Думаю, Гарри скоро вернётся. Спустившись на обед, мы заняли привычные места. Трапезная жила обычной жизнью: звенели кубки, хлопали двери, но для нас время словно замерло. Тарелки наполнились горячей едой, в бокалах заплескался сок, но часть скамьи оставалась пустующей.  — Почему он так долго? — Гермиона то и дело оборачивалась на вход, почти не прикасаясь к еде. — Макгонагалл не могла держать его вечность. Рон вяло гонял по блюду одинокую картофелину, то и дело поглядывая на часы. Мы сидели в тягостном ожидании, и даже шум вокруг казался далеким, словно доносился сквозь слой ваты. Джордж, сидевший по правую руку, всё это время молчал, но я буквально осязала его внимание. Наконец он наклонился ближе, и его голос, непривычно серьезный, прозвучал прямо над ухом: — Сегодня жду тебя в семь в Астрономической башне, — тихо, но твердо произнес он, глядя мне прямо в глаза.  Я лишь кивнула. Двери снова распахнулись, и мы разом замерли. Но это был лишь очередной студент, запыхавшийся и опаздывающий к застолью. — Проклятье! — рыкнул Рон, с силой опуская стакан. — Где его черти носят? Не успела я ответить, как подруга уверенно вскочила из-за стола, прерывая наше мрачное затишье. — Ребят, нужно идти, — скомандовала она. — Нам еще до теплиц добираться. Зал мы покинули в дружном безмолвии. Ни у кого не было желания обсуждать случившееся под прицелом многочисленных взглядов, которые буквально прожигали дыры в мантиях. Даже в коридорах пересуды не стихали, так что пришлось поспешить на улицу.  Сентябрьская прохлада разом привела в чувство. В нос ударил густой запах прелой травы, а под ногами сухо зашуршали первые опавшие листья. Но даже это мимолетное спокойствие не могло заглушить тревогу: отсутствие Гарри ощущалось острее любой перенесенной бури. Казалось, из нашей компании вырвали важную часть, и эта зияющая пустота не давала покоя. — Проходите, проходите, ребята! — послышался бодрый голос профессора Стебль. Она уже ждала нас, облаченная в свои неизменные перчатки и поношенную шляпу. — Занимайте места! Сегодня по плану самоопыляющиеся кусты, так что будьте осторожны — они не любят резких движений! Мы шагнули внутрь, окунаясь во влажное марево и насыщенный дух земли. Парниковый жар тут же осел на коже тончайшей росой. Рон и Гермиона пристроились по обе стороны от меня, создавая защитный барьер от остального класса. — Так, внимание! Подойдите ближе к лоткам, — Помона энергично захлопала в ладоши. — Эти растения крайне чувствительны к вибрациям. Если будете слишком громко сопеть или, упаси Мерлин, решите чихнуть, куст немедленно выбросит облако парализующей пыльцы. Работать только в перчатках и только плавными движениями. Наша задача — аккуратно собрать созревшие семенные коробочки. Профессор взяла длинные щипцы и продемонстрировала, как нужно подкрадываться к растению, чьи листья мелко подрагивали.  Дверь приоткрылась, впуская струю свежего воздуха, и в теплицу проскользнул Гарри. Он выглядел измотанным, а в его глазах застыла такая режущая горечь, что студенты за соседними стеллажами сразу оборвали разговоры. Пока он стоял у входа преследуемый десятками внимательных глаз, я сориентировалась мгновенно: перехватив его за руку, решительно притянула к нашему столу.  — Сюда, — шепнула я, когда он оказался в безопасности нашего круга. — Бери перчатки и просто повторяй за нами. Поттер послушно кивнул, однако прикосновение к грубой кожи снаряжения выдало заметную дрожь в его пальцах. Мы склонились над лотками, стараясь слиться с фоном, пока Стебль продолжала вещать о сегодняшнем задании. — Помните, — её голос доносился сквозь золотистую взвесь, — сок этих растений при попадании на кожу вызывает неконтролируемый смех. Не самое приятное состояние, когда в руках садовые ножницы! Растение перед нами словно почувствовало напряжение. Стебли извивались, пытаясь выскользнуть, а мясистые листья издавали сочные, чмокающие звуки. Я крепко прижала строптивый побег к верстаку, давая Гарри возможность сосредоточиться на секаторе. Рядом Рон вел настоящую войну со своим экземпляром, который подозрительно активно тянулся к его уху.  — Да стой ты, зараза, — прошипел Уизли, уворачиваясь от липкого листа. Гермиона действовала с выверенной аккуратностью, не совершая ни одного лишнего движения. Она умудрялась не только усмирять свой куст, но и присматривать за нами. Мы не переглядывались, полностью отдавшись борьбе с извивающейся зеленью. Сосредоточенность на капризном растении помогла Гарри немного расслабиться, хотя он по-прежнему хранил суровую немногословность.  На другом конце теплицы раздался странный хлопок. Симус, и без того взвинченный после утренней перепалки, слишком резко полоснул по ветке кривым ножом. Реакция последовала мгновенно: из глубокого надреза брызнул клейкий сок, угодив парню прямо на подбородок. — Ох, это плохо! — воскликнула профессор, всплеснув руками. — Мистер Финниган, я же предупреждала! Симус застыл, и тут же его черты исказились. Это не имело ничего общего с весельем — он начал заходиться в судорожном, почти истеричном хохоте. Финниган согнулся пополам, вцепившись в край верстака, а из его груди вырывались резкие, лающие звуки. Гриффиндорцы вжали головы в плечи, а слизеринцы замерли в нерешительности, не зная, стоит ли подхватить это безумие или лучше отойти подальше.  — Скорее, проводите его в больничное крыло! — скомандовала Стебль, указывая на Дина Томаса. — И не давайте ему тереть лицо, иначе эффект продлится до полуночи! В сопровождении захлебывающегося смеха юношу вывели наружу. В воздухе еще витал сладковатый аромат, и атмосфера стала совсем уж сюрреалистичной. Гарри взглянул на пустой дверной проем; в его взгляде мелькнуло темное злорадство, которое он мигом спрятал.  Голос Помоны, возвестивший об окончании урока, раздался как раз в тот момент, когда мы уложили в мешочки последние семена. Снаружи всё еще доносилось затихающее эхо смеха Симуса, но для нас это занятие подошло к концу.  Поттер неспешно стягивал защитные перчатки. Я заметила, как он вдруг резко дернулся, словно от внезапного укола боли. Его черты свела судорога, и он тут же смыкнул правую руку под стол, подальше от наших глаз.  Не давая ему опомниться, я быстро перехватила его запястье и, проигнорировав попытку вырваться, задрала манжет джемпера. — Ах… — выдох получился рваным. На тыльной стороне ладони алели глубокие, сочащиеся кровью борозды, складывающиеся в слова: «Я не должен лгать». Кожа вокруг была воспаленной. Я мгновенно натянула ткань обратно, воровато озираясь. — Это ещё что такое?! — моё шипение сорвалось на резкий, надрывный звук. Юноша попытался отвести взгляд, но я продолжала крепко держать его, чувствуя, как внутри всё натягивается от закипающей ярости. Я стремительно вылетела из теплицы, с такой силой толкнув стеклянную створку, что та надсадно дребезжанула. Ноги сами несли меня подальше от ненужных глаз и липкого зноя. Друзья едва поспевали за моим шагом. — Анна, стой! Это просто царапина, всё в порядке! — Поттер попытался перехватить меня за плечо, но я резко развернулась, и он наткнулся на мой бешеный взор.  — Это черное перо, Гарри! — выкрикнула я, и голос дрогнул от гнева. — Темный артефакт, работающий на крови! Это не «просто царапина», это садизм! Она калечит тебя прямо в кабинете, а ты говоришь «в порядке»? — О Мерлин... — Гермиона в ужасе отшатнулась, прижимая сцепленные пальцы к груди, когда до неё дошел смысл моих слов. — Гарри, это... это чудовищно. Ты должен немедленно рассказать Дамблдору! — Нет! — отрезал друг, и в его глазах вспыхнуло упрямство. — И вы не будете! Это просто отработка. Я не дам ей удовлетворения видеть, что она меня сломала. Ни слова директору, ясно? — Ты идиот, Поттер, — отчеканила я. — Она перешла черту, которую даже в Сибири побоялись бы переступать! Я была на таком взводе, что воздух вокруг, казалось, завибрировал. Гнев требовал выхода. Вскинув голову, я наткнулась взором на Гремучую иву. Дерево стояло угрюмым скелетом на фоне неба, его ветви казались совсем безжизненными. — И это! — я вскинула руку в сторону ствола. — Как я раньше не замечала? Она выглядит так, будто медленно умирает! Я молниеносно выхватила палочку из кармана. — Вививирдис! — четкий взмах, и из кончика кедра сорвалась вспышка  нефритового света. Заклинание ударило в старую древесину, и Ива преобразилась на глазах. Кора разгладилась, напитавшись силой, а голые плети плавно покрылись молодой зеленью. Дерево довольно затрепетало листвой, и одна из гибких лап вместо удара игриво пощекотала меня по щеке. — Вот так гораздо лучше, —  произнесла я, чувствуя, как с тяжелым вздохом уходит осевшее в легких напряжение. Рон остолбенел, вытаращившись на столь внезапное преображение. — Ты... ты только что приручила Гремучую иву? — выдавил он, наконец обретая дар речи. — Романова, ты когда-нибудь перестанешь меня пугать? Вместе с магическим выбросом усмирился пожар внутри, и удушливое исступление отступило. Краем глаза я уловила движение со стороны теплиц: профессор Стебль застыла на дорожке. Пустые лейки со стуком выпали из её рук, а сама она во все глаза смотрела на иву, сиявшую первозданной свежестью. Кажется, такого «ухода» за территорией она не видела за все годы преподавания.  — Идемте уже, — негромко позвала я ребят, стараясь не оборачиваться на ошеломленную Помону.  Мы двинулись в сторону хижины Хагрида. Дымок привычно вился над заросшей крышей, но вокруг стояла странная, нетипичная тишина. Клык не выбежал навстречу с радостным лаем, и это только усилило предчувствие беды.  Я ударила кулаком в массивную дверь. Изнутри донеслись тяжелые шаги и возня; наконец засов скрежетнул.  — Кто там? — раздался густой, надтреснутый голос великана. Стоило деревянной створке отвориться, как я невольно сделала шаг назад. Хагрид замер в проеме, прижимая к лицу окровавленный кусок сырого мяса. Его борода была всклокочена сильнее обычного. — А, это вы... — загудел он, пытаясь изобразить улыбку, больше похожую на гримасу боли. — Заходите скорее, нечего на пороге маячить. Запах в жилище подтвердил опасения — здесь пахло кровью и чем-то диким. — Рассказывай, Хагрид, — Гарри рубил слова, и его тон был требовательным.  Лесничий не спешил с откровениями. Он нарочито суетливо загремел медным чайником, стараясь не смотреть в нашу сторону. — О чем это вы? — пробормотал он, пристраивая посуду над огнем. — Рад вас видеть, честное слово... — Ты взгляни на себя в зеркало! — взорвался Рон, указывая на его заплывший глаз. — Вид такой, будто тебя пропустили через камнедробилку! — А, это... — Рубеус махнул свободной рукой, чуть не задев связку сушеного лука. — Да споткнулся я... об этот... как его... корень. Ночь была темная, сами понимаете. Он совершенно спокойно разливал чай по огромным кружкам, словно кусок мяса — обычный аксессуар для приема гостей. — Не советовал бы я тебе врать, — Рон покосился на меня и многозначительно понизил голос. — У Анны сегодня крайне дурное настроение. — Да не вру я, — лесничий попытался изобразить беззаботность, но заметно дрогнул, и несколько капель чая плеснули на столешницу.— Работа тяжелая, знаете ли... звери, лес. Как ваш первый учебный день? На удивление тепло сегодня, да? Погода просто загляденье... Медленно опустив чашку, так и не сделав ни глотка, я посмотрела прямо на него и произнесла: — Хагрид, нам на сегодня уже хватает одного товарища, который пытается храбриться. Я выразительно посмотрела на Гарри, который инстинктивно еще глубже спрятал в складках мантии покалеченную руку. — Говори правду. Где ты был и кто тебя так отделал? Мы сели вокруг стола и, не сговариваясь, уставились на великана. В тесном пространстве стало нестерпимо тихо, слышно было только, как в печи трещит пламя. Хагрид забегал глазами по нашим лицам и наконец так глубоко вздохнул, что полотенце, лежавшее рядом, слетело на пол. Он обернулся к окну. Сумерки еще не наступили, но солнце уже близилось к горизонту, окрашивая опушку Запретного леса в охристые тона. — Если тебе станет легче, Хагрид, — Поттер наклонился вперед, прерывая затишье, — то на меня летом напали дементоры. Прямо в Литтл-Уинжинге. А в Министерстве пытались исключить. Драконий стейк едва не сполз с лица лесничего. Он опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом.  — Дементоры? В городе?.. — пробасил Рубеус, качая головой. — Ну и времена настали... Ладно… Сдавшись, он заговорил глухо, неохотно, утягивая нас за собой туда, где по заданию Дамблдора они с мадам Максим прорывались на далекий север. Его слова оживляли чужие границы, министерских ищеек за спиной и бесконечные попытки найти общий язык с теми, кто в принципе не знает слова «дипломатия». — Мы искали великанов, — признался лесничий. Рон едва не поперхнулся чаем. — Директор хотел перетянуть их на нашу сторону раньше, чем это сделает Сами-Знаете-Кто. Мадам Максим была великолепна... настоящая леди, хоть и в горах. Но этот народ грубый. У них там жесткие порядки: сегодня ты друг, а завтра они решают проверить, насколько крепкая у тебя голова. В общем, переговоры прошли... бурно. Но мы сделали всё, что могли. Я слушала его, замечая, как очертания комнаты постепенно размываются, а углы тонут в вечернем мраке. Дикие племена, дементоры, кровавые перья — мир за пределами этого домика становился всё опаснее. — Значит, Пожиратели Смерти были там раньше вас? — тихо спросила я, заметив, как Хагрид помрачнел при упоминании соперников. — Они предложили им куда больше нашего, — глухо подтвердил он, и в его тоне прозвучала безнадежность. — Мы говорили о союзе, а они… они обещали им свободу делать всё, что вздумается. Подступившая печаль разом обесценила всё происходящее. Мир трещал по швам, и это казалось куда важнее любого министерского абсурда. Я бросила взгляд на часы: стрелки почти замерли на 19:00. — Друзья, извините, но мне пора, — произнесла я, поднимаясь. — У меня...дела. — Да мы всё поняли, — перебил Рон с насмешливой ухмылкой. — «Осмотр башни», конечно. Иди уже. — Ты слышал?! — я остановилась у двери, чувствуя, как щеки обдает румянцем. — Романова, только глухой не обсуждал ваши планы после нашептываний моего брата, — хмыкнул друг, возвращаясь к напитку. — Ладно, увидимся! — бросила я с порога, спасаясь от его подколок. Расстояние до замка таяло с каждым стремительным шагом. Я ускорялась, стремясь поскорее оставить этот день позади и успеть к назначенному часу. Внутри пришлось маневрировать — вечерние потоки студентов сливались в сплошную, мешающую разноголосицу. Я резала это людское пространство насквозь, уворачиваясь от чужих плеч и не глядя по сторонам.  Подъем по движущимся лестницам показался вечностью. Приходилось перепрыгивать через ступени, игнорируя усталость в ногах. Запыхавшись, мне удалось преодолеть последний пролет и вылететь в пустынный коридор, ведущий к основанию Астрономической башни. Джордж не просто ждал — он буквально оккупировал пространство у начала винтовой конструкции, небрежно прислонившись спиной к холодной стене. Его длинные ноги были вытянуты в проход, заставляя редких прохожих его обходить. Заметив меня, он не спеша оттолкнулся, и его лицо озарилось плутовской улыбкой, от которой сердце привычно делало кувырок. — Пунктуальность — черта истинных старост, — произнес он, делая шаг навстречу. Не дожидаясь ни шуток, ни приветствий, я просто бросилась вперед и уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый аромат. На секунду парень опешил, его руки замерли, но уже в следующее мгновение он крепко обнял меня, притягивая к себе и надежно укрывая от остального замка. Подбородок Джорджа лег мне на макушку, и его ровное дыхание постепенно усмиряло внутренний шторм. — Первый день, а уже всё настолько плохо? —  спросил он, и в его голосе больше не было насмешки, только обволакивающая забота. — Всё просто отвратительно... — проглушила я, не отстраняясь и еще сильнее сжимая ткань его свитера. — Гарри травят собственные сокурсники, у него изуродована рука... Министерство берет под контроль школу, новый профессор — тиран в розовой юбке! А я... я должна возвращаться в подземелья, когда всё вокруг рушится.  Пальцы Уизли нежно поглаживали мою спину, пытаясь унять лихорадочную тряску. Мы стояли посреди перехода, и мне было плевать на каждого, кто мог нас увидеть. Рядом с ним наконец-то не нужно было оставаться строгим бдителем порядка или соответствовать чьим-то ожиданиям. Джордж плавно отстранился и, бережно взяв меня за подбородок, заставил посмотреть на себя. Его карие глаза взглянули на меня так утолительно, что все слова разом вылетели из головы. — Пойдем-ка, принцесса, — отозвался он, и в уголках его губ пробежала ободряющая улыбка. — Заберемся повыше. Подальше от розовых юбок и министерских указов. Мимо на всех парах пролетел первокурсник. Мальчишка настолько засмотрелся на нашу пару — слизеринку в руках загонщика Гриффиндора, — что едва не вписался плечом в каменный выступ. Джордж проводил его насмешливым взором, и как только тот скрылся за поворотом, снова переключил всё внимание на меня. — Кажется, мы только что стали главной темой для обсуждения в спальнях младшекурсников, — хмыкнул он, переплетая наши пальцы. Джордж потянул меня за собой, уверенно ведя по крутым ступеням. Мы поднимались всё выше, оставляя позади шум, пока воздух не стал пронзительно-свежим. Уизли вывел меня на узкую открытую площадку под самой крышей. Здесь ветер был порывистым и холодным, но он пах свободой. Весь Хогвартс лежал перед нами как на ладони: мерцающие огни окон, темная громада Запретного леса и гладкое зеркало озера, в котором уже дрожали отражения первых, еще робких звезд.  Парень прислонился к зубцам парапета, притягивая меня к себе, чтобы защитить от холода. Он молчал несколько минут, переваривая всё, что я вывалила на него внизу. — Значит, Амбридж решила устроить здесь филиал Азкабана, — наконец произнес он, и его тон стал жестким. — Кровавые перья... это за гранью даже для Министерства.  Загонщик перехватил мои озябшие кисти, полностью скрыв их в тепле своих рук. — А насчет подземелий не переживай. Если хочешь, буду пробираться туда каждый вечер. Как тебе идея? Могу даже прихватить пару фейерверков для пущего эффекта. Губы тронула улыбка. Картинка, где Джордж пытается прокрасться мимо Северуса с охапкой хлопушек под мышкой, выглядела слишком нелепо. — Если тебя поймают, — отозвалась я, глядя в его сияющие глаза, — то мне точно не станет легче. Хватит с меня и одного друга на отработке у этой особы. — Поймают? Меня? — Джордж притворно возмутился, горделиво выпрямляясь. — Анна, ты явно недооцениваешь мои таланты. Мы с Фредом знаем здешние переходы лучше собственных карманов. К тому же ради твоей улыбки я готов рискнуть даже встречей со Снейпом в тёмном тупике. — Какие риски ради одной улыбки... — я кокетливо прищурилась, наблюдая за тем, как ветер треплет его рыжие волосы. — А если я предложу поцелуй? Джордж игриво вскинул бровь, и на его лице проступила такая шальная ухмылка, что стало ясно — этот вызов он принял. — За поцелуй я готов ворваться к ней в апартаменты прямо сейчас и бросить вызов всем магическим властям! — воскликнул он, подаваясь вперед. — Я серьезно. Могу устроить погром с навозными бомбами посреди этой зефирной канцелярии. Я негромко рассмеялась, покачав головой. — Нет, прямо сейчас точно не стоит, — ответила я, делая шаг вплотную к нему. Поднявшись на носочки, я скользнула ладонями по его груди вверх и, ухватившись за воротник, потянула парня вниз, заставляя склонить голову.  Джорджу не нужно было повторять дважды. Несмотря на ледяное дыхание высоты, от его губ мгновенно стало жарко. Поцелуй крал дыхание — глубокий, мягкий, кружащий голову, словно парень пытался забрать себе каждую крупицу усталости, скопившейся за этот день. Его руки на моей талии сжались крепче, лишая всякой возможности отстраниться.  Когда он всё же неохотно отпустил губы, то даже не подумал разомкнуть объятия, а лишь чутко прижался лбом к моему, делясь одним дыханием на двоих. — Знаешь, принцесса, — в его тоне проступила суровость, — теперь я точно никому не позволю испортить тебе настроение. По крайней мере, безнаказанно. Уизли чуть склонился, оставляя на переносице осторожный поцелуй, и глубже уткнулся носом в волосы, окончательно отгораживая от внешнего мира. — Так не хочется возвращаться в гнетущую реальность, — тихо выдохнула я ему в плечо. — Так давай не будем, — хитро отзывался юноша. Он быстро скинул мантию и, прежде чем я успела вставить слово, учтиво расстелил её на каменных ступенях.  — Прошу, миледи, места согласно купленным билетам. Мы сели вдвоем на этот импровизированный ковер, надежно укрытые от порывов высокой стеной. Джордж свойски привлек меня под бок, укутывая в кольцо рук, и мы заговорили обо всём на свете: о безумных задумках для будущих товаров, о том, как Рон смешно опешил у Гремучей ивы, и даже о детских воспоминаниях из Сибири. Мысли легко перескакивали с одной темы на другую; пришло внезапное осознание, что после бесконечных дневных тревог я наконец-то смеюсь — искренне и свободно. Нарушение дисциплины совершенно не заботило. В любой другой раз мысль о пропущенном комендантском часе вызвала бы панику, но сейчас вера в Джорджа была безоговорочной. С его знанием тайных лазеек и способностью обвести вокруг пальца любого завхоза возвращение в подземелья казалось не опасной авантюрой, а естественным продолжением свидания. Весь мир вокруг замер, оставив только нас, тихий шепот и звезды.