Русская красавица:Сердце Лютоволка

***

Сентябрь стремительно близился к концу. Осень окончательно закрепилась в Хогвартсе, одев шотландские холмы в тяжелую ржавчину и медь, но древний замок от этого не стал уютнее. Напротив, инспекции Амбридж становились все изощреннее. Долорес, казалось, вообще перестала выпускать из рук свою министерскую папку. Она делала пометки в блокноте даже на переменах: караулила профессоров у кабинетов и провожала студентов оценивающим взглядом. Гул недовольства в гостиных рос, но Министерство упрямо затягивало петлю на шее школы. Натянутую атмосферу замка разбавляли лишь редкие хорошие новости. Рон, вопреки дикой панике и трясущимся коленям, все же прошел отбор в гриффиндорскую сборную. Теперь квиддичная команда пропадала на поле до поздней ночи, пытаясь сыграться до первого матча. Гарри же оставался главной мишенью для школьных сплетен. На него косились в коридорах, шушукались за спиной и открыто сомневались в его вменяемости, из-за чего он круглые сутки выглядел так, словно готов взорваться от любого шороха. Но пока Хогвартс медленно сходил с ума, у нас с Джорджем началась своя игра. По-настоящему взрослая и опасная. Тайные прикосновения под дубовым столом Большого зала становились все смелее. Его ладонь, прежде лишь мягко накрывавшая мои пальцы, теперь уверенно перекочевала на колено, с каждым разом поднимаясь чуть выше, обжигая кожу сквозь тонкий капрон. Наши редкие объятия в пустых нишах за гобеленами стали крепче, горячее — они откровенно кричали о взаимном голоде. Мы дразнили друг друга на грани фола, проверяя выдержку на прочность. Было очевидно: в этом противостоянии характеров кто-то один неизбежно сдастся первым. И это сладкое предвкушение заставляло кровь бурлить в венах, напрочь вытесняя мысли о шпионах, инквизиторах и проблемах, душивших школу.

***

Утро началось с очередных мрачных новостей. Мы привычно завтракали на самом краю гриффиндорского стола, стараясь держаться в тени и не привлекать лишнего внимания. Гермиона уже давно отодвинула от себя чашку с остывшим чаем. Она хмуро всматривалась в свежий выпуск «Ежедневного пророка». Заметка оказалась крошечной, затерянной на последних страницах — Министерство явно пыталось ее спрятать, что делало текст еще более зловещим для тех, кто знал правду. — Вы только посмотрите на это, — прошептала подруга. Она резко развернула газету, заставив хрустнуть сухую бумагу, и прижала ее к столешнице. Я наклонилась вперед, задев плечом напрягшегося Гарри, и вчиталась в мелкий, размазанный шрифт: ПРИГОВОР ЗА ПОПЫТКУ ВЗЛОМА В МИНИСТЕРСТВЕ «Стерджис Подмор (38 лет), проживающий по адресу: Клэпхем, Сент-Панкрас-лейн, 2, предстал перед Визенгамотом по обвинению в незаконном проникновении в запретную зону Министерства магии и попытке кражи, имевшей место ранним утром 1 сентября. Подмор был задержан дежурным магом-охранником Эриком Мунчардом при попытке вскрыть дверь на девятом уровне. Подмор, отказавшийся давать показания в свою защиту, признан виновным по обоим пунктам и приговорен к шести месяцам заключения в Азкабане». — Все сходится, — Рон опасливо оглянулся на проходящую мимо Парвати и понизил голос. — Теперь понятно, почему он не сменил Грозного Глаза на дежурстве в тот день. Его скрутили прямо у двери. — Но это же полное безумие! — Грейнджер всплеснула руками, едва сдерживая возмущение. — Зачем опытному волшебнику ломиться туда, где он сам бывал на секретных заданиях? — Сами-Знаете-Кто начал прощупывать почву внутри Министерства, — жестко отрезала я, обрывая ее на полуслове. — И почему-то я думаю, что Подмор — лишь первая пешка, которую пустили в расход. Гарри при этих словах с силой опустил вилку, оставив на оловянной тарелке глубокие царапины. Воздух между нами словно заледенел. Мы отчетливо почувствовали, как капкан вокруг наших близких стремительно захлопывается, но сделать с этим ничего не могли. — Сегодня ночью Сириус выйдет на связь, — почти не разжимая губ, произнес Поттер. — Анна, ты с нами? — Конечно, — я согласно кивнула, даже не допуская мысли об отказе. — Встретимся у Полной Дамы за пару минут до отбоя. — Договорились. И будь поаккуратнее, — серьезно добавил он. Шум в Большом зале постепенно нарастал — сотни студентов одновременно поднимались со своих мест, с грохотом отодвигая тяжелые скамьи и собираясь на утренние занятия. Застегнув замки на сумках, мы поднялись из-за стола и влились в плотную толпу пятикурсников, хлынувшую к выходу. Столкновение двух враждующих факультетов в узких дверях создавало угрюмую, полную взаимного раздражения толкотню. Стоило миновать парадные двери вестибюля и перешагнуть порог, как нас встретила мглистая шотландская осень. Небо над Хогвартсом заволокло сплошным саваном из облаков. Несмотря на это, на улице стояло глухое затишье — ни единого дуновения со стороны озера, даже верхушки деревьев в Запретном лесу оставались неподвижными. Под ногами беззвучно хлюпала раскисшая грязь, густо перемешанная с палой листвой. Мы медленно спускались по крутому склону туда, где у самой кромки леса темнела покатая крыша хижины. — Надеюсь, Хагрид прислушался к нам и сегодня никто из его питомцев не попытается нас убить, — высказался Рон, перехватывая сползающий ремень портфеля. — Я расписала ему подробный учебный план, — отозвалась Гермиона, прибавляя шагу. — Он полностью отвечает министерским стандартам безопасности. Если Хагрид будет строго следовать моим записям, у Амбридж просто не возникнет вопросов. Рядом внезапно оказалась компания со Слизерина. Поравнявшись с нами, Малфой демонстративно замедлился. Он обернулся к своей неизменной свите и намеренно громко бросил, кивая в сторону виднеющегося впереди крыльца: — Интересно, сколько еще этот тупоголовый дикарь продержится в школе? Гарри рванулся вперед, до судороги сжав пальцы, но я крепко перехватила его за предплечье. — Поттер, успокойся, — властно приказала я, удерживая его на месте, и уже продолжая ход, добавила громче: — Надо же, какая шумная, невоспитанная посредственность. Малфой на секунду сбился с шага, но гордость не позволила ему оглянуться. Миновав последние деревья, мы вышли на залитую тусклым светом поляну. Навстречу классу из дверей показался Хагрид. Его огромная фигура в неизменном жилете из кротовых шкур дышала неподдельным восторгом, а бородатое лицо расплылось в широкой, добродушной улыбке. — Ну что, подходите, не бойтесь! — зычно раскатился над склоном его бас. — Всё уже готово. Развернувшись, лесничий увлек нас за собой. Мы оставили открытое пространство позади, углубляясь в чащу, где тропинка быстро терялась среди огромных стволов. Густая тень деревьев надежно прятала полумрак, а наши шаги вязли в ковре из сырой хвои. Спустя пару минут Хагрид остановился у старого, растрескавшегося пня, сплошь покрытого изумрудным мхом. С виду он казался совершенно необитаемым, но, присмотревшись внимательнее, я заметила едва уловимое движение в складках коры. Там, тесно прижавшись друг к другу, копошились удивительные создания, похожие на ожившие древесные побеги. Гибкие лапки, сморщенные листики вместо ушей и темные бусинки настороженных глаз — они замерли, со страхом разглядывая окружившую их толпу. — Это что, просто сухие ветки? — хмыкнул кто-то из слизеринцев позади. — А вот и нет, — гордо ухмыльнулся Хагрид. — Это лукотрусы. Они живут исключительно на тех деревьях, из древесины которых делают волшебные палочки, и выступают естественными защитниками леса. Если магл или неопытный волшебник попытается срубить ствол или просто отломить ветвь, мирная малютка мгновенно превращается в яростного бойца. Лукотрус прыгает на обидчика и пытается выколоть ему глаза своими длинными, острыми пальцами. По рядам студентов пролетел нервный шепот. Все инстинктивно попятились. — Ну-ну, смелее, они вас не тронут, — поторопил Хагрид. — Задача на сегодня простая: накормить их древесными мокрицами, зарисовать строение и понаблюдать за повадками. Доставайте пергаменты. Лесничий многозначительно посмотрел на Гермиону, и та довольно кивнула ему в ответ — её учебный план сработал безупречно. Рона и Гарри рядом со мной парализовало от легкого шока. Они явно не ожидали, что урок нашего крупного друга обойдется без трехголовых псов или летающих коней. — Делитесь по двое, — скомандовал великан, выставляя на пень большую деревянную миску с кишащим содержимым. — На каждую пару — по одному маленьком чудику. Вот, разбирайте корм. Я повернулась к Гарри, и мы без лишних слов объединились. Вокруг поднялась суета: ученики шумно разбивались на дуэты. Поттер подошел к миске, взял горсть шевелящейся наживки, и один из лукотрусов — самый шустрый и сочно-зеленый — ловко перекочевал с коры прямо на его раскрытую ладонь. Я достала чистый пергамент и перо, приготовившись делать зарисовки. Мы устроились чуть поодаль, рядом с Гермионой и Роном, которые уже вовсю пытались задобрить своего питомца лакомством. Атмосфера в лесу оставалась на удивление мирной. Воздух пах мокрой корой и грибной сыростью. Лукотрусы вели себя уморительно: они забавно перебирали лапками, крутили листиками на макушках и с аппетитом хрустели мокрицами, издавая еле слышные щелкающие звуки. — Мы торчим здесь и узнаем обо всем последними, из этой паршивой газеты, — обронил Гарри, делая вид, что увлеченно разглядывает травянистого малютку. — Пока в Министерстве творится черт знает что, нам просто затыкают рты. — Там точно завелась крыса, — Рон наклонился ниже, протягивая существу жирный прикорм, но его взгляд оставался напряженным. — О дежурстве на девятом уровне знали только свои. Как Подмора могли поймать? — Или за ним следили снаружи, — так же тихо отозвалась я, аккуратно выводя контур тонкого стебелька-туловища. — Пророк пишет, что его взяли ранним утром. В это время в коридорах пусто. — Фадж просто ждал удобного момента, — зло зашептала Гермиона, резко черкнув пером. — Им нужен был официальный повод, чтобы устроить показательный суд, упрятать человека Дамблдора за решетку и затянуть гайки. Гарри, погружённый в эти мысли, весь напрягся, его челюсти сжались. Ослепленный внезапной вспышкой бессильного гнева, он совершенно забыл, что на его руке сидит живое существо, и неосознанно сомкнул пальцы, сильно сдавив лукотруса. Маленький пленник от такой бесцеремонности мгновенно взбрыкнул. Издав яростный, пронзительный писк, он выкинул вперед свои длинные острые веточки, пытаясь угодить юноше прямо в лицо. Поттер испуганно отшатнулся, а разозлённый питомец одним прыжком перескочил с его ладони прямо мне на плечо. Прижавшись к моей шее, он принялся так отчаянно и свирепо размахивать сучками, словно вовсю материл своего обидчика на древесном языке. — Поттер! — в сердцах шикнула я, импульсивно подавшись вперед и с размаху припечатав свернутым пергаментом ему в грудь. — Ты что творишь?! — Гарри! Ты чего удумал-то?! — тут же подскочил Хагрид, грозно нависая над парнем и качая огромной головой. — Они ж ранимые создания! Чуть сильнее придавишь — и без глаз останешься! Анна, гляди-ка, ты ему приглянулась. Вишь, как пригрелся. — Вот и отлично, — выдохнула я, чувствуя, как щекотно тонкие лапки перебирают ткань мантии у самого горла. Я вложила в руки друга все наши учебные принадлежности. — Писать и зарисовывать теперь будешь ты, Поттер. И лучше отойди от нас подальше, пока он тебе реально что-нибудь не проткнул. Гарри, потирая грудь после удара, обречённо отступил на пару шагов под весёлое фырканье Рона. Пока он устало вздыхал, пытаясь пристроить листы на плотной сумке и перехватить перо, я аккуратно подставила руку. Травянистый малютка осторожно перебрался с моего плеча пониже. Его конечности слегка кололись, но двигался он на удивление бережно. Выудив из миски самое крупное насекомое, я протянула угощение пострадавшему. Питомец молниеносно вцепился в мокрицу и захрустел, но временами всё ещё дико косился в сторону, будто проверял, не замышляет ли Поттер новую пакость. — Пиши, — наговаривала я Гарри, не сводя глаз с жующего крохи. — Рост примерно восемь дюймов. Тело полностью имитирует древесный побег, покрытый корой. На каждой руке у лукотруса есть всего по два длинных, сучковатых... Вдруг со стороны раздался пронзительный, полный паники визг: — А-а-а! Снимите его с меня! Он бешеный! Мы синхронно обернулись. Пэнси Паркинсон исступленно трясла рукой, умудрившись разозлить мирное существо — кончик её пера все еще был зажат в крошечной лапке. Тот с яростным чириканьем уже полосовал её пергамент, оставляя рваные дыры, и в следующую секунду вцепился в рукав дорогой мантии. Сучки с треском распороли плотную шерсть, и девушка едва успела отпрянуть, спасая лицо. Малфой брезгливо отстранился, беспомощно отмахиваясь кожаным портфелем, а Хагрид уже спешил к ним, тяжело сотрясая землю и на ходу выуживая из кармана корм. Я спокойно повернулась обратно к Гарри, который с тихим удовольствием наблюдал за этим позором. — ...и невероятно острых пальца, — невозмутимо закончила я диктовку. — Успеваешь, Поттер? — Вполне, — хмыкнул он, быстро царапая строчки. Вокруг нас опушка окончательно зажила своей бурной учебной жизнью. У гриффиндорцев дела шли куда успешнее. Чуть поодаль Невилл Долгопупс с абсолютно счастливым видом позволял сразу двум лукотрусам ползать по своему шарфу — его природная любовь к травологии распространялась и на лесных духов. Гермиона увлечённо строчила уже второй лист отчёта, пока Рон скармливал их общему подопечному последнюю мокрицу. Наевшись, кроха мирно уснул, свернувшись калачиком прямо на раскрытом учебнике. Урок, вопреки всем страхам, катился к финалу без единой серьёзной травмы. Студенты один за другим сдавали работы, собирали сумки и длинной вереницей тянулись в сторону замка. С озера незаметно потянул резкий, пронизывающий ветер, нарушая утреннюю тишину и заставляя всех плотнее кутаться в мантии. Мы вчетвером намеренно задержались у деревянного забора, дожидаясь, пока класс полностью скроется из виду. — А здорово всё прошло, Хагрид, — искренне улыбнулась я, делая шаг к полувеликану. — И, признаться, очень неожиданно. Никаких укусов, никакой крови.  — Спасибо, Анна, — облегченно ухмыльнулся Хагрид, вытирая ладони о жилетку. — Но глядите-ка, инквизиторша наша сегодня даже не пришла! Зря вы все так сильно боялись и паниковали. — Сегодня не пришла, а завтра обязательно придёт! — строго осадила его Гермиона, предостерегающе подняв указательный палец. — Пожалуйста, Хагрид, придерживайся моих указаний и дальше. Никаких опасных существ, пока она не подпишет твою аттестацию. Лесничий лишь виновато почесах затылок, глухо обещая быть паинькой, а Гарри с Роном понимающе переглянулись. Я собралась вернуть нашего подопечного на замшелую кору, но расставаться со мной он категорически не желал. Поняв, что его хотят снять с тёплой ладони, древесный человечек, шустро перебирая тонкими отростками, бросился вверх по рукаву. Он юркнул на шею и с поразительной ловкостью спрятался в моих кудрях, крепко ухватившись за пряди. — Эй, ну ты чего? — рассмеялась я, пытаясь наощупь отыскать его среди волос. — Давай, вылезай, нам уже пора. Малютка в ответ лишь обиженно и тихо зачирикал где-то возле уха, наотрез отказываясь покидать уютное укрытие. — Снимите его кто-нибудь, пожалуйста, — жалобно попросила я, оглядываясь на друзей и боясь случайно раздавить упрямца. — Я к нему точно не прикоснусь, — сразу открестился Гарри, поспешно пряча руки за спину. — Он на меня и так свой сучок точит. — Так он к тебе прикипел, Анна! — растроганно прогудел Хагрид, умилённо разглядывая торчащий из моих волос зеленый листик. Гермиона осторожно подошла ближе. Обладая завидным терпением, она аккуратно, прядка за прядкой, распутала цепкие побеги и мягко сняла этот живой росток с моей головы. Он выглядел глубоко уязвленным. Поджав прутиковидные ножки, лучезапястный росток сердито отвернулся от девушки и забавно надул сморщенные щёки. Я наклонилась пониже к его насупленной мордашке и с улыбкой шепнула: — Может, я тебя и заберу... но попозже, ладно? Иначе в замке из-за новых министерских правил у нас обоих будут огромные проблемы. Лукотрус укоризненно пискнул, но, кажется, мои слова его немного успокоили. Он послушно спрыгнул на пень, напоследок качнув мне тонкой веточкой. Мы тепло попрощались с Хагридом и поспешили обратно к Хогвартсу, укрываясь от ледяных порывов.  — Вот увидите, этот план Гермионы нас ещё спасёт, — рассуждал Рон, поглубже пряча нос в тёплый шарф и лихо перепрыгивая через очередную лужу. — Если Хагрид продолжит показывать нам этих безобидных козявок вместо гигантских плотоядных слизней, Амбридж просто лопнет от злости. У неё не останется ни единого повода накатать жалобу. Вот сейчас зайдем внутрь, отогреемся у камина, и можно будет… Он на ходу толкнул входную дверь, собираясь закончить мысль, но оборвался на полуслове. Его рот удивленно приоткрылся, а ладонь так и осталась лежать на медной ручке. В вестибюле собралась огромная толпа студентов — все стояли вдоль стен, образовав плотное кольцо. В самом центре этого пространства растерянно топталась профессор Трелони. В одной руке она сжимала волшебную палочку, в другой — скомканный, мокрый от слёз платок. Рядом на каменном полу громоздились два больших старых чемодана, один из которых был небрежно перевязан бечевкой. Шали прорицательницы съехали набок, её огромные очки сползли на кончик носа, упрямо увеличивая полные влаги глаза, а взлохмаченные волосы и вовсе напоминали птичье гнездо. Напротив неё, по-хозяйски скрестив руки на груди, замерла Долорес Амбридж. Своей приземистой, квадратной фигурой она напоминала монолитный розовый камень, заблокировавший несчастной путь к спасению. Я сразу же скользнула в первые ряды, быстро отыскивая взглядом рыжую макушку. Заметив Джорджа, стоявшего неподалеку в окружении Фреда и Ли, я бесшумно встала рядом. Тёплые пальцы переплелись с моими, бережно утягивая ладонь в глубь кармана. — Нет! — всхлипывала Трелони, и её голос, срываясь на отчаянный визг, эхом разносился по всему холлу. — Этого не может быть! Вы не можете меня уволить! Шестнадцать лет! Я прожила и проработала здесь шестнадцать лет! Хогвартс — мой дом! — Он был вашим домом, Сивилла, — произнесла Амбридж своим жутким девичьим тоном, в котором сквозило чистейшее злорадство. — До тех пор, пока Главный Инквизитор Хогвартса не признал вашу квалификацию неудовлетворительной. Вот ваш приказ об увольнении, подписанный мной. А теперь, пожалуйста, освободите замок. Вам здесь больше не рады. Трелони беспомощно спрятала лицо и разрыдалась в голос, вздрагивая всем телом. Человека ломали прилюдно, превращая личную трагедию в показательную казнь для запугивания остальных. Гарри, Рон и Гермиона стояли в первых рядах, совсем рядом с нами, прямо напротив этого кошмара. Подруга, которая всегда терпеть не могла Прорицания и считала профессора шарлатанкой, теперь едва сдерживала дрожь. На её глаза наворачивались слёзы гневного бессилия.  — Это ужасно... какая же она тварь... — сдавлено шептала она, и это негодование без слов разделял каждый присутствующий.  Вдруг из застывшей шеренги вперед стремительно выступила профессор Макгонагалл. Решительно раздвигая ошеломленных студентов, она в несколько широких шагов оказалась возле Сивиллы, крепко прижала её к себе и принялась успокаивающе гладить по многострадальной копне волос. — Вам мало того, что вы лишили её должности, Долорес? — резко, как удар хлыста, спросила Макгонагалл. — Вы обязательно должны были устроить это позорище на глазах у всей школы? — Административные решения Инквизитора не подлежат обсуждению, Минерва, — елейно ответила Амбридж, демонстративно приподняв брови и поправляя свою папку. — По закону, отстраненный сотрудник обязан покинуть территорию министерских владений. Так что пусть забирает чемоданы и идёт. Она здесь больше не работает. В этот момент на вершине парадной лестницы возник силуэт Альбуса Дамблдора. Он спускался легко, почти невесомо, словно плыл над ступенями. Серебристый шлейф мантии беззвучно тянулся следом; бесстрастие его лица казалась абсолютным, но в самой глубине лазурных глаз тлел опасный отсвет. Людское море внизу отхлынуло, покорно освобождая путь, и в вестибюле не осталось ни единого звука. — Происходит что-то не то, профессор Амбридж? — громко и четко спросил Дамблдор, проходя в самый центр.  Женщина натянуто улыбнулась, покрепче прижав к себе бумаги, но не отступила ни на шаг: — Альбус, я всего лишь привожу в исполнение Указ об образовании номер двадцать три. Я провела инспекцию профессора Трелони и признала её профнепригодной.  — Вы абсолютно правы, Долорес, — мягко ответил Дамблдор, равнодушно разглядывая её сквозь очки-половинки. — У вас, как у Главного Инспектора, есть полное право отстранять моих преподавателей. Здесь я не спорю. Амбридж победоносно выпрямилась, её короткая шея гордо вздернулась, а несчастная Сивилла рядом снова судорожно всхлипнула, сильнее утыкаясь в плечо Минервы. — Однако, — Дамблдор спокойно поднял руку, останавливая инквизитора, — закон позволяет вам отстранить преподавателя от дел, но он не дает власти изгонять людей из замка. Эти полномочия до сих пор принадлежат исключительно директору Хогвартса. И я настаиваю, чтобы профессор Трелони осталась. Долорес словно подавилась собственным триумфом. Её глазки ядовито сузились, превратившись в две острые щелки. — Но Альбус! Она больше не преподает! Какая от неё польза? По закону... — Сивилла останется здесь, — отрезал Дамблдор, и его тон приобрел сокрушительную силу. Глава школы повернулся к своему заместителю: — Минерва, будьте добры, помогите профессору перенести вещи обратно в Северную башню. Среди студентов прошел бурный рокот, напряжение последних минут спало, и многие гриффиндорцы уже открыто улыбались. Я почувствовала, как Уизли рядом со мной облегченно выдохнул. Директор не просто защитил беззащитную женщину — он прилюдно и изящно щелкнул министерскую жабу по носу, напомнив всей школе, чья власть в этих стенах до сих пор остается абсолютной. Альбус на секунду задержался посреди холла, окинув собравшихся мимолетным взором. Но стоило ему наткнуться на Гарри, как он поспешно отвернулся, словно намеренно избегая этого контакта, и скрылся в проходе своей плывущей походкой. — Вы это заметили? — спросила я, глядя вслед уходящему директору. — Он еще летом на суде прятал глаза, — отозвался друг, уставившись в пол. — И с тех пор вообще на меня не смотрит. — Странно… — протянула я. Близнецы обменялись красноречивым взглядом, и от их привычного легкомыслия не осталось и следа. — Старик Альбус избегает Поттера? — шепотом озвучил общую мысль Фред. — Да, это правда интересно, — подхватил его брат. — Пойдёмте, — я выдернула друзей из омута мыслей своим резким призывом.— Не стоит опаздывать на урок к инквизитору, которому только что так крупно подпортили настроение. И умоляю тебя, Поттер, молчи сегодня. Просто молчи. Я повернулась к Джорджу, слегка коснувшись его предплечья, и вполголоса добавила: — Увидимся позже. Юноша понимающе кивнул, и мы поспешили сквозь живую стену школьников в сторону кабинета Защиты от тёмных искусств. Повсюду старшекурсники смаковали поражение Амбридж, но едва мы перешагнули порог нужной аудитории, как чужие голоса потонули. Кабинет заполнялся в хрупкой тишине; все рассаживались, боясь лишний раз звякнуть пряжкой сумки. Мы по привычке заняли два соседних ряда: я подсела за парту к Гермионе, а Гарри с Роном устроились прямо перед нами. Выросшая в дверном проеме Долорес заставила студентов строем подняться со своих мест. В один голос разнеслось заученное: — Добрый день, профессор Амбридж. На её лице снова расплылась неестественно благодушная маска, хотя затаившаяся в глазах ненависть после громкой неудачи так и не угасла. — Чудесно. Добрый день. Садитесь, — пропела она. Ученики опустились на стулья и выпрямились идеально прямо, вытянув руки перед собой. — Открываем тридцать пятую страницу, — скомандовала профессор. — И переходим к изучению главы «Пассивное сопротивление и его преимущества». По аудитории прокатился шуршащий звук открываемых учебников. Все без исключения уткнулись в текст, погружаясь в беззвучное чтение. Делая вид, что внимательно изучаю строчки, я непрерывно наблюдала за Гарри. Его спина одеревенела — Поттеру стоило колоссальных сил просто держать себя в руках, пока его изнутри выжигала несправедливость. Амбридж тем временем чинно, заложив пухлые руки за спину, пошла вдоль столов. Размеренный стук её каблуков отчетливо отдавался в безмолвии. Женщина сканировала присутствующих, явно выискивая малейший повод сорвать на ком-нибудь злость. Наконец Инквизиторша остановилась прямо возле Гарри. Я порывисто метнула взгляд на Гермиону — подруга затаила дыхание и испуганно побледнела, готовясь к худшему. Долорес застыла у Поттера за плечом в ожидании, что он вскинется или скажет хоть слово. Но парень упрямо смотрел на строки про пассивное сопротивление, полностью игнорируя её присутствие. Поняв, что быстрой провокации не выйдет, инквизитор разочарованно поморщилась и отступила к своей кафедре. Она повернулась к притихшему классу, оперлась ладонями о край и с фальшивой заботой осведомилась: — Надеюсь, мистер Поттер, у вас нет вопросов к методам изучения этой главы? У Гарри бешено заходили желваки, выдавая то, с какой силой он сцепил зубы. Он лишь мотнул головой, не отрываясь от раскрытого учебника. — Ах ты дрянь... — одними губами вытолкнула я, до боли впивая ногти в ладони от этого изощрённого спектакля. — Тише, Анна, — шепнула Гермиона, незаметно потянув меня за рукав мантии. В аудитории застыло серое однообразие. Студенты сидели неподвижные, со странно поблекшими лицами. Симус Финниган до рези в глазах всматривался в один и тот же текст, боясь поднять голову, а Парвати Патил судорожно сжимала ткань юбки, стоило розовой тени скользнуть к её парте. Гулкий звон колокола разнёсся по замку внезапно. Этот спасительный удар мгновенно разрушил оцепенение. Студенты дружно вскочили со своих мест, торопливо сгребая вещи. Гарри, даже не закрывая книгу, первым вылетел в коридор, стремясь как можно скорее оказаться подальше от этих стен. Мы с Гермионой и Роном поспешили следом. Толчея за дверями была плотной, все спешили на обед, но Поттер двигался слишком быстро, буквально прорезая толпу. — Думаю, наш друг явно не в Большой зал побежал от внезапного голода, — бросила я, ускоряя темп. — Надо его догнать, пока он глупостей не натворил, — встревоженно отозвалась Гермиона. Мы лавировали между учениками, пробираясь по лестничным переходам замка. Парень преодолевал ступени одна за другой, ни разу не оглянувшись. Нам едва удавалось удерживать его растрёпанную чёрную макушку в поле зрения. Лишь у самого выхода на длинный крытый виадук, где ветер  шумно бился в каменные арки, нам наконец удалось его перехватить. — Гарри! Постой! — громко крикнула Гермиона, с трудом переводя дыхание. Юноша развернулся. Его лицо исказила ярость, а взгляд из-под очков казался диким. — Что вам надо?! — выпалил он, сбиваясь на хрип. — Что вы за мной бегаете? Мне не нужны няньки, со мной всё нормально, ясно?! Рон от таких слов растерянно помрачнел, а Гермиона онемела, так и не найдя что ответить. Внутри меня что-то с треском лопнуло. Я не выдержала. Сделав решительный шаг вперёд, я с размаху отвесила другу звонкую пощёчину. Хлёсткий хлопок разорвал шум ветра. Поттер дёрнулся, ошарашенно хватаясь за горящую щеку. Слепое наваждение в его взгляде потухло, сменившись оглушительным ступором. — Прости, Гарри… — тихо произнесла я, пытаясь перевести дыхание. Я сама до конца не поняла, как это вышло; ладонь всё ещё неприятно покалывало. Но отступать я не собиралась. — Но ты ведешь себя как свинья! — уже твёрже и громче продолжила я, в упор глядя на него. — Ты вообще не контролируешь свою агрессию! С тобой что-то происходит, Гарри, и это буквально съедает тебя изнутри. И вместо того, чтобы принять нашу поддержку, ты продолжаешь выставлять напоказ свою нелепую гордость! Извинись сейчас же! Парень виновато посмотрел на нас, переводя взгляд с Гермионы на Рона, и несмело произнёс: — Простите... Я... Я не хотел вас обидеть. — Всё в порядке, Гарри, мы всё понимаем, — мягко ответила Гермиона, кладя руку на плечо друга. — Пойдёмте лучше в библиотеку. Нам ещё нужно дописать эссе по нумерологии. — То есть на обед мы не идём?! — Уизли мученически вздохнул, но послушно поплёлся следом. — Учебный год только начался, а нас уже заваливают бесконечной писаниной! — Потому что этот год важен для нашего будущего, Рон! — на ходу отчеканила Грейнджер. Мы с Гарри пошли чуть позади, держась на расстоянии от ребят. Юноша до сих пор прижимал пальцы к щеке, где уже отчётливо проступал багровый след. — И это я, значит, не контролирую себя? — негромко спросил он, искоса взглянув на меня со слабой, но вполне живой ухмылкой. В ответ я просто повела плечом: — Зато помогло. Теперь буду точно знать, как приводить тебя в чувство. Из груди парня вырвался смешок, и это означало, что гроза миновала.  Длинные пустынные переходы постепенно уводили нас вглубь замка, к библиотечному крылу. Нарушая тишину, из-за поворота галереи навстречу высыпала шумная стайка когтевранок во главе с Чжоу Чанг. Она увлечённо о чём-то щебетала с подругами, но при виде нас её голос затих. Робкий, привычно-приветливый взгляд Чжоу мазнул по фигуре Гарри и вдруг споткнулся о его пылающее лицо. Смутившись, она всё же одарила его удивлённой, но тёплой улыбкой. Виноватая мимика Поттера сменилась блаженным, отсутствующим видом, его взор намертво приковало к девушке. Он настолько потерял связь с реальностью, что перестал смотреть под ноги и с размаху наступил на край мантии шедшего впереди Рона. — Эй! — возмущённо буркнул тот, едва не растянувшись на плитах. Я иронично взглянула на пунцового друга, который теперь усиленно делал вид, будто споткнулся на ровном месте. — Осторожнее, Поттер, — протянула я, обгоняя его. — Мне не нужно учиться у Сивиллы, чтобы предсказать будущее: ещё секунда, и твоё сердце улетит вслед за когтевранским шарфом, а ты сам пересчитаешь носом каждый камень. Гарри зажато прочистил горло, поправляя очки.  — Не тебе над этим смеяться, Романова, — отозвался он. — Видела бы ты себя рядом с Джорджем. Ты же имя своё забываешь! — Что?! — я вскинула брови. — Что за глупости! Я всегда остаюсь Анной Романовой. Друзья разом обернулись ко мне и хором выдали: — Нет! — Ты влюблена, Анна, и в этом нет ничего плохого, — Гермиона благодушно улыбнулась, но тут же бросилась догонять Рона. — Так, закрыли тему, — я поспешно отмахнулась и строго посмотрела на Поттера. — И я не хожу с таким видом, будто мне подсунули любовное зелье. Ты вообще планируешь с ней нормально поговорить? Препираясь, мы толкнули резные двери библиотеки, и в прохладе читальных залов разговоры сами собой сошли на нет. Лабиринт высоких стеллажей надёжно укрыл нас от зоркого глаза мадам Пинс, оставив наедине с самым уединённым столом, где вскоре появились чернильницы и свитки пергамента.  Пока Гермиона ушла выискивать книги среди дальних полок, Гарри опустился на стул и нервно завертел в пальцах перо. — Я просто не знаю, как себя с ней вести, —  признался он.  — Для начала можно сказать «привет», — на моих губах заиграла хитрая улыбка. Рон прыснул в кулак, но его беззвучный смешок тут же утонул в глухом стуке. Вернувшаяся подруга с трудом удерживала внушительную стопку толстых фолиантов и без лишних церемоний опустила на деревянную поверхность. Не теряя времени, она раскрыла верхний том. — Итак, нам нужно рассчитать и проанализировать Число Жизненного Пути, — заговорила девушка, ведя пальцем по шершавой странице и сверяясь со старинной таблицей. — Начало года С.О.В. всегда связано с профориентацией. Придётся составить сложную матрицу и перевести буквы полного имени в цифровой код по методу Агриппы. Потянулись долгие минуты сосредоточенного труда. Покой нарушал разве что треск переворачиваемых листов да монотонный стук перьев по пергаменту. Я как раз заканчивала переводить имя в числовой ряд, когда Гермиона отодвинула неоконченную матрицу. Она смотрела перед собой, полностью забросив вычисления. — Что-то не так? — шёпотом спросила я, внимательно вглядываясь в её лицо. — Нам нужно учиться Защите от Тёмных искусств самостоятельно, — девушка опасливо огляделась по сторонам, проверяя, нет ли поблизости смотрительницы, и понизила голос. — Амбридж на уроках просто издевается над нами, заставляя читать эту бесполезную теорию. Так мы ничему не научимся! — Полностью согласна, — в тон ей отозвалась я. — Но что конкретно ты предлагаешь? Грейнджер снова обвела взглядом стеллажи, убеждаясь в уединении нашего угла, и твёрдо произнесла: — Нам нужен наставник. Тот, кто покажет на практике, как правильно выполнять заклинания. С этими словами она выразительно посмотрела на Гарри. Парень, до этого увлечённо переводивший буквы в числовой код, оторвался от записей и ошарашенно уставился на подругу. — Что?! — оторопел он. — Ты сошла с ума? Какой из меня учитель?! — Очень даже неплохой, Поттер, — с лёгкой усмешкой вставила я. — Или ты в замке знаешь ещё кого-то, кто в двенадцать лет умудрился победить василиска? — Точно! — тут же воодушевлённо закивал Рон, придвигаясь ближе к центру стола. — Или в четырнадцать выигрывал Турнир Трёх Волшебников прямо под носом у старшекурсников? Гарри от наших слов заметно занервничал. Он сердито отложил пергамент и торопливо зашептал, отчаянно качая головой: — Мне просто везло, ясно вам?! Половина из этого — чистая случайность! А в прошлом году на Турнире мне вообще во всём помогала Анна! Она знает в разы больше, чем я. Я предлагаю её на эту роль, а не себя. — Да, помогала, — спокойно ответила я. — Но на арену против дракона выходил ты. И перед палочкой Тёмного Лорда на кладбище стоял тоже ты. Это совсем другое, Поттер. И потом, подумай сам: кто из гриффиндорцев или когтевранцев в здравом уме пойдёт учиться боевой магии к слизеринке? — А к «чокнутому недоумку», думаешь, пойдут? — в голосе Гарри прозвучала горькая ирония. — Пойдут, — уверенно кивнула Гермиона. — Стоит только напомнить о твоих реальных заслугах, и лишних вопросов не возникнет. Нам просто нужно всё грамотно организовать. Поттер засомневался, исподлобья сканируя матрицу нумерологии. Груз ответственности явно пугал его. — Слушай, — я подалась ближе к Гарри, привлекая внимание. — Я не оставлю тебя. Если хочешь, буду помогать на этих занятиях. Если, конечно, кто-то вообще пожелает слушать девушку с моего факультета. Юноша устало выдохнул, и в его взгляде больше не было прежнего упрямства. — Ладно, — согласился он. — Но что конкретно делать дальше? — Я займусь этим, — Гермиона ободряюще улыбнулась. — Нужно лишь выбрать подходящее место и время за пределами школы. — Так может, соберём всех в Хогсмиде на первых же выходных? — предложил Уизли. — Там Амбридж до нас точно не дотянется. Грейнджер воодушевленно закивала: — Отлично, Рон! Это очень хорошая идея. Там мы сможем спокойно всё обсудить, без лишних ушей. — В «Кабаньей голове»? — уточнил Гарри. — Там обычно пусто, идеальное место для тайных встреч. Тихий скрип половицы за стеллажами заставил парня осечься. Из-за угла, подозрительно оглядывая нашу четверку, показался Захария Смит. Мы уткнулись в пергаменты, старательно выводя значения, словно ничего, кроме метода Агриппы, нас в эту секунду не занимало. Стоило пуффендуйцу скрыться, как за столом возобновился изнурительный труд. Время шло сонным, заведенным раз и навсегда ритмом; за высокими окнами без умолку выл пронизывающий ветер, а перед нами постепенно копились исписанные свитки. Прошло несколько часов, прежде чем в черновиках начали вырисовываться первые внятные графики. — Ну всё, с моим великим будущим покончено, — запричитал Уизли, с тоской уставившись на исчерканные листы. — У меня в итоговой сумме вообще вышла двойка. Гермиона, что это значит? Я буду великим магом или Амбридж меня всё-таки отчислит? — Двойка — это число партнерства и ведомости, Рон, — не глядя на него, отозвалась подруга, выводя идеальные, ровные строчки. — Оно означает, что тебе лучше работать в команде и поддерживать других, а не лезть на рожон в одиночку. Но если ты не перестанешь складывать значения как попало, твой жизненный путь закончится на пересдаче С.О.В. Исправь в третьей колонке. Мои собственные вычисления уже были завершены. Строгий, ровный результат лежал перед глазами, но сейчас меня гораздо больше интересовал соседний черновик. — Поттер, взгляни на свое Число Пути, — я пододвинула к нему справочник, указывая на страницу о мастер-числах. — У тебя вышла чистая одиннадцатка. В нумерологии это знак ведущего. Люди с ним рождаются для выполнения великой, но очень тяжелой миссии. Сами они никогда не ищут славы или власти, но обстоятельства всегда складываются так, что они просто обязаны вести за собой остальных. Юноша невесело улыбнулся, сверяя свои каракули с моими аккуратными расчетами. Из-за ноющей руки его цифры съезжали вниз, но суть от этого не менялась. — Ну, по крайней мере, тут не написано, что я сошёл с ума, — он вывел последний график. — А у тебя что получилось? — Сочетание тройки и девятки, — негромко ответила я, запечатывая флакончик. — Справочник обещает невероятную проницательность. Способность видеть скрытые мотивы, виртуозно вести переговоры и сглаживать острые углы в спорах. — Кто бы сомневался, Романова, — подал голос Рон. — Наша  слизеринская шпионка и дипломат.  Гарри согласно качнул головой, закрывая книгу. К тому моменту, как в пергаментах были поставлены точки, за окнами стемнело, а мадам Пинс принялась демонстративно тушить свечи, недвусмысленно намекая, что библиотека закрывается. Пришлось поспешно сгрести свитки и выйти в темнеющие коридоры. Замок уже дышал вечерней сыростью, но как только начался спуск к вестибюлю, снизу донёсся смутный гул. Огромное пространство наполнялось жизнью по мере того, как мы приближались к распахнутым дверям Большого зала: ужин затапливал переходы многоголосием, звоном посуды и раскатистым смехом, а воздух становился густым от аппетитного запаха запечённого мяса и тыквенных пирогов. Мы протиснулись на скамью гриффиндорского стола, где близнецы и Ли Джордан уже вовсю набивали рты. — Слава Мерлину! — Рон с грохотом закинул вещи на пол. — У меня уже желудок сводит от этих вычислений! — Смотри аккуратнее, Ронни, — хмыкнул Фред, насмешливо вскинув подбородок. — С нумерологией шутки плохи. Не дай бог твоё Число Пути пересечётся со вкусом этого вишнёвого пирога — и всё, пиши пропало, будущее разрушено. Рон лишь обречённо фыркнул, пододвигая к себе глубокое блюдо. — Ну и как вам сегодняшнее представление? — спросил Джордан, наклоняясь вперед и переводя взгляд с Гарри на меня. — Жаба думала, что устроит показательную казнь, а старик Альбус её одним словом на место поставил.  — Вы видели её физиономию, когда Дамблдор напомнил, что Хогвартс всё ещё принадлежит ему? — отозвался Фред.  — Она этого так не оставит, — мрачно заметил Гарри. — Это только начало, дальше будет хуже. — Ой, давайте хоть за ужином не будем о Министерстве! — взмолился Рон, накладывая себе дымящееся жаркое. — Уже голова кругом. Нам лучше обсудить тактику на предстоящей тренировке. Анджелина требует, чтобы мы отработали прорывы к левому кольцу. Парни тут же увлеклись новым спором. Я спокойно принялась за еду, слушая этот весёлый шум. Джордж сидел прямо напротив меня. Он увлечённо жестикулировал, чертя вилкой схемы прямо на салфетке. В тёплых отблесках парящих свечей его карие глаза казались удивительно внимательными, подмечающими любую мелочь. Бесшумно скинув туфлю — движение полностью скрыли складки мантии, — я вытянула ногу вперёд. Удерживая на лице абсолютно невозмутимое выражение и элегантно отправляя в рот кусочек мяса, я скользнула носком по щиколотке Джорджа. На мгновение он сбился с мысли, но тут же настойчиво продолжил говорить, хотя его плечи едва заметно осели от неожиданности. Пользуясь тем, что внимание ребят оставалось приковано к чертежам, я дразняще повела капроном чулка выше, оглаживая колено и забираясь на внутреннюю сторону бедра. Джордж замолчал на середине фразы. Его кубок со стуком опустился, а к шее стремительно прилила горячая кровь. Юноша сглотнул, крепче сжимая пальцы — его самообладание трещало по швам под этой неторопливой лаской. — Джордж, ты чего завис? — Фред удивлённо толкнул брата локтем в бок. — Эй, приём. Так что там со стратегией захода? — Да, я думаю... нам нужно заходить с фланга, — в голосе Уизли прорезалась та самая, знакомая мне бархатная тяжесть. Потемневший, шальной взгляд на секунду скрестился с моим, но я лишь сделала ленивый глоток сока, глядя на загонщика поверх края бокала с самым невинным видом. Моя стопа смело прокралась ещё выше, провокационно сминая ткань его брюк, подбираясь к самому паху. У Джорджа резко перехватило дыхание, жилка на его шее бешено запульсировала. Под столом его ладонь метнулась вниз, перехватывая инициативу, и пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на моей лодыжке. Горячее, требовательное прикосновение почти обжигало сквозь невесомую ткань; он стиснул пальцы до лёгкой, сладостной боли, заставив меня судорожно вздохнуть. — Да что с тобой такое вообще?! — Фред озадаченно нахмурился, откладывая приборы. Превозмогая обжигающую дурноту, Джордж повернул голову. Его неотрывный взор впился в моё лицо. — Всё нормально, — выдавил он. — Просто думаю о том... как бы посильнее прижать соперника. Чтобы у него вообще не осталось шансов вырваться из ловушки. Пульс зачастил — скрытый в его словах намек был слишком очевидным, чтобы притворяться дальше. — Мне пора, — я отодвинула тарелку, собираясь подняться, но рука Джорджа сомкнулись крепко, будто стальные тиски. — Куда это? — насупился он, по-прежнему не отрывая от меня глаз. — На дежурство, Джордж, — ответила я, выдерживая его напор. — Ужин был прекрасным, но обязанности старосты сами себя не выполнят. Я чуть потянула ногу на себя, давая понять, что пора прекратить это безумие прямо посреди зала. Юноша секунду колебался, прежде чем окончательно сдаться и уступить. Получив свободу движений, я отыскала под столом туфлю и на этот раз окончательно выпрямилась. Фред бесцеремонно схватил брата за плечо и хорошенько потряс. — Эй, расслабься, она не навсегда уходит, — хохотнул он. — А на Малфоя у неё стопроцентный иммунитет, ты же сам знаешь. Ничего с ней не произойдёт. Подарив Джорджу напоследок мимолётную улыбку, я перевела на Гарри короткий, деловой взор, без слов напоминая о нашей ночной договорённости, и размеренным шагом покинула трапезную.  За порогом зала Малфой молча пристроился рядом, и общий поток учеников увлёк нас к Башне Движущихся лестниц, где в этот час разворачивался привычный вечерний хаос. Огромные каменные марши со скрежетом и вздохами меняли направление, перекидываясь от одной стены к другой прямо над головами уставших младшеклассников. Шумная толпа мгновенно заполнила площадки, создавая жуткую давку — все спешили поскорее добраться до своих факультетских спален. — Худшее место во всем замке, — процедил Драко, раздражено морщась от непрекращающегося гомона. — Нас заставляют стоять здесь, как надсмотрщиков, пока это плебейское болото пытается доползти до своих конур. — Удивительно, но я согласна на счёт худшего места, — отозвалась я, продолжая следить взглядом за копошащимся ульем. Внезапно один из гриффиндорских первогодок в панике попытался прыгнуть на уже отъехавший каменный пролёт. Расстояние между площадкой и ступенями стремительно увеличивалось, грозя обернуться падением в глухую бездну. Я рванулась вперед, хватая мальчишку за воротник, и с силой дернула обратно на безопасные плиты пола. — Стой! — резко скомандовала я, удерживая перепуганного парня. — Ступени вернутся, не волнуйся. А вот если бы ты упал, то тебя бы очень долго собирали по частям. Осторожнее. Мальчик оторопело кивнул, крепче перехватывая портфель, и попятился подальше от опасного пролета. Я перевела дыхание, провожая его взглядом, и остановилась на верхней площадке, наблюдая за Малфоем. Драко уже переключился на соседний марш. Стоя у самого края, он преградил дорогу группе толкавшихся студентов. На его бледном лице застыло выражение холодного презрения, а голос взлетал к самым сводам, легко перекрывая общий гул: — Ещё один толчок, и я лично позабочусь, чтобы ваши факультеты лишились половины очков до конца недели, — строгим тоном отчитывал он притихших третьекурсников, которые тут же поспешили прижаться к стене. — Живо убрались отсюда. Под его жёстким напором студенты начали двигаться быстрее, рассредоточиваясь по нужным коридорам. Посреди этой суматохи я почувствовала знакомое до капли прикосновение. Сильные пальцы  сжали мою талию сквозь плотную ткань джемпера, а макушку опалило быстрым, тёплым поцелуем, пахнущим сушёной мятой и порохом. Я резко обернулась, но ловить было уже некого. Со скрежетом отчаливал монолитный марш, на краю которого в окружении ребят стоял Джордж. Вальяжно опираясь на перила, он смотрел прямо на меня, а на его губах играла наглая, торжествующая улыбка. Я смотрела им вслед, и по телу прокатилась будоражащая волна, лишая всякой способности связно мыслить. Вокруг продолжалось беспорядочное движение, хотя толпа постепенно редела. Прямо над ухом раздался пронзительный девчоночий вопль — один из массивных пролётов внезапно двинулся в неверную сторону, ломая все планы стоявших на нём учеников. — Помогите! Мы не туда едем! — отчаянно закричал вихрастый мальчишка, вцепившись в перила и с ужасом глядя, как ступени уносят их в сторону глухой стены. — Ждите, пока площадки снова не сойдутся! — крикнула я. — И ни в коем случае не пытайтесь прыгать! Дети послушно приросли к месту. Чуть дальше разносился напыщенный голос Малфоя, распекавшего запутавшихся в поворотах студентов: — А вы куда собрались? — надменно спросил Драко, смерив их презрительным взглядом. — Пуффендуй с левой стороны. Шевелитесь, у вас осталось от силы десять минут до того, как Филч начнёт спускать с цепи свою кошку. Вскоре коридоры опустели. Последние одинокие силуэты скрылись за сводчатыми арками, унося с собой эхо шагов, и каменные марши наконец замерли. В башне воцарилась умиротворяющая тишина, нарушаемая редким потрескиванием факелов. Мы оба вымотались до предела. Малфой угрюмо молчал, и я была искренне благодарна ему за эту отстранённость. Патрулирование подошло к концу. — Ну и дурдом, — выплюнул блондин, отталкиваясь от перил и лениво разминая затекшую шею. — Идём уже отсюда, — коротко уронила я. Спуск в подземелья тянулся неторопливой чередой минут. Отчётливый стук обуви гудел в пустоте стен, а пропитанный влагой воздух становился плотнее с каждым шагом вниз. — Любопытно, — Малфой засунул руки в карманы, не поворачивая головы. — Действительно любопытно, что при новом инквизиторе ты так спокойно наслаждаешься компанией гриффиндорского сброда. Как это называется? Международная неприкосновенность? Похоже, статус дочери иностранного чиновника творит в Хогвартсе чудеса. Я даже не замедлила шага, глядя строго перед собой: — Смотри не обожгись чужими привилегиями, Драко. Я бы и сама могла постоять за себя, но у Фаджа сейчас слишком шаткое положение. В Министерстве будут до последнего трястись, лишь бы избежать дипломатического скандала. Малфой недовольно хмыкнул, но спорить не стал — крыть ему было нечем. Уже у самого входа, когда каменная стена отъезжала в сторону, блондин вдруг остановил меня: — И всё же... Что ты вообще нашла в этой компании? Твоё место здесь, Романова. Со своей кровью, а не на задворках гриффиндорского стола. Повернувшись, я встретила его взгляд абсолютно непроницаемым лицом. — Видишь ли, Драко... у наших семей совершенно разные взгляды на жизненные ценности. И на то, что является правильным. Доброй ночи. Переступив порог, я оставила юношу позади. Несмотря на поздний час, в креслах у камина всё ещё сидели несколько старшекурсников, вполголоса обсуждавших свои дела. Не обращая на них внимания, я пересекла гостиную и скрылась в спальне девочек.  В комнате стоял полумрак, соседки уже крепко спали. Времени на сборы не оставалось — я быстро спрятала под покрывало охапку подушек, придавая им форму человеческого тела, и достала мантию-невидимку. Серебристая ткань стекла по плечам, полностью растворяя меня в ночи. Дверь поддалась без единого звука. Я прокралась мимо засидевшихся у огня студентов, даже ветерком не качнув в их сторону, и беспрепятственно покинула подземелья. Путь лежал к кухонному коридору. Добравшись до места, я перевела дух и отодвинула тяжёлый, пахнущий пылью гобелен. За ним скрывалась узкая винтовая лестница — тайный проход, о котором знали единицы. Шаг за шагом я поднималась в абсолютной темноте, минуя пролеты, пока не выбралась через потайную панель на седьмой этаж. Коридор, тонувший в потьмах, казался бесконечным. У портрета уже стоял Гарри — он нервно переступал с ноги на ногу, всматриваясь в сумрак, но стоило мне подойти вплотную и убрать капюшон, как юноша облегченно выдохнул и тут же повернулся к картине. — Мимбулус Мимблетония, — чётко произнёс он. Полная Дама приоткрыла глаза и нахмурилась, будучи глубоко возмущённой тем, что её разбудили. — Опять ваши ночные похождения, мистер Поттер? — пробормотала она, прежде чем рама со скрипом отъехала, открывая круглый проход. Как только мы шагнули внутрь, холст за нашими спинами встал на место. В гостиной Гриффиндора, освещённой слабым багровым отсветом угасающего пламени, нас уже ждали Рон и Гермиона. Они сидели перед камином, напряжённо вглядываясь в горячие угли, где вот-вот должно было появиться лицо Сириуса.  Я скинула мантию-невидимку, аккуратно складывая ткань. — Как прошло дежурство с этим идиотом? — шёпотом спросил Рон, пододвигаясь ближе и протягивая мне руку, чтобы помочь опуститься на ковер. — К счастью, Малфой сегодня был на редкость молчаливым, — ответила я, поправляя сбившийся свитер. Гарри присел с другой стороны, не сводя глаз с решётки. Внезапно головешки полыхнули снопом ярких искр, и среди мягких оранжевых языков проступили знакомые черты. Блэк окинул комнату быстрым, цепким взором и замер, заметив меня. Глубокие тени его глаз удивлённо расширились, а в огненных очертаниях губ проступила широкая, мальчишеская улыбка. — Анна! — негромко рассмеялся он, и его голос донёсся из огня с лёгким эхом. — Рад тебя видеть! Слизеринская староста в гостиной Гриффиндора глубокой ночью...Горжусь! Улыбка сама собой выдала мою радость. — Это всё благодаря Гарри, его мантия творит чудеса, — ответила я, наклоняясь ниже. — Кстати, отличный шифр! — Блэк повернулся к крестнику, и его пламенное лицо задорно подмигнуло. — Моя матушка действительно была бы в восторге от вашей Амбридж. Ну, выкладывайте, что там у вас? Поттер подробно рассказал про Долорес, её назначение по министерскому декрету и то, как она превратила уроки ЗОТИ в чтение. Но когда речь зашла об отработках, он упрямо замолчал, скрывая детали про раненую руку и Кровавое перо.  Мы с Гермионой грозно посмотрели на него, но друг лишь отвёл взгляд, увлечённо рассматривая собственные колени. Силуэт Сириуса помрачнел, а его черты словно ожесточились. — Вы даже не представляете, что это за тварь, — глухо произнёс он. — Два года назад она протолкнула мерзкий закон против оборотней. Из-за этих указов Римус теперь вообще не может найти работу и вынужден перебиваться случайными заработками.  Рон возмущённо выдохнул, а Гермиона ошеломленно застыла.  — Но это ещё не всё, — продолжил Сириус. — В прошлом году на каком-то из комитетов она на полном серьёзе требовала согнать всех русалок и водяных в закрытые резервации и поставить им министерские клейма, как какому-то скоту. Она ненавидит полукровок, презирает любых магических существ и панически боится всего, что не укладывается в её узколобый регламент. — Она чудовище, — сухо заметила я. — И самое опасное, что в её руках сейчас официальный министерский приказ. — Именно, Анна, — Блэк серьёзно посмотрел на меня сквозь огонь. — Она выполняет личную волю Корнелиуса. Борис рвёт и мечет из-за этой британской возни. Он в таком бешенстве от того, что творят здешние чиновники, что я уже стал опасаться за сохранность дома. Думал, он мне всё поместье разнесёт.  Я с пониманием хмыкнула, зная суровый нрав отца. — Что касается твоего шрама, Гарри... Тёмный Лорд вернулся, и то, что он болит — естественная реакция. Твоё тело и разум просто отзываются на него. — Сириус снова перевел взор на крестника. — И что, нет причин для тревоги? — спросила я, недоверчиво вскинув бровь. — Этого я не знаю, — Бродяга тяжело вздохнул, отчего поленья под его лицом затрещали. — Вы лучше спросите у Дамблдора. Он точно должен знать, в чём дело. — Он избегает Гарри! — возразила я, подавшись вперёд.  Мужчина на секунду закоченел, отчего его силуэт сделался мрачным и угловатым. — Вот как... — задумчиво протянул он. — Это странно. Альбус редко делает что-то просто так, но сейчас... Ладно, я попытаюсь разузнать, что он задумал. Гермиона, воспользовавшись паузой, склонилась к огню: — А что происходит у вас, Сириус? Мы сегодня утром видели новости в «Пророке» об аресте Подмора.  — Стерджис не предатель, — сдавлено произнёс Блэк, отчего пламя вспыхнуло. — Я отлично знаю Подмора ещё по Первой войне и доверяю ему как самому себе. В Ордене все в шоке. Стерджис шёл к Отделу тайн не по своей воле. Кто-то заставил его это сделать. — Но почему он ничего не сказал на суде? — встревоженно спросил Гарри. — Почему отказался говорить в свою защиту? — Вот это и пугает меня сильнее всего. — В рокочущем голосе Бродяги проступила пугающая уверенность. — Стерджис упорно молчит. Выхода два: либо он даже на пороге Азкабана бережёт наши секреты, либо с ним сделали что-то страшное. Например, подчинили заклятием Империус, полностью лишив воли и способности хоть что-то объяснить. Мы с ребятами переглянулись в звенящей тишине. Ситуация за стенами Хогвартса становилась всё более зловещей. — Борис уже послал своих людей за границу, — добавил Сириус, и в его тоне промелькнули нотки уважения. — Он пытается привлечь к борьбе зарубежных магов и старые чистокровные семьи, которые ещё сохранили благоразумие. В Ордене сейчас все заняты делом, рискуют жизнями, пока... Блэк замолчал, и его лицо в языках пламени пошло рябью от горькой обиды. — Только я сижу взаперти, как бесполезный болван! — зло выплюнул он. — Меня, взрослого мага, заперли в этом ненавистном доме, как какого-то провинившегося ребёнка! Пока все воюют, я просто гнию в четырёх стенах. Спасибо, что хоть Анна оставила мне своих ребят в стеклянном шарике — они отлично глушат оры матушки. — Это тебе спасибо, что согласился их терпеть, — я грустно улыбнулась. — Они ведь болтают без умолку, от них голова разболеться может. Сириус коротко хмыкнул, а затем его взор снова стал пронзительным.  — Так и что? — негромко, но с явным вызовом спросил он. — Вы собираетесь как-то бороться с этой тиранией? — Ну, Гермиона предложила нам тренироваться негласно, — вставил Рон, глядя на Бродягу. — Вот как? — огонь в очаге встрепенулся.  — Да! — горячо подхватила подруга. — Я абсолютно уверена, что Гарри сможет нас научить! Он единственный, кто знает, каково это — сталкиваться с Ним лицом к лицу. — Гермиона! Хватит! — отрезал Поттер, смущённо запуская руку в шевелюру. — Это отличная идея, Гарри, — обрадовался Сириус, и его силуэт расплылся в довольной улыбке. — Министерство делает из вас беззащитных кукол, так что подпольные тренировки — лучшее, что вы могли придумать. — Но пока мы не знаем, выйдет ли у нас хоть что-то, — я скрестила руки на груди, охлаждая его пыл. — На первых выходных в Хогсмиде мы попытаемся тайно поговорить со студентами. Посмотрим, сколько человек вообще захочет прийти.  — В Хогсмиде? — Блэк оживился ещё сильнее. — Знаете что? Я приду туда в облике пса. Побуду рядом, прикрою вас, если что. Давно пора размять лапы за пределами этого склепа на Гриммо. — Нет! — разом запротестовали друзья. — Это слишком опасно и полностью исключено! — Поттер упрямо качнул головой.  В тёмных глазах Блэка заискрилась глубокая, почти детская досада. — Ты куда меньше похож на своего отца, чем я думал, Гарри, — ледяным тоном бросил он. — Джеймс никогда бы не испугался риска, если речь шла о друзьях или хорошем деле. Вы слишком осторожничаете. — Сириус! — тут же жёстко заступилась я за Гарри, не позволяя мужчине манипулировать его чувствами. — Хватит! Тебя не выпускают из дома только потому, что тебя любят и оберегают! Никто из нас не хочет увидеть тебя снова за решёткой в Азкабане, и это ещё в лучшем случае. Люциус Малфой уже заметил тебя на платформе первого сентября! Хватит бессмысленного риска! Но Блэк меня уже не слушал. Огненные черты оскорблённо застыли, а глаза сделались холодными, как лёд. Ничего не ответив, он просто провалился обратно в золу. Искры резко взлетели вверх, поленья с треском осыпались, и в гостиной Гриффиндора снова спустились глубокие ночные тени.  — Гарри, не переживай, — тихо произнесла я, сокращая расстояние между нами . — Сириус просто одурел в четырёх стенах, ему некуда девать силы. В нём сейчас говорит глупая обида. Вот увидишь, он остынет и ещё спасибо тебе скажет. Правда. Я мягко подалась вперёд и крепко обняла друга, прижимая к себе. Он уткнулся лбом в моё плечо, прерывисто выдыхая. Слова крёстного о том, что он не похож на отца, ранили его глубже, чем любое министерское перо.  Мы так и просидели какое-то время перед остывающим очагом, не произнося больше ни слова. Гермиона и Рон сидели рядом, погрузившись в угрюмые раздумья. Вокруг разливалось умиротворение засыпающего замка, но каждый из нас понимал: тайное подполье теперь обязано состояться, несмотря ни на что.