Русская красавица:Сердце Лютоволка

***

Семь дней походили на бесконечную, глухую пытку. Время замерзло в удушливом напряжении, заставляя замковые коридоры казаться длиннее и холоднее, а ядовитый шепот за спиной — громче. Стоило Гарри переступить порог Большого зала, как гул голосов мгновенно обрывался. Ему вслед летели лишь липкие взгляды, от которых хотелось отмыться. Давление росло с каждым часом. Поттер таял на глазах: под глазами залегли серые тени от кошмаров, а шрам на лбу пульсировал непрекращающейся болью. Вечерами он уходил в кабинет Амбридж, возвращаясь оттуда мертвенно-бледным, пряча искусанные губы и воспаленную, дрожащую руку. Мы с ребятами задыхались от собственного бессилия. Мои патрули с Малфоем превратились в отдельный круг ада. Драко смаковал каждое слово, с издевательской ухмылкой комментируя «крах Золотого мальчика». В такие минуты внутри всё выгорало, и безумно хотелось сбежать — туда, где было тепло, безопасно и чертовски хотелось жить. К Джорджу. Ему хватало одного мимолетного взгляда или лукавой улыбки, чтобы выдернуть меня из оцепенения, рассмешить и напомнить: в этом мире еще остался свет. Всего неделя. Столько времени потребовалось, чтобы привычная, вспыльчивая ярость Гарри окончательно выгорела, оставив после себя лишь выматывающую усталость. Хогвартс больше не укрывал от бурь. Теперь старинный замок методично посыпал наши раны солью.

***

Я проснулась от резкого, сырого холода, который словно пропитал каменные стены спальни насквозь. Неделя на пределе сил выпила все соки — тело двигалось тяжело, на чистом автомате. Наспех натянув мантию, я застегнула сумку, проверяя замок уже в дверях. Мысли по привычке крутились вокруг Гарри. Вчера его изнурительный кошмар у Амбридж наконец-то закончился. Я отчаянно надеялась, что теперь он сможет хотя бы выспаться и прийти в себя. Гостиная Слизерина медленно оживала. Сокурсники сонно тянулись к выходу, гулко переговариваясь в полумраке. Чуть впереди, в окружении неизменной свиты, шествовал Драко. Он лениво листал свежий выпуск «Ежедневного пророка», на ходу отпуская высокомерные смешки. Я шла позади, нарочито отставая и прячась в тени чужих спин. Но стоило Малфою развернуть первую полосу перед лицом Крэбба, как мой взгляд намертво зацепился за крупный, жирный заголовок. Внутри всё рухнуло в бездонный зев зимы. Шок парализовал на краткий вдох, но ярость оказалась сильнее.  Ловким, отработанным движением я выдернула газету прямо из холеных пальцев Драко. Не оборачиваясь на его ошарашенный возглас, я резко рванулась вперед, обгоняя компанию. — Эй! Романова, ты окончательно сошла с ума?! — полетел мне в спину возмущенный крик блондина. Я даже не повела плечом. Шаги перешли в стремительный темп, а на выходе из подземелий — в скрадываемый бег. Шуршащий пергамент жёг пальцы. Единственное, что сейчас имело значение, — как можно скорее добраться до Большого зала. Задыхаясь от паники, я влетела в распахнутые двери. Мое резкое появление заставило друзей за столом мгновенно замереть. Гарри так и не донес кубок до губ, а Гермиона застыла с ножом над недомазанным тостом. Тяжело ловя ртом воздух, я рухнула на скамью рядом с ними и с силой опустила зажатую в кулаке газету на столешницу. — Вы читали свежий выпуск? — выдохнула я, переводя взгляд с одного лица на другое. Рон пренебрежительно фыркнул, даже не обернувшись. — После всей этой грязи, что они строчат, я бы в этот листок даже дохлую рыбу заворачивать не стал, — буркнул он. — Не то что в руки брать. — Я думаю, вам точно стоит это увидеть, — твердо перебила я его. Друзья синхронно склонились, уперев взгляды в огромные угольно-черные буквы, которые теперь кричали на весь зал: «МИНИСТЕРСТВО МАГИИ ПРОВОДИТ РЕФОРМУ ОБРАЗОВАНИЯ. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ НАЗНАЧЕН ГЛАВНЫЙ ИНКВИЗИТОР ХОГВАРТСА.» Чуть ниже красовалась большая колдография: самодовольно ухмыляющийся Корнелиус Фадж крепко жал руку Долорес Амбридж. Она заученно улыбалась в камеру, то и дело поправляя неизменный уродливый бант на макушке. Гриффиндорцы тут же отложили приборы и сдвинулись плотнее, образовав вокруг печатного листа глухую стену.  — Вы только послушайте! — я придвинула «Пророк» ближе и, стараясь говорить тише, зачитала сухие строчки декрета: — «ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ДЕКРЕТ № 23. Настоящим утверждается, что Министерство магии считает необходимым ввести контроль над уровнем образования в Школе Чародейства и Волшебства. В связи с этим учреждается должность Главного инквизитора Хогвартса, на которую назначается старший помощник министра Долорес Джейн Амбридж. Она наделяется чрезвычайными полномочиями по инспектированию, оценке и контролю учебного процесса и работы преподавательского состава…» — Какой ужас!.. — Гермиона, задохнувшись от возмущения, закрыла рот рукой и рывком потянула страницу к себе, буквально впиваясь в текст. — Это именно то, о чем мы говорили! Министерство открыто вторгается в дела школы! Они хотят полностью управлять Дамблдором и заткнуть ему рот! — Теперь она не просто «злой учитель», — процедила я, чувствуя, как внутри закипает оглушающий протест от этого казенного тона. — Теперь она — официальный палач. И закон на её стороне. Подруга быстро пробежала глазами по колонке ниже; краска стремительно сбежала с ее лица. — Здесь есть комментарии от сотрудников Министерства… — пролепетала она, растерянно смотря то на Рона, то на Фреда с Джорджем. Братья вмиг напружинились. Почувствовав неладное, Рон вытянул шею, пытаясь заглянуть в статью, а Гермиона звенящим от гнева голосом озвучила цитату: — «Это исторический шаг, который положит конец упадку стандартов образования в Хогвартсе, — заявил вчера Перси Уизли, личный помощник министра. — В последние годы родители студентов выражали глубокую озабоченность тем, как директор Дамблдор управляет школой. Назначение столь авторитетного человека, как мадам Амбридж, вернет родителям уверенность в том, что их дети защищены от сомнительных и опасных идей…» За столом Львов повисло такое свинцовое безмолвие, что рокот остального зала захлебнулся. Джордж, сидящий вплотную ко мне, выпрямился, словно от удара. Его плечо под тонкой тканью окаменело.  Я осторожно коснулась его руки, сплетая наши пальцы в немой поддержке. Он коротко, с судорожной силой сжал мою ладонь в ответ, но взгляда от напечатанных строчек так и не отвел. Тишину разорвал Рон. Выругавшись сквозь зубы, он с такой силой грохнул кулаком по дереву, что тарелка с овсянкой подпрыгнула. Кубки со звоном столкнулись, заставив студентов с соседних рядов обернуться. — Какой же идиот! — яростно прошипел друг, покрываясь пунцовыми пятнами. — Беспринципный подлиза! Он готов родную семью в грязь втоптать, лишь бы Фадж погладил его по головке! Фред недобро прищурился. В его глазах проявилось что-то пугающе холодное, совершенно не вяжущееся с привычным образом шутника. Гарри молчал, не отрывая взора от колдографии Амбридж. Он медленно опустил здоровую ладонь на колени, а раненая рука, скрытая манжетой, инстинктивно дернулась, словно напоминая о цене, которую он уже заплатил за правду. — А как вам комментарий Малфоя? — я перевернула страницу, выхватывая глазами следующую колонку. — Послушайте, что этот змей вещает: «Попечительский совет полностью одобряет решение Министерства, — прокомментировал Люциус Малфой из своего поместья в Уилтшире. — Мы чрезвычайно рады, что мадам Амбридж внесет строгость в оценку учителей. Не секрет, что некоторые назначения Альбуса Дамблдора в последние годы вызывали недоумение у приличных волшебников. Достаточно вспомнить безумного Аластора Грюма…» Джордж злобно ухмыльнулся, хотя наши пальцы всё еще оставались крепко сцеплены. — Малфой-старший, должно быть, занёс Корнелиусу целый мешок галеонов, чтобы тот напечатал этот бред, — язвительно выдавил он. — Уверен, Люциус лично надиктовывал этот абзац, пока Амбридж примеряла инквизиторскую мантию. Фред хмуро кивнул, беззвучно барабаня по дереву.  — Самое паршивое, что теперь эта жаба официально может совать нос в дела любого профессора, — негромко произнес он. — Представляю, как обрадуется Макгонагалл, когда она явится к ней на урок с блокнотиком. — Сильные политики меняют законы ради блага государства, а слабые — придумывают целые декреты ради одного человека, которого боятся, — отчетливо произнесла я, привлекая к себе всеобщее внимание. Я слегка отстранилась от стола, продолжая буравить глазами ухмыляющееся лицо Корнелиуса из газеты: — Он так сильно боится Дамблдора, что готов превратить Хогвартс в тюрьму, лишь бы удержать контроль. Это не демонстрация силы. Это расписка в беспомощности перед правдой.  Поттер наконец оторвался от «Пророка». На его уставшем лице проснулась слабая, но опасно живая искра. — Пойдёмте, — вздохнула я. — Сегодня, чувствую, будет тяжёлый день. — Будто он когда-то здесь был лёгким, — проворчал Рон, нехотя откладывая ложку. Гермиона встревоженно посмотрела на мою нетронутую тарелку: — Ты совсем не будешь есть? — Нет аппетита, — отрезала я, выпуская теплую ладонь Джорджа. Прежде чем подняться, я коснулась его плеча, заглядывая в глаза. Юноша ответил едва заметным кивком. Этого короткого жеста хватило, чтобы оставить министерское безумие здесь, у стола. Мы покинули зал, вливаясь в поток учеников. Дорога на третий этаж, к кабинету заклинаний, вела через каскад оживающих лестниц. Весь этот путь я гипнотизировала правую руку Гарри — он упорно прятал её глубоко в кармане мантии. — С этим надо что-то делать, — произнесла я, когда мы свернули в длинный коридор третьего этажа. — И я не про жалобы, Поттер, не переживай. Нужно найти хорошую заживляющую мазь. Если бы я могла написать отцу, он бы прислал нужные настойки из семейных запасов. Но любое мое письмо теперь будут препарировать под лупой. Друг помрачнел и замедлил ход, словно взвешивая каждое слово. — Раз уж зашла речь о почте… Я хочу написать Сириусу. Рассказать, что здесь творится. — Это слишком опасно! — Гермиона резко обернулась, едва не наступив на подол собственной мантии. — Если декрет подписан, Министерство наверняка возьмет под контроль все совиные отправления. К тому же Букля слишком приметная, ее узнает любой министерский курьер! — Тебе нужен шифр, Гарри, — добавила я, когда мы подошли к правому крылу. — Никаких имен и фактов. Описывай всё так, будто делишься обычными школьными новостями. Впереди коротко щелкнул замок аудитории защиты от Темных искусств. В коридор, покачиваясь в намеренно плавной манере, скользнула Амбридж. Не удостоив нас даже поворотом головы, она двинулась к соседней двери. — А вот и первая проверка, — шепнул Рон, провожая глазами её розовый силуэт. Мы переступили порог с четким предчувствием, что этот час превратится в гнетущую экзекуцию. Воздух в аудитории казался сгустившимся и враждебным. В самом углу, на крошечном, словно детском стуле, уже устроилась инквизитор. Блокнот лежал на её коленях, а елейная улыбка была устремлена на входящих, точно она заранее упивалась каждой нашей ошибкой. Студенты рассаживались по местам в натянутой тишине, боясь лишний раз шевельнуться или зашуршать пергаментом. Я опустилась за парту рядом с Роном, чувствуя, как его плечи напряглись до предела. Перед каждым из нас для практического занятия уже были выставлены старые кубки, покрытые слоями засохших чернил. Профессор Флитвик возвышался у доски на привычной стопке книг. Маленький декан Когтеврана был заметно бледен, его кончики усов нервно подергивались. Несмотря на это, он изо всех сил старался сохранять достоинство: демонстративно игнорировал присутствие министерской крысы и делал вид, что полностью поглощен подготовкой к уроку. — Так, внимание, друзья мои, — Филиус прокашлялся, и его тонкий голосок слегка дрогнул. — Тема сегодняшнего занятия — очищающие чары, заклинание «Экскуро»! Он взмахнул палочкой, пытаясь вернуть классу привычный рабочий настрой, и принялся чертить в воздухе невидимые линии. — Движение должно быть плавным, траектория напоминает форму ботиночка с острым носом. Сначала мы делаем петлю влево, затем… В этот момент из угла раздалось громкое, режущее слух покашливание: — Кхе-кхе. Флитвик осекся на полуслове. Инспектирующая медленно, со смаком поднялась. Её шаги к преподавательской кафедре сопровождались едким шуршанием мантии. Под прицелом десятков ошарашенных глаз она извлекла длинную министерскую ленту с золотыми делениями и принялась за дело. Сначала женщина измерила расстояние от макушки декана до пола. Затем, бесцеремонно протянув ладонь, взяла его палочку прямо со стола и принялась вымерять её длину, тщательно прикладывая гибкий метр к древку. Крошечный профессор вежливо ждал, хотя всё его существо так и сквозило унижением. Рон рядом со мной возмущенно втянул воздух. Я тут же ткнула его локтем в бок, призывая к молчанию: сейчас любая лишняя эмоция могла сделать только хуже. Амбридж убрала ленту и размашисто черкнула что-то в своей папке. Спрятав карандаш, она повернулась к когтевранцу и сухо процедила: — Продолжайте, Филиус. Декан с трудом сглотнул, но сумел вернуть голосу прежнюю звонкость. Быстро закончив объяснение траектории, он взмахнул руками: — Ну же, ребята, берите палочки! Начнем с сухой практики, без произнесения формулы. Аудитория пришла в движение: застучали отодвигаемые стулья, кто-то поспешно доставал инструменты из карманов, но этот порыв был срезан на взлете. Долорес сделала всего шаг вперед, и её слащавый голос заставил студентов замереть с полуподнятыми древками: — Скажите, профессор, — протянула она. — Как давно вы преподаете Заклинания? Тридцать лет? Хм... И вы полагаете, что ваши... личные дуэльные привычки из прошлого не мешают усваивать мирную, одобренную Министерством программу? По рядам пролетел ропот негодования. Напоминание о дуэльном чемпионстве Флитвика, которым всегда гордилась школа, сейчас прозвучало как прямое обвинение в излишней воинственности. Однако преподаватель не стушевался. Он гордо расправил плечи, выпрямился на стопке томов и ответил пискляво, но поразительно твердо: — Мадам инквизитор, мои студенты стабильно сдают С.О.В. и Ж.А.Б.А. на высшие баллы. Практика — лучший учитель. Губы Долорес превратились в бледную нить. Отповедь декана, подкрепленная сухой министерской статистикой, явно ударила по её самолюбию. Ни слова не говоря, она с яростным нажимом вонзила карандаш в плотную бумагу — скрип грифеля прозвучал в затихшем кабинете как пощечина. Перекатываясь с носка на пятку, она двинулась вдоль парт. Её грузный силуэт лениво проплывал мимо грязных кубков, пока Флитвик, демонстративно не замечая незваную гостью, чеканил указания со своей башни. Инспектирующая остановилась прямо у места Невилла Долгопупса. От одного её присутствия мальчишка потерял контроль над собственным телом: пальцы затряслись, и палочка, выскользнув, с отчетливым стуком покатилась по каменным плитам.  — Мистер Долгопупс, скажите... профессор Флитвик когда-нибудь принуждал вас выполнять заклинания, к которым вы были совершенно не готовы? Или, быть может, практиковать то, что граничит с опасностью? — в голосе чиновницы заструилось фальшивое сочувствие. Невилл испуганно заикнулся и, не в силах выдавить из себя ни единого звука, лишь часто замотал головой. Рон, подавшись всем телом вперед, едва слышно, но с бесконечной злостью выплюнул: — Оставь его в покое, жаба... — Переходим к практике! — громко объявил Флитвик, отчаянно пытаясь перетянуть внимание класса на себя. — Направьте палочки на предмет. Помните про финал движения! Экскуро! Воздух в аудитории разрезали первые негромкие хлопки. Амбридж, игнорируя вспышки заклинаний, продолжила свой неторопливый обход. Она подошла к парте Гермионы и нависла над ней, точно грозовая туча. — Мисс Грейнджер, — проворковала женщина, наклоняясь ниже. — Вы находите объяснения профессора достаточно глубокими? Или вам приходится добирать материал в библиотеке из-за... упущений лектора? Подруга сдержала первый порыв, лишь костяшки пальцев на древке налились белизной; её ответ прозвучал идеально ровно, хотя каждое слово сочилось ядом: — Профессор Флитвик дает нам безупречную базу. Никакой необходимости в дополнительном поиске информации у нас нет. Инквизитор желчно прищурилась, сделала очередной стремительный росчерк и двинулась дальше по проходу — прямо к нам. Рон дышал через раз, совершенно потеряв контроль над магией: из его кубка уже повалил подозрительный темный дым с едким запахом паленой резины. — Уизли, расслабься сейчас же, — одними губами скомандовала я. — Ослабь хватку, иначе всё испортишь. Если здесь полыхнет, мы только подставим Флитвика. Каблуки Амбридж дробно стукнули возле нашей парты. Тень розового кардигана накрыла деревянную столешницу. — Мисс Романова... — прозвучал над ухом высокий голосок. Амбридж была так близко, что её сладкие духи забили легкие. — Расскажите мне, как давно вы обучаетесь у профессора Флитвика? Находите ли вы его программу... отвечающей строгим стандартам Министерства? И понимаете ли вы его инструкции, учитывая... специфическое происхождение?  В кабинете разом выключили все звуки — класс словно превратился в склеп. Декан на своем возвышении весь как-то подобрался, ожидая неизбежного. — Мадам инквизитор, я обучаюсь у профессора Флитвика с первого дня моего перевода, и его инструкции более чем понятны, — непоколебимо ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Мой отец всегда говорил, что на международной дуэльной арене смотрят на чистоту заклинаний, а не на кровь мастера. А в этом Филиусу Флитвику нет равных в Европе. Не давая женщине опомниться, я плавно взмахнула кедром, выводя идеальную траекторию. Направив его на грязный металл перед собой, я отчетливо произнесла: — Экскуро! Раздалось легкое, чистое шипение. От кубка поднялось аккуратное облачко белого пара, и уже через мгновение потемневшие стенки зеркально блеснули в лучах дневного света. Амбридж лишилась дара речи, и её притворная улыбка окончательно превратилась в гримасу разочарования. Понимая, что крыть авторитет международной арены ей нечем, она круто развернулась и отступила к проходу. — Ох, филигранная работа, мисс Романова! Великолепно! — искренний восторг преподавателя зазвенел на всю аудиторию, заставляя студентов обернуться к нам. — Хочу отметить, я ещё в прошлом году заметил ваш выдающийся талант к точной магии. Я вижу в вас абсолютно все задатки будущего дуэлянта! Чистейшее исполнение!  Рон вовсю заулыбался, бросая на инквизитора победный взор. Сама же чиновница, застыв посреди класса, с такой яростью черкнула в блокноте, что кончик грифеля с сухим треском переломился. Словно уязвленная этой мелкой неудачей, она стремительно скрылась за дверью. — На сегодня всё, друзья мои! — весело крикнул Флитвик, всё ещё светясь от гордости. Свитки и перья разом исчезли в сумках. К нам тут же пробились Гарри и Гермиона — из кабинета мы выходили плотной, единой стеной, смешиваясь с встревоженной толпой. Пространство коридора напоминало закипающий котел: гриффиндорцы сгрудились у стен, бурно и зло обсуждая министерский беспредел. Слизеринцы же держались в стороне — мои однокурсники переглядывались с спесивыми ухмылками, явно довольные новым декретом. Мимо всей этой суеты удивленно озирались студенты младших потоков. Уизли, шагавший со мной плечом к плечу, двигался порывисто, ослепленный чистой яростью. Его лицо до сих пор горело багровым румянцем. — Вы видели это?! — громко, не таясь, возмущался он, едва не задевая идущих навстречу ребят. — Она мерила его линейкой! Мерлиновы штаны, да Флитвик мог бы превратить её в слизняка одним щелчком, если бы захотел! Какое право эта гаргулья имеет совать нос в его рост? — Это не просто грубость, Рон, это система! — Гермиона перехватила поудобнее тяжелую сумку, её голос дрожал от злости. — Вы слышали вопросы? Она пытается выудить хоть малейшую жалобу от студентов, чтобы составить официальный рапорт. Ей нужно доказать Фаджу, что Дамблдор держит в школе «неблагонадежных» учителей. Если она так обошлась с Филиусом, представьте, что будет с Хагридом… При упоминании лесничего Гарри  стиснул зубы и еще глубже засунул покалеченное запястье в карман. Мы свернули в заброшенную галерею и устроились у широкого каменного подоконника. Здесь царила тишина, а за стрельчатым окном медленно плыли осенние облака.  Поттер развернул на камне чистый свиток, поставил рядом стеклянный флакон с чернилами и занес перо. Но стоило ему коснуться пергамента, как пальцы судорожно свело. Воспаленные порезы на тыльной стороне ладони дали о себе знать — парня буквально перекосило при малейшем усилии. — Я не могу на это смотреть, — в сердцах воскликнула я, шагнув ближе. — Дай сюда. Прежде чем Гарри успел возразить, я решительно перехватила письменные принадлежности и придвинула их к себе. — Твой почерк в Министерстве знают наизусть, Поттер, — твердо произнесла я, обмакивая кончик в чернильницу. — Если письмо перехватят, чужие буквы вызовут меньше подозрений. Диктуй. Только помни про шифр. Друг растерянно опустил руку, но спорить не стал. На его лице отразилось колоссальное облегчение, и он устало прислонился к оконной раме. — Ребята, встаньте у поворота, — попросила я, бросив взгляд на Рона и Гермиону. — Следите, чтобы никто близко сюда не подходил. Грейнджер кивнула и потянула Уизли за рукав к основному проходу, перекрывая собой обзор.  Гарри потер здоровой ладонью переносицу, собираясь с мыслями, и негромко начал: — «Дорогой Бродяга, надеюсь, у тебя все хорошо. Наша новая наставница по Защите — профессор Амбридж. Она просто прелесть, почти такая же милая и дружелюбная, как твоя матушка». Я удивленно вскинула взгляд на юношу: — А у тебя хорошее воображение, Поттер, — губ коснулась мимолетная усмешка, но я тут же принялась быстро покрывать пергамент аккуратной вязью. — Это тонко. Сириус точно оценит каноничный намек. Давай дальше. — «На уроках мы изучаем только теорию, — продолжил Гарри, глядя на плывущие облака. — Наш новый арбитр на дуэльной площадке устанавливает странные правила: практические выпады запрещены, мы тренируем только стойку по учебнику. Нагрузка высокая, от бесконечной писанины сводит суставы, так что выводить буквы самому чертовски трудно…» — Стой, — перебила я, недовольно сводя брови. — Про суставы — слишком явно. Если письмо вскроют, они поймут, что именно тебе пришлось перенести. Давай перефразируем? Запишем так: «от вечных конспектов у меня до сих пор ломит кости». Тогда они решат, что ты просто ноешь из-за школьной рутины. Гарри согласно качнул головой: — Хорошо, пусть будет так. И добавь от себя… попроси Бродягу передать Борису, что с тобой всё в порядке. Запиши: «Анна передает, что она здесь радуется жизни, хотя очень скучает по дому». Я замешкалась. Упоминание отца и скованных рук Министерства отозвалось тупой болью в груди. Но я сдержалась и быстро зафиксировала строчку, слегка изменив наклон букв, чтобы скрыть малейшее колебание пера. Любое известие для него сейчас было на вес золота. — Отлично. Как заканчиваем? — Чиркни напоследок: «Передавай огромный привет Лунатику». — тихо закончил Гарри. Я вывела последние слова и, подув на влажные чернила, бережно свернула плотный лист. Поттер спрятал записи во внутренний карман мантии, и мы с ребятами влились в общий поток учеников. Путь лежал к Северной башне, карабкаться на которую приходилось по бесконечным крутым маршам и виткам каменных ступеней. Вдруг Гарри сбился с шага. Его рука метнулась ко лбу, намертво закрывая шрам, а он сам болезненно зажмурился. — Ты сегодня вообще спал? — вкрадчиво спросила я, поравнявшись с ним. Парень через силу усмехнулся: — Когда ты начинаешь говорить со мной таким тоном, Романова, мне становится даже как-то неловко. — Поттер! — я ощутимо ткнула его кулаком в плечо, призывая к серьезности. — Я же вижу, что тебе плохо. — Он опять полночи брыкался во сне и стонал, — сердито вставил шедший позади Рон. — Каждое утро подскакивает как ошпаренный. — Снова тот самый сон, — признался Гарри, так и не отнимая пальцев от лица. — Один и тот же, каждую ночь. Я бреду по пустому, бесконечно длинному проходу в полной темноте. Впереди — запертая дверь. И стоит приблизиться, чтобы открыть её, меня вышвыривает в реальность, а шрам начинает дико гореть. Я нахмурилась, мысленно перебирая все известные мне виды ментальной магии. — Что это вообще может быть? — юноша раздраженно тряхнул головой, точно пытался избавиться от навязчивого видения. — Я не верю, что это просто кошмар. Это что-то другое. — Что бы это ни было, нам нужно разобраться, — серьезно шепнула я, когда мы наконец преодолели последний пролет. Пальцы нащупали перекладины откидной лестницы. Шаг через круглый люк — и я провалилась в душную, пахнущую сушеными травами полутьму кабинета Трелони. Мы сразу заняли места: я опустилась в низкое пухлое кресло подле Поттера, а Рон и Гермиона устроились за соседним столиком. Слизеринская часть класса отсела подальше — однокурсники обменивались глумливыми смешками, явно предвкушая очередное представление. Профессор, утопая в бесчисленных шалях и позвякивая бусами, выплыла в центр кабинета. Стоило ей взмахнуть тонкими кистями, настраиваясь на пророческий лад, как из теней у входа донесся неестественный, уже знакомый кашель: — Кхе-кхе. Вдоль позвоночника мазнуло ледяным острием. Сквозь тусклый багровый свет абажуров проступила Долорес. Трелони, и без того взвинченная министерскими новостями, испуганно сжалась. Она кое-как выдавила: — Добрый... добрый день, инспектор Амбридж. Чиновница проигнорировала приветствие. Со своей неизменной маской фальшивого дружелюбия она прошествовала между круглыми столиками и, брезгливо оправив подол, опустилась на кресло. Присутствие инквизитора напрочь сбило с прорицательницы весь её мистический апломб. Пытаясь напустить на себя привычный таинственный вид, она торопливо объявила: — Итак, сегодня... сегодня наша тема — толкование снов, мои дорогие! Мы научимся рассеивать туман над будущим, заглядывая в ночные грёзы! Мы с друзьями синхронно переглянулись. Внутри всё завязалось в тугой узел: после недавнего откровения Гарри грядущее занятие казалось пугающе личной темой. — Нам нужно разбиться на пары, — лепетала Трелони, косясь на пометки гостьи. — Придвиньте к себе таблицы значений и попробуйте расшифровать ночные видения друг друга. Поторопитесь! Пока все вокруг делали вид, что усердно изучают потертые сонники, Амбридж покинула свой угол. Мягко, почти бесшумно ступая по коврам, она выросла рядом с профессором, заставив класс затаить дыхание. — Итак, Сивилла, — обронила инквизитор, заглядывая в обескровленное лицо женщины. — Расскажите мне, как давно вы занимаете эту должность в Хогвартсе? — Почти... почти шестнадцать лет, мадам, — тонким писком отозвалась прорицательница, вжимаясь в спинку своего плетеного стула. — Шестнадцать лет...очень любопытно. И Министерство, знаете ли, весьма заинтересовано в методах вашей работы. Долорес умолкла, ограничившись лишь тем, что пристально выслеживала каждое движение Трелони и методично заполняла балкнот. Время на уроке словно завязалось мертвой петлей. На этот раз под сводами башни никто не спал и не пытался прятать зевки. Студенты лихорадочно перелистывали страницы, боясь сделать лишний вдох под бдительным взором. Мы с Гарри склонились над столешницей, пытаясь буквально раствориться. — Диктуй скорее, что тебе снилось, — едва слышно поторопила я его. — Любую чушь. Парень ненадолго задумался,  поглядывая на таблицы, и вдруг выдал совершенно спокойным голосом: — Мне снился сиреневый туман. Я так и замерла с занесённым пером, удивлённо подняв глаза: — Что? — Сиреневый туман, — повторил он чуть тише, но вполне уверенно, чтобы Рон тоже услышал. — Густой такой. Я бродил по самому берегу озера, а туман плотной пеленой укутывал его. Я поспешно открыла книгу, листая страницы в поисках нужной буквы, пока Поттер продолжал смотреть на меня с абсолютно невозмутимым видом. — Сиреневый туман, сиреневый туман... — бормотала я, ведя пальцем по строчкам. — Ага, нашла! Слушай. «Он часто сулит приятные сюрпризы, романтические приключения, переход от неопределенности к творческому подъему или духовному прозрению». Поздравляю, Гарри! Уизли, который до этого изо всех сил сдерживался, от такой трактовки окончательно потерял самообладание. Он уткнулся лицом в сложенные локти, и его плечи заходили ходуном от беззвучного, давящего хохота. Гермиона тут же сердито зашипела, с силой пихнув парня под ребра. Воровато оглядываясь на притаившуюся в углу Долорес, она отчаянно силилась унять друга. — Очень остроумно, Анна, — с нескрываемым сарказмом отозвался Гарри. — Но здесь правда так написано! — я пальцем указала на строчку. — Я ничего от себя не придумывала, все претензии к составителю. Поттер хмыкнул, здоровой ладонью придвигая потрепанный том: — Ладно, записывай мне эти приключения. А тебе самой что снилось? Я буднично пожала плечами: — Мне снилась Сибирь, тайга... Но там внезапно стало тепло. Исчезли все снега, и прямо среди вековых кедров зацвели дикие южные орхидеи. Друг ошеломленно уставился на меня: — В тайге зацвели орхидеи? А чего-нибудь полегче у тебя не нашлось? Он принялся озадаченно шуршать пожелтевшими листами, пытаясь отыскать хоть какое-то упоминание тропической флоры среди вечной мерзлоты. Уизли, окончательно угомонившись после приступа смеха, подтащил к себе свежий лист с напыщенно-деловым видом. Поняв, что каноничные кошмары сдавать нельзя, он решил не отставать от нас по части фантазии. — Так, — прошептал он, сосредоточенно выводя буквы. — Записываю: мне снилось, что я играю в квиддич против сборной гигантских мармеладных бобров. Причём вместо метлы в руках была огромная суповая ложка. Гермиона, услышав этот бред, мученически застонала, спрятав глаза в ладонях, но останавливать друга не стала. Любая нелепица про кондитерских чудовищ сейчас была стократ безопаснее для записей, которые Долорес в конце урока могла забрать на личную проверку. Атмосфера в кабинете продолжала давить. Никто вокруг не смел пошевелиться без нужды: Лаванда Браун нервно терзала рукав, а Симус Финниган так неистово листал сонник, что страницы натужно трещали. Напротив, вальяжно откинувшись среди подушек, Малфой лениво разглядывал собственные ногти — министерская проверка его ничуть не пугала. Этот панический покой нарушал скрежет карандаша Амбридж, который бил по нервам. — Нашёл! — негромко, но торжествующе выдохнул Гарри. Он ткнул пальцем в самый низ разворота и зачитал, криво усмехаясь: — «К роковой страсти, тайным интригам или опасным, но манящим тайнам». А, ну это если брать просто орхидею... Ладно, но тебе вроде подходит, да? — он выразительно скосил на меня глаза. Щёки закололо горячим приливом — Поттер, поменьше комментариев, — я крепче перехватила перо, скрывая смущение. — Опасные секреты её как раз устроят. Главное — запишем это скучно, как обычный учебный разбор. Гарри качнул головой, принимаясь наговаривать расшифровку, пока Рон рядом ставил финальную точку в своей мармеладной эпопее. Урок уже близился к концу, когда Долорес отложила министерскую папку.  — Профессор, — с лаской проговорила инквизитор. — Я бы хотела, чтобы вы прямо сейчас, перед лицом студентов, продемонстрировали свои... уникальные способности. Предскажите нам что-нибудь. Трелони, и без того доведенная до края, отпрянула, и в её огромных, увеличенных линзами глазах отразился неподдельный ужас. — Внутреннее Око... оно не работает по приказу ведомственных чиновников! — голос Сивиллы сорвался на шепот. — Озарение снисходит только тогда, когда само пожелает! — Значит, вы отказываетесь? — Амбридж изобразила искреннее удивление. — В таком случае Министерство сделает соответствующие выводы, раз вы не способны подтвердить квалификацию. Понимая, что почва под ногами стремительно уходит, прорицательница окончательно потеряла контроль. Она беспорядочно замахала руками, силясь выдать хоть какое-то пророчество и дико озираясь по сторонам.  — Я... я чувствую! — взвизгнула она, указав дрожащим пальцем прямо на Гарри. — Вижу мрачное облако над вами, мистер Поттер! Вас ждет... неминуемая, роковая беда! Что-то зловещее приближается к вам! Амбридж даже не повернулась к Поттеру. Она лишь разочарованно вздохнула и внесла крупную правку, со скептической улыбкой покачав головой. Спасительный колокольный звон, разнесшийся по замку, прервал тишину. Наши столики зашевелились, собирая вещи. Мы с ребятами сдали выдуманные записи в общую стопку и первыми устремились к выходу, оставляя душный мир прорицаний позади. Спуск по крутым спиралям лестницы дался быстрее. Стоило нам оказаться на просторной площадке, как со всех сторон посыпались настороженные, любопытные взгляды — истерика Трелони о неотвратимом роке сделала Гарри мишенью для домыслов. Заметив, как вокруг начинают перешёптываться, я подалась в сторону, загораживая друга от навязчивого интереса. — Вот это она выдала, конечно, — Рон хмуро поправил лямку сумки. — Думала, если в очередной раз предскажет Гарри кончину, ей поверят? — Знаете, она, конечно, эксцентричная, — я ловко обогнула застрявшего на ступеньке мальчишку, продолжая держаться чуть впереди ребят, — но такого не заслуживает.  — Анна права, на это больно было смотреть, — Гермиона сердито прибавила шагу. — Амбридж планомерно выискивает повод для рапорта. Ведомство не успокоится, пока не подчинит себе каждого преподавателя. Мы вышли в вестибюль, направляясь к Большому залу. Желудок сводило от голода, но куда сильнее хотелось сменить обстановку и стряхнуть с себя морок Северной башни. Внезапный пронзительный визг заставил остановиться  — прямо над головами с диким хохотом пронёсся Пивз. Полтергейст кувыркался под потолком, рассыпая сушёные ракушки, которые со звоном отскакивали от каменных плит. — Паника в башне! Предсказания в кашу! Поттеру крышка, инквизитор на марше! — оглушительно завыл он, целясь гнилым яблоком в затылок какому-то зазевавшемуся пуффендуйцу. Рон пригнулся, защищаясь портфелем, а Гарри продолжал упрямо двигаться вперёд, уставившись себе под ноги. Пивз спикировал пониже, скорчил нам жуткую гримасу и, издав неприличный звук, умчался к противоположному концу просторного холла, оставляя за собой шлейф из пыли и чужого возмущения. — Ну хоть у кого-то сегодня праздничное настроение, — мрачно буркнул Уизли-младший, отряхивая мантию. Не успели мы пройти и нескольких футов к дверям, как из бокового ответвления к нам шумно пристроились близнецы вместе с Ли. Джордж сразу же увлек меня вперёд, уверенно приобняв за плечи. — Да, Пивз сегодня определенно в ударе, — хмыкнул он, провожая взглядом беснующегося вверху духа. — А вот и пророчество дикой орхидеи, — негромко вставил Гарри, хитро посмотрев на меня. Они с Роном прыснули в унисон, красноречиво указав друг другу глазами на этот внезапный жест опеки. — Какие же вы дураки! — возмутилась Гермиона, хотя уголки её губ тоже дрогнули от едва сдерживаемой улыбки. — Что еще за орхидеи? — Джордж с любопытством взглянул на меня, вздернув бровь. — Долго рассказывать, — я лишь лукаво сощурилась, утягивая его за собой. — Идем. Внезапно полтергейст, заложив крутой пируэт над рыцарскими доспехами, с противным воплем запустил в нашу сторону очередной сушеный обломок. Я едва успела зажмуриться, защищаясь руками, но Джордж среагировал молниеносно. Его пальцы перехватили снаряд в дюймах от моего лица. Точным, отработанным движением загонщика он, даже не глядя, откинул его прочь — известняк со звоном влетел в напольную вазу у стены. — Пойдемте быстрее, пока он не переключился на что-то потяжелее кухонных отходов, — скомандовал юноша, уводя меня из-под обстрела. — Потрясающий перехват Уизли! Десять очков Гриффиндору за спасение ценного трофея! — зычно, в привычной манере комментатора квиддича, проревел Ли. Он картинно приставил ладонь к губам, будто вещал на весь стадион. — Какая ловкость, какой расчет! И всё ради дамы сердца! Профессор Макгонагалл рыдает от гордости в своем кабинете! Джордж рассмеялся, прижав меня к себе крепче в ответ на эту громогласную тирады, а Фред одобрительно заулюлюкал, пихнув друга локтем. — Мистер Джордан, — раздался сзади строгий, леденящий голос, заставивший парня резко осечься. Мы разом обернулись. Прямо за нами, расправляя складки изумрудной мантии, твердо ступала декан Гриффиндора. Она сурово окинула Ли оценивающим взором, после чего переключила внимание на бушующего полтергейста, и её голос раскатисто перекрыл холл: — Пивз! Немедленно прекратите этот возмутительный беспорядок и убирайтесь вон, пока я не вызвала Кровавого Барона! Бесплотный пакостник подавился очередным оскорблением, состроил профессору ехидную рожу и с громким хлопком растворился в воздухе. Макгонагалл выждала секунду, пока уляжется поднятый им шум, и вновь перевела взгляд на комментатора, поджав губы: — И как видите, мистер Джордан, я вовсе не «рыдаю». Займитесь лучше подготовкой к трансфигурации. — Простите, профессор… — вымучил Ли, разом растеряв весь задор и послушно понурившись. Под непреклонным надзором Минервы испытывать судьбу никто не стал. Мы быстро миновали замершую толпу и переступили порог Большого зала, проваливаясь в привычный гул и спасительные ароматы горячего обеда. Наше место нашлось у самого края гриффиндорского стола, поближе к дымящимся мискам с тушёной говядиной. Рон принялся наполнять тарелку, но делал это механически, периодически зависая с поднятой ложкой — его мысли сейчас явно блуждали где-то очень далеко. — Кстати, — подал голос Джордан, жадно вгрызаясь в куриную ножку. — В следующую пятницу уже отбор на позицию вратаря. Старый состав ушёл, так что место вакантно. Анджелина всю плешь нам с Фредом проела, требует найти надёжную стену на кольца. — В следующую пятницу?.. — упавшим голосом переспросил Уизли младший, окончательно теряя аппетит. — Так скоро? Мерлин, я же... точно опозорюсь. Квоффл упущу прямо на виду у всей школы. — Рон, перестань, у тебя всё получится! — уверенно произнесла я, пододвигая к нему салатник. — Ты отлично держишься на метле. Немного уверенности, и кольца будут под замком. — Верно, — Джордж ободряюще хлопнул брата по плечу. — Хватит дрожать, как первокурсник перед распределением. Давай сделаем так: сегодня после занятий негласно выберемся на поле, пока все будут на ужине? Мы с Фредом попинаем тебе мяч, а Ли может комментировать из кустов, если станет скучно. Потренируем тебя до отборов. — Я тоже буду, — глухо вставил Гарри, до этого безучастно разглядывавший рагу в тарелке. Он поднял взгляд, в котором снова вспыхнуло упрямство. — Могу полетать ловцом, поотвлекать тебя, чтобы ты привыкал к суматохе. — Нет! — в один голос, резко оборвали мы его с Гермионой. Даже Фред с Джорджем удивлённо притихли от нашего напора. Я повернулась к Поттеру, в упор глядя на его уставшее лицо с тёмными тенями у век. — Можешь хоть сейчас не заниматься самоистязанием? — шёпотом процедила я. — Пальцы едва держат вилку после этой недели, а ты собрался сжимать рукоять метлы на бешеной скорости? Тебе нужен отдых, а не новые синяки. Гарри открыл было рот, чтобы привычно огрызнуться, но я предупреждающе подняла ладонь, и он раздражённо отвернулся, признавая поражение. Стоило этой маленькой шпионской стычке утихнуть, как затяжной стресс отступил, уступая место зверскому голоду. Если за завтраком в горло не пролезло ни крошки, то теперь тарелка опустела быстрее, чем я успела это осознать, а рука уже тянулась к черничному пирогу. Джордж, сидевший рядом, довольно улыбнулся, наблюдая, как ко мне возвращаются силы. — Смотрю, братец, твоя забота творит чудеса, — хмыкнул Фред, выразительно пошевелив рыжими бровями. — Стоило оказаться рядом, как голод пришёл с удвоенной силой. Ты только не перегибай, а то на порцию для Ронни ничего не останется. — Фредди, твоя зависть тебя погубит, — отозвался загонщик, подвигая мне кувшин с апельсиновым соком. Едва моя ложка коснулась блюда, как прямо за спиной раздался флейтовый голосок. Посуда вокруг словно перестала греметь, а стол окутала тишина. — Мисс Романова... — громко произнесла подошедшая Долорес. — Я полагаю, что вы, как староста Слизерина, должны подавать пример младшекурсникам и чтить вековые традиции Хогвартса. Согласно новому статусу Главного инквизитора, я обязана строго следить за дисциплиной в этих стенах. Вам надлежит сидеть со своим факультетом, а не поощрять... сомнительные знакомства. Я неспешно повернулась на скамье и совершенно спокойно посмотрела на инквизитора. — Профессор Амбридж, — размеренно начала я, вежливо наклонив голову. — Директор Дамблдор активно поддерживает межфакультетские отношения. Разве сплоченность студентов — это плохо для школы? Но не успела она вымолвить ни слова, как прямо за плечом чиновницы бесшумно выросла фигура Снейпа. — Прошу прощения, — голос Северуса прозвучал как шорох выползающей из травы змеи, заставив Амбридж вздрогнуть от неожиданности.  — Но как декан Слизерина я могу заверить, что мисс Романова блестяще справляется со своими обязанностями. И то, где именно она поглощает свой пудинг — исключительно её собственный выбор. Хоть и в обществе столь... эксцентричных особ. Он мазнул чёрными зрачками по близнецам Уизли, которые состроили максимально невинные лица. Сладкая ухмылка Амбридж на секунду превратилась в суровое клеймо. — Что ж... мы еще вернемся к этому вопросу, — сцедила она. Женщина резко метнулась к выходу, отчаянно пытаясь сохранить лицо перед учениками. Снейп проводил её спину равнодушным взглядом. Он вскинул полы черной мантии и удалился вслед за ней, мгновенно скрывшись из виду. Рон, переводя ошарашенный взор с меня на темный зев опустевших дверей, выдавил:  — Это что вообще сейчас было? — Похоже, министерский демарш портит ему кровь гораздо сильнее, чем всё гриффиндорское присутствие, — заметила я, поднимаясь со скамьи. — Но интуиция подсказывает, что мадам инквизитор изволила направиться ровно туда, куда сейчас обязаны явиться и мы. Не стоит пропускать продолжение этого фарса. Ребята молча потянулись за вещами. Мы покидали Большой зал сплоченной, угрюмой шеренгой, сразу беря курс на каскад широких лестниц. Шлейф чужого унижения, оставленный Амбридж, всё еще невидимой гарью оседал на стенах, но неожиданное заступничество зельевара заставило нас расправить спины по дороге к кабинету трансфигурации. В просторной, подчеркнуто строгой аудитории закатное солнце цеплялось за переплеты готических окон, разрезая класс на косые полосы холодного, догорающего света. У самой стены, позади студенческих столов, уже угнездилась Амбридж, намертво вцепившись пальцами в папку. Я опустилась за парту вместе с Гермионой. Рон, пробиравшийся к месту за нашими спинами, на ходу наклонился и победно прошептал: — Ну что, посмотрим, как эта жаба получит по заслугам. Макгонагалл ей не Флитвик. — Надеюсь на красивое зрелище, — так же тихо отозвалась я. Спустя минуту в класс вихрем влетела профессор. Она промаршировала к преподавательской кафедре с таким видом, словно кресло позади пустовало, и не удостоила инквизитора даже мимолетным кивком. Острый суровый профиль, затянутые в узел волосы и безупречная, прямая как стрела осанка — декан Гриффиндора вышла на защиту своих территорий. Минерва резко развернулась к притихшим студентам: — Мистер Финниган, раздайте проверенные свитки. Мисс Браун, возьмите эту коробку и выдайте по мыши каждому присутствующему. Лаванда брезгливо потянулась к картонному ящику, откуда доносилось испуганное шуршание мелких грызунов.  — Не глупите, девочка, они не изъявят желания вас покусать, — строго осадила её преподаватель. — Шевелитесь. Сегодня нам предстоит закрепить сложнейшую тему превращения живых существ в неодушевленные предметы. Экзаменаторы на С.О.В. не сделают вам скидку на малодушие.  Симус торопливо разносил домашние работы, когда со стороны задних парт раздалось уже осточертевшее — «Кхе-кхе» Минерва даже бровью не повела. Она продолжила размеренно диктовать инструкции, наглядно показывая классу траекторию короткого взмаха для предстоящей трансфигурации.  Повторный клекот прозвучал громче, настойчивее, и этот звук эхом разнёсся по замершей аудитории. Профессор медленно, с царственной неторопливостью повернулась в сторону Амбридж. Напряжение среди студентов сразу достигло предела. — Я просто хотела спросить, — слащаво затянула Долорес, слегка покачивая планшетом, — получили ли вы мою записку с указанием даты и времени вашей инспекции?  — Разумеется, я её получила, — пронизывающим тоном отрезала Макгонагалл, и её глаза за   стеклами очков гневно сверкнули. — Иначе я бы обязательно поинтересовалась, что именно вы делаете на моем занятии.  Позади раздался сдавленный, хриплый смешок — Рон отчаянно пытался задушить рвущийся хохот, а Гермиона рядом со мной гордо улыбнулась.  Я опустила взгляд на столешницу. Перед нами уже сидели две небольшие серые мыши. Мой зверёк испуганно водил тонкими усами и скреб лапками по дереву, еще не зная, что к концу часа ему предстоит превратиться в изящную табакерку. Профессор принялась уверенно выводить на доске сложную схему циркуляции магических потоков. Но Амбридж не собиралась сдаваться так легко. Лицо чиновницы пошло некрасивыми пятнами от уязвленного тщеславия. Она внезапно поднялась со своего места, сделала решительный шаг вперед и попыталась перебить Минерву на середине слова: — Профессор, согласно правилам Министерства, я должна оценить ваши обычные методы преподавания и... Макгонагалл обернулась столь молниеносно, что полы её платья со свистом рассекли воздух. Ноздри женщины хищно раздулись, а суровый взор метал самые настоящие молнии. — Интересно, — произнесла она в состоянии абсолютного бешенства, — как вы рассчитываете получить представление о моих обычных методах преподавания, если вы постоянно меня перебиваете? Видите ли, обычно я не позволяю разговаривать на своих уроках, когда говорю я! Никто из студентов не осмелился шевельнуться. Гермиона восхищенно подалась вперед, глядя на Минерву с неприкрытым благоговением, а я мысленно аплодировала этой железной выдержке. — Итак, продолжим, — уверенным тоном добавила профессор, пресекая любые попытки возразить. — Мисс Романова, продемонстрируйте нам правильное начальное движение. Я заставила себя полностью абстрагироваться от происходящего. Амбридж, тяжело дыша от ярости, уставилась на наш стол, словно молилась, чтобы слизеринская староста допустила промах на уроке гриффиндорского декана. Идеально выверенный взмах кедром над грызуном завершился четким уколом пространства, который тут же отозвался чистым звоном хрусталя. Этот тонкий звук сорвался с кончика палочки, и в то же мгновение зверька окутало плотное лунное сияние. Свет сошел за долю секунды, обнажив вместо живой плоти безупречные очертания круглой табакерки из литого серебра, скользнувшей по поверхности. Её крышку украшала тончайшая гравировка в виде раскидистых сосновых ветвей — маленькая, неосознанная отсылка к родным краям. Профессор неспешна подошла к нам, взяла работу в руки, взвесила на ладони и удовлетворенно щелкнула крышкой. — Отлично, мисс Романова, — тонкие губы Минервы дрогнули в подобии одобрительной улыбки. — Десять очков Слизерину за великолепное исполнение с первой попытки и редкое чувство формы. Всем брать пример. Мистер Уизли, прекратите ковырять ухо вашей мыши палочкой и приступайте к делу. Я краем глаза заметила, как Долорес с такой силой вцепилась в ткань собственной кофты, что розовая шерсть жалобно натянулась. Но инквизитор смолчала. Класс перешел к практике. Студенты дружно направили древки на грызунов, но трансфигурация давалась тяжело. Повсюду раздавались глухие хлопки и досадные вздохи. У Рона вместо  серебра на столе упорно выходила нелепая коробка, из-под крышки которой топорщились длинные усы, а сзади вовсю дёргался живой, покрытый шерстью хвост. Это зрелище вызвало волну смешков, что лишь сильнее заставило Минерву нахмуриться. — Мистер Уизли! — строго прикрикнула она. — Прекратите развлекать класс этой анатомической аномалией! Соберитесь и повторите жест! Друг обреченно вздохнул и снова занес палочку над своим хвостатым творением, а Гарри, несмотря на ноющую кисть, даже не пытался скрыть улыбку.  Ближе к финалу практической части кому-то из студентов всё же удалось добиться нужного результата: на столешницах красовались приличные металлические изделия, хотя некоторые из них всё еще отливали тусклым ворсом. Когда время занятия официально истекло, Макгонагалл выразительно захлопнула классный журнал, без слов отпуская студентов. За всё это время инквизитор так и не издала со своего места ни единого звука, боясь спровоцировать новый выпад профессора. Поттер, закидывая сумку на плечо, с безмолвной благодарностью посмотрел на Минерву — в его глазах впервые за неделю не было изнуряющей тоски, только чистая гордость за своего декана. Мы покидали класс в первых рядах, оставляя Долорес наедине с её папкой и пустыми партами. Наша компания преодолела лестничные пролеты, углубляясь в затененные коридоры первого этажа, где душный воздух замка наконец-то сменился прохладой. — Я быстро в совятню, пока там никого нет, отправлю письмо, — тихо сказал Гарри на самом пороге, навстречу которому уже сгущались фиолетовые сумерки. — И сразу вернусь к вам. — Давай, только осторожнее, — напомнила я. Поттер коротко кивнул и исчез на витках лестницы. Наш путь к стадиону лежал через внутренний двор. Наружный воздух встрети бодрящим дыханием, а раскинувшийся впереди простор квиддичного поля казался безбрежным и замершим. Рон всю дорогу не проронил ни слова. Замкнувшись в своих страхах, он едва переставлял ноги, но после того как мы миновали створки ворот, сразу же ускорил шаг, стремясь поскорее укрыться в раздевалке. Близнецы и Джордан уже ждали нас у раскрытого сундука. Пока Фред и Джордж расчехляли снаряжение, негромко обсуждая, с какой силой они будут гонять младшего брата, Ли весело махнул нам рукой, приглашая на трибуны: — Так, девочки, занимаем места! Мы с Гермионой устроились рядом с парнем на длинной лавке первой трибуны, укрытой от пронизывающего ветра глухим деревянным бортом. Джордан вальяжно вытянул ноги, с ходу включая свой фирменный комментаторский тон, и мы приготовились наблюдать. Джордж взмыл ввысь, заложив крутой вираж над самой травой. Резко затормозив у нашего ряда, он коротко вскинул подбородок, ловя мой взгляд, и взлетел к кольцам. Рон наконец показался из раздевалки. Гриффиндорская форма сидела на нём мешковато, а сам он выглядел настолько обреченным, будто шёл на казнь. Судорожно перехватив ствол своей «Чистомёт», Уизли со второй попытки оседлал её и тяжело поднялся в небо, беря курс на три огромные золотые мишени. — Так, Ронни, правила просты! — крикнул Фред, зависнув в паре десятков ярдов от него. Он демонстративно покрутил в руке квоффл. — Мы с Джорджем не даём тебе спуску. Готовься! — И-и-и мы начинаем этот закрытый, эксклюзивный и абсолютно незаконный кастинг! — негромко, но сочно прокомментировал Ли прямо нам на ухо. — Мяч у Фреда Уизли. Взмах, обманный финт... Бросок! Юноша с размаху запустил квоффл в левую мишень. Рон испуганно дернулся, рванул рукоять в сторону, и кожаный снаряд со свистом пролетел мимо его вытянутой руки, точно прошив обруч. — Первый пошёл, — уныло констатировал Ли. — Вратарю явно нужно прибавить в скорости. — Соберись, Рон! Следи за замахом, а не за мячом! — крикнул с высоты Джордж. Он перехватил отскочивший снаряд, резко завалил метлу на крыло и с ходу послал его обратно, но уже по хитрой дуге в правый верхний створ. На этот раз Уизли-младший среагировал лучше. Он зажмурился, выставил локоть и буквально спиной заблокировал удар. Кожа глухо отскочила от его корпуса. — Да! Есть! — Гермиона радостно подпрыгнула на лавке. — Молодец, Рон! — Неплохо, но если ты будешь закрывать глаза при каждом броске, Анджелина тебя распнёт на этих самых кольцах! — весело прокричал Фред, заходя на новый круг. Я не сразу заметила, как со стороны замка кто-то подошел. Гарри нырнул за борт нашей трибуны и сел рядом с Гермионой, заставив её подвинуться. Он держался странно: сидел боком и крепко прижимал руку к груди, явно скрывая под мантией нечто обьемное. — Что это у тебя? — тихо спросила я, подозрительно сощурившись. — Надеюсь, не новая армия неприятностей? — Нет, — Гарри слабо улыбнулся и,  оглядевшись, глубже запустил пальцы под подкладку одежды. — Вот. Это тебе. Он аккуратно извлёк знакомую, текучую материю, которая  переливалась жидким серебром. Я смотрела на друга с полным недоумением, пока прохладные складки ворохом оседали на его коленях. — Мне?! — шёпотом переспросила я. — Да, — парень серьезно кивнул, протягивая мне свёрток. — Думаю, сейчас она нужна тебе больше. У тебя Слизерин за спиной, патрули с Малфоем и вечные вылазки. Пусть пока побудет у тебя. Знаешь, в гостиной Гриффиндора тебе будет куда лучше и безопаснее проводить вечера.  — Спасибо, Гарри, — искренне произнесла я, убирая подарок на самое дно сумки. — Ну как он тут? — спросил Поттер, переводя взгляд на летающего у ворот Рона. — Старается, — отозвалась я, глядя вслед пронесшемуся мимо загонщику. — Зубами цепляется за каждый шанс. Анджелину он боится явно сильнее, чем бладжеров. — Я и сам временами её побаиваюсь, —  рассмеялся Поттер, соглашаясь. Близнецы сделали ещё около десятка бросков. Рон, окончательно поймав кураж, вытащил три сложнейших мяча из верхних створов, пока Ли азартно комментировал каждый его триумф. Лишь когда опустившаяся темнота лишила игроков видимости, уставшие, но довольные братья пошли на посадку и скрылись в раздевалке. Рон спускался на землю с уверенной улыбкой — к пятничным отборам он был готов. Мы с Гарри, Гермионой и Джорданом неторопливо двинулись к школе, чтобы подождать остальных в тепле. Едва переступив порог и оказавшись в вечерних тенях входного холла, я незаметно отстала от компании. Дождавшись, пока они сделают шаг к парадной лестнице, я быстро скрылась за массивной колонной. Сердце взволнованно застучало. Извлеченная мантия-неведимка мягко легла на плечи, капюшон скрыл лицо, и, взглянув вниз, я не обнаружила собственных ног — они полностью растворились в воздухе. Это было потрясающе. Стараясь не шуршать подошвами по  плитам, я осторожно двинулась следом, держась на безопасном расстоянии. Позади послышался громкий смех — переодевшиеся близнецы и Рон нагнали ребят. Я быстро отступила в сторону, пропуская их вперед. Джордж на ходу принялся оглядываться по сторонам. — А где Анна? — спросил он, нахмурившись. — Чем скорее вернемся в гостиную, тем быстрее узнаем, — Гарри мимоходом подмигнул Уизли, давая понять, что всё под контролем, и ни единым взглядом больше не выдал моего присутствия. Рон притормозил на ступенях, растерянно моргая. — В смысле? Она что, ушла к себе в подземелья и даже не попрощалась? — проворчал он, взъерошив влажные после душа волосы. — Странная она какая-то сегодня. Фред понимающе осклабился, подталкивая брата в спину. Вся компания дружно двинулась дальше, к седьмому этажу. Я шла аккуратно, след в след за ними. Мантия работала безупречно, и мысль о том, что я снова негласно пробираюсь в чужую цитадель, приятно пьянила. Оказавшись перед Полной Дамой, Гермиона назвал пароль, и рама послушно отъехала в сторону. Я проскочила в открывшийся проем последней, буквально перед самым носом закрывающейся картины. В гриффиндорской гостиной не было ни души. В камине мерно потрескивало пламя, заливая пространство мягким золотистым светом. Ребята устало побросали вещи на ковры и начали устраиваться у огня. Я тенью следовала за ними, огибая массивные столы. Когда Рон с выдохом откинулся на спинку глубокого кресла, я притаилась за его плечом, наклонилась к самому уху и негромко произнесла: — Так значит, я странная, Уизли? Одним движением я сдернула капюшон, позволяя серебристой материи соскользнуть с плеч. Рыжий друг со свистящим воплем буквально вылетел со своего места, едва не перевернув кожаную мебель. — Проклятье! — завопил он, хватаясь за грудь. — Что за чёрт?! Я сделала шаг вперед и ладонью зажала ему рот, обрывая поток ругательств. — Тише ты! — зашипела я, грозно сощурившись. — Хочешь, чтобы нас услышала вся башня? Замолчи сейчас же! Гарри с Гермионой лишь беззвучно рассмеялись, наблюдая за этой сценой. Фред с Ли откровенно хохотали, а Джордж, ни капли не удивившись, подался вперед. Во взоре близнеца вспыхнул сумасшедедший огонёк — он смерил меня плутовским взглядом, и его губы тронула довольная усмешка. Рон наконец перевел дух и повалился обратно, бормочая что-то о чисто слизеринских штучках и досрочном инфаркте. Я опустилась на мягкую кушетку. Джордж сразу придвинулся ближе, бесцеремонно закинув руку за плечи, и его пальцы едва ощутимо коснулись моих волос. Близнец чуть наклонился ко мне, и в его голосе зазвучал тот самый хитрый тон: — Так значит, мой гениальный план по скрытному вторжению в подземелья Слизерина окончательно пролетает? И ты сама решила ворваться на нашу территорию? — А что? Мне здесь нравится, — с полуулыбкой ответила я, глядя прямо на него. Гермиона сердито размахивала руками, настойчиво напоминая Рону о сегодняшнем провале на трансфигурации. — Сделать вместо табакерки коробку с усами и хвостом! — отчитывала она рыжего. — Учебный год только начался, а ты уже отстаешь от программы! На С.О.В. экзаменаторы не станут закрывать глаза на такие оплошности, к ним нужно готовиться с первого дня! Гарри, ну скажи ему! Поттер лишь устало отмахнулся, а Ли со смехом запустил в Рона скомканным пергаментом. Пока вокруг бушевал этот привычный, шумный спор, я чуть плотнее прижалась к Джорджу, как раз собиравшемуся вставить очередную шпильку в адрес брата, и перешла на дразнящий шёпот: — Знаешь, Уизли... На поле ты выглядел так мужественно. Это даже... Как ты там говорил? Будоражит. Я слегка отстранилась, с удовольствием наблюдая, как заготовленная реплика так и застывает на его губах. Джордж опешил всего на секунду, глухо рыкнул на выдохе и выпал из общего разговора. Ладонь, лежавшая на спинке кушетки, властно обхватила мою талию, крепко прижимая меня к его боку. — Романова, — хрипло произнёс он, пока Фред на ковре вовсю глумился над школьными неудачами младшего. — Ты ведешь себя очень опасно для девушки, которая заперта в чужой гостиной. Где-то внизу живота сладко заныло. Я невольно прикусила губу, чувствуя, как громкость разглагольствований друзей вокруг словно скрутили до минимума. Вопрос Рона, прилетевший откуда-то со стороны, мы благополучно пропустили мимо ушей. — Эй, вы меня вообще слышите? — донесся до нашего кокона возмущенный голос. Оживленная дискуссия у камина оборвалась. Поняв, что их реплики летят в пустоту, гриффиндорцы замолчали, и в наступившей паузе на нас скрестились сразу несколько пар исключительно ироничных глаз. Фред изогнул бровь, выражая общее мнение. — Мы как бы здесь вообще-то, — скептически вставил Уизли-младший. — И мы вас видим. — К сожалению, мы это тоже видим, — без капли смущения отозвался Джордж. Резкий стук заставил всех вздрогнуть. В стекло темного окна, отчаянно молотя крыльями, забилась сова. Гарри быстро поднялся и впустил взъерошенную птицу. Отвязав от её лапки плотный пергамент, он махом прочитал имя на обороте и озадаченно вскинул глаза. — Это тебе, Рон. — Мне? — Уизли вытянул руку, забирая свиток. Он развернул послание, вчитался в первые строчки, и его лицо тут же потемнело. Губы задрожали, а к щекам начала стремительно приливать кровь. Все в комнате подобрались, а в воздухе снова отчётливо запахло министерским дерьмом. — Ну что там, Рон? — встревоженно спросила Гермиона. — Читай вслух, здесь все свои. Рыжий друг сглотнул и срывающимся от гнева голосом начал читать, опуская витиеватые чиновничьи вступления: — «Дорогой Рон! Я узнал от Министерства, а именно от Главного инквизитора Долорес Амбридж, что ты стал старостой и собираешься пробоваться на позицию вратаря. Это великий шанс для тебя исправить положение нашей семьи в глазах общества и начать серьёзную карьеру. Однако я пишу, чтобы высказать серьёзное предостережение. До меня дошли слухи, что ты по-прежнему проводишь много времени в компании Гарри Поттера. Я должен сказать тебе прямо, Рон: Поттер психически неуравновешен и крайне опасен. Его лживые заявления о возвращении Сами-Знаете-Кого — это плод больного воображения, который разрушит жизнь любого, кто окажется рядом…» Гарри при этих словах словно попытался врасти в диван. Он понуро опустил голову, уставившись в пол. Ему было невыносимо стыдно перед друзьями — парень снова остро почувствовал себя ходячей проблемой и обузой для каждого, кто находился в башне. — «Профессор Амбридж — замечательная, чуткая женщина, — Рон запнулся, и его буквально передернуло от отвращения. — Настоятельно советую тебе встать на её сторону. Если Поттер продолжит устраивать свои истерики и бунтовать, твоя обязанность как старосты и верного гражданина — немедленно докладывать об этом мадам Амбридж или Филчу.  Подумай о маме и папе, Рон. Твоя верность Дамблдору, который стремительно теряет рассудок, погубит тебя. Оборви все связи с Поттером, пока не поздно. Твой любящий брат, Перси». Джордж опасно подался вперёд. Его ладонь соскользнула с моей талии, а голос стал ровным и пугающе тихим:— Этот министерский слизняк совсем потерял страх. Гриффиндорцев словно прорвало. Рон, свирепо сопя, с остервенением рвал пергамент пополам, а затем принялся кромсать куски на мелкие клочья, пока они не превратились в горсть обрывков. — Да пошел он! — вспылив до предела, выкрикнул Уизли-младший, и швырнул остатки письма в пылающий камин, где они мгновенно занялись пламенем. — Пресмыкающийся лизоблюд! — Гарри, всё хорошо? — тихо спросила я. Поттер глубоко вздохнул, не сводя глаз с Рона. Его осанка заметно изменилась — юноша словно сбросил невидимый, удушающий гнет и наконец открыто посмотрел на нас. — Да, — негромко произнес он. — Спасибо вам. На самом деле... спасибо. — Эй, Поттер, всё нормально, — весело хмыкнул Фред со своего места на ковре, закидывая руки за голову. — Перси всегда был странным. Мы еще в детстве подозревали, что этого зануду нам подкинул чердачный упырь. — Ага, — мрачно поддакнул Рон, всё еще раздраженно комкая в кулаке край свитера. — Он родился сразу в министерской мантии и со свитком законов подмышкой. Забудь. Джордж привлек меня к себе, возвращая ладонь на прежнее место, и его пальцы успокаивающе коснулись ткани одежды. Тяжелый морок, принесённый совой, окончательно сгорел в камине вместе с остатками чиновничьих поучений. Гермиона устало улыбнулась: — Хорошо, что этот день подходит к концу. — Это точно, — не сговариваясь, выдохнули парни. Я сидела среди друзей и понимала: Министерство может выдумывать любые законы и присылать своих инквизиторов, но пока мы стоим друг за друга и умеем так огрызаться — эту крепость им не сломать. Противостояние только началось, но сегодняшняя победа определенно осталась за нами.